ФПП

12 и 13 мая в Люксембурге в здании Еврокомиссии прошла Генеральная Ассамблея членов международной Ассоциации «горячих линий» INHOPE. Итогом встречи стало принятие в Ассоциацию двух организаций из России, которые занимаются  противодействием негативному и противоправному контенту в глобальной сети. Россия стала 31 страной, вступившей в INHOPE.

12 мая на заседание рабочей группы INHOPE по расширению сети горячих линий, активно обсуждался вопрос о вступлении в Ассоциацию российских организаций. Национальный Узел Интернет-безопасности  (http://www.saferunet.ru/) и Фонд Дружественный Рунет (www.friendlyrunet.ru) — организации молодые, однако, хорошо зарекомендовавшие себя, как структуры, активно отстаивающие чистоту Рунета. И «Национальный Узел», и «Дружественный Рунет» организовали работу «горячих линий» по приему сообщений о негативном и противоправном контенте, детской порнографии и активно взаимодействуют с интернет-сообществом и правоохранительными органами.

13 мая состоялась процедура голосования членов INHOPE по вопросу вступления организаций представителей России в Ассоциацию. Процесс голосования происходил тайно. Представители saferunet.ru и friendlyrunet.ru были приглашены в зал для презентаций своих «горячих линий», после чего им были заданы вопросы и они покинули зал, где прошло обсуждение и голосование. Члены Ассоциации INHOPE поддержали вступление российских организаций в сеть «горячих линий». Директор INHOPE Рубен Родригез вручил координатору Национального Узла Интернет-безопасности Урвану Парфентьеву и директору Фонда «Дружественный Рунет» Евгению Беспалову мандаты, подтверждающие статус организаций.

Сейчас в  INHOPE входит 36 «горячих линий» из Европы, Азии, Северной Америки и Африки из теперь уже 31 страны, включая Россию. Ассоциация существует 10 лет, ее цель — борьба с детской порнографией. Телефоны доверия финансируются Европейским союзом. Каждая из «горячих линий» является механизмом сообщения о детской порнографии на национальном уровне.

«Непосредственный результат, который мы будем ожидать от  работы в структуре INHOPE — это увеличение числа сигналов о противоправном контенте, размещенном, либо зарегистрированным на территории России, — отметил координатор Национального Узла интернет-безопасности Урван Парфентьев. — По этим сигналам будут предприниматься  действия, предусмотренные процедурой «горячей линии». Соответственно будет идти и обратный процесс. Если на территории России будет вестись противоправная деятельность из-за рубежа, мы будем  передавать информацию нашим партнерам для закрытия сайта и выявления лиц его создавших и разместивших».

«Горячая линия» Saferunet.ru займется противодействием противоправному контенту по 12 категориям, а «горячая линия» Friendlyrunet.ru борьбой с детской порнографией.

Участники INHOPE отметили важность присоединения России к деятельности Ассоциации и заявили о  готовности активно включиться во взаимодействие с российской стороной. Напомним, 20 апреля директор INHOPE Рубен Родригез по приглашению правозащитного движения «Сопротивление» приехал в Москву и принял участие в конференции «Международный опыт расследования уголовных дел, связанных с сексуальной эксплуатацией и вовлечением несовершеннолетних в проституцию. Механизмы поддержки детей-потерпевших». Рубен Родригез особо отметил, что организации Европейского союза и США готовы помочь российским партнерам достичь успеха в борьбе за чистоту российского интернет-пространства и в деле построения системы помощи и реабилитации детям-потерпевшим. «Если мы поможем вам сейчас, то мы поможем всем в перспективе, — подчеркнул Родригез. — Если у вас станет лучше, то у нас появится возможность решать вопросы сообща, более профессионально».

В МВД решили кардинально изменить систему подготовки кадров для милиции. Нет, руководство ведомства не обещает единовременную показушную реформу, которая, как обычно, приведет лишь к смене вывесок.

Речь идет о том, что патрульные, гаишники, участковые, сыщики, омоновцы прошли жесткую систему профессионального обучения. А в понятие «профессионализм» вкладывается не только компетентность в своем милицейском ремесле, но и умение по-человечески общаться с людьми. Ведь не секрет, что милицейская ошибка порой не менее, если не более, трагична, чем врачебная.

Кто и как будет обеспечивать безопасность на улицах, рассказал в интервью «Российской газете» первый заместитель министра внутренних дел России генерал-полковник милиции Михаил Суходольский.

Спецназ в игре

Российская газета: Михаил Игоревич, милицию сейчас жестко критикуют. Причем не только за коррупцию или, скажем, бездушие. Ругают за то, что не сумели раскрыть преступление, кого-то защитить, даже просто своевременно приехать по вызову. Особенно потряс общество чудовищный случай на юге Москвы, когда обезумевший майор милиции расстрелял девять человек. Не считаете ли вы, что сотрудники милиции должны пройти профессиональную переподготовку и переаттестацию?

Михаил Суходольский: Сегодня мы вынуждены признать, что подготовка милиционера оставляет желать лучшего. Причем люди бывают не готовы к миссии защитника людей и профессионально, и психологически. Отсюда гибель и ранения сотрудников, всевозможные происшествия, в том числе и ДТП, с участием милиционеров. Трагическая история с майором милиции Денисом Евсюковым — яркий пример. Сейчас ведется следствие по делу, соответствующие проверки осуществляются и МВД. Нам необходимо тщательно разобраться в причинах произошедшего, субъективных и объективных обстоятельствах, приведших к таким ужасным последствиям, и принять системные меры по их недопущению впредь.

Как милиция защищает граждан, а значит, и ее облик в глазах населения напрямую зависит от профессионального мастерства сотрудников. Поэтому мы решили постепенно, но кардинально изменить систему профподготовки. В первую очередь акцент будет сделан на практические занятия. По сути, создана инновационная схема обучения людей — блочно-модульная модель учебного процесса.

РГ: Это будут ролевые игры?

Суходольский: В основе лежит ситуационное моделирование на занятиях. Сотрудников, слушателей и курсантов обучают на конкретных примерах и типичных ситуациях. Это значит, вместо абстрактной теории люди будут получать реальные, практические навыки, отработанные до автоматизма.

РГ: Вы создаете некую модель — аварии, убийства, ограбления?

Суходольский: Мы собрали наиболее типичные ситуации преступлений и происшествий по количеству, уровню опасности, возможности их возникновения. И положили весь этот материал в основу базовых модулей. Например, только для патрульно-постовой службы проработано более 200 ситуаций. Вообще же в основу тематики этих модулей лег экспертный опрос начальников милиции общественной безопасности, командиров патрульно-постовой службы, опытных сотрудников. Учли данные государственной статистической отчетности правоохранительных органов, статистических материалов об административных правонарушениях.

Командиры особого назначения

РГ: Эксперимент по созданию центров спецназа, которые открываются в Татарстане, на Алтае, в других регионах, — часть этой программы?

Суходольский: Частично — да. В апреле мы приступили к проведению эксперимента по созданию центров специального назначения органов внутренних дел. Мы намерены улучшить систему управления нашим ведомственным спецназом и обеспечения материально-техническими средствами, повысить контроль за дисциплиной и законностью.

Но помимо этого эксперимента мы намерены готовить офицерское кадровое звено спецподразделений, которые по окончании учебы будут занимать должности командного состава. Это будет полноценный цикл обучения на базе Краснодарского университета МВД России, предусматривающий помимо общих дисциплин изучение узкоспециальных предметов.

Здесь разрабатываются новые методики и формы обучения с использованием современных стрелковых тиров, где возможно моделирование различных ситуаций. Для получения опыта горной и альпинистской подготовки планируется создать в университете макеты зданий и искусственные сооружения — скалодромы.

Строим тренировочные комплексы, оснащенные новыми видами специального вооружения, транспорта и средств связи.

В августе пройдет первый набор — 30 человек — для подготовки среднего начальствующего состава отрядов милиции особого и специального назначения.

Патруль на экстренной связи

РГ: Сотрудникам, обученным по-новому, будет на чем работать?

Суходольский: Новым шагом стало создание аппаратно-программных комплексов «Безопасный город». Его основу составляют система видеонаблюдения, система мониторинга подвижных объектов, ведомственная сеть передачи данных, центр оперативного управления, установки экстренной связи «гражданин — милиция» и информационно-аналитическая система. Сегодня система уже работает в населенных пунктах 59 регионов. С применением комплексов за первые три месяца этого года раскрыто 5,7 тысячи преступлений и выявлено около 63 тысяч административных нарушений.

РГ: Кризис не очень скорректировал планы технического переоснащения милиции?

Суходольский: Хотел бы обратить внимание руководителей субъектов на то, что, несмотря на сложившуюся экономическую ситуацию, недопустимо сокращать или сворачивать работы по созданию сегментов «Безопасный город». Эти комплексы действительно очень эффективны в борьбе с преступностью и правонарушениями, помогают обеспечивать безопасность на улицах городов. А снижение криминогенной обстановки напрямую положительно влияет на экономическое развитие каждого региона.

РГ: Прогнозируете ли вы во время кризиса увеличение акций протеста, рост преступности? Велика ли угроза уличных беспорядков?

Суходольский: Как вы знаете, уличные беспорядки проходили в ряде европейских стран, в соседних государствах. Главное — не путать уличные беспорядки и несанкционированные массовые мероприятия, например, шествия или митинги, которые приходится пресекать сотрудникам органов внутренних дел.

Количество массовых мероприятий, подчеркну, проводимых в рамках существующего законодательства, по стране растет. С несанкционированными акциями органы правопорядка пока справлялись достаточно успешно.

Затрагивая тему глобального финансового кризиса, который обострил проблемы в социальной сфере, правильно говорить о возможном всплеске уличной преступности. Кризис всегда только на пользу различным преступным элементам, чем нестабильнее общественно-политическая, экономическая или социальная обстановка, тем больше благоприятных возможностей и соблазнов у лиц, склонных к совершению преступлений.

Мы внимательно отслеживаем и анализируем тенденции в динамике преступлений в общественных местах и на улицах, которые дают возможность сделать объективный прогноз развития общества на конкретном этапе, выявить его основные проблемы, спланировать и реализовать мероприятия по искоренению причин и условий их возникновения.

Снижение преступности, которое мы отмечали по итогам прошлого года, продолжается. За первые три месяца зарегистрировано 790 тысяч преступлений, что почти на 7 процентов меньше, чем за аналогичный период прошлого года.

РГ: В марте МВД заявило о создании центров управления нарядами. Это тоже эксперимент или уже опробованная методика?

Суходольский: Коротко новую концепцию можно описать так: количество сотрудников нарядов сокращается, а количество мобильных групп увеличивается. При этом за каждой машиной устанавливается объективный технический контроль. Это позволяет свести к минимуму время прибытия патруля на место происшествия.

Улица под наблюдением

РГ: Речь идет только о патрульно-постовой службе или обо всех милицейских нарядах, в том числе ГИБДД?

Суходольский: Мы совершенствуем систему единой дислокации.

Ее основная задача — добиться четкого и слаженного взаимодействия нарядов патрульно-постовой службы, дорожно-патрульной службы ГИБДД, вневедомственной охраны с подразделениями криминальной милиции, ЧОП, служб безопасности частных структур, общественных формирований под руководством дежурной части органов внутренних дел. Для этого и необходимо внедрение навигационно-мониторинговых систем позиционирования служебного автотранспорта, формирование комплексов «Безопасный город» и единой информационно-телекоммуникационной сети.

А Центр управления нарядами должен координировать и управлять всеми этими силами и средствами.

РГ: Не опасаетесь, что появится новая бюрократическая структура, а улицы безопаснее не станут?

Суходольский: Как раз наоборот, большинство бюрократических преград ломается. Теперь для взаимодействия различных милицейских подразделений не нужно будет многочисленных согласований и уточнений. Достаточно команды из Центра управления нарядами. А действия и даже местонахожденние каждого наряда дежурный сможет наблюдать в режиме онлайн. И мгновенно реагировать на каждую ошибку или тем более попытку манкирования своими обязанностями. Какая уж тут бюрократия?

Это и есть новая модель охраны правопорядка. Самое главное — с повсеместным внедрением систем позиционирования появляется возможность быть наряду именно там, где он нужен в текущий момент.

«Российская газета» — Федеральный выпуск №4909 (85) от 14 мая 2009 г.

Госдума приняла в среду в первом чтении поправки в закон «Об основных гарантиях прав ребенка», направленные на защиту детей от информации, наносящей вред их здоровью и нравственности.

В частности, если раньше смотреть эротику или рекламу табака и алкоголя «не рекомендовалось» молодежи до 16 лет, то сейчас возрастная планка повышена до 18 лет.

Этот запрет коснется также СМИ, книг, фильмов, компьютерных игр и программ, «пропагандирующих социальное, расовое, национальное и религиозное неравенство, насилие и жестокость, порнографию, наркоманию, токсикоманию и антиобщественное поведение», отмечает автор законопроекта, депутат от фракции ЛДПР Владимир Семенов.

«Подобные запреты, которые призваны защитить детей от негативных воздействий на их развитие, действуют во многих странах», — рассказала депутат Госдумы от фракции «Единая Россия» Наталья Ермакова. Так, в Австралии, Германии, Великобритании информацию «для взрослых» можно «потреблять» с 18 лет, а в Польше и Сингапуре — с 21 года, уточнила депутат, добавив, что, «в основном, это информационная продукция, демонстрирующая употребление наркотиков, сцены насилия и эротику».

Поправками предполагается, что субъекты РФ своими законами будут устанавливать нормативы распространения такого рода продукции, чтобы она была недоступна молодым людям, не достигшим 18-летнего возраста. Также предполагается, что в ближайшем будущем СМИ будут маркировать свою продукцию ссылкой на возраст, с которого она разрешена для прочтения или просмотра. Это предусматривает отдельный законопроект «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», который находится на рассмотрении Госдумы.

Законопроект вводит понятия «универсальной» продукции, которую могут потреблять дети и взрослые всех возрастов, и продукции для детей «до 6 лет», «с 6 лет», «с 12 лет», «с 16 лет» и «с 18 лет». Знак возрастной категории печатных изданий предложено наносить на первую страницу либо титульный лист издания. А если речь идет о телепрограммах, то такой знак должен появляться в начале каждой передачи и «висеть» не менее трех минут.

Разработчики посчитали, что с 6 лет дети могут смотреть передачи о различных заболеваниях человека, несчастных случаях и катастрофах, но «без демонстрации последствий, которые могут вызвать у них страх и панику». С 12 лет допускается показ насилия, но «с обязательным выражением сострадания к жертвам». Более того, не исключается и употребление бранных слов, «оправданных сюжетом». А с 16 лет, полагают авторы документа, подростки вправе созерцать любовные сцены, но с оговоркой, что «они не будут носить сексуального характера».

«Вести.Ru»

Депутаты Госдумы решили заняться перевоспитанием родителей. Вчера в аппарат нижней палаты был внесен пакет новых законов и поправок в действующие Уголовный, Трудовой, Семейный кодексы, в КоАП, а также в ряд других законов.

В соответствии с проектом не только ужесточается наказание родителей и педагогов за ненадлежащее выполнение своих обязанностей, но и впервые вводится понятийный аппарат, при помощи которого власти смогут юридически оценивать то, что происходит в семейной жизни или внутри образовательных учреждений. Так, дается официальное толкование таких понятий, как «воспитание», «надлежащее воспитание», «детская игровая среда», «организация отдыха детей и их оздоровление». Так, под термином «ребенок» авторы понимают «лицо до достижения им 18 лет».

Авторы проекта: вице-спикеры Госдумы Олег Морозов и Надежда Герасимова и председатели четырех думских комитетов по конституционному законодательству и госстроительству, безопасности, труду и социальной политике, а также по вопросам семьи, женщин и детей Владимир Плигин, Владимир Васильев, Андрей Исаев и Елена Мизулина напоминают, что в семейном, уголовном и административном законодательстве говорится о воспитании несовершеннолетних, но правового определения «надлежащего воспитания несовершеннолетних» до сих пор нет.

Внесенный пакет поправок написан в рамках концепции государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей в России и защиты их нравственности, подготовленной в Госдуме еще в прошлом году по поручению президента России Дмитрия Медведева.

Согласно толкованию депутатов, надлежащее воспитание — это привитие ребенку уважения к родителям, к России, ее истории, традициям и культуре, к Конституции РФ и к законам, воспитание на идеалах мира, терпимости, свободы, равенства и справедливости, дружбы между народами, этническими, национальными и религиозными группами.

«Введение новых понятий позволит предъявить новые требования и к процессу воспитания детей в образовательных учреждениях. К сожалению, сейчас в законе «Об образовании» есть лишь только обезличенная норма о любви к родине, а не к России как стране проживания ребенка. Кроме того, существующий механизм уголовно-правовой защиты детей от тех недобросовестных родителей из-за неопределенности понятия «надлежащее воспитание» практически не работает», — заявила репортеру «Газеты» основной автор документа, председатель думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина. Она призывает после принятия закона добавить в федеральный образовательный стандарт требования, связанные с духовно-нравственным воспитанием детей. Так, например, родители смогут по замыслу Мизулиной сами выбирать для своих детей в школьных программах такой предмет, как основы православной, христианской, мусульманской, буддистской или иудаистской культур, давно представленных в России.

В законопроектах предлагается резко повысить ответственность за ненадлежащее воспитание. Так, за пребывание несовершеннолетних, например, в заведениях, где распивают спиртные напитки, или в позднее время на улице родителям грозит штраф от 1 до 2,5 тыс. рублей. Если то же нарушение произошло по вине учителей школ или воспитателей детского сада, их будет ждать штраф от 2 до 5 тыс. рублей либо дисквалификация на срок от полугода до года. Высокие штрафы ждут горе-родителей и в том случае, если они предложили ребенку до 16 лет попробовать пиво или другие более крепкие спиртные напитки. Такой проступок будет стоить 1,5-2 тыс. рублей. За появление в состоянии опьянения несовершеннолетних в возрасте до 16 лет штраф с родителей предлагается повысить с нынешних 300-500 рублей до 500-1000 рублей. Если подростки употребляли наркотики и алкоголь прямо на территории школы или детского сада, то родителей будет ждать штраф в 1,5-2,5 тыс. рублей, а руководителей образовательного учреждения — в 3-4 тыс. рублей.

Для эффективной работы закона авторы предлагают ввести штрафы за недоносительство. Такие штрафы ждут тех, кто по долгу службы знал, но не сообщил в правоохранительные органы о фактах нарушений прав несовершеннолетних. Например, рядовые сотрудники интернатов или школ, умолчавшие о фактах избиения их коллегами подростков, будут вынуждены платить от 1,5 до 2,5 тыс. рублей штрафа. Если те же нарушения скрыли руководители — их могут наказать на сумму от 3 до 4 тыс. рублей, юридических лиц — на 5-10 тыс. рублей.

Наиболее жесткое наказание предложено ввести за жестокое обращение с ребенком, причем не только за физическое, но и за психологическое, связанное с оскорблениями и унижениями. Если раньше по действующему УК за такое преступление предусматривалось лишь «ограничение свободы» на срок до трех лет, что подразумевает, например, домашний арест или общественные работы, то теперь термин меняется на «лишение свободы», правда, на тот же срок. Таким образом, поблажки отменяются, и отбывать наказание осужденные будут уже исключительно за решеткой.

Простое ужесточение наказаний вряд ли коренным образом улучшит ситуацию, признает один из авторов документа Владимир Васильев, однако привлечет внимание общества к проблеме. «Законы сами по себе, конечно, не заработают, но если ответственность за их исполнение будет минимальна, то и отношение общества к ним будет таким же», — заявил Васильев «Газете».

ОЛЬГА ПАВЛИКОВА, «Газета»

Приемная мать двухлетней Вики Осташко, госпитализированной на днях с множественными телесными повреждениями, лишена родительских прав. По результатам прокурорской проверки договор опеки над ребенком с Татьяной Евдокимовой расторгнут, а главному специалисту-эксперту отдела соцзащиты населения города Кимры Тверской области, допустившему нарушения, объявлен выговор, передает «Интерфакс».

Напомним, в начале мая приемные родители сдали девочку в больницу с ссадинами и кровоподтеками. По словам врачей, ребенка неоднократно избивали и плохо кормили. Следствие установило, что ребенка избивал гражданский муж опекунши, 41-летний Геннадий Барышев. Он написал явку с повинной и накануне был помещен в изолятор временного содержания.

Сама Евдокимова исчезла, и информации о том, где она, пока не поступало. Тем временем материалы прокурорской проверки направлены в Кимрский межрайонный следственный отдел СКП РФ, где будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела.

Прокуратура Тверской области выяснила, что в октябре 2008 года оставшаяся без родителей Вика была передана под опеку 38-летней Татьяне Евдокимовой, которая проживает в подмосковной Дубне. При этом органы опеки передали ребенка под опеку с нарушениями: в частности, не получив из Дубны подтверждения о том, что Евдокимова может быть опекуном.

Кроме того, не были обследованы жилищно-бытовые условия женщины, а личное дело ребенка передали не чиновникам из Дубны, а самой Евдокимовой. В результате Вику не поставили на учет, и органы опеки не могли следить за тем, как с ней обращаются.

Cлучай с Викой Осташко далеко не первый, когда выяснилось, что приемные родители избивали и истязали ребенка. Большой общественный резонанс вызвало дело четырехлетнего Глеба Агеева из Москвы, который в конце марта попал в больницу с множественными ожогами и гематомами. В избиении мальчика обвиняют опекунов. В середине мая суд рассмотрит по существу иску об отмене усыновления Глеба.

newsru.com

Под эгидой министра юстиции готовится пакет законопроектов, которые сократят тюремное население страны. На «деловом завтраке» в «Российской газете» министр юстиции Александр Коновалов рассказал о планах кардинально изменить систему назначения и исполнения наказаний.

У судей появится более широкий выбор, как заставить преступника расплатиться за причиненный вред, не отправляя его за решетку. В тюрьмах закоренелые уголовники должны быть отделены от других арестантов, которые не так опасны для общества.

Еще одна идея — создать альтернативу следственным изоляторам. Это могут быть небольшие спецприемники для тех, кто обвиняется в нетяжких преступлениях. Люди не будут заперты в четырех стенах и смогут трудиться и чаще бывать на свежем воздухе. Главная задача масштабной реформы уголовно-исполнительной системы — чтобы наказание не ломало жизнь человеку, а достигало цели образумить его, когда это возможно.

Российская газета: Александр Владимирович, наше тюремное население постоянно растет. Одна из причин этого в том, что следователи привыкли при любом удобном случае требовать ареста. А суды санкционируют девять из десяти таких ходатайств. В итоге гражданин часто попадает в камеру с закоренелыми уголовниками и проходит настоящие криминальные университеты. Можно ли с этим как-то бороться?

Александр Коновалов: Одно из предложений, которое можно и нужно обсуждать, это создание в качестве альтернативы следственным изоляторам так называемых спецприемников.

РГ: В чем будет их принципиальное отличие?

Коновалов: В первую очередь в составе контингента. В этих спецприемниках должны находиться лица, которые обвиняются в нетяжких преступлениях и не являются закоренелыми уголовниками.

РГ: Может быть, таких вообще не стоит арестовывать?

Коновалов: Бывает, что человека можно бы отпустить под подписку о невыезде или под залог, но у него нет ни гроша в кармане, ни постоянного места жительства. Или он ведет асоциальный образ жизни. Куда он пойдет? Есть риск, что следствие потом не сможет его найти. А человек совершил уголовное преступление и должен нести ответственность. Я знаю по собственному прокурорскому опыту, что таких арестов — процентов 10 точно. Таких людей, я полагаю, не нужно водворять в следственный изолятор, где достаточно жесткие условия содержания. Достаточно поместить их в спецприемник с обеспечением контроля за их местонахождением и поведением, но со значительно меньшими затратами на их охрану и содержание.

РГ: Другая сторона проблемы — пресловутый устрашающе-репрессивный уклон правосудия. Отправить в тюрьму могут за украденный мешок картошки или пятьсот рублей. Как с таким подходом сократить тюремное население? Конечно, это вопрос больше к судебной системе. Но может ли как-то минюст повлиять на ситуацию?

Коновалов: Как правило, такие случаи — результат устойчивой асоциальной позиции виновного и одновременно недостаточной вариативности мер наказания, имеющихся в распоряжении суда. Например, человек совершает нетяжкое преступление в период отбывания условного наказания, то есть когда суд ранее уже проявил по отношению к нему гуманизм. Наркоманы и наркодилеры способны совершать новые преступления немедленно после получения «условного» срока или освобождения под подписку о невыезде. Поэтому мы и говорим о необходимости большего выбора суда при назначении наказаний: некоторые преступления могут быть вовсе декриминализированы, то есть переведены в разряд административных правонарушений, Некоторые — снабжены административной преюдицией (то есть влечь уголовную ответственность только после привлечения ранее за аналогичное деяние к ответственности административной). По некоторым могут быть снижены так называемые нижние пороги санкций. Эти предложения не касаются преступлений тяжких и опасных для общества и вполне совместимы с ужесточением уголовно-судебной политики по таким делам.

Крайне важный элемент уголовно-исполнительной политики — предотвращение втягивания осужденных к лишению свободы в криминальную среду и, с другой стороны, минимизация поводов для применения чрезмерно жестоких дисциплинарных практик персоналом колоний. На наш взгляд, это может быть обеспечено разделением спецконтингента на менее опасный с переводом его на смягченный режим содержания, близкий к тому, что ранее называлось «химией» — пребывание в спецкомендатуре с обязательным привлечением к труду, — и более опасный, который должен отбывать наказание в тюрьмах. Таким образом, исправительно-трудовые колонии — лагеря в их нынешнем виде должны прекратить свое существование как устаревшая и контрпродуктивная практика.

РГ: Административный кодекс придется чтить наравне с Уголовным? Но его наказания пока не так страшны для настоящих преступников.

Коновалов: Необходимо дифференцировать и расширить спектр административных наказаний, ужесточить систему штрафов, ввести административные наказания в виде обязательных работ. Наконец, с нашей точки зрения, может быть расширена практика административного ареста, в том числе увеличен срок максимального административного ареста как минимум до двух месяцев.

РГ: Идея заменить тюрьму штрафом кажется очень интересной. Однако в ней есть подводные камни. Как заставить платить человека, у которого в кармане пусто? Который нигде не работает? Некоторые скептики опасаются, что нарушители будут оставаться фактически безнаказанными.

Коновалов: Должна быть создана жесткая и работающая система административных наказаний. Если штраф, то заметный для правонарушителя, в зависимости от его доходов. Если обязательные работы, должна быть уверенность, что виновные эти работы будут отбывать: мести улицы, мостить дороги, выносить горшки в приютах и так далее. Не заплатил штраф вовремя — штраф моментально удвоился. Не заплатил и этот штраф — пошел отбывать административный арест. Не отбыл административный арест по доброй воле, пойдешь в колонию по уголовной статье. Вот тогда эта система и сможет заполнить нишу, которая сегодня, к сожалению, часто неоправданно закрывается исключительно уголовными наказаниями.

РГ: Помогут ли новые законы стать судьям мягче и добрее? Не получится ли у нас перекос, когда потерпевшие будут менее защищены, чем преступники? Не воспримут ли дебоширы гуманность как повод распустить кулаки?

Коновалов: Защита общества достигается не свирепостью, а неотвратимостью наказания. Значительную роль в этом может сыграть как раз административная юстиция, которая профилактирует преступность. Она обеспечивает именно неотвратимость наказания, пускай более мягкого, но тем не менее того, которое обязательно претворяется в жизнь. Главное, чтобы ни одно нарушение прав окружающих не проходило бесследно. Кроме того, создание новых возможностей для привлечения осужденных к труду повысит вероятность своевременного и полного возмещения потерпевшим материального и морального вреда от преступления.

РГ: Регулярно открываются новые центры социальной реабилитации для бывших арестантов. К 1 июля все регионы должны подготовить свои программы помощи осужденным. Иной законопослушный человек может спросить: а зачем столько внимания преступникам?

Коновалов: Стремление социализировать тех, кто прошел через места лишения свободы, и смягчение системы наказаний — это отнюдь не благотворительность и не альтруизм. Эта политика направлена в первую очередь на обеспечение безопасной жизни населения России.

РГ: Безопасность в нашем обществе обычно ассоциируется с долгим сроком…

Коновалов: Рано или поздно осужденные освобождаются из мест лишения свободы. Каждый год из колоний выходит до 300 тысяч человек, отбывших наказание. Многие из них остались ни с чем, они озлоблены на общество и государство. У них разрушены социальные связи. Поэтому они пополняют ряды преступников.

РГ: Часто такие люди устраивают «веселую жизнь» соседям.

Коновалов: Они создают колоссальный пласт латентной преступности в виде мелких краж, обманов, хулиганств, бытового насилия. Все это создает крайне тяжелую, гнетущую среду для законопослушных людей. Поэтому необходимо изменить принципиальную основу нашей уголовно-судебной системы и уголовно-исполнительной системы для того, чтобы эта система не воспроизводила преступность. Необходима и работа по социальной адаптации граждан, освободившихся из мест лишения свободы. Сегодня комплексные программы по ресоциализации лиц, вышедших из мест заключения, в регионах отсутствуют. Есть единичные программы, однако они не дают должного результата. Именно поэтому я обратился к руководителям регионов с просьбой разработать в оперативном порядке подобные программы и представить правительству РФ свои соображения об изменении на федеральном уровне тех или иных законодательных актов.

РГ: Есть и другой подход: восстановить административный надзор за бывшими арестантами. Соответствующий законопроект уже рассматривается в Госдуме. Не идет ли он вразрез с проводимой реформой?

Коновалов: Отказ от административного надзора был неоправдан, и его восстановление крайне актуально. Другое дело, что надзор должен быть дифференцированным в зависимости от степени социальной опасности и поведения поднадзорного: в известной степени точечным и эффективным, в необходимых случаях совмещенным с оперативно-разыскной деятельностью, направленной на предотвращение новых преступлений. Мы не предлагаем восстановить советскую практику, когда за нарушение гражданином правил надзора можно было получить несколько судимостей. Но ответственность, пускай и административная, должна обязательно быть. Причем в сочетании с целым комплексом мер, стимулирующих человека, нарушившего закон, к скорейшему возвращению к нормальному социальному состоянию. Речь идет о предоставлении лицам, освободившимся из мест лишения свободы, вариантов трудоустройства, помощи в восстановлении социальных связей и социального статуса.

РГ: Чем ближе 9 Мая — День Победы, тем чаще, увы, приходится слышать о реальных проявлениях ксенофобии и скинхедах. С вашей точки зрения, достаточно ли сегодня наработан опыт, чтобы эффективно регулировать эти вещи? И удовлетворены ли вы по этому поводу судебной практикой?

Коновалов: Что касается судебной практики, то она в целом адекватна. Что касается законов, то они у нас тоже вполне работоспособные. К сожалению, нужно говорить о недостатках оперативно-разыскной и следственной практики. Наверное, нужно больше работать оперативными методами, выявлять, разобщать эти группы, активнее заниматься профилактикой. Еще я бы говорил о неких основах государственной политики в определенных гуманитарных сферах. Потому что экстремистская деятельность — это проблема, которую нужно исправлять не методами административного кодекса. Начинать соответствующее воспитание надо с детского сада и создавать определенную атмосферу в обществе.

РГ: Последний вопрос — личный. Вы детективы читаете?

Коновалов: Нет. Единственный дете&