ФПП

Столичная ГИБДД не устает демонстрировать горожанам свою некомпетентность и коррумпированность
На этот раз отличились сотрудники 2-го специализированного полка ДПС ГИБДД на спецтрассе. Трасса действительно «спец» — Кутузовский проспект, Рублевка. Магазины вокруг, мягко говоря, не дешевые, моторизованная публика все больше при деньгах. Для отечественных придорожных милиционеров — сущий рай.

И вот что удумали. Выбирают жертву из паркующихся у окрестных супермаркетов приличных машин. Тихонько садятся ей на хвост и за несколько минут до того момента, когда авто будущего терпилы окончательно встанет, врубают мигалку. Когда ничего не подозревающий автовладелец выключает двигатель, к нему подбегает служивый и начинает разводить. Как это происходит, в деталях рассказал читатель «МК» Александр С.

— Как только из машины вышли пассажиры и скрылись в супермаркете, ко мне подбежал лейтенант и в достаточно грубой форме стал требовать документы. При этом, как водится, не представился. А на мой вопрос, на основании чего я должен их предъявить, не являясь уже, по сути, водителем (машина припаркована, двигатель заглушен), ответил просто: «Потом узнаешь!» Я достаточно хорошо знаю ПДД и КоАП РФ, но там подобные аргументы в отношениях инспектор-водитель не прописаны.

Но дальше — больше. Чуть впереди того места, где я встал, на тротуаре уже выжидали офицеры милиции. Как выяснилось — коллеги юридически подкованного летехи, из того же подразделения. Один из них — целый майор — с ходу, также не представившись, начал обвинять меня в нарушении правил парковки. Я не согласился.

И тут услышал много лестного о себе. Причем самым нейтральным, но при этом самым зловещим стало выражение: «Умный? А мы таких любим лечить!». В итоге мне вменили нарушение пункта 3.2 ПДД и оформили протокол по ст. 12.17 ч. 2 (штраф до 500 рублей или лишение прав на срок до трех месяцев)…

Объясним водителям, не сталкивающимся еще с этой статьей. Ею наказывают тех, кто не уступил дорогу для обеспечения беспрепятственного проезда транспортных средств, движущихся с включенными проблесковым маячком синего цвета и специальным звуковым сигналом, и сопровождаемого ими транспорта. Однако в случае с нашим читателем как минимум не была задействована сирена, а как максимум — абсолютно свободны все левые полосы движения (имеется и фотосъемка, и показания очевидцев — пассажиров Александра).

Так что вывод напрашивается сам собой: местные властители свистков и полосатых палок придумали себе очередную кормушку-подставу. И с менее «умными» водилами расходятся по-хорошему. Косвенное тому доказательство — выданная нашему герою повестка в суд. О том, что изначально служивые делать это не собирались, говорит проставленная ими дата предполагаемого слушания — 14 июня. В этом году — всероссийский выходной. Даже коллеги судьи мирового участка 207, где молодого человека будут судить и куда потерпевший от гаишного беспредела обратился за разъяснениями, признали, что 14 июня суд не работает, а подобные действия гайцов квалифицируются как «ненадлежащее оповещение». И предложили ждать «правильной» повестки непосредственно от судьи. Любопытно и то, что свидетелями нарушения со стороны «обвинения» стали коллеги составившего протокол (99ТА№0317239 от 31.05.2010) лейтенанта (фамилия неразборчива) — старший лейтенант Гостищев В.С. и майор Радионов М.Н.

— Я не знаю, — говорит Александр, — поверит ли судья мне, моим свидетелям и фотосъемке или отделается дежурной фразой типа «свидетели со стороны водителя являются людьми заинтересованными, а милиционеры — нет». Но даже если буду только оштрафован — пойду в поисках правды и справедливости до конца. Ведь если каждый из нас будет отвечать на гаишный беспредел судебными исками, то даже без вмешательства властей, которые как будто не видят, во что выродилась эта служба, подобные провокации сойдут на нет…

Александр Ростарчук, «МК«

На следующей «прямой линии» премьер-министра с населением принимать звонки будут инвалиды по зрению. Об этом Владимир Путин договорился с сотрудниками Московского общественно-делового центра инвалидов, который посетил в субботу в компании мэра Москвы Юрия Лужкова.
   
В центре для инвалидов, который открылся на северо-востоке Москвы в прошлом году, трудится почти тысяча незрячих и слабовидящих из столицы и Московской области. Как рассказали Путину, инвалидов здесь заняли работой в call-центрах по приему заказов у населения по доставке на дом различных товаров. Помимо этого операторы работают по заказу коммерческих и государственных организаций (например, столичного правительства). В частности, рассказывают мигрантам об условиях проживания и трудоустройства в Москве. Нередко именно инвалида можно услышать, дозвонившись на какую-либо «горячую линию»: в Общественной палате, Минздраве и других ведомствах.

— Я и сам ежегодно организую «горячие линии», — признался Владимир Путин.

— А давайте вы на следующий год к нам обратитесь! — предложил один из сотрудников центра.

— Почему же на следующий год — давайте в этом, — одобрил премьер.

В том, что инвалидам можно доверить такую важную миссию, Путин убедился лично — увидел, что незрячие не просто принимают звонки, но и параллельно работают с базами данных. Это только кажется, что в call-центре нужно лишь говорить. Оператор должен уметь быстро находить необходимый документ. Для этого в деловом центре существуют клавиатуры с азбукой Брайля и озвучивающие программы — текст быстро проговаривается специальной машиной.

Главу правительства также заинтересовало, как инвалиды добираются до работы. Услышав, что до метро их везут на автобусах, а дальше сопровождают до места назначения, премьер удовлетворенно кивнул. По его словам, отношение в обществе к инвалидам и есть показатель цивилизованности. И России здесь есть чему поучиться, считает Путин. «Мне бы очень хотелось, чтобы таких центров было побольше, — заявил он. — Будем это делать, опираясь на возможности правительства. У нас ежегодно на учет в поисках работы встает примерно 300-320 тысяч человек с ограниченными возможностями. А трудоустраивается всего 80-85 тысяч. Ясно, что этого совершенно недостаточно».

Юрий Лужков, конечно, не упустил возможности заметить в присутствии премьера, что, во всяком случае, в столице с отношением к инвалидам все в порядке. По его словам, все станции метро обустроены для удобного передвижения лиц с ограниченными возможностями, а подъезды жилых домов оборудованы пандусами. Кроме того, осенью еще один аналогичный центр для инвалидов откроется на юго-западе столицы. Таким образом, более 70% столичных инвалидов по зрению будут обеспечены работой.

Премьеру этого было мало: он заявил о необходимости обустройства в каждом регионе хотя бы одного университета, приспособленного для людей с ограниченными возможностями.

Сотрудникам центра также было что попросить у Путина, начиная с сохранения льгот для инвалидов, заканчивая навигаторами для незрячих людей, работающих в системе ГЛОНАСС. «Они должны быть почти такими же, как и автомобильные, только намного точнее», — дали понять премьеру. Тот идею поддержал — разве что реализация сразу захромала. «Для того чтобы это сделать, нужно иметь точное картографирование и точную информацию по местности. К сожалению, пока этого нет», — пояснил премьер.

Говорили с Владимиром Путиным сотрудники call-центров не только о проблемах инвалидов, но и на отвлеченные темы. «За кого вы болеете на чемпионате мира по футболу?» — спросили Путина. «Трудно сказать», — ответил тот, добавив, что «хорошо играет Аргентина». «А я думаю, выиграет Бразилия», — поспорил сотрудник центра. «Что-то европейцы не показывают себя с лучшей стороны», — согласился премьер.

Визит Путина в центр отразится не только на инвалидах, но и на сотрудниках Белого дома на Краснопресненской набережной. Увидев комнату отдыха, премьер захотел такую же и в Доме правительства.

Татьяна Замахина, «МК«

Несмотря на серьезные перемены в строю, кривая преступлений вверх не поползла. В армии и других силовых ведомствах даже отмечается их снижение — на 12-14 процентов. В два раза сократилось число опасных и особо опасных деяний, поменьше стало уклонистов от казармы. Но пока ситуация с «косарями» остается тревожной. Прошлой осенью и зимой более 10 тысяч парней, получив повестку, не явились на сборные пункты. А общий список российских уклонистов уже приближается к 200 тысячам фамилий. Максимальное наказание за это преступление — до двух лет тюрьмы. Однако, как правило, недобросовестные призывники отделываются штрафом либо условным сроком.

Корреспондент «РГ» спросил у главного военного прокурора, как он смотрит на идею ужесточить их ответственность за уклонение от армии?

— Главное — не тяжесть наказания, а его неотвратимость, — уверен Фридинский. — Человек должен знать, что уклонение от военной службы не сойдет ему с рук, и рано или поздно придется отвечать по закону.

Руководитель ГВП также высказался о новых призывных инициативах минобороны. Почему генералы предлагают «растянуть» набор солдат с апреля до сентября, увеличить призывной возраст новобранцев до 30 лет и лишить государственной аккредитации многие вузы, он понимает. Есть установленная президентом численность Вооруженных сил, и военные обязаны поставить под ружье столько солдат, сколько нужно для обороны страны.

А вот к инициативе министра образования и науки Андрея Фурсенко — поднять возраст призывников — прокуроры относятся неоднозначно. По мнению Фридинского, когда в армейский строй приходят взрослые, образованные и имеющие жизненный опыт люди, — это здорово. Но, подняв возрастную планку, мы неизбежно столкнемся с проблемами. Может встать вопрос о призыве студентов 3-4-го курсов, наборе женатых и уже трудоустроенных людей. Поэтому руководитель ГВП советует не спешить с решениями и заранее продумать последствия таких шагов.

Это относится и к нововведениям в солдатской жизни. В частности — к отказу от принципа экстерриториального прохождения призывной службы. Фридинский напомнил, что в свое время солдат решили посылать в части подальше от дома как раз потому, что близость родных и друзей нередко толкала их на самоволки и другие необдуманные поступки. Кто даст гарантию, что ситуация не повторится вновь? Впрочем, главный военный прокурор надеется, что психология людей с тех пор поменялась, и гуманизация службы пойдет только на пользу армии.

Главной ее бедой по-прежнему остается дедовщина. С увеличением в два с половиной раза призыва, в казарме, к сожалению, стало больше мордобоя и издевательств. Если за весь прошлый год было зафиксировано 2163 неуставных преступления, то за пять месяцев нынешнего их уже набралось 1173. Винить во всем командиров, также как и снимать с них ответственность за покалеченных солдат в ГВП не склонны. Но Сергей Фридинский глубоко убежден — изжить дедовщину в армии можно единственным способом: наведя порядок в обществе. По его данным, ежегодно в России 170-180 тысяч подростков сталкиваются с насилием в семье, школе, на улице. 80 процентов этих ребят потом идут в армию и пытаются жить там по знакомому правилу «Прав тот, у кого больше кулаки».

Юрий Гаврилов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5212 (133) от 21 июня 2010 г.

О внесении дополнения в постановление о практике применения мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста

В связи с возникающими у судов вопросами по применению положений части первой1 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьёй 126 Конституции Российской Федерации,

постановляет:

постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 октября 2009 года № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» дополнить пунктом 4.1 следующего содержания:

«4.1. Обратить внимание судов на особенности применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, перечисленных в части первой1 статьи 108 УПК РФ.

Разъяснить судам, что преступления, предусмотренные статьями 159, 160 и 165 УК РФ, следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность или участвующими в предпринимательской деятельности, и эти преступления непосредственно связаны с указанной деятельностью.

При решении вопроса о том, является ли такая деятельность предпринимательской, судам надлежит руководствоваться пунктом 1 статьи 2 ГК РФ, в соответствии с которым предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.».

Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М. Лебедев

Секретарь Пленума, судья
Верховного Суда
Российской Федерации
В.В. Дорошков

Источник: Официальный сайт Верховного Суда РФ

Текст договора между США и Россией по вопросам усыновления будет согласован и готов для подписания 16 июня, сообщил уполномоченный по правам ребенка при президенте Павел Астахов. Одним из пунктов в нём будет ужесточение контроля за органами опеки и агентствами, помогающими американцам усыновлять российских детей. Однако представители российских агентств по международному усыновлению заявляют, что процедура отслеживания судьбы усыновленных детей и раньше была прописана в законодательстве крайне подробно. С комментариями для «Вести ФМ» — член Общественной палаты, председатель правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина.

«Вести ФМ»: Ольга, здравствуйте! Как вы прокомментируете этот договор? Получается, что российские чиновники из органов опеки и попечительства либо не успевают контролировать, либо просто пренебрегают имеющимися у них возможностями проверять усыновленных детей.

Костина: Во-первых, я хотела бы сказать, что поддерживаю то упорство, с которым и МИД России, и Павел Алексеевич Астахов добиваются вот этого договора. Конечно, добиваться его надо и, может быть, в случае успеха, даже имеет смысл пересмотреть отношения со странами Европы — там не было таких случаев гибели детей, усыновленных из России. Меня поражает только одно. Почему никто из тех, кто у нас занят этой тематикой так или иначе, не желает заняться, собственно говоря, бревном в собственном глазу? Смотрите, по последнему случаю: вот погиб мальчик Ваня, сейчас идет суд в США, там же рассматривают дело Артема Савельева, но ведь эти дети были усыновлены через агентства! Понимаете, в чем дело? Значит, проблема состоит не только в агентстве, не только в процедуре.

«Вести ФМ»: Но ведь имеющиеся уже законы по усыновлению предполагают проверку как российскими органами опеки, так и американскими? Они имели возможность приходить в эту семью?

Костина: Безусловно. Поэтому я считаю, что проблема здесь не только и не столько в Соединенных Штатах, сколько у нас, потому что, к сожалению, давайте называть вещи своими именами, у нас есть случаи продажи детей иностранным усыновителям. Если вы посмотрите интернет-форумы, которыми сейчас забиты Соединенные Штаты Америки, то там 60 тысяч детей, живущих там счастливой и нормальной жизнью. И их родители переполошились не на шутку: идет обмен воспоминаниями, ощущениями о том, как они усыновляли у нас детей. Я вас уверяю, это не веселые воспоминания. Случай, который мне рассказала моя коллега: одна женщина написала, что ей ребеночка вывели в трусах и босиком, сказав, что ее вещи остаются другим детям в детском доме. То есть надо понимать, что если наши чиновники не перестанут здесь бесконтрольно позволять себе распоряжаться судьбами наших детей, то никакие договора и агентства нам не помогут. Поэтому, помимо регулирования ситуации на международном уровне, нам надо срочно заниматься, видимо, коренными реформами органов опеки в РФ.

«Вести ФМ»: То есть начинать надо в любом случае с себя?

Костина: Конечно. Я еще раз говорю, что, продолжая эту работу, которая сейчас идет на международном уровне, безусловно, нужно как-то вернуться к своей стране, потому что, к сожалению, вот такие истории — не редкость. Не хочу обидеть героических и искренних людей, работающих в детских домах и в органах опеки, но тем не менее, такая ситуация есть. Если мы подпишем чудесный договор с Соединенными Штатами, но не уберем здесь вот этих аморальных людей, которые детьми занимаются как бизнесом, то вряд ли это будет иметь успех.

«Вести ФМ»: А почему все вот эти печально известные случаи связаны именно с американским усыновлением?

Костина: Этого я, к сожалению, не могу вам сказать — почему именно американцы.

«Вести ФМ»: В нашем эфире Павел Астахов, уполномоченный по правам ребенка, рассказал о том, что усыновление ребенка в Америку — это 45 тысяч долларов.

Костина: Ну, конечно, дело в том, что есть бизнес-составляющая, как я уже сказала, что, к сожалению, наши граждане зачастую очень долго и безуспешно обивают пороги для того, чтобы получить российского же ребенка. А иностранным усыновителям это, конечно, быстрей и веселей дается. Вы знаете, США сейчас тоже обеспокоены тем фактором, что они оказались единственной страной, где дети погибают с регулярностью один раз в год (уже выходят на «уровень», когда погибают два раза в год). Это при всем том, что лишь один человек ушел от ответственности, остальные жестко наказаны. Я не исключаю, что супруги, убившие Ваню, получат высшую меру, по крайней мере этого требует прокуратура Пенсильвании — там есть высшая мера. Поэтому я думаю, что там, конечно, есть и финансовая составляющая, но, наверное, есть и какие-то пробелы в контроле внутри самой Америки, потому что, передавая ребенка, нужно удостовериться в адекватности родителей. И я считаю, что человек, который хочет взять ребенка домой, не должен чувствовать себя униженным, если его попросят пройти собеседование с психологом, например. Если контроль за семьей и проживающим там ребенком будет более углубленным — это абсолютно нормально. Но, судя по всему, этого нет, потому что если вы посмотрите и на семью, убившую Ваню, и на мать-одиночку, отправившую Артема, то эти люди не производят адекватного впечатления даже по лицу.

Вести ФМ

МВД усиливает подразделения для отлова уличных воров. Предполагается доукомлектование и даже расширение штатов. Но главное, для таких сотрудников намечена углубленная специальная подготовка.

Громкие убийства, разбои, коррупционные скандалы и миллионные мошенничества как-то заслонили другие, не менее чувствительные для обычного человека преступления — карманные кражи.

А ведь на долю «мелких» воришек приходится больше половины всех криминальных событий. Конечно, расстрел инкассаторской машины, покушение на известного деятеля или ограбление ювелирного салона не идет ни в какое сравнение с исчезновением мобильного телефона или кошелька, где лежали всего лишь 300 рублей. Но ведь именно такие пропажи и составляют общий криминогенный фон страны и определяют отношение населения к милиции. По большому счету пенсионерке, сантехнику или, скажем, водителю автобуса все равно, раскроют ли, например, кражу из квартиры крупного бизнесмена. А вот собственный бумажник, пусть даже и с копейками, — жалко. И куда только смотрит милиция?

Источник «Российской газеты» в правоохранительных органах рассказал, что усиление подразделений уголовного розыска, специализирующихся на карманниках, станет одним из важных результатов реформы милицейского ведомства. Предполагается доукомлектование и, возможно, даже расширение штатов. Но главное, для таких сотрудников намечена углубленная специальная подготовка.

Аналитики МВД утверждают, что карманники находятся на вершине иерархии криминального мира. Согласно милицейской статистике, именно из них выходит подавляющее большинство так называемых воров в законе. «Обнести» квартиру или кого-то «мочкануть» в подъезде — любой бандит сумеет. А вот залезть даже в нижнее белье жертве, чтобы никто ничего не заметил и не почувствовал, — высший пилотаж. Тут мало особой чувствительности пальцев и ловкости рук. Необходимо быть стихийным психологом, прирожденным артистом, обладать железной выдержкой. И — силой воли, чтобы посвятить годы ежедневным упорным тренировкам. Понятно, что люди с таким характером и становятся лидерами.

В картотеках уголовного розыска числятся десятки тысяч карманных воров любого пола и возраста — от 10 до 70 лет. Есть даже целые воровские династии, когда деды передают «тайны профессии» внукам.

У каждого профессионального карманника есть своя узкая специализация. Самая популярная — «писаки». Они с помощью лезвий бритв, медицинских скальпелей, других острых инструментов режут сумки, барсетки, верхнюю одежду — куртки, плащи, пальто, шубы, дубленки.

Наиболее престижная специализация — «щипачи». Эти работают исключительно пальцами, могут не только вытащить из внутреннего кармана кошелек, но и снять часы и ювелирные украшения. Известны случаи, когда у женщин незаметно вынимали из ушей серьги.

Есть «ширмачи», которые крадут при помощи прикрытия, например, полиэтиленового пакета с журналами, развернутой газеты. «Трясуны» вытряхивают из карманов жертвы все ценное, «сумочники» специализируются только по носимым в руках предметам, «гонщики» работают на вокзалах и других транспортных узлах. Начинающие воры — «верхушечники», берут только то, что действительно плохо лежит, буквально — на самой поверхности.

Как правило, карманники действуют небольшими «тактическими» группами по 2-4 человека. Роли строго распределены: кто-то отвлекает жертву и внимание окружающих, кто-то — следит за общей обстановкой. При этом могут разыгрываться целые спектакли — изображаться ссоры, рассыпаться вещи из «случайно» раскрывшегося баула, кто-то может упасть в обморок или бурно радоваться случайной встрече с давним знакомым. А самый умелый в это время обчищает чужие карманы или сумки.

Орудуют карманники только в благоприятных условиях — в толпе, на рынках, магазинах, очередях, переполненном транспорте. Поймать с поличным карманного вора, тем более — доказать такое преступление — чрезвычайно трудно. Может, даже тяжелей, чем взятку. Не от хорошей жизни капитан Жеглов подкинул карманнику Кирпичу украденный кошелек (хотя это — не оправдание). Поэтому оперативникам и необходима специальная подготовка. Обычно свидетелей карманной кражи среди случайных прохожих нет. И в судах в роли свидетелей зачастую выступают сами милиционеры.

Кстати, о судах. В МВД корреспонденту «РГ» рассказали, что карманники очень берегут себя и особенно — свои руки. Почти как скрипачи. И никогда не оказывают сопротивления при задержании, тем более — вооруженного. Убегать — да, пытаются, но не более. Наши собеседники не припомнили случая, чтобы пойманные карманные воры оказывали какое-то давление, угрожали потерпевшим, выступающим в суде в роли свидетелей. Эта линия поведения не случайна — многие судьи назначают таким «непротивленцам» минимальную меру наказания, нередко — условный срок лишения свободы. И правда, ведь никого не убили.

Досье «РГ»

В среднем российском городе может действовать до 2 тысяч карманных воров.

Примерно 20 процентов карманников — несовершеннолетние.

В городском транспорте совершается 30-40 процентов всех карманных краж.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5208 (129) от 16 июня 2010 г.

Для Арбитражного суда Московского округа, да и, пожалуй, для всей страны, это первое дело, которое будет рассматриваться по закону «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок».

Сам закон был принят этой весной и начал действовать с мая. Появление такого закона объясняется желанием власти уменьшить число жалоб из России в Европейский суд по правам человека. Юристы подсчитали, что большинство заявлений в Страсбург касались именно неторопливости отечественных чиновников выполнять уже вынесенные и давно вступившие в законную силу судебные решения.

Первое дело, рассмотрение которого назначено на 23 июня, как раз из их числа. Собственно, именно этим оно интересно и показательно. Иск подало некое общество с ограниченной ответственностью. Оно требует компенсацию за бездействие Службы судебных приставов. Суть дела в том, что фирме задолжал один из столичных заводов, который не вернул коммерсантам предоплату за непоставленную продукцию. Коммерсанты обратились в суд и, естественно, выиграли. Причем случилось это событие еще в августе 2007 года. Именно тогда по судебному решению приставы должны были взыскать с завода солидную сумму предоплаты с процентами. А вот дальше события развивались по совершенно стандартному сценарию.

После того как фирма победила в суде, Службе судебных приставов был выдан исполнительный лист. Датирован он был октябрем 2007 года. Но этот документ не исполнен до сих пор. В заявлении о компенсации коммерсанты подчеркнули, что имущество у завода есть, но пристав не обращает на него взыскания.

Этот процесс будет во многом показательным. И вот почему. Мнения насчет будущего решения арбитражного суда разделились. Специалисты по подобным искам считают, что получить компенсацию за волокиту именно судебных приставов-исполнителей не удастся. По их мнению, закон в том виде, в котором его приняли, распространяется только на случаи задержки взысканий из бюджета. Кстати, такие судебные решения исполняет министерство финансов.

Новый же закон предусматривает компенсации только за неисполнение в разумный срок «судебного акта, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы РФ». «Формулировка закона не предусматривает компенсации за волокиту на стадии исполнения судебных решений, которые не касаются взысканий из бюджета».

Именно такими возникшими сложностями и будет интересно всем это первое дело. Есть скептики, которые утверждают, что компенсации не будут распространяться даже на волокиту при возврате из бюджета НДС или выплаченных сверх положенного таможенных пошлин — ведь подобные решения исполняют не органы казначейства.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5208 (129) от 16 июня 2010 г.

Во вторник пленум Верховного суда России решал, по сути, знаковый вопрос: где начинается и где заканчивается свобода слова. В своем постановлении главная судебная инстанция защитила рядовых интернет-пользователей от бюрократии, а журналистов сделала чуточку свободней в своих мнениях.

По мнению многих экспертов, такие оптимистические выводы можно сделать, изучив постановление пленума Верховного суда о практике применения закона о СМИ. Этот документ обсуждался вчера в окончательной редакции. Самые горячие споры вызвал вопрос, должны ли средства массовой информации отвечать за комментарии на своих официальных сайтах.

Не секрет, что свободу слова многие в нашей стране недооценивают, а кое-кто даже и просто не любит. Но эксперты давно заметили странную связь между наличием свободы слова и уровнем жизни в стране. Где руки у журналиста не связаны, там и остальным гражданам дышится легче. Однако это не значит, будто можно говорить что взбрело в голову: за свои слова надо отвечать даже свободным гражданам свободной страны.

Давно известно, что во Всемирной паутине сидит много горячих голов, которые вовсе не стесняются в выражениях.

Люди не одобряют таких вольностей. Но если пресса начинает фильтровать комментарии на своих официальных сайтах, сразу же возникают обвинения в цензуре. При этом читателей особо возмущает тот факт, что «душат свободное слово» те, кто по должности должен за него бороться. То есть журналисты.

Однако если какое-либо издание снимало барьеры на своих форумах в Интернете, у него возникали проблемы уже с компетентными органами. Потому что некоторые особо крепкие выражения легко подпадали под определение экстремизма. Поэтому в постановлении пленума Верховного суда было важно провести грань, отделяющую цензуру от экстремизма. При этом отрадно, что к работе над этим документом подключили не только юристов и чиновников, но и самих журналистов.

Поначалу представители Союза журналистов России отстаивали позицию, что форумы — часть интернет-коммуникации, проще говоря, обратная связь с читателями. Причем самая быстрая. Поэтому они не должны расцениваться как СМИ, распространяющиеся в Глобальной сети. В свою очередь, представители Роскомнадзора утверждали, что если сайт официально зарегистрирован как СМИ, то он подпадает под действие закона о СМИ. А форум, по мнению ведомства, является частью СМИ, и, соответственно, редакция ответственна за то, что публикуется на форуме.

В итоге рабочая группа согласилась с доводами Роскомнадзора и решила применять к форуму те же требования, которые закон предъявляет к электронным СМИ. Но и здесь возникли чисто юридические вопросы. Напомним, что редакции радио- и телеканалов по действующим нормам не несут ответственности за сведения, которые сообщаются в прямом эфире. Точно так же, полагают представители Союза журналистов, издание не может нести ответственности за свой форум в Интернете, если там нет премодерации: предварительной правки, которой подвергаются комментарии перед размещением на форуме.

Правда, есть тонкий нюанс. Сообщение в прямом эфире длится определенное время, а комментарий на форуме может висеть месяцами. Именно на это обстоятельство указывал Роскомнадзор. Поэтому пленуму Верховного суда предстояло определиться, в какой именно момент для редакции наступает ответственность за появление на форуме призывов или высказываний, которые можно отнести к экстремистским.

В принципе решено, что обязательная премодерация на форумах интернет-изданий вовсе не обязательна. Но если среди читательских комментариев в Интернете обнаружатся экстремистские, то по соответствующему сигналу редакция должна будет отреагировать. Право обнаруживать такие комментарии и сигнализировать — то есть направлять официальные письма — получит государственное ведомство. Сейчас это Роскомнадзор. Редакция, получив такое письмо, должна будет отредактировать комментарий или снять его. Если журналисты не согласны с надзорным органом, они могут ничего не править и не снимать. Тогда решать, кто прав, кто нет, скорее всего, придется суду.

Другой острый момент рабочая группа сняла задолго до утверждения окончательной редакции документа. В качестве правоприменительных рекомендаций предлагаются разъяснения, что по действующему законодательству сайты в сети Интернет не подлежат обязательной регистрации как средства массовой информации. Любой человек вправе заводить свою страничку в сети без лишних бюрократических барьеров.

— Также это означает невозможность применения в отношении лиц, осуществляющих распространение массовой информации через сайты в сети Интернет, мер ответственности за изготовление и распространение продукции незарегистрированного средства массовой информации, — пояснил пресс-секретарь Верховного суда России Павел Одинцов.

Официальный представитель главного суда страны напомнил, что в настоящее время действует закон о СМИ от 27 декабря 1991 года, принятый еще Верховным Советом СССР. Обширная практика применения законодательства судами показала, что возникло достаточно много вопросов по применению закона о СМИ, требующих разрешения.

— Пленум Верховного суда не меняет законов, он устанавливает правоприменительную практику, дает рекомендации судьям, как им поступать в том или ином случае, — говорит Павел Одинцов. — И эти рекомендации, повторюсь, защищают СМИ, внося определенность в формулировки.

Например, в документе развеяны представления некоторых СМИ о том, являются ли они единственными владельцами информационного контента. В частности, интервью. Пленум разъяснил, что тот человек, кто дал интервью журналисту, вправе потребовать представить ему окончательный текст на согласование. И это не цензура, а нормальная практика. А редакторам нельзя вносить правку в статьи без согласования с авторами.

Антон Благовещенский, Владислав Куликов, Галина Брынцева, Никита Яковлев, «Российская газета» — Центральный выпуск №5208 (129) от 16 июня 2010 г.

История с охотившейся на милицию приморской бандой получила дальнейшее развитие. Следствие выяснило, что как минимум один из членов группировки в прошлом состоял в рядах нацболов. Таким образом, заявила в интервью газете ВЗГЛЯД член Общественной палаты, лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина, произошедшее в Приморском крае, «марши несогласных» и позиция отдельно взятых либеральных правозащитников могут быть звеньями одной цепи.

— Ольга Николаевна, выяснилось, что как минимум один из покончивших с собой преступников из обезвреженной приморской банды состоял в запрещенной Национал-большевистской партии. Могли ли именно его взгляды послужить причиной объявления охоты на милицию?

— Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно посмотреть на идеологические заявления нацболов, которые как раз содержат призывы к нарушению законов. И если вспомнить осужденных ребят, которые уже попадали в руки правосудия в результате своих действий, именно лимоновцы и окружающая их публика делали все, чтобы героизировать такие истории. Что само по себе уже подло: все мы знаем, как «закаляет» тюрьма. Так что работа этого «коллектива» с людьми в качестве пушечного мяса вполне могла привести к последствиям, которые мы видели в Приморье.

— Тем не менее идеологические принципы все-таки не должны быть поводом брать в руки оружие и идти убивать людей, не так ли?

— Я совершенно уверена, что в основе любой подобной идеологии лежит нарушение Уголовного кодекса и законов как форма героического протеста. Поэтому в данном случае цепочка очевидна: человек толкается на действия, нарушающие закон, пока ему говорят: «Нарушай, закон-то плохой». Потом он попадает в тюрьму, и ему вновь доказывают, что он молодец, герой и новый Овод.

— Сейчас, к слову, приморских «мстителей» тоже пытаются героизировать и чуть ли ни призывают брать с них пример.

— Конечно, они сейчас будут все героями. У нас в стране вообще идет героизация уголовников. Мол, они отличные парни, не согласные с «режимом», их все уважают. Те, кто убивает людей, — герои. Какой-то придурок, изнасиловавший в Москве девушку, получает премию «Моральная поддержка» как, видите ли, художник. И случаев, когда голимая уголовщина начинает рядиться в гламур или политику, у нас немало.

Совершенно такая же история складывается с этими «маршами несогласных», проводимыми 31-го числа.

Ведь все нормальные люди, в том числе милиция, ищут выход из ситуации без нарушения закона, арестов или побоев. Зато наша так называемая правозащита так не считает и продолжает заниматься защитой уголовников, а не их жертв. Самые известные в этой среде люди, будь то Лев Пономарев или Людмила Алексеева, сразу становятся на сторону обвиняемых и пытаются доказать, что виноваты все, кроме них.

Так что сейчас, я думаю, все наши либеральные правозащитники рванут в Приморье, мы снова будем слышать от них, что там никто ни в чем не виноват и этих молодых людей спровоцировали.

— Проблема, видимо, еще и в том, что далеко не все политики и прочие публичные деятели отдают себе отчет в последствиях, к которым могут привести их высказывания или призывы?

— У нас человек, который каким-то образом повлиял на неокрепшее сознание этих людей, которые ушли в этот лес, вообще не несет никакой ответственности. Мы же не знаем, кто на них повлиял, и можем только догадываться, что они что-то читали, смотрели и где-то состояли. Здесь ведь вот в чем ловкость рук. Взять, например, родителей этих лимоновцев. Они, быть может, в глубине души не одобряли нахождение своих детей в этой партии. Но когда у них сын попадает в тюрьму, они, конечно же, становятся на его сторону и тем самым — на сторону этого движения. Они тоже звереют, начинают кричать про «проклятый режим», потому что так или иначе у них отнимают ребенка. И они уже не помнят, что их сын недавно ходил с зажигательными бутылками.

Поэтому я считаю, что эти люди, которые в том числе организуют эти чудесные походы 31-го числа, тоже должны нести за свои действия ответственность.

— Можно ли что-то предпринять, чтобы предотвратить повторение подобных историй?

-Я думаю, нужно об этом говорить и развенчивать мифы. Потому что это безобразно с точки зрения правосудия и общественной морали, когда у нас те или иные общественные деятели с легкостью до вынесения решения суда сразу обличают одну из сторон и встают на сторону другой. Нужно говорить о том, как должен осуществляться протест, если граждане действительно доведены до пределов. Не может же это быть поводом брать в руки ружье и идти убивать людей.

Государству, в свою очередь, нужно внимательней присматривать за тем, что происходит в таких вот средах, потому что это действительно очень опасно.

И нашим правозащитникам нужно прекращать свои игры в одни ворота. Могу вам привести такой пример демонстрируемой порою ими изворотливости. Когда на совете ГУВД мы обсуждали ситуацию с участвовавшим в «марше несогласных» журналистом, которому сломали руку, тут же руководитель третьего канала рассказал о том, что у него есть записи с тем, как молодые люди плевали в лицо милиционерам. Алексеева сразу же вступилась: мол, она этого не видела. А я ведь уверена, что она не видела и то, как ломали руку этому корреспонденту, что не мешает ей быть уверенной в его правоте.

Невозможно, чтобы правозащита была выборочной и политизированной. А если кому-то правосудие Российской Федерации кажется избыточным или недостаточным, есть ресурсы, чтобы его поменять.

Ольга Гриценко, «Взгляд«