Новости

Ровно два года назад, 29 марта 2010 года, на станциях «Лубянка» и «Парк культуры» в утренний «час пик» с интервалом в 45 минут прогремели взрывы. Следствие квалифицировало их как теракт. Мощность самодельных взрывных устройств в тротиловом эквиваленте составила до 4 кг тротила на станции «Лубянка» и до 2 кг — на станции «Парк культуры». Погибли 40 человек, пострадали более 100, признаны потерпевшими 168.

Сегодня москвичи вспоминают жертв бесчеловечных преступлений, несут цветы и свечи к установленным возле информационных столбов на «Лубянке» и «Парке культуры» столам, покрытым красной тканью. Белые хризантемы, алые розы, среди них желтые и красные шары, фотографии погибших, записки со словами памяти. Останавливаются многие, но лишь на несколько мгновений, возлагают цветы, зажигают свечи, затем спешат дальше под внимательным наблюдением дружинников и полиции.

Жертвы

Очевидцы и жертвы событий никогда не забудут весь ужас трагедии. Взрыв в поезде метро на станции «Лубянка» прогремел в 7.56. «Он был такой силы, что мы даже в помещениях наверху почувствовали ударную волну, — говорит уборщица Татьяна Смирнова. — Люди уже заполнили эскалаторы. Бросилось в глаза, что кричали только испуганные дети: «Мама, что случилось? Папа, что это?» Взрослые с круглыми от шока глазами не знали, что отвечать. Первые два месяца на станции было жутковато: очень мало людей, многие как будто боялись, что взрыв повторится. Видимо, даже если ехали на «Лубянку», выходить наверх предпочитали на соседних станциях».

«Примерно через месяц после трагедии здесь мужчине плохо с сердцем стало, прямо на платформе, — вспоминает дежурная по станции «Парк культуры» Ирина Федоровна. — Я его в дежурку нашу завела. «А я ведь тогда здесь под осколки попал…» — он так сказал. Он все это время пролежал в больнице и возвращался после выписки. Решил посмотреть на место взрыва. На мраморных колоннах и сейчас можно отыскать дырки, выбитые нарубленной арматурой и болтами, которыми была начинена бомба. Впрочем, проходящие мимо пассажиры на щербатый мрамор никакого внимания не обращают. Люди быстро забывают о плохом. Но только не те, кого напрямую коснулась беда»..

Многие пострадавшие, но чудом выжившие, от взрывов в московском метро до сих пор не пользуются подземкой. 29 марта стало для них вторым днем рождения, поводом пересмотреть взгляды на жизнь. «Я вообще больше не езжу в метро — нашла себе работу, до которой можно добраться иначе», — рассказывает 26-летняя Ирина Сагань. После теракта врачи удалили ей осколок арматуры из стопы.

Владимир Киросилов ехал в роковом вагоне «Красной стрелы» в больницу на обследование, которое потребовали провести в призывной комиссии военкомата. От взрыва у него пропал слух, остался осколок в виске. «Он сразу позвонил мне и сказал, что произошло. Он стоял весь в крови, а вокруг лежали погибшие. В итоге его привезли в ту больницу, куда он и ехал», — вспоминает мама Владимира Татьяна Викторовна. После полученных ранений Владимира в армию не взяли.

Ударом стали известия о случившихся взрывах для родных погибших. Так, теракт отнял у Надежды Николаевны дочь, а у ее внука Данилы, которому недавно исполнилось 10 лет, — маму Юлию Щукину. Отец мальчика погиб в аварии в 2008 году. «Я оформила над Даней опекунство, — говорит Надежда Николаевна. — Так и живем вдвоем. Два года прошло, но боль никуда не делась. Даня помнит и папу, и маму, постоянно рассказывает, как скучает. Я стараюсь его отвлечь — внук ходит в спортивную секцию, занимается английским языком. Но ребенок до сих пор не вышел из жуткого стресса. Все это время нам приходится ходить к психологу».

После трагедии Надежда Николаевна перешла на работу на полставки, чтобы успевать забирать Даню из школы, водить его по кружкам. Денег семье катастрофически не хватает, за все занятия нужно платить.

«Да, после гибели Юли нам выплатили компенсации, но львиная доля ушла на похороны, памятник, — плачет женщина. — На днях я уволилась с работы, хотя мне еще год до пенсии. Работодателю нужен человек на полный день, а я не могу бросить Даню. У меня проблемы со здоровьем, но мое единственное желание — поставить Даню на ноги. Не знаю, как будем теперь выживать. Есть сбережения, но этого надолго не хватит».

А для Марины Акимовой последние два года пролетели как один страшный сон. В теракте на «Лубянке» она потеряла 17-летнюю дочь Таню. Страничка в социальной сети девушки до сих пор продолжает существовать, на ней регулярно появляются старые фото, видео, на которых есть Татьяна. Блогом дочери занимается теперь Марина. Страничку самой матери невозможно читать без щемящей боли в сердце. «Моему ангелочку 19 лет! Я самая счастливая мама во Вселенной! Спасибо, что ты есть у меня! Очень лю! Скучаю!» — пишет женщина, словно ее дочь жива, просто куда-то ненадолго уехала.

И все это время Марина Акимова пытается добиться, чтобы на «Лубянке» появилась памятная табличка о жертвах теракта. «Нам ведь обещали ее установить, — говорит она. — Я создала инициативную группу родных жертв терактов в метро, мы обращались в метрополитен, оттуда нас отправили в Тоннельную ассоциацию, потом в Департамент культуры столицы, потом почему-то пришло письмо с отказом из Департамента торговли. Всюду нас футболят. Объясняют, что такая табличка будет пугать пассажиров метро. Это странно: после теракта на «Автозаводской»» в феврале 2004 года — мемориальная доска появилась».

Преодолеть депрессию, которая овладела потерпевшими и потерявшими близких 29 марта 2010, очень сложно, но возможно — помощь нужно искать у специалистов. Глава отдела неотложной психиатрии и помощи при чрезвычайных ситуациях Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского Анна Портнова, комментируя состояние пострадавших, выразила свой взгляд на проблему: «Обычно реакция на потерю близкого — около года. Потом человек все-таки должен для себя принять эту потерю и продолжать жить. Поймите, что психолог не может начать работать с пациентом без его согласия. Если же человек обращается за помощью, ни один специалист его, конечно, не бросит. Но у нас в стране, к сожалению, обращаться к психологам как будто зазорно. С чем это связано? Причин много. Во-первых, россияне в отличие от граждан западных стран не уделяют должного внимания своему здоровью. Во-вторых, в нашем обществе неверное отношение к психиатрам. У нас даже психиатрическая лечебница называется негативным словом «психушка». Людям кажется чем-то постыдным, если они или кто-то из их близких попадает в такое заведение. Поверьте, лучше обращаться к специалистам, чем пытаться выйти из депрессии самостоятельно. Если кому-то понадобится психологическая помощь, наш телефон: 8 (495) 637-70-70».

Следствие

С 2010 года расследованием терактов занимается Главное следственное управление Следственного комитета России. За прошедшее с момента трагедии время следователи проделали колоссальную работу. По словам официального представителя ведомства, допрошено более 500 свидетелей, проведено 365 различных судебных экспертиз и 40 обысков. На данный момент объем дела составляет 110 томов.

Доказано, что столичный метрополитен был намеренно выбран местом теракта. Взрывы в метро нужны были, по замыслу бандитов, для создания большого общественного резонанса в России и за рубежом. Целью было достижение максимального числа жертв. Смертницы Марьям Шарипова и Джанет Абддуллаева привели в действия пояса шахидов именно в момент остановки поезда, когда на платформе и в вагоне сосредоточилось наибольшее количество людей.

Теракт реализовали, по версии следствия, члены банды Магомедали Вагабова, одного из лидеров диверсионно-террористической банды «Новокостекский джамаат», действовавшей на территории Дагестана с февраля 2010 года. В состав банды входили: Гаджи Алиев, Ахмед Рабаданов, Али Исагаджиев, Шамиль Магомеднабиев, имеющий исламское имя «Усман», Мурад Щащаев, имеющий исламское имя «Альбара»; Марьям Шарипова и Джанет Абдуллаева. Все бандиты были уничтожены при попытке задержания. Организатором взрывов, как считают в комитете, являлся Магомедали Вагабов. Банда Вагабова также была причастна к многочисленным террористическим актам на территории Дагестана и за его пределами, в том числе к взрывам в Кизил-юрте, унесшим жизни многих граждан.

Сегодня расследование уголовного дела продолжается, поскольку следствие располагает данными о причастности к терактам и других пособников преступлений. Следственный комитет заявляет, что совместно с оперативными службами МВД и ФСБ России продолжает следственно-оперативные мероприятия по установлению, задержанию и привлечению к уголовной ответственности тех, кто был в банде на вторых и третьих ролях, кто хоть в малой степени, но помогал террористам.

В конце марта 2011 г. президент России Дмитрий Медведев заявил, что террористы, совершившие взрывы, понесли справедливое наказание, значительная их часть уничтожена. «Установлен полный круг подозреваемых в совершении этого тягчайшего преступления. Значительная часть подозреваемых в результате проведения операции ликвидирована. Это возмездие абсолютно справедливо», — сказал Медведев на встрече с первым заместителем директора ФСБ России Сергеем Смирновым.

С 2010 года теракты в метро не повторялись. Почти на каждой станции подземки установлены специальные рамки, в вагонах — камеры, каждый сотрудник полиции вооружен металлоискателем. В «час пик» сотрудники досматривают подозрительных лиц. Благодаря этим мерам сегодня полиция своевременно обнаруживает у пассажиров метро травматику, газовое оружие, ножи.

Сопротивление

Начальник ГУ МВД России по Москве Владимир Колокольцев в среду отчитался перед депутатами Мосгордумой об итогах работы московской полиции в 2011 году. По всем статьям положительная статистика, только зарплаты растут медленно.

Количество тяжких и особо тяжких преступлений в Москве в 2011 г. снизилось более чем на 10%, сообщил Колокольцев. Всего зарегистрировано более 173 тыс. преступлений, это на 6,6% меньше, чем в прошлом. В целом отмечается снижение числа тяжких и особо тяжких преступлений — их количество сократилось почти на 10,5%. Число убийств снизилось на 15,6%, разбоев — на 13,6%, грабежей — на 16%. Число квартирных краж снизилось на 21,6%, этого, по словам Колокольцева, удалось достичь «благодаря задержанию большого количества лиц, профессионально занимавшихся этим криминальным промыслом»

В прошлом году раскрыто 21 из 40 нападений на перевозчиков денег, задержаны 49 человек. В городе снижено присутствие так называемых «борсеточников» — количество хищений из машин снизилось на 20%. Столичная полиция пресекла деятельность 29 устойчивых преступных групп, в состав которых входили 90 человек.

Также за прошлый год прекращена деятельность более 170 притонов для потребления наркотиков и занятий проституцией, пресечено 1323 преступления, связанных с незаконным оборотом наркотиков, московские полицейские провели около тысячи профилактических лекций и бесед с несовершеннолетними и их родителями по вопросам толерантного воспитания, вреда наркомании, токсикомании и алкоголизма.

Совместная работа с представителями общественности позволила добиться сокращения на 10% преступных деяний, совершенных несовершеннолетними, и на 20% — преступности неработающих граждан, добавил Колокольцев.

Кроме того, в 2010 г. к ответственности, предусмотренной Кодексом Москвы об административных правонарушений, привлечено более 52 тыс. человек. «Чаще всего применялась статья 3.12 «Нарушение тишины и покоя граждан», по которой к ответственности привлечено 7494 человека.

За нарушения, предусмотренной статьей 8.8 КоАП Москвы «Загрязнение территории, связанной с эксплуатацией и ремонтом автотранспорта» привлечено к ответственности почти 5 тыс. человек, по статье 4.41 «Размещение автомобилей на территориях, занятых земельными насаждениями» — почти 4 тыс. человек.

Помимо этого, в 2011 г. московскими полицейскими выявлено более 200 фактов самовольного сброса или сжигания мусора, 96 фактов нарушения законодательства в области санитарно-эпидемиологического законодательства, 43 случая повреждения зеленых насаждений.

Численность столичной полиции с учетом сокращения в ходе реформы за последние несколько лет фактически снизилась на треть, сообщил Колокольцев. По его словам, штатная численность ГУ МВД России по Москве составляет 69,5 тыс. человек. По состоянию на конец 2011 года общий некомплект составил почти 5 тыс. человек, или более 7%. Некомплект патрульно-постовой службы превышает 10%, сотрудников ГИБДД — 9,5%, уголовного розыска — 13,7%, управления на метрополитене — 16%.

Глава ГУ МВД считает, что переаттестация привела к снижению преступности среди московских полицейских. «У нас был подход во время аттестования: наиболее лучшие должны оставаться, те, кто запятнал себя каким-то проступком, должны покинуть наши ряды», — сказал Колокольцев. По его словам, в 2011 г. на одну треть сократилось количество нарушений закона со стороны личного состава, а число дорожно-транспортных происшествий, совершенных сотрудниками столичной полиции, уменьшилось на 28%. Еще одним фактором, сказавшимся на улучшении ситуации с соблюдением закона московскими полицейскими, Колокольцев назвал практикуемый им принцип персональной ответственности руководителей за действия своих подчиненных.

Единственная статистика, которая не радует полицейских, это изменение их зарплат. Реальная зарплата столичных полицейских выросла в 2012 г. в 1,23 раза, тогда как в среднем по стране она увеличилась в два раза, посетовал Колокольцев.

Он отметил, что это реальное повышение, несмотря на возросшую нагрузку и специфику работы в столичном регионе.

Начальник главка сообщил, что после соответствующего поручения президента были выделены дополнительные бюджетные ассигнования в размере 6 млрд рублей на увеличение надбавки за особые условия несения службы в Москве — 50% от должностного оклада. «Эти меры позволили увеличить в среднем денежное довольствие рядового состава в 1,44 раза, офицерского — в 1,5 раза. Тем не менее, у полицейских рядового состава, проходящих службу на московском метрополитене, которые ранее получали региональные доплаты порядка 25 тыс. рублей в месяц, повышение так и осталось незначительным — в 1,1 раза», — отметил Колокольцев. Он добавил, что зарплата гражданского персонала подразделений по сравнению с 2011 годом осталась без изменений.

Интерфакс

Реформа уголовного законодательства, проводимая в последние годы, может привести к последствиям, которые сторонниками послабления наказаний за экономические проступки и ужесточения кар за преступления против несовершеннолетних, возможно, не учитывались. Отечественная Фемида не успевает за стремительной правкой Уголовного и Уголовно-процессуального кодекса.

Только в апреле Госдума рассмотрит два законопроекта с поправками в УПК по усовершенствованию дознания, несколько проектов корректировки УК внесены в парламент месяц назад. А за все время существования российских УК и УПК таких поправок было тысячи. В Верховном суде подчеркивают, что каждое изменение требует не только разъяснительной работы с судьями, но и пересмотра приговоров. Скептики утверждают: если пересматривать ранее вынесенные вердикты только с учетом последних поправок в УК, судебная система просто задохнется.

Проблемы правоприменения в условиях гуманизации уголовного законодательства обсуждались недавно на научно-практической конференции в Верховном суде РФ. В работе форума принимали участие судьи ВС, окружных, региональных судов, ученые-правоведы и преподаватели юридических вузов, представители Госдумы и Генпрокуратуры. И многие из них согласились с тезисом, который точнее всех сформулировал председатель ВС Вячеслав Лебедев. Он заявил, что одной из причин, не позволяющих добиться единообразия судебной практики в стране, является «нестабильность законодательства». Лебедев напомнил, что за 15 лет существования Уголовного кодекса в него было внесено уже более 3 тыс. изменений. По его словам, например, в 2011 году Верховный суд представил свои отзывы по 70 законопроектам по изменениям в УК и более 40 из них не поддержал.

Но и сам Верховный суд не успевает за законодателем, его работа напоминает «бунт бегунов на длинные дистанции», считает завкафедрой уголовного права и криминологии Ярославского госуниверситета им. Демидова, профессор Лев Кругликов. Пока ВС разъясняет судьям нюансы правоприменения новых законов, парламент принимает все новые и новые законодательные акты.

Только в этом году было принято три федеральных закона о внесении изменений в УК и УПК, в прошлом и позапрошлом годах счет поправок шел на десятки. Напомним те, что вызвали наибольший резонанс. Месяц назад парламент утвердил пожизненное наказание за торговлю наркотиками и насилие в отношении несовершеннолетних. В конце 2011 года появился новый вид наказаний в виде принудительных работ, а у санкций многих статей УК убрали так называемый «нижний предел» наказания, что позволяет судам выносить более мягкие приговоры по своему усмотрению. В УК, кроме того, появились новые преступления, а какие-то, наоборот, перешли из разряда уголовных в категорию административных правонарушений ввиду своей малозначительности.

Принцип действия уголовного закона во времени предполагает, что нововведения, улучшающие положение обвиняемых и осужденных, должны к ним применяться, даже если закон принят после возбуждения уголовного дела и вынесения приговора. В результате гуманизации уголовного законодательства, по данным ВС, в 2009 году было скорректировано 8% приговоров, а в прошлом году — уже 40%.

Обилие поправок в уголовное законодательство спровоцировало с новой силой споры в юридическом сообществе о том, следует ли вообще пересматривать приговоры в связи с принимаемыми изменениями в УК и УПК. Единого мнения на этот счет у правоведов нет. Например, референт государственно-правового управления администрации президента Михаил Палеев считает, что исключение низшего предела наказания — еще не повод пересмотра приговора. Судья ВС Анатолий Толкаченко замечает, что изменения в УК должны применяться судами, но осмотрительно. «Экстраординарные исключения не должны становиться будничными правилами», — подчеркивает он.

Судебная система «просто задохнется, она не сможет рассматривать дела, а только и будет пересматривать старые приговоры», предупреждает доцент кафедры уголовного права и криминологии юрфака Кубанского госуниверситета Максим Феоктистов. Эту позицию разделяет представитель НИИ Академии Генпрокуратуры РФ Николай Пикуров. По его мнению, тот факт, что законодатели убрали из УК нижний предел наказания, — вовсе не повод пересматривать приговор. Только суд «может оценить степень опасности деяния», заметил Пикуров, и если уж приговор вынесен, то нечего его и пересматривать, если срок наказания не был низшим.

В то же время многие другие юристы, участвовавшие в конференции ВС, убеждены, что приговоры нужно пересматривать в любом случае, если нижний порог наказания по конкретному делу стал в УК мягче. Профессор Российской академии правосудия Михаил Кауфман считает, что применять наказание в виде принудительных работ, которое вводится только с 2013 года, можно и в отношении тех, кто совершил преступление раньше, чем в Уголовном кодексе появилась эта мера. «На тот момент человек был лишен возможности замены меры наказания — теперь же такая возможность новым законом предоставляется», — говорит Кауфман. С ним абсолютно согласен завкафедрой уголовного права Российской правовой академии Минюста Никита Иванов. Он напоминает о нормах, применяемых при побеге заключенного: если тот сбежал еще при старом законе, но задержан уже в период действия нового, то наказание будет по новому закону.

Судья Конституционного суда Александр Бойцов советует коллегам «отбирать все самое благоприятное из старого и нового закона». «Мы должны дать возможность заключенному реализовать право использовать самое благоприятное для него из нового законодательства. Допустим, можно взять минимум по наказанию из одной статьи, а максимум из другой. С точки зрения теории это совершенно разумно и не должно смущать. Мы же применяем норму закона, а не статью», — считает Бойцов. Судьи-практики согласиться с такой трактовкой не могут, в том числе и потому, что «сплав» из разных норм в приговоре выдать невозможно. Бойцов настаивает: не осужденные должны просить о пересмотрах их дел, это обязаны делать сами судьи.

Законодатели, регулярно обновляя УК, задали судьям сложную задачу, но это еще «цветочки», говорят юристы, «ягодки» ждут впереди. Профессор юридического факультета МГУ Вячеслав Селиверстов такой «ягодкой» считает законопроект, основанный на идее главы Минюста Александра Коновалова «избавить страну от лагерей». «Планируется заменить колонии тюрьмами. Останутся только колонии-поселения, — рассказал «МН» Селиверстов. — Причем хотят ввести этот закон уже с 1 января 2013 года. Нужно построить 400 тюрем. И при этом соблюсти европейские стандарты. Это нереально. Построили пока около десяти тюремных зданий, и два уже рухнули, хорошо, что там заключенных не было. Уже принят закон о введении меры наказания в виде принудительных работ с 1 января 2013 года, но центра для таких работ до сих пор не создано». До 2020 года, объяснил Селиверстов, колонии и тюрьмы будут существовать параллельно, замена будет постепенной. Однако это в любом случае ухудшит положение заключенных, поскольку «в колониях есть свобода передвижения и какая-то деятельность, а в тюрьмах — нет». Селиверстов уверен, что придется массово пересматривать режимы содержания. «Нас ждет кардинальное изменение уголовной и уголовно-исполнительной системы», — убежден он.

Марина Лепина, «Московские Новости»

Совет Федерации разработает Национальный план в интересах детей.

«Принятие и реализация этого документа позволит добиться осязаемых результатов в улучшении ситуации с детством в РФ», — цитирует РИА Новости заявление спикера Совфеда Валентины Матвиенко.

В своем выступлении Матвиенко привела данные, свидетельствующие о неудовлетворительном положении дел с охраной детства в России. По ее словам, с 2002 года число детей в России сократилось с 31,6 миллиона до 25 миллионов, общая заболеваемость детей растет на 4-5 процентов в год, в стране насчитывается около полумиллиона детей-инвалидов.

«Масштабы социального сиротства значительные — свыше 700 тысяч детей находятся без попечения родителей. Эти цифры больше, чем после Великой Отечественной войны», — сказала она.

По словам Матвиенко, в проекте концепции Национального плана предусматривается создание системы социальных институтов и практики социальной работы, обеспечивающих право каждого ребенка на воспитание в семье.

Помимо этого, должна быть сформирована комплексная система пропаганды семейных ценностей в обществе через СМИ, система образования и культуры. Отдельное внимание будет уделено работе с сиротами и детьми из неблагополучной семьи.

«Для решения всех проблем в этой сфере необходима координация усилий как органов власти всех уровней, так и общественных организаций и специалистов», — сказала Матвиенко.

Совет Федерации уже обратился к президенту РФ Дмитрию Медведеву с просьбой принять меры, направленные на ратификацию ряда международных документов о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений.

«Российская газета»

Моральный климат в обществе поправки в УК не изменят, считает завсектором уголовного права и криминологии Института государства и права РАН профессор Сергей Максимов.

— Как вы оцениваете динамику развития российского уголовного законодательства?

— Однозначно всю совокупность изменений, которые были внесены в УК с момента его вступления в силу, оцениваю как негативное явление. УК, конечно, должен изменяться, но не быстрее, чем меняется юридическая техника. Правоприменитель не успевает за изменениями в законодательстве и у него нет мотивации точного исполнения закона. В итоге закон меняется с учетом снижающегося уровня профессионализма правоприменителя.

— Какова, по-вашему, основная тенденция реформирования?

— Формальные задачи, которые провозглашаются, — либерализация, уменьшение репрессивного потенциала уголовного закона. Основная цель ставится четко: уменьшить число лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Но средства, которые для этого используются, к этому не могут привести.

Большинство поправок касается преступлений в экономической деятельности. Но преступления в этой сфере составляют ничтожную долю, чуть более 60-70 тыс. от 3 млн общего числа ежегодно совершаемых преступлений. Так что сократить число заключенных можно, только убрав лишение свободы за самые массовые преступления — кражи, грабежи.

— Но ведь и по некоторым массовым преступлениям наказание в УК сильно смягчили.

— Исключили нижний предел наказания, но и до внесения этих изменений можно было применять наказание ниже низшего предела. У нас практически все статьи содержат альтернативные санкции, не связанные с лишением свободы. Только их никто не применял.

Реформа предполагала, что для честного судьи появляется больше возможностей выбрать адекватное преступлению наказание. Но это возможно, только если судья высоконравственный и дисциплинированный. Все упирается еще и в человеческий фактор. Конечно, судебная система предпринимает усилия, чтобы обеспечить единообразие судебной практики. Но одними возможностями суда и поправками в УК эту проблему не решить.

Моральный климат в обществе поправки в УК тоже не изменят. Вот перестали рассматриваться как преступление оскорбление и клевета. Но даже когда были возможности уголовного преследования за это, трудно было ими воспользоваться. Грубость стала нормой жизни, привыкли. Законодатель просто был вынужден отказаться от этих уголовных статей — нет возможности привлекать за оскорбление сотни тысяч людей.

— Какие изменения в УК вы считаете самыми неудачными?

— Самое неправильное изменение — исключение нижнего предела наказания. Любой преступник боится определенного наказания и презирает неопределенное. У него появляется надежда вообще избежать наказания. Сегодня тот, кто посягает на права человека, презрительно относится к любому упоминанию потерпевших о том, что придется нести ответственность. Это не гуманизация — это развращение общественного сознания, деградация нравственных ориентиров. Когда мера наказания размыта, его просто перестают бояться, а заодно и уважать суд.

— А есть ли, на ваш взгляд, удачные поправки?

— Я вижу только плюсы побочного свойства. Государство и законодатель на собственной практике учатся правильно относиться к уголовному закону. В целом я не вижу изменений безусловно необходимых. Я готов по каждой поправке говорить с ее инициатором, чтобы выяснить, чего же мы добились этими изменениями.

Ситуацию, которую мы сейчас имеем, можно в общих чертах сформулировать так: ученые сегодня в основном выступают в качестве специалистов, которые оправдывают заранее принятые решения. Отбрасываются оценки, которые не вписываются в обоснование этих решений. Исчезла ситуация, когда та или иная идея, получившая отрицательную оценку в ходе обсуждения, отвергалась.

— Как вы оцениваете планируемые властью изменения уголовного законодательства? 

— По поводу ужесточения наказания за оборот наркотиков нелепо выступать против. Но нужно помнить, что неотвратимость ответственности гораздо дороже. 1% неотвратимости стоит выше, чем 10% повышения уровня ответственности. Надо еще изобличить и привлечь к ответственности, а пока, похоже, похвастаться в этом смысле нечем. Что касается тех, кто употребляет наркотики, а их по неофициальной статистике ФСКН 2,5 млн, что же, теперь их всех за решетку? У нас крайности: либо очень жесткие условия, либо наказание, не связанное с лишением свободы.

— Сами бы вы изменили что-то в законе?

— Самая важная задача сейчас — повышение единообразия и эффективности правоприменения. Скажем, где-нибудь в Вологодской области 5 млн руб. признают крупным ущербом, а где-то и 100 млн руб. таковым не считают. Также нужно установить правила классификации преступлений, чтобы устранить злоупотребления следователей. Каждый квалифицирует как бог на душу положит. Я бы прекратил изменения уголовного закона без единой концепции, а сосредоточился бы на ювелирном шлифовании терминологии.

Марина Лепина, Московские новости

Эффективный контроль за морально-психологическим состоянием полицейских и повышение их профессиональной ответственности должны стать гарантией того, что стражи правопорядка не будут нарушать закон, заявил 28 марта Министр внутренних дел РФ генерал армии Рашид Нургалиев на заседании круглого стола «Духовность. Нравственность. Закон», который прошел в Московском университете МВД России.

В мероприятии приняли участие депутаты Государственной Думы Российской Федерации, члены Общественной палаты РФ и Общественного совета при МВД России, представители религиозных конфессий и общественных организаций, правозащитники, известные деятели культуры и искусства.

За развернувшейся дискуссией могли следить в режиме реального времени сотрудники территориальных подразделений МВД России — трансляция заседания по видеоконференцсвязи была организована во всех регионах страны. Таким образом, в круглом столе on-line участвовали более 25 тысяч сотрудников органов внутренних дел.

Участники круглого стола дали оценку произошедшим в ряде регионов ЧП, связанным с полицейскими и получившими большой общественный резонанс, а также обсудили проблемные вопросы во взаимоотношениях граждан и сотрудников полиции. Особое внимание было уделено выработке совместных решений по преодолению духовного кризиса и потере ценностных ориентиров среди разных слоев общества и профессиональных групп.

Открывая заседание круглого стола, министр внутренних дел РФ Рашид Нургалиев отметил, что в последние годы в России в разных сферах жизни совершается все больше преступлений, которые вызывают негативную реакцию и резкое осуждение в обществе. Остановившись, в частности, на событиях в Казани, министр заверил присутствующих, что ни одна жалоба не останется без жесткой реакции со стороны правоохранительных органов. «Сейчас от граждан Казани принимаются все жалобы, которые были в свое время отклонены контролирующими инстанциями. Возможно, вскроются и другие факты, без внимания мы не оставим ни одно обращение», — сказал министр.

Рашид Нургалиев рассказал о мерах, предпринимаемых МВД России по недопущению жестокого обращения сотрудников органов внутренних дел с гражданами. Глава министерства напомнил, что любые признаки «круговой поруки» жестко пресекались и будут пресекаться впредь, а каждое преступление против личности — публично расследоваться. «Хотя от каждого такого инцидента страдает авторитет честных сотрудников, которые нередко ценою собственной жизни и здоровьем добросовестно выполняют свой долг, ловят опасных преступников, спасают людей. Но каждый сотрудник МВД России должен помнить, что любое превышение должностных полномочий полицейскими повлечет персональную и неотвратимую ответственность виновных и их руководителей», — отметил генерал армии.

По мнению министра, усиление контроля и прозрачности пребывания задержанных в отделениях полиции и процесса дознания станет одной из действенных мер МВД России по обеспечению необходимого уровня служебной дисциплины. «Будут устанавливаться видеокамеры, прозрачные перегородки в помещениях, где проходят допросы и следственные мероприятия». Также рассматривается вопрос о запрете проведения дознания в помещениях, не предназначенных специально для этих целей, то есть без камер и стеклянных перегородок, возможность использования полиграфа при приеме на работу в органы внутренних дел и другие меры», — подчеркивалось в ходе дискуссии.

* Для справки: На заседании Общественного совета при МВД России 27.03.2012 Рашид Нургалиев уже заявил, что, в соответствии с проектом Приказа МВД России, утверждающим порядок проведения служебных проверок отделений органов внутренних дел Российской Федерации, причин для ее назначения станет больше. Так, поводом для организации служебной инспекции может стать любое заявление или жалоба на сотрудника полиции, публикация в СМИ. «Однако, подчеркиваю, мы намерены не только реагировать на поступающие сигналы от граждан, журналистов, правозащитников, но и активно предпринимать превентивные меры», — заявил глава ведомства. «Участие авторитетных в обществе людей — членов Общественных советов при территориальных подразделениях МВД России — в инспекторских проверках, в приеме граждан должно стать гарантией независимого и объективного расследования каждого сообщения», — отметил глава МВД России.

На круглом столе были также затронуты правовые, нравственные и морально-психологические аспекты отбора и подготовки кадров полиции, актуальные вопросы взаимодействия ведомства с институтами гражданского общества. Рашид Нургалиев подчеркнул, что не страх перед видеокамерой и наказанием, а морально-психологическое состояние сотрудника полиции, его профессиональная ответственность должны стать гарантией от совершения им преступных деяний. И в этом направлении необходимо объединение усилий всех, кто формирует нравственную атмосферу в обществе и создает российское информационное пространство.

В свою очередь Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл поблагодарил за добросовестную службу сотрудников полиции, которые верны присяге и готовы отдать жизнь за простых граждан. «Полицейский — не супермен в форме, он постоянно находится в нравственно неблагоприятной среде, поэтому ему нужна духовная и моральная поддержка всех общественных институтов, особенно религиозных», — убежден патриарх.

Он отметил, что ежедневно сотрудник полиции сталкивается с «самыми болезненными, опасными проявлениями человеческих характеров», с насилием, коррупцией, а размер взяток, которые ему предлагают, нередко во много раз превышает его заработную плату. Патриарх сравнил ежедневную работу сотрудника МВД России с нахождением в инфекционном изоляторе.

«Очень легко заразиться одним, другим, третьим. Говоря аллегориями, полицейские имеют дело с болезнью, причем со страшной болезнью, грязь, наркотики, семейные конфликты, вынужденные контакты с преступным миром. Когда в инфекционный изолятор приходит врач, он защищен от заразы, а полицейский? Насколько молодые люди, девушки и юноши способны противостоять преступной заразе? Насколько они защищены. Мы что, суперменов облачаем в форму полицейских и направляем их туда, где гниль, где разложение, где духовная гангрена, где холера и чума, передающиеся гораздо легче, чем физические холера и чума? Мы молодых мальчиков и девочек туда отправляем», — сказал он.

По его мнению, огромную роль в повышении духовного и нравственного «иммунитета» полицейских должны играть все общественные институты, в особенности религиозные.
«Я считаю, что огромную ответственность за подготовку правоохранителей, также как и людей в погонах, идущих на защиту своей родины, должны играть традиционные религиозные организации», — сказал Патриарх. Он подчеркнул, что создание достойной системы МВД России — задача не только ее руководства, но и всего общества, в том числе и театра, телевидения, киноиндустрии.

Говоря о реформировании ведомства, он предостерег от радикальных и непродуманных мер. «Реформирование не должно означать саморазрушение, оно не должно снижать потенциал сопротивления тем, кто не готов соблюдать закон. У полиции есть огромная политическая ответственность за институт власти, за стабильность в стране. Также полицейский несет колоссальную нравственную ответственность, он может уменьшать зло или преумножать его. Вопрос, что нужно делать для того, чтобы полицейские не преумножали зло, не разрушали власть, не подрывали основы государственности, — сказал Патриарх. — Я считаю, что огромную роль в воспитании молодых полицейских должны играть представители ведущих религиозных конфессий. Только они смогут сегодня привить новым полицейским нужный положительный опыт героя, которому хочется подражать до мелочей. И только с таким героем в сердце юноши и девушки смогут противостоять преступной заразе».

В свою очередь Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин констатировал, что личный пример непосредственного руководства гораздо сильнее воздействует на сотрудников полиции, чем все указания сверху. «В последние годы мы получаем более 5 тысяч жалоб на деятельность сотрудников органов внутренних дел ежегодно, эта цифра не меняется. И единственный выход, который я вижу из сложившейся ситуации, помимо воспитания и формирования нравственности, — это внедрение реальных и действенных инструментов общественного контроля», — сказал он.

В круглом столе принял участие и бывший первый заместитель министра внутренних дел РФ, член Совета Федерации Александр Чекалин, который выступил с предложением сделать МВД «территорией «сухого закона».

«Сегодня территория МВД России должна стать территорией «сухого» закона. Мы все помним, когда раньше обнаружение бутылки на рабочем месте сотрудника автоматически становилось предметом для разбирательств на заседании суда офицерской чести», — отметил он.

Более того, считает Александр Чекалин, кроме ежедневных сводок о происшествиях, которые изучают полицейские начальники, они должны получать и данные о личном составе полиции, которые публикуются в СМИ. Это позволит своевременно проводить проверки и реагировать на негативные факты. В свою очередь, разбор таких ЧП как Кущевская, ОП «Дальний», происшествие с Евсюковым, по мнению Александра Чекалина, должны быть включены в учебный курс подготовки сотрудников органов внутренних дел и станут, по его мнению, болезненной, но эффективной прививкой от рецидивов таких ЧП.

Также Александр Чекалин отметил, что руководство МВД России должно в этом году лично проконтролировать работу в регионах, чтобы выявить уровень доверия к полиции. «Генералитет должен 2012 год посвятить тому, чтобы поездить по регионам и посмотреть работу на местах, почувствовать уровень организации работы, потенциал личного состава, организовать прием граждан», — сказал он, подчеркнув, что это поможет выявить уровень доверия или недоверия к полиции в регионах.

Чекалин привел в пример министра внутренних дел РФ Рашида Нургалиева, который в прошлом году лично посетил все Главки ведомства в 83 регионах страны.

Пресс-центр МВД России

Случаи полицейского произвола дискредитируют государственную власть, и никакая реформа системы МВД не будет эффективной, если не изменить нравственное состояние всего общества, считает патриарх Кирилл.

Особое внимание СМИ и общества к теме злоупотребления полномочиями со стороны сотрудников правоохранительных органов связано с недавним ЧП в отделе полиции «Дальний» в Казани, где полицейские издевались над задержанным, который позже скончался в больнице.

Милиционер — это лицо власти… Вот почему проблемы, происходящие в среде правоохранителей, особенно тех, которые открыто носят форму, которые входят в реальное соприкосновение с населением, с народом нашим, почему они так больно отзываются в сердцах людей, почему они имеют такое опаснейшее политическое последствие — потому что речь идет о дискредитации власти как института, — заявил патриарх Кирилл на конференции в Московском университете МВД в среду.

Он отметил, что общество ждет от сотрудника полиции прежде всего защиты и восстановления справедливости.

«Если система начинает воспроизводить зло, умножать зло, усиливать зло, это наносит колоссальный ущерб личности, обществу и государству», — убежден предстоятель РПЦ.

Патриарх Кирилл подчеркнул, что законодательная система тесно связана с нравственным состоянием всего общества, она является его отражением.

«В первую очередь мы должны сегодня думать о том, чтобы законы основывались на нравственном консенсусе общества, второе, о чем мы должны думать, — это чтобы не только правовое сознание прививалось нашей молодежи, в том числе и готовой принять присягу, но чтобы была сильная нравственная и духовная подготовка людей… Без этого никакое повышение зарплаты, никакие детекторы лжи не сработают», — подытожил предстоятель РПЦ.

РИА Новости

Отсутствие психологического обследования и помощи, пресловутая «палочная» система учета раскрываемости преступлений, сокрытие проступков сотрудников и многое другое стало причиной страшного чрезвычайного происшествия в казанском отделе полиции «Дальний».

Предельно откровенный разговор о ситуации в российской полиции состоялся 27 марта на заседании Общественного совета при МВД России, которое прошло в полицейской Академии управления.

Признаться, такой острый и принципиальный спор я наблюдал на заседании совета впервые за много лет. Члены совета без обиняков высказывали все, что думали. Нередко говорились весьма нелицеприятные, в том числе и для министра, вещи. И все это — в присутствии многочисленных журналистов.

В этот раз полицейские даже не пытались убрать представителей СМИ из зала под предлогом, что, дескать, сейчас будет озвучиваться некая секретная информация. Министр внутренних дел России Рашид Нургалиев сразу расставил все точки над «i»: ведомство должно быть предельно открытым для общества, которое оно защищает. Люди имеют право знать о своей полиции все, нравится это кому-то или нет.

По сути, министр призвал кардинально изменить внутриведомственную психологию, чтобы соответствовать развитию общества. По-другому жить больше нельзя.

Кстати, такую позицию Рашид Нургалиев высказывал уже неоднократно. В конце прошлого года, когда он объехал все регионы России, он прямо спрашивал руководителей местных органов внутренних дел: почему вы мне не докладываете о тех проблемах, о которых буквально трубят региональные СМИ? Скрыть ошибки, тем более преступления, даже не пытайтесь — не получится. Поэтому говорите всю правду.

Рашид Нургалиев не скрывал, что такая открытость требуется и как дань памяти погибшим сотрудникам. В 2010 погибли 410 офицеров, в прошлом году — 322. Надо, чтобы люди четко понимали: есть — герои, отдающие ради них свои жизни, а есть — негодяи, предающие своих товарищей и сограждан. Одним — наша благодарность, вечная слава и память, другим — клеймо иуды. А чтобы досужие языки не стригли всю полицию под одну гребенку, нужно говорить правду — и про одних, и про других.

Но, видимо, всю правду своему министру местное начальство говорить пока побаивается. Поэтому многое услышал Рашид Нургалиев от членов Общественного совета. Собственно, для этого совет и создавался.

Не ошибусь, если скажу, что доклад Бориса Цыганкова стал откровением для многих присутствовавших. Борис Цыганков — заслуженный врач России, доктор медицинских наук, профессор психиатрии. Он по собственной инициативе, как независимый эксперт, съездил в Казань, чтобы изучить со своей профессиональной точки зрения ситуацию, сложившуюся в местной полиции. И увидел потрясающую картину. Надо сказать, что министр внутренних дел Татарстана Асхад Сафаров был рад возможности получить рекомендации по психологическому отбору сотрудников и предоставил профессору все условия для работы.

Выяснилось, что все арестованные бывшие полицейские, виновные в смерти задержанного человека, аттестацию прошли заочно, а психологическое обследование — только один раз, да и то — формально, несколько лет назад, когда поступали на службу или учебу. Более того, даже при формальном, то есть весьма поверхностном, обследовании все они были рекомендованы к службе в полиции лишь условно. А двое из них — вообще не рекомендованы. Интересно, что в полиции Татарстана таких «условных» и «не рекомендованных» — 40 процентов! Тем не менее погоны они надели. Профессор выяснил, что интеллект у бывших офицеров-оперативников — весьма низкий: книжек не читали, смотрели боевики. Повышенный уровень агрессии, неадекватная реакция на изменение внешней обстановки. И еще много других, так сказать, клинических признаков. Единственная положительная черта — все прекрасные спортсмены, мастера спорта по рукопашному бою, дзюдо, лыжам.

Что же мешало установить психологический контроль, предоставить помощь сотрудникам? А — кто будет устанавливать и помогать? Психологическая служба полиции Татарстана сокращена с 27 человек до 11.

В поликлинике Казани, где полицейские обязаны проходить ежегодную диспансеризацию, всего один психиатр. Может ли он вдумчиво побеседовать с каждым пациентом в погонах? Наверное, и смог бы, если бы полицейский честно рассказал о своих проблемах. Но ведь какой же сотрудник, дорожащий местом службы, признается в нервных срывах, тем более вредных привычках. И на вопрос «на что жалуетесь?» всегда следует стандартный бодренький ответ — мол, все хорошо, доктор. Вот вам и формальное обследование.

Важность психологической, а то и психиатрической помощи, по мнению профессора, трудно переоценить. Ведь полицейский действительно постоянно находится в состоянии стресса. И не только со стороны преступников или правонарушителей. Бывает и негативное отношение со стороны вполне законопослушных граждан — люди просто выказывают неприязнь . Может возникнуть конфликт в коллективе, может и начальство проявить недовольство. А тут еще — ситуация в семье, отсутствие своего жилья, бытовые проблемы. Есть от чего сорваться, как говорится, с катушек. Вот тут бы и вмешаться психологу. Но полицейский боится выказать малейшую слабость — а вдруг признают профнепригодным и комиссуют?

Значит, необходимо менять отношение начальства к своим подчиненным. Помните, как в американских «полицейских» фильмах? Начальник видит, что его сотрудник какой-то дерганый и отправляет его к независимому психологу, причем вернуться должен со справкой. Если надо, полицейского временно отстраняют от оперативной работы и переводят на более спокойную, канцелярскую, например. Делается это для того, чтобы сохранить ценный кадр. Пришел в себя, успокоился — снова в бой.

Профессор Борис Цыганков предложил пересмотреть и повысить статус полицейского психолога, изменить структуру психологической службы в целом. По его мнению, нужно готовить в медицинских вузах для МВД именно клинических психологов — они более универсальны как специалисты.

А вот известный адвокат Генри Резник не согласился с профессором, что вся беда — в недостаточно организованной психологической службе. Причину ЧП он видит в социальных условиях. По мнению Генри Резника, арестованные в Казани сотрудники — психологически вполне вменяемые, а пытали людей для того, чтобы улучшить показатели раскрываемости преступлений. Ведь пресловутая «палочная» система отчетности осталась.

Адвокат привел в пример зарубежных коллег. В Скотленд-Ярде 40 процентов раскрываемости — предел мечтаний, для полиции США хороший показатель — 25 процентов. А у нас — 70! Возможно, наши сыщики и работают лучше всех, но не настолько же. Но самое страшное, считает Генри Резник, что российские суды принимают к рассмотрению такие выбитые показания.

По мнению известного адвоката Анатолия Кучерены, нередко игнорировались приказы министра внутренних дел, касающиеся внеочередной переаттестации личного состава. А как иначе это назвать, если вопреки всем указаниям, аттестация в иных подразделениях, в том числе и в Татарстане, проводилась заочно? Глянули на характеристики — и аттестовали сотрудника.

Кроме того, Анатолий Кучерена, вспомнив свою армейскую службу, посетовал, что в полиции нет замполитов. Возможно, при их наличии многих проблем с сотрудниками можно было бы избежать.

И еще адвокат предложил хоть как-то изменить внутренний облик дежурных частей. Понятно, что многое упирается в финансовые и материально-технические проблемы. Но ведь это неправильно, когда в дежурной части нет отдельного помещения, где человек в спокойной обстановке мог бы написать заявление в полицию. Зачастую это предлагают ему сделать, так сказать, «на коленке».

Главный редактор РИА Новости Светлана Миронюк рассказала, что исследовала публикации местных СМИ, вышедшие до казанского ЧП, и пришла к выводу, что трагедию можно было бы предотвратить. При условии, что руководство республиканской полиции и республиканский Общественный совет более внимательно относились к общественному мнению. Тревожные сигналы, например, в Интернете, просто не заметили. Вообще же в Общественном совете МВД Татарстана нет ни одного представителя правозащитной организации. А из представителей СМИ большинство — москвичи, не знающие в полном объеме местную специфику.

Светлана Миронюк предложила создать при совете ситуационный центр и продумать систему мониторинга. Изучать предлагается буквально все, что касается работы полиции с населением. Вот так и можно будет вычленить болевые точки и принять экстренные меры.

Опыт проведения такого мониторинга уже есть. Светлана Миронюк рассказала, что собиралась вся информация о происшествиях с участием сотрудников, о жалобах на полицейских и накладывалась на карту Москвы. И сразу становилось понятно, в каком административном округе, префектуре или районе с полицией не все благополучно.

Еще один действенный механизм контроля над полицией, который намерен активно использовать Общественный совет при МВД, — общественные приемные. Сюда могут обратиться граждане, которые считают, что нуждаются в дополнительном рассмотрении их дел. Например, те, кто не удовлетворился официальным ответом в полиции или даже в общественной приемной министра внутренних дел.

Члены совета должны полностью реализовать свои полномочия по контролю полиции, правил задержания, условий работы дежурных частей и условий содержания задержанных. Необходимо оперативно рассматривать жалобы граждан, создавать рабочие группы совместно с депутатами.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Столичный выпуск №5740