ФПП

Депутат Госдумы Илья Костунов в октябре обратился к председателю СКР Александру Бастрыкину, главе МВД Владимиру Колокольцеву и генпрокурору Юрию Чайке с просьбой обратить внимание на ситуацию с розыском детей. В частности, он предложил сразу же после пропажи ребенка возбуждать уголовное дело по ст. 105 УК («Убийство»), которая дает больше полномочий оперативникам. Об отношении к этой инициативе и особенностях розыска детей «Известиям» рассказал начальник специализированного отдела Главного управления угрозыска МВД полковник Андрей Щуров.

— Сколько всего детей сейчас в разыскной базе МВД?

— Дети составляют менее 1% от общего числа всех пропавших. Всего же в России с учетом остатка прошлых лет числятся пропавшими без вести 46 395 человек.

— Как в МВД оценивают предложение депутата?

— У полицейских достаточно полномочий для эффективного поиска детей. Изначально целью такого закона было наделение оперативников дополнительными возможностями для розыска — проведения различных разыскных и технических мероприятий. Однако закон «Об оперативно-разыскной деятельности» (ОРД) позволяет нам и так всё это делать без судебного решения в течение определенного периода времени с обязательным уведомлением судьи. На этом основании мы можем получить у руководства санкцию на проведение оперативно-разыскных мероприятий, правда, с ограниченным сроком по времени.

— Недавно столичный молодежный парламент предложил поправки в законы, чтобы детей начинали искать через 3 часа после их исчезновения. Существуют ли сейчас какие-то нормативы?

— Эти предложения также излишни. Розыск уже сейчас начинают незамедлительно, сразу же как пришло сообщение о пропаже. Информация передается на районный уровень, после чего руководитель территориального подразделения организует поиск ребенка. А уж если есть малейшие подозрения, если ребенок исчез впервые или, например, кто-то видел, что он садился в машину незнакомых людей, то это, бесспорно, уже состав преступления, и мы в кратчайшие сроки передаем материалы в подразделения Следственного комитета для возбуждения уголовного дела, при этом розыск пропавшего всё равно продолжается.

— А как же пресловутые трое суток после пропажи человека?

— Раньше почему-то считалось, что полицейские якобы принимают заявления о пропаже человека только через три дня после его исчезновения, но смею вас заверить, что не существует никаких трех часов или трех дней. Если дежурный не принимает заявления и отговаривает, мол, «сам нагуляется и придет» или «одумается, вернется», — это грубейшее нарушение закона. Мы боремся с подобными случаями.

— Как вы о них узнаете?

— Например, проверяющий из главка приезжает в регион и под легендой родственника, у которого пропал ребенок, подает заявление. Если дежурный отказывается принимать заявление, ему объявляют выговор либо увольняют. Причем увольнения могут пройти по всей цепочке сотрудников, вплоть до снятия с должности начальника местного ОВД.

— Эксперты давно призывают обновить инструкции, связанные с розыском без вести пропавших людей. Что изменилось в этой сфере за последние годы?

— С появлением интернета серьезную роль стали играть соцсети. Кроме того, помощь идет и от волонтерских организаций, работающих в связке с МВД. Интернет — это палка о двух концах. С одной стороны, те же волонтеры на своих страничках в соцсетях сообщают о пропаже детей, форсируя тем самым поиски, с другой — дети находят в Сети информацию о том, как можно сбежать. Наши оперативники насчитали примерно 50 групп на разных сайтах с подробными инструкциями и примерами того, как сбежать от родителей.

— Дети пользуются этими инструкциями?

— Дурной пример заразителен — недавно два парня и девушка взяли у родителей машину в Москве и стали гонять по городу. Сбили кого-то на мопеде. Бросили эту машину на месте происшествия, отправились на вокзал, купили билеты и поехали в Тверь на поезде, там погудели два дня, а потом отправились в Санкт-Петербург. Причем их еще не поймали — они скинули все мобильные телефоны. Уверен, они научились этим приемам в соцсетях. В Башкирии тоже была троица. Один подросток угнал у матери машину, второй у своих родителей «одолжил» €400, а третий взял выпивку и всё, что было в холодильнике. Они колесили по Уфе неделю, прежде чем их разыскали. Их даже по дорожным камерам не могли отследить. Выяснилось, что они номера на машине сняли. Вот где они этому научились? В тех же соцсетях.

— Как вы оцениваете работу волонтеров?

— Волонтерские организации в зависимости от своей иерархии и размера работают в связке с территориальными подразделениями МВД. Лучше всего сотрудничество полицейских и волонтеров идет в регионах. Их помощь неоценима, потому что сразу собрать такое количество людей для поиска пропавших, например, сотрудники МВД не могут, в то время как волонтеры работают сразу большими группами. Волонтеры ведут группы в социальных сетях, привлекают общественное внимание к случаям исчезновения.

— Что у волонтеров получается лучше?

— Волонтеры помогают не только информационно. Иногда они даже лучше отрабатывают жилой сектор, чем подразделения, которым это положено делать. Но это, еще раз повторюсь, из-за их массовости. Особенно мы благодарны волонтерским движениям «Лиза Алерт» и «Розыск пропавших детей».

— Насколько они оперативно работают?

— Помощь волонтеров здорово пригодилась в одном из последних громких похищений — когда домработница увела от родителей 16 октября в Москве школьника Ваню. Сообщение на пульт дежурного поступило в 20.00, а в 22.00 об этом узнали волонтеры. В 12 часов ночи они уже создали оперативный штаб. Представляете, ночь, дождь, ветер промозглый, а 60 человек уже прочесывают весь район и расклеивают листовки. Я прочитал об этом на их сайте, поначалу не поверил, подумал, что пиар. Приехал на место в час ночи. И выяснилось, что они действительно уже отрабатывают все местные открытые чердаки, подвалы, а на каждом столбе на Красносельской и Русаковской улицах висит фотография и данные пропавшего ребенка. Так что организация работы у них тоже на высоком уровне.

— Можно ли среди причин пропажи детей выделить основную?

— Самая массовая причина — социальная. Ребенок никому не нужен, и он сбегает из дома. Бегут и из богатых семей, и из бедных. Если мы возьмем благополучные семьи, то достаточно всего одной конфликтной ситуации, чтобы ребенок пришел к выводу, что нужно бежать из дома.

— Почему дети сбегают из богатых семей?

— Последний пример: весьма обеспеченная семья, отец и мать владеют небольшим бизнесом, живут в центре Москвы. У них дочь 13 лет, шестиклассница, отличница. Девочка вернулась из школы и, сидя у себя в комнате, случайно услышала, как ругаются на кухне родители между собой. И в их разговоре проскочили слова о том, что ребенок им был не нужен, он не был запланирован. Она целый вечер себя вела как обычно, ничем не показав, что услышала обидные слова. А потом в 3 часа ночи собрала свои вещи, вышла из дома, за час дошла до одного из вокзалов, взяла билет по свидетельству о рождении и уехала в другой регион. Девочку нашли быстро: она еще не успела доехать до конечной станции, когда ее сняли оперативники на промежуточной остановке. А всё благодаря оперативности родителей: они не стали ждать ни трех часов, ни тем более трех суток, а сразу прибежали в отделение полиции, когда в 8 утра увидели, что ребенка нет в его комнате.

Павел Кочегаров, Известия

Задержанным также в течение 2 часов с момента задержания разрешат 5 минут лично по телефону поговорить с родственниками.

Правительство в целом поддержало законопроект, предполагающий обязательное участие защитника при задержании подозреваемого в преступлении. Также подозреваемым, которых доставили к следователям, в срок не позднее 2 часов с момента задержания разрешат не менее 5 минут лично по телефону поговорить с родственниками или адвокатами. Данные поправки в Уголовно-процессуальный кодекс были подготовлены представителями Совета Федерации Вадимом Тюльпановым, Андреем Клишасом и Константином Добрыниным.

В правительстве в целом законопроект сенаторов поддержали. Однако в заключении, подписанном заместителем председателя правительства Сергеем Приходько (есть у «Известий»), говорится о необходимости учесть в нем ряд замечаний. Так, в частности, указывается, что указанные изменения подготовлены без учета положений Уголовно-процессуального кодекса, согласно которым задержанное по подозрению в совершении преступления лицо вправе пользоваться помощью защитника в уголовном деле с момента фактического задержания и иметь свидание с ним наедине и конфиденциально до первого допроса подозреваемого.

Кроме того, в своем ответе Приходько отмечает, что право подозреваемого самостоятельно уведомлять о своем задержании путем телефонного звонка родственников или защитника может создать условия для разглашения данных предварительного расследования — например, в случае если «разговор  подозреваемого с указанными лицами происходит на языке, которым дознаватель и следователь не владеют».

«Предполагаемая законопроектом возможность сохранения в тайне факта задержания не будет распространяться на отдельные категории подозреваемых, уведомление о задержании которых в зависимости от их статуса является обязательным и также может повлечь разглашение данных предварительного следствия», — сообщается в письме.

Кроме того, по словам зампреда правительства, содержащееся в редакции законопроекта право дознавателя, следователя сохранять в тайне факт задержания подозреваемого не согласуется с их обязанностью предоставить подозреваемому возможность уведомить родственников и защитника о своем задержании.

Алена Сивкова, Известия

Вчера Конституционный суд РФ сделал официальные разъяснения по поводу статьи 109 УПК РФ «Сроки содержания под стражей».

Поводом к рассмотрению вопроса послужила жалоба Евгения Карабулина. В 2010 году он был арестован по делу банды наркодилеров, которые с помощью Интернета торговали смертью сразу в нескольких городах России. Через 12 месяцев и пять дней предварительное расследование было завершено, и Карабулин получил для ознакомления материалы уголовного дела в объеме 387 томов в отношении 21 фигуранта.

Как следует из материалов дела, обвиняемый и его защита не раз продлевали сроки ознакомления, и потому в СИЗО Карабулин пробыл более 26 месяцев. При этом Уголовно-процессуальный кодекс РФ прямо говорит о том, что срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях, и только до 18 месяцев. Однако Санкт-Петербургский городской суд посчитал, что рассматривать в этом качестве можно только период предварительного следствия. Что касается времени ознакомления с делом, то здесь процесс занял столь долгий срок исключительно по желанию самого фигуранта.

Евгений Карабулин обжаловал этот вывод вплоть до Верховного суда РФ, затем обратился в Конституционный суд РФ с просьбой проверить статью 109 УПК РФ на соответствие Основному закону страны. По его мнению, в силу своей неопределенности оспариваемые положения «позволяют судам исчислять срок содержания под стражей по своему усмотрению, превышая установленный предел такого срока, а потому не соответствуют сразу нескольким статьям Конституции РФ. В первую очередь нарушены положения статьи 22, согласно которой «арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению», а также пункт 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод: «каждый задержанный имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда».

КС отказался рассматривать жалобу Карабулина как не соответствующую требованиям федерального закона, однако счел необходимым сделать важные разъяснения. Так, в определении суда еще раз подчеркивается, что «предельный срок содержания обвиняемого под стражей на досудебной стадии производства по уголовным делам может быть продлен, но лишь в целях завершения ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования», то есть никто не вправе ограничивать обвиняемого в сроках подготовки своей защиты. Если же дело переходит в следующую процессуальную стадию, избрание меры пресечения в виде содержания под стражей требует отдельного судебного решения, «исходя из законодательно установленных для каждого из данных этапов уголовного судопроизводства пределов». Именно по этой причине в УПК РФ не существует единого предельного срока под стражей.

В то же время, по мнению судей КС РФ, практика не исключает возможности принятия законодателем дополнительных решений, которые могут регламентировать нахождение обвиняемого под стражей при ознакомлении с уголовным делом, «с тем чтобы наиболее эффективно гарантировать конституционные права всех участников уголовного процесса».

Мария Голубкова, Российская газета

Председатель комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина выступила с критикой законопроекта «О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия», подготовленного Советом при президенте РФ по правам человека и развитию гражданского общества. Об этом сообщается на сайте партии «Справедливая Россия».

Мизулина заявила, что этот документ предполагает чрезмерное вмешательство государства в семейные дела. По мнению депутата, после принятия закона все меры воздействия на детей окажутся нелегальными. Повышение голоса и критика будут расцениваться как психологическое насилие, отказ от выдачи карманных денег и запрет на пользование компьютером – как экономическое, а некоторые запреты и угрозы – как физическое.

Мизулина поддержала позицию Ассоциации родительских комитетов и сообществ, которая объявила данный документ «самым страшным из всех ювенальных законопроектов, когда-либо предлагаемых в России».

«Мы не раз отмечали, что одним из наиболее слабых мест действующего Семейного кодекса является правовой статус родителей, который необходимо менять. Сейчас он по отношению к ребенку ниже статуса представителей органов опеки и попечительства, которым дозволено слишком многое», – подчеркнула депутат. По ее мнению, законопроект СПЧ усугубляет ситуацию. Мизулина заявила, что сейчас, наоборот, семьи необходимо защищать от несанкционированного вмешательства.

По данным СПЧ, сейчас в России более 40% тяжких насильственных преступлений совершается в семье. Ежегодно от рук мужей и других членов семьи погибают около 14 тыс. женщин. От домашнего насилия ежегодно страдают примерно 26 тыс. детей., причем 2 тыс. из них становятся жертвами убийц, а еще 2 тыс. кончают жизнь самоубийством.

ГАРАНТ.РУ

В скором времени в Москве может быть разработан и принят в работу абсолютно новый и необычный документ — алгоритм действий полицейских в случае возникновения конфликтных ситуаций при эвакуации автомобилей. Идея о его разработке возникла у членов Общественного совета при московском главке МВД. О начале работы над таким алгоритмом во вторник рассказала председатель совета Ольга Костина.

По ее словам, никто не против того, чтобы эвакуировать неправильно стоящие машины и пресекать хамство на дороге, но необходимо более четко регламентировать порядок действий в случае возникновения конфликтных ситуаций. Подобный алгоритм работы полицейских, по словам Ольги Костиной, в ближайшее время разработают юристы. Документ создается правовым управлением столичной полиции, но при разработке такой «инструкции» обязательно будут учтены предложения московской общественности.

Ольга Костина рассказала, что во вторник на заседании рабочей группы Общественного совета, прошедшем с участием представителей московской полиции, все стороны согласились с тем, что если находящийся в погруженной на эвакуатор и принадлежащей ему машине гражданин никоим образом не нарушает общественный порядок, не дерется и не матерится, и если эвакуатор не начал движение, никаких законных требований покинуть салон своего автомобиля к гражданину полиция предъявить не может. «Если вдруг полицейский такие требования предъявляет, и гражданин отказывается подчиниться, то речи о нарушении ст. 19.3 КоАП РФ (неповиновение законному требованию сотрудника полиции) не идет, потому что это требование не соответствует законодательству РФ», — указала правозащитница.

Ранее зампредседателя Общественного совета при столичной полиции Антон Цветков рассказал, что со столичной мэрией была достигнута договоренность о том, что автовладельцы смогут забирать свои машины, уже погруженные на эвакуатор. «Но только когда автомобиль погружен, а эвакуатор еще не поехал. В любой другой момент водителю уже придется следовать за эвакуатором, искать свой автомобиль на штрафстоянке и забирать его согласно установленной процедуре», — пояснял он.

Напомним, что тема эвакуации автомобилей в Москве вновь стала активно обсуждаться в середине октября — после того, как водитель пикапа Mazda Константин Алтухов в ночь с 15 на 16 октября 22 часа просидел в погруженном на эвакуатор автомобиле. В итоге водитель эвакуатора отпустил автомобиль Алтухова, пообещав встретиться с ним в суде. Компания, которой принадлежит эвакуатор, намерена получить с Алтухова компенсацию за простой в работе. На следующий день еще один автовладелец, которого звали Дмитрий Афанасьев, заскочил в свой автомобиль, уже погруженный на эвакуатор. Позднее суд приговорил его к административному аресту на 5 суток.

После этих случаев глава столичного департамента транспорта Максим Ликсутов сообщил о планах по созданию в городе специальной «горячей» линии, куда водители смогут жаловаться на сотрудников службы эвакуации. А также о том, что все эвакуаторы планируется оснастить видеорегистраторами.

Иван Петров, Российская газета

В Череповце против старшеклассницы возбудили уголовное дело сразу по двум статьям: побои и хулиганство. Благополучная девушка попала под расследование из-за «шалости» — выстрелила в мальчишек-третьеклассников из игрушечного пистолета, который она у них отобрала на перемене. Металлический шарик угодил в лицо одному из детей.

Ребенку понадобилась медицинская помощь. Вызванный в школу папа мальчика написал заявление в полицию. И случай это не единственный. В Вологде не так давно 17-летняя ученица рядом со школой напала с ножом на троих ребятишек. Двое отделались лишь испугом: были в куртках с капюшонами и теплых шапках, а вот 9-летняя девочка получила резаные раны плеча и лица. Ей наложили несколько швов. Сейчас несовершеннолетняя находится под домашним арестом. Против нее также возбуждено уголовное дело по двум статьям — побои и хулиганство. А в карельском городе Сегежа произошло совсем чудовищное преступление. Там в районе популярной лыжной трассы обнаружили тело 15-летнего Влада Румянцева с многочисленными ножевыми ранениями. Как выяснилось почти сразу, убили подростка с особой жестокостью не какие-то криминальные отморозки, а его сверстники-одноклассники.

Школьный конфликт разрастался на глазах у многих взрослых, в том числе и педагогов. Малолетние хулиганы постоянно цеплялись к Владу, вымогали у него деньги, били. Родственники, заметив синяки на лице сына, обращались в школу, просили разобраться в ситуации. Но ничего не менялось. Мало того, директор учебного заведения заявила, что ничего не знала о происходящем.

— Мы ходили, говорили, что ему угрожают, проходу не дают, деньги выбивают, и если он их не принесет, то получит определенное количество ударов, — рассказала бабушка убитого мальчика Вера Гусева. — Бездействие школы очевидно.

Там же не «заметили» конфликта и не стали вмешиваться. Может, и поэтому зло, агрессия, жестокость с каждым днем все больше проявляются в российских школах? Кого-то травят за то, что толстый или худой, других — за длину юбки или прическу, скромный наряд или физический недостаток. Все это тут же снимают на видео в телефонах и выставляют в Интернет, гордясь лайками и перепостами.

Как отмечают психологи, фактор медиасреды в агрессивности нынешних школьников играет особую роль. Жестокость в компьютерных играх, Интернете, на экранах телевизоров формирует в сознании подростков искаженные стереотипы поведения со сверстниками, утверждают в них «культ насилия». Предоставленные сами себе, несовершеннолетние воспитываются виртуальным пространством.

Важен и фактор окружения ребенка, особенно в школе. Для подростка решающее значение приобретает дружба со сверстниками и одноклассниками. От того, каков микроклимат в такой малой группе, как ведет себя лидер сообщества, зависит и то, насколько склонен к насилию будет ребенок.

По информации уполномоченного по правам ребенка в Карелии Марины Зверевой, за первые шесть месяцев 2014 года из районов республики поступило 13 сообщений о случаях чрезвычайных происшествий с несовершеннолетними, семеро из них погибли. Зафиксированы случаи суицида и драк среди несовершеннолетних. Жестокость среди детей и подростков приобретает масштабы национального бедствия. Хроники школьных побоищ, убийств и изнасилований пугают даже видавших виды следователей.

— Как ни печально об этом говорить, но в современное время семья самоустранилась от воспитания собственных детей, — прокомментировала корреспонденту «РГ» психолог Ирина Кузьмина. — Родители заняты в офисах, они зарабатывают деньги. Школа же старается выпроводить учеников из своих стен сразу же после уроков. Кто-то же должен заниматься воспитательным процессом? Вот эту свободную нишу и берут на себя компания и виртуальное пространство.

Светлана Цыганкова, Российская газета

Ведущие юристы страны готовят предложения для Верховного суда РФ, как судить за преступления, совершенные в нетрезвом виде.

Казалось бы, вопрос очевиден — пьянство служит отягчающим вину обстоятельством. Но по закону в каждом конкретном случае только судья решает, добавить ли преступнику срок за градусы.

Правоведы считают, что пора четко определить, когда именно пьяное состояние преступника должно признаваться отягчающим обстоятельством. Сегодня каждый раз суды вынуждены решать этот вопрос самостоятельно, не имея ясных ориентиров.

Для нашей страны вопрос более чем актуальный: ежегодно почти 200 тысяч человек получают наказания за грехи, совершенные в пьяном виде. Кого из них достаточно наказать, как трезвого, а кому стоит добавить срок за алкогольные пары? Предложения детально разобраться с этим вопросом поступят в недавно сформированный Научно-консультативный совет при Верховном суде России. Об этом рассказал корреспонденту «РГ» профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина Александр Чучаев.

Напомним, в советские годы считалось аксиомой, что за преступление по пьяной лавочке положено наказывать строже. Фразу «состояние алкогольного опьянения является отягчающим обстоятельством» знал назубок чуть ли не каждый советский гражданин. Формулировка настолько въелась в сознание, что многие обыватели и не заметили ее исчезновения из Уголовного кодекса. А между тем такой нормы в российском законе до недавнего времени не было. Вернули ее лишь в прошлом году после больших споров в юридической среде.

В итоге победил компромисс: принцип «пьяному — больше» не является обязательным. Каждый раз судья решает отдельно, обращать внимание на градусы подсудимого или нет. На практике с ответом на этот вопрос возникают проблемы: вышестоящие суды требуют привести мотивы.

Например, минувшим летом суд Ямало-Ненецкого автономного округа включил в свой обзор судебной практики примечательное дело. Некий гражданин П. был осужден за угрозы в отношении представителя власти. Видимо человек перебрал и позволил себе лишнего.

Обстоятельства дела не раскрываются, но точно известно, что горячие слова срывались с пьяного языка.

Суд первой инстанции назначил осужденному реальный срок, причем, состояние опьянения было признано отягчающим обстоятельством. Однако вторая инстанция не нашла в деле веских причин, по которому за алкогольные пары в данном случае следовало бы добавлять срок.

«Приговор в обязательном порядке должен содержать указание на обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также мотивы, по которым суд признал их таковыми и учел при назначении наказания», пояснил в своем обзоре судебной практики суд Ямало-Ненецкого автомномного округа. Однако в приговоре гражданина П. не было указано никаких мотивов, почему пьяные угрозы прозвучали тяжелее трезвых. «Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о небоснованности приговора в данной части, исключении из него указанного отягчающего обстоятельства и смягчении назначенного наказания», пояснил в своем обзоре региональный суд. Приговор, конечно, смягчили, но проблема осталась, причем, в масштабах страны.

По словам правоведов, норма об алкогольном опьянении внедряется законодателем непоследовательно. Так, в общей части Уголовного кодекса нет указаний на то, что такое пьяный вид и обстоятельства, когда необходимо его учитывать.

Поэтому научным консультантам Верховного суда предложат подумать либо над разработкой соответствующего закона, детально проясняющего подобные вещи. Либо подготовить специальные разъяснения пленума Верховного суда России на этот счет или дать соответствующие пояснения в обзорах судебной практики — на конкретных примерах. Впрочем, важнее все-таки принять закон.

Например, профессор Чучаев считает необходимым прописать именно в законе правила применения судами нормы о признании пьяного состояния обстоятельством, отягчающим наказание. По его словам, мотивом здесь должна служить непосредственная связь между пьяным состоянием и совершенным преступлением. Проще говоря, необходимо ответить на вопрос: было бы совершено преступление, если бы гражданин находился в трезвом состоянии?

Скажем, пошел бы человек на разбой, если бы он перед тем не выпил? Наверное, сто грамм для храбрости, если человек твердо решил пойти на черное дело, роли для суда играть не должны. Не водка его толкнула на грех, а злое сердце, значит водку из приговора вычеркиваем. Но все, что натворил разбойник, должно быть учтено в приговоре.

Другой случай: человек, выпив, стал цепляться к прохожим, с кого-то содрал шапку, кого-то ткнул кулаком. Стал бы гражданин вытворять такое в трезвом виде? Вряд ли. Значит, видимо, ему полагается прибавить срок за свинское состояние.

Поэтому сейчас перед ведущими юристами страны будет поставлен вопрос, по каким критеряем определять связь между рюмкой и преступлением. Кстати, идею вернуть алкогольное правило поддерживали и многие правоохранительные ведомства. Тем не менее в целом среди ученых-юристов нет согласия в том, стоит ли считать градус отягчающим обстоятельством. Да и в мире существуют разные подходы. Где-то опьянение даже признают смягчающим фактором. Мол, люди ведь не ведают, что творят, это практически аффект. Историки говорят, когда-то такое правило существовало и у нас. Однако этот вариант в наших условиях грозил бы катастрофическими последствиями.

Кто-то из экспертов считает правильным действовавший до сего дня подход, когда человека судят по делам его, а не выпитым стопкам. У такой точки зрения тоже немало сторонников в правовом мире. С другой стороны, иной выпивоха знает, что под градусом становится буйным, но все равно берется за рюмку — за это стоит добавить наказание, если, не дай бог, что случится. Такое мнение тоже сильно в обществе. Поэтому действующая норма, скорее всего, наилучший вариант из всех возможных. Надо только прояснить детали.

Конечно, с пьяным видом связывают обычно насилие и дебоши. Например, более половины из осужденных за хулиганство в этом году, хулиганили в пьяном виде. Почти две трети изнасилований, тоже были совершены в пьяном виде. Всего за полгода было осуждено почти 1,5 тысячи насильников, из них почти тысяча насиловала, будучи пьяными. Зато взятки берут исключительно трезвые люди, что вряд ли кого удивляет. А вот за дачу взятки в состоянии алкогольного опьянения были осуждены 235 человек.

Кстати

Согласно статистике Судебного департамента при Верховном суде России, более половины из осужденных за убийство взяли грех на душу в пьяном виде. За 6 месяцев этого года за убийство были осуждены более 55 тысяч человек. Из них более 33,5 тысячи совершили преступление в состоянии алкогольного опьянения.

Всего за полгода осуждены более 82 тысяч человек, совершивших преступления в пьяном виде, и еще почти 3 тысячи человек совершили преступления в состоянии наркотического опьянения.

Анастасия Бычкова , Владислав Куликов, Российская газета