Новости

В том, что кто-то из сотрудников МВД кое-где у нас порой честно жить не хочет и в этом своем нехотении доходит даже до совершения преступлений, особых сомнений нет ни у кого. Это признают сами руководители МВД. Однако не вполне понятна природа динамики сообщений о злонравии милиционеров, поскольку эта динамика взрывоообразна. Неотъ­емлемым элементом ежедневной новостной ленты является сообщение (порой даже несколько) с обобщенным названием «Новое злодеяние работников милиции».

Прежде всего надо заметить, что новостная лента — это не лента сейсмографа, каковой прибор исправно фиксирует все, что ему положено фиксировать, предоставляя фильтрацию и интерпретацию исследователям. Новостная лента (не говоря уже о новостях СМИ), будучи не силах объять необъятное, всегда объемлет лишь то, что ей более объятно, что-то отфильтровывая. Соответственно, в черную книгу злодеяний попадает и «Подполковник МВД, который избивал и насиловал девушек» (в реальности он оказался пенсионером МВД, procul negotiis* предавшимся жестокому разврату; нехорошо, но несколько притянуто), и «Замначальника УВД насмерть сбил пенсионера» (едучи рано утром на работу на служебной «пятерке», сбил пенсионера, решившего перейти дорогу в неположенном месте, не увидев его из-за КамАЗа, бросающего снежную пыль; нехорошо, но под милицейские злодеяния тоже не очень подходит).

Но даже почистив досье от сообщений из серии «Вали кулем, потом разберем», оставив лишь несомненные злодеяния действующих сотрудников МВД, мы столкнемся с вопросом: «Что это?». Совершившийся сейчас у нас на глазах качественный переход, после которого милиционеры утратили уже какой бы то ни было страх и бушуют по родной стране хлеще всякой чумы?

Для такого приговора необходимо знать динамику процесса. Если переход, то еще совсем недавно — год-два назад — какие-то тормоза были, а теперь они враз отказали. В принципе такое бывает: разложение заразительно, глядя на безнаказанность одного, другие тоже пускаются во все тяжкие, — но принципиальная возможность не равнозначна фактически совершившемуся событию. Чтобы говорить о событии, желательно предъявить какие-то цифры и методику счета этих цифр. Последняя тоже важна, поскольку ужасающие вспышки преступности часто бывают связаны с изменением системы учета и расследования. Что-то раньше замалчивали, на что-то закрывали глаза, затем перестали, и все газеты пишут про страх и ужас, вдруг случившийся у нас на глазах. При этом фактически совершенных злодеяний может стать даже и меньше, что никак не мешает всеобщему страху и ужасу. Ибо что не видно глазу, то не омрачает желудка, тогда как то, что видно и о чем пишут в газетах, омрачает, и весьма. Можно верить или не верить внутренним источникам, признающим — как не признать? — что в милиции все очень не ладно, но никакого резкого ухудшения в последние месяцы не наблюдалось, скорее даже есть известное улучшение, — что проку, когда мы живем в медийной реальности, которая такими вещами, как динамика, не интересуется.

Впрочем, не мы одни в ней живем. А. И. Солженицын, наблюдая за пульсацией указов советской власти, отмечал: «Ни воровство, ни убийства, ни самогоноварение, ни изнасилования не совершались в стране то там, то сям, где случатся, вследствие человеческой слабости, похоти и разгула страстей, — нет! В преступлениях по всей стране замечалось удивительное единодушие и единообразие. То вся страна кишела только насильниками, то — только убийцами, то — самогонщиками, чутко отзываясь на последний правительственный указ. Каждое преступление как бы само подставляло бока Указу, чтобы поскорее исчезнуть!» С поправкой на то, что указы, т. е. механизмы, порождающие удивительное единодушие преступлений, не одно лишь правительство изготовлять умеет, СМИ и гражданское общество в этом деле тоже большие умельцы, — с этой поправкой мы должны признать, что большой советской специфики тут нет.

Специфика, разве что, в уникальной монополизации и железной исполнительской дисциплине. Что до прочего, то вспомним, как совсем недавно вся наша страна кишела педофилами, число которых стремительно приближалось к общему числу половозрелых мужчин РФ. Очевидно, что половые преступления против несовершеннолетних никуда не исчезли, ибо человек вообще порочен, — но где те несметные тьмы педофилов? Точно так же несколько лет назад выяснилось, что вся Америка задним числом погрязла в кровосмешении. Суды были завалены исками зачастую уже весьма взрослых людей к родителям — истцы вдруг синхронно вспомнили, что много лет назад родители их плотски познавали. То же самое с католическими патерами, растлевающими духовных чад. Бес вообще силен, но тут он оказался взрывообразно силен, прошла волна исков против отцов-извергов и оборотней в сутанах — и сила блудного беса вернулась к фоновым значениям. Почему — бес его знает.

Всегда, конечно, можно сказать, что долготерпение общества не беспредельно и такая удивительная пульсация есть показатель того, какое именно злодеяние в данное время представляется гражданам особо нетерпимым и подлежащим суровому искоренению. Вероятно, оно так, но если перед нами в чистом виде вспышки общественного мнения, толком никак не связанные ни с предшествующей, ни, что еще более важно, с последующей динамикой злодеяний, то и отношение к этим вспышкам соответственное. «Поорут, устанут, затем придумают какой-нибудь новый повод для ора». См. историю крика про тех же педофилов, которые педофильствуют себе по-прежнему.

При этом никакой дополнительной ясности в вопрос о том, что же происходит с милицией, есть ли какая-то надежда на оздоровление, а если есть, то что надобно предпринимать, — или же перед нами ситуация «Молитесь Богу, в Его власти и чудеса творить», — на все это ответа громкий крик никак не дает. Не отягощенные никакой информацией децибелы, производство которых и является важнейшей функцией зрелого гражданского общества.

Эксперт

10 декабря во всем мире уже в 61-й раз отмечается годовщина принятия ООН Всеобщей Декларации прав человека. Дата «некруглая», что, однако, не допускает снисходительного отношения к проблемам, которые она символизирует. Отбросив протокольно-ритуальный пафос, затронем один из важнейших вопросов на пути движения нашей страны к созданию жизнеспособного, демократического государства, живущего в гармонии с обществом и уважаемого им. Речь идет о развитии демократических институтов и становлении гражданского общества в России.

Одним из ведущих аспектов в реализации этих задач является деятельность неправительственных правозащитных организаций (НПО).

Оставаясь, как правило, вне перипетий текущей политики, НПО отстаивают права и свободы граждан, оказывают им необходимую юридическую помощь, осуществляют правозащитный мониторинг.

Эффективное развитие и укрепление правовой государственности в России также в значительной степени зависит от готовности государственных инстанций и всего общества взаимодействовать с негосударственными правозащитными организациями, прислушиваться к их рекомендациям, принимая или аргументированно отклоняя их. Последнее тоже весьма важно: убедительно аргументированное отклонение предложений правозащитного сообщества обогащает весь российский социум новым опытом диалога о правах и свободах человека. В то время как информирование о принятом властью отрицательном решении post-factum лишь подчеркивает всесилие «слуг народа», их неподконтрольность обществу.

В этой связи приходится по-прежнему констатировать, что до сих пор не вполне сложилось характерное для развитого гражданского общества конструктивное взаимодействие государственных структур и неправительственных правозащитных организаций (НПО). Существует и время от времени остро проявляется взаимное недоверие и даже враждебность.

С одной стороны, власть и общество в целом пока еще не пришли к пониманию большого положительного значения гражданской активности НПО. Наблюдаются попытки дискредитации некоторых из этих организаций в связи с их финансированием за счет зарубежных грантов (хотя это в большинстве случаев не является незаконным и соответствует мировой практике). Кроме того, властные институты в России регулярно дают поводы для опасений, что власть пытается делить правозащитников на «лояльных» и «нелояльных», то есть не заслуживающих поддержки. Такой курс явно не способствует становлению подлинно зрелого гражданского общества.

С другой стороны, некоторые НПО, иногда вопреки общепринятым правозащитным принципам, излишне политизируют свою деятельность и высказывания, идут на сознательную конфронтацию с властями. Есть примеры воздействия на правозащитную деятельность различного рода политических и иных «особых» интересов.

В результате у немалой части российского общества возникают не лишенные, к сожалению, оснований подозрения в ангажированности, «избирательности тематики правозащитной работы». Правозащитники, по мнению таких критиков, декларируя универсальный характер своей деятельности, на деле защищают очень выборочно: или «своих», или противников своих оппонентов.

Подобным критикам следует, однако, понимать, что наряду с другими некоммерческими организациями (НКО), неправительственные правозащитные организации являются в полном смысле этого слова неотъемлемым элементом гражданского общества. При всех «неудобствах» для тех или иных государственных институтов или общественных групп гражданское общество — это не строй послушных и согласных, а единство в разнообразии и разномыслии.

Для самого же правозащитного сообщества, вероятно, было бы целесообразным как можно более четко разделиться на тех, кто стремится к участию в политической борьбе в ее классическом понимании — как завоевания, осуществления и сохранения власти, и на тех, кто занимается собственно «профессиональной правозащитной деятельностью» вроде борьбы с произволом конкретных должностных лиц и ведомств, пытками в тюрьмах, преследованием по политическим мотивам и т.п.

Правозащитник имеет право и даже обязан активно участвовать в процессах, связанных с тем, как власть осуществляет свои полномочия. Правовая экспертиза, мониторинг, особенно на местах, работа со СМИ, организация законных общественных выступлений против конкретных нарушений прав и свобод граждан — все это неотъемлемые инструменты в руках правозащитных организаций. Однако другим важнейшим фактором прикладной правозащитной деятельности является способность наладить продуктивный диалог с властью. А это не всегда возможно для политической оппозиции.

Организационное оформление указанного разделения должно, по-видимому, стать предметом широкой публичной дискуссии всех заинтересованных лиц и организаций. А конечная цель этих изменений — четкое институциональное деление (но не идейное размежевание!) российских правозащитников на профессиональных экспертов, занимающихся наблюдением за соблюдением законов, и собственно оппозиционных политиков. Которые, впрочем, также необходимы для артикулированного демократического процесса.

При всем том подобная трансформация объективно возможна лишь при определенных условиях. Это, в частности, темпы и степень развития в нашей стране правовой государственности. Это и способность, и готовность самого правозащитного сообщества эволюционировать от модели «морального противостояния» государству к сформировавшимся в странах с развитой демократией механизмам широкого повседневного, «рутинного» гражданского контроля за государственными институтами.

Продолжая традиции советских правозащитников, нынешние НПО в своей деятельности зачастую идут вопреки как приоритетам государственной политики, так и доминирующим в обществе настроениям. В силу этого обстоятельства их деятельность время от времени вызывает раздражение не только у государственных органов, но и у части российских граждан. Однако утрата доверия людей — прямой путь к маргинализации правозащитного движения.

В этой же связи обращает на себя внимание не совсем здоровая конкуренция между отдельными НПО, принципиальное нежелание некоторых из них сотрудничать как с коллегами по правозащитному сообществу, так и с органами государственной власти.

Другая характерная для России проблема — трудности с финансированием деятельности правозащитных организаций. Скорее исключением, нежели правилом остается предоставление неправительственным правозащитным организациям средств из государственных или муниципальных источников или от частных российских спонсоров. В результате они нередко вынуждены обращаться к зарубежным источникам финансирования, что в принципе не запрещено, а значит, разрешено российскими законами. Важно лишь, чтобы получение зарубежных грантов не превращалось в самоцель. Прозрачность получения и использования НКО и НПО зарубежных грантов также вполне законное и естественное требование. Но лишь в том случае, если оно не перерастает в попытку подчинить деятельность этих организаций «государственным» (читай — бюрократическим) или каким-либо иным особым интересам.

Стабильная модель взаимоотношений общества и государства является одним из бесспорных признаков развитой демократии. В рамках такой модели каждый член общества твердо знает свои права и свободы, в том числе и право в одиночку или сообща отстаивать их всеми, не противоречащими закону средствами. В свою очередь и государство не забывает о правовой и общественно-политической ответственности за неисполнение присущих ему обязанностей. Обязанности эти довольно просты: обеспечивать права и не вмешиваться в свободы каждого члена общества путем принятия и соблюдения соответствующих законов и процедур.

В свою очередь функции правозащитных организаций сводятся в основном к рутинному контролю за деятельностью государственных органов. Иного, как правило, не требуется: в строгом соответствии с установленными процедурами стороны ведут сугубо правовой диалог, без оглядки на пресловутое «телефонное право» или иные квазиправовые «понятия». При этом стороны исходят из того, что признание государственным органом допущенных им нарушений прав и свобод человека укрепляет, а никак не ослабляет государство.

Другая ситуация в странах развивающейся демократии, в том числе в России, где функции правозащитных организаций гораздо более многообразны. Причем не только потому, что некоторые из законов, призванных обеспечивать права человека, несовершенны, а исполнение других зачастую зависит от привходящих «житейских» обстоятельств.

Большая часть государственных органов в России демонстрируют в настоящее время явную неготовность работать над собственными ошибками. И целый ряд современно мыслящих российских правозащитников считают своей важной задачей исправлять подобное положение вещей всеми возможными правовыми способами. При всем том конструктивная часть российских правозащитников не склонна категорически настаивать на априорной правоте всех своих рекомендаций, готова, как правило, согласиться с содержательными и убедительными разъяснениями, поступающими из государственных органов в ответ на их запросы. Вместе с тем готовность к диалогу вовсе не означает приятия и понимания дежурных отписок, которых все еще немало в официальных ответах государственных органов.

Между тем международный опыт показывает, что углубление экономической, социальной и культурной глобализации неизбежно подтачивает монополию государства на власть. Освобождающееся политическое пространство заполняют различные негосударственные образования, включая как крупные частные экономические субъекты, так и некоммерческие объединения.

При этом наиболее дальновидные государственные деятели в ведущих странах мира уже достаточно хорошо понимают одно из важнейших последствий глобализации — падение эффективности традиционных подходов к решению социальных и экономических проблем. Вызовы приобретают все более комплексный характер, а поиск ответов на них связан с постоянно усиливающимся фактором неопределенности.

На этом фоне оживляется дискуссия о потенциальной способности гражданского общества выступать в качестве эффективного противовеса, способного удержать баланс стабильности в условиях снижения влияния государственных институтов. Однако на практике к настоящему времени имеется крайне мало организационных структур, посредством которых могло бы реализовываться уравновешивающее общественное влияние, особенно на наднациональном уровне. В результате мир рискует столкнуться с нарастающим «дефицитом демократии» в сфере глобального управления.

С другой стороны, не лишены оснований и заявления о значительной институциональной ограниченности возможностей неправительственных организаций, особенно в правозащитной сфере. В частности, никто пока не отменял суверенной государственной монополии на насилие для защиты закона и правопоря&#

Вчера в аппарате Уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка первый раз заседала специальная экспертная группа по подготовке Национального плана действий в интересах детей.

Первый российский Национальный план действий в интересах детей был утвержден указом президента РФ Бориса Ельцина еще в сентябре 1995 года сроком на 5 лет. Поэтому, вступив в должность, главный детский омбудсмен Алексей Головань сразу стал говорить о необходимости разработать новый Национальный план. Это должна быть «некая стратегия с определенными механизмами ее реализации», — пояснял он и напоминал, что Россия уже 9 лет живет без такой стратегии. Накануне заседания экспертов Алексей Головань ответил на вопросы «РГ».

Российская газета: Будет ли новый план отличаться от предыдущего?

Алексей Головань: Отличия есть. Назову принципиальное: при разработке нашей стратегии мы будем уходить от ведомственного подхода.

РГ: А это реально?

Головань: Вполне. Тот Нацплан готовился по предложениям ведомств: каждое министерство планировало, что надо сделать в своей отдельно взятой сфере — образования, здравоохранения, соцзащиты, правоохранительной и так далее. Не было комплексного, надведомственного взгляда на общее детское неблагополучие во всем его многообразии и, главное, во взаимозависимости проблем из тех самых — разных — «ведомственных» сфер. Сегодня подготовку плана мы взяли на себя. Потом передадим готовый проект в ведомства — для, скажем так, замечаний, дополнений и предложений.

Второе отличие: мы будем ориентироваться на те национальные и международные документы, которые появились за это время. Например, на Концепцию демографического развития России до 2015 года, «Стратегию 2020», на Концепцию семейной политики, которая сейчас разрабатывается в Комитете Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей. Будем учитывать заключительные замечания и рекомендации Комитета ООН по правам ребенка по третьему периодическому докладу РФ о выполнении Конвенции о правах ребенка за 1998-2002 годы. Эти замечания Россия получила в сентябре 2005 года. Кроме того, есть серьезный такой документ — стратегический, политический, — который принят в мае 2002 года, на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН — Декларация и план действий «Мир, пригодный для жизни детей». Его положения тоже лягут в основу нашего Национального плана, как и стратегия и принципы глобальной инициативы ЮНИСЕФ «Города, доброжелательные к детям», к которой уже присоединились некоторые наши города. Всех этих документов не было и в помине, когда разрабатывался первый Национальный план.

Третье отличие — появились новые вызовы в отношении детей, которых в середине 90-х тоже не было, либо они были еще не так очевидны.

РГ: Что имеется в виду?

Головань: Ну, допустим, защита детей от противоправного контента в Интернете и кибербуллинга — преследования ребенка с использованием цифровых технологий, мобильных телефонов, например. Да и проблемы детской порнографии, детской проституции, торговли детьми 9-10 лет назад тоже ведь не стояли так остро, как сегодня. И такого вала насилия, жестокого обращения с детьми, уже совсем, кажется, запредельного — и в количественном выражении, и по степени жестокости, — не было… Поэтому сегодня надо думать: что предстоит сделать, чтобы уберечь наших детей от всех новых угроз, как бороться с этими вызовами XXI века.

Еще про одно отличие расскажу, очень для меня принципиальное. В разработке Нацплана будут участвовать сами дети. Уже 16 декабря пройдет первое заседание общественного детского совета при Уполномоченном по правам ребенка. Мы хотим, чтобы ребята тоже задумались, какие действия должны предпринимать взрослые в интересах детства. Пусть предлагают, дают свои замечания, на что-то возражают. Кстати, такая практика привлечения детей к разработке национальных планов широко используется в большинстве стран мира.

РГ: И уже есть кандидаты в соавторы ваших разработок?

Головань: Да. Уже подобраны московские школьники, но потом через уполномоченных по правам ребенка в регионах мы хотим включить в эту работу и ребят оттуда. И, конечно, над документом будут активно работать общественные, неправительственные организации. В России сейчас много сильных НПО, где работают очень грамотные, опытные практики, занимающиеся самыми разными проблемами детства, знающие, как их решать, и умеющие это делать. Будем использовать и зарубежный опыт — ориентироваться на аналогичные национальные планы, лучшие, которые есть в других европейских государствах. Да и не только европейских.

А вообще мы хотим, чтобы у нас получился современный и реалистичный документ.

РГ: «Мы» — это имеется в виду специальная экспертная группа, кто в нее входит?

Головань: На рабочих встречах группы пока не будет представителей никаких министерств и ведомств. В них будут участвовать эксперты — специалисты, ученые, практики из самых разных сфер, которые занимаются, допустим, семейным правом, вопросами детской бедности, вопросами образования, проблемами детей-инвалидов, беспризорниками…

РГ: И на какой срок действия будет рассчитан ваш план?

Головань: Это пока тоже вопрос для обсуждения. Я думаю, что он все-таки будет рассчитан на пять лет. Но, если, по мнению экспертов и представителей ведомств, разумнее будет определить другой срок действия документа — значит, мы этот пятилетний срок изменим. Москва, например, приняла в прошлом году свою собственную стратегию по улучшению положения детей — свой план «Московские дети» — на десятилетку. Хотя, мне кажется, это слишком большой период для такого планирования, учитывая и запущенность детских проблем, и быстроту, с которой меняется наша жизнь.

Галина Брынцева, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5060 (236) от 10 декабря 2009 г.

Генеральная прокуратура утвердила обвинительное заключение по делу бывшего начальника столичного ОВД «Царицыно», 33-летнего майора Дениса Евсюкова, который в конце апреля устроил бойню в супермаркете «Остров». Тогда два человека погибли, еще семеро получили ранения. Следственный комитет передает материалы дела в суд, процесс будет проходить в Мосгорсуде. Дата начала судебного процесса пока не назначена. О завершении расследования дела в СКП сообщали еще в начале октября.

Евсюков обвиняется по пп. «а», «е», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ («убийство двух и более лиц, совершенное общеопасным способом»), ч. 3 ст. 30 и пп. «а», «и» ч. 2 ст. 105 («покушение на убийство двух и более лиц из хулиганских побуждений»), ст. 317 («посягательство на сотрудника правоохранительных органов») и ч. 1 ст. 222 («незаконный оборот оружия»). По оценке экспертов, майора-убийцу ждет пожизненный срок.

До сих пор не установлено, почему милиционер открыл стрельбу. По одной из версий, из-за семейных проблем, по другой — в ресторане, где Евсюков отмечал день рождения, он поссорился с коллегами.

Как стало известно «Комсомольской правде», адвокат пострадавших от действий Евсюкова Игорь Трунов написал письмо президенту Дмитрию Медведеву, в котором попросил разобраться с делом Евсюкова.

Как уже неоднократно заявлял защитник, в деле Евсюкова много странностей. Трунов в своем письме еще раз напомнил о том, что, как ему стало известно, на праздновании дня рождения майора, после которого произошла бойня, присутствовал и экс-начальник ГУВД Москвы Владимир Пронин. Ранее Пронин с негодованием отвергал эту версию и грозил Трунову судом.

Как сообщает «Газета GZT.ru», раненные Евсюковым Луиза Салихова и Илья Герасименко не согласны с итогами расследования и подали жалобу на действия следователей в Басманный суд столицы. Потерпевшие просят признать действия следователей незаконными и нарушающими права потерпевших, а также обязать органы предварительного следствия провести доследование.

Адвокат потерпевших Игорь Трунов заявляет, что следствие так и не установило, где Евсюков находился с 10 вечера до 12 ночи в день бойни. Из кафе со своего дня рождения майор уехал в 9 вечера, в супермаркет он приехал около полуночи. За это время он где-то добыл оружие и боеприпасы. Евсюков по пути в супермаркет расстрелял водителя Сергея Евтеева, в магазине он убил кассира Эльмиру Турдаеву, а также ранил Сергея Тюхтия, Антона Кондакова, Елену Дудаль, Евгения Самородова, Луизу Мухитдинову, Илью Герасименко и Ольгу Беднову.

Несмотря на активное использование Евсюковым пистолета, отпечатки на нем по какой-то причине отсутствуют, подчеркивает адвокат. Как считает Игорь Трунов, пистолет, из которого стрелял майор, разобрали и заново собрали из других частей, чтобы в деле не фигурировало табельное оружие. Как отмечает адвокат, когда Евсюкова задержали, у него не оказалось ни мобильного телефона, ни удостоверения.

Также в деле отсутствует биллинг телефонных переговоров Евсюкова. Не допрошены люди, с которыми он разговаривал. По мнению адвоката, все эти факты свидетельствуют о том, что Евсюкову кто-то помогает уйти от ответственности.

Как ранее сообщал Трунов, Луиза Салихова и Игорь Герасименко подадут иск в Европейский суд по правам человека в Страсбурге о нарушении законодательства российским судом. Как считает адвокат, иск в Страсбургский суд может помочь заставить следователей рассмотреть те факты, которые вызывают вопросы.

Мосгорсуд осенью отклонил жалобы Салиховой и Герасименко о возмещении морального ущерба. По словам адвоката, суд так и не объяснил, какие были основания для отказа. Между тем пострадавшим требуются деньги для проведения дальнейших операций.

newsru.com

В программе «Логика власти» член Общественной палаты, лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина рассказала о работе Общественной палаты по совершненствованию системы защиты потерпевших, о преступлениях в отношении детей, а так же о положении трудовых мигрантов в Российской Федерации.

Ведущий Максим Григорьев

Григорьев: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, в эфире программа «Логика власти». Это программа — совместный проект «Голоса России» и Фонда исследования проблем демократии. В гостях у нас Ольга Николаевна Костина, член Общественной палаты, лидер движения «Сопротивление» и руководитель рабочей группы по вопросам детства и молодежи. Здравствуйте.

Костина: Здравствуйте.

Григорьев: Ольга Николаевна, чем будет заниматься эта рабочая группа в Общественной палате?

Костина: За время работы палаты количество обращений, связанных так или иначе с проблемами детства и молодежи, возрастает. И надо сказать, что действительно многие члены палаты принимали с самого начала работы, поднимали вопросы о необходимости специальной комиссии. Тогда добиться этого не удалось, но тем не менее, поскольку все-таки накапливается материал, приняли решение сделать межкомиссионную такую группу. То есть в нее входят представители различных профильных комиссий для того, чтобы прицельно заняться вот именно защитой этой категории наших граждан, поскольку, как мы все видит из прессы и из собственного опыта, к сожалению, возрастают угрозы по отношению к детям, возрастает экстремизм в молодежной среде. Вот буквально недавно у нас прошел День единства, который совершенно продемонстрировал, в общем, далеко не везде единство, и в основном силами молодежи. Поэтому, конечно, ситуация опасная, и наверное уже много времени упущено, но вот дальше мы его упускать не намерены.

Григорьев: А с какими проблемами молодежи, может быть, детей, с какими проблемами обычно обращаются в Общественную палату России?

Костина: Вы знаете, как показывает наша практика, обращения очень широкий спектр носят, потому что, начиная от насилия над детьми, и, собственно говоря, продолжая довольно странной работой органов опеки, не везде ровной, не везде одинаковой, масса претензий к этим органам. Масса вопросов остается по усыновлению, потому что это до сих пор очень сложно. Для одних это почему-то преступно легко, для других, как показывает тоже вот этот год работы, мы удивляемся, почему в одних случаях алкоголикам и асоциальным элементам отдают детей фактически в рабство, а людям, которые, в общем, много лет добиваются, — получается это с трудом. Конечно, есть вопросы образования. У нас вот новый член палаты Грачевский говорил об этом как раз на межкомиссионной группе, он известный преподаватель, учитель. И я думаю, что разговор о том, как и по каким учебникам учатся наши дети, могут ли родители принимать участие в экспертизе этих учебников, оказывается, есть родительское сообщество, которое хотело бы такой работы. Есть вопросы с молодежными движениями, есть вопросы с кризисным таким явлением как отъем у детских учреждений помещений, а обращений таких, к сожалению, у нас много, то есть…

Григорьев: Что значит отъем помещений?

Костина: Ну, как, что значит. Чиновники выкидывают целые школы искусств, музыкальные школы для того, чтобы захватить здание, в хорошем месте стоящее, чтобы потом его продать. К сожалению, такие случаи тоже есть. Ну, и, конечно, остаются две постоянно для нас уже действующие темы — это тема ресоциализации детей и подростков, совершивших правонарушения. Надо сказать, что организованная преступная среда с этим справляется — кураторством этой категории молодежи, гораздо живее, к сожалению, чем государство. То есть там все налажено.

Григорьев: То есть те дети, та молодежь, которая попадает в колонии для несовершеннолетних, очень большой процент тех, которые выберут вот эту преступную стезю?

Костина: Сложно сказать про большой процент, но совершенно очевидно, что та среда, в которую они попадают, она их курирует, и она предоставляет им везде помощь, плечо подставляет и так далее. Человек по выходе на свободу подхватывается этой средой, ему предлагают работу, жилье, деньги, что-то такое, в общем, все то, чего ему не предлагает государство. Потому что когда я услышала от МВД о том, что только каждый, по-моему, седьмой или пятый вышедший подросток может найти работу, то есть ему удается найти работу, у меня это, конечно, сразу вызвало возмутительный вопрос, а почему они-то ищут работу, а не она — их? Что такое социализация? Это не только адаптация человека к нормальной жизни, это ведь, извините меня за цинизм, может быть, социализация нужна в первую, может быть, очередь, нужна нам, законопослушным гражданам, к которым выпускают этих людей, потому что мы должны понимать, что мы не просто заботимся о тех, кто оступился, мы заботимся о себе.

Потому что если он сейчас не найдет работу, если он сейчас не устроит свою жизнь, он вернется на эту стезю, и это будет реальная угроза нам и нашим детям. Поэтому поднимался этот вопрос и в начале этого года, когда был оргкомитет Года молодежи в России, его председатель, как известно, премьер Путин, в общем, об этом речь шла. Ну, и, конечно, идет речь о том, что у нас нет никакой поддержки детям, которые стали жертвами преступлений. Совсем недавно в Петербурге поднимался вопрос о создании специального медицинского учреждения, хотя бы одного на страну, которое могло бы заниматься прицельно реабилитацией таких детей. И совсем недавно о необходимости создания социального центра, как таковые есть в Европе и США, — центр по розыску детей эксплуатируемых, похищаемых, насилованных детей, детей, участвующих в порнотрафике, для того, чтобы вместе с международной общественностью оказывать такую помощь следственным органам. Не кто-нибудь об этом заговорил, а руководитель следственного комитета Бастрыкин.

Григорьев: А насколько много таких детей, которые вовлечены в какие-то преступные акции?

Костина: Вы знаете, это сложно посчитать. Существует та или иная статистика, но это как раз статистика тех случаев, которые раскрыты, то есть когда уже, так сказать, о совершенном преступлении стало известно правоохранительным органам. В большинстве случаев это латентная преступность, вся преступность на половой почве происходит, большинство ее, происходит в семье, и об этом очень трудно узнать. Наверное, вы знаете, были цифры процентов 30-40, происходят в семье, и 14 плюс к этому процентов — это какие-то друзья семьи. То есть в любом случае за этот круг очень сложно выйти ребенку, особенно, если ребенок маленький. У нас в стране, к сожалению, разрознены пока какие-то возможности помощи, то есть где-то в регионах успешные проекты по «Горячим линиям», но единого вот такого какого-то кулака, с которым могут дать отпор этим действиям, у нас нет. Вот принесла специально на эфир, показать не могу, могу только рассказать. Мы сделали первый такой шаг в расчете на большую дискуссию национального масштаба, мы попытались издать альтернативный учебник по основам безопасности жизнедеятельности.

Григорьев: Передо мной лежит, действительно, учебное пособие, учебник.

Костина: Это для начальных классов.

Григорьев: С первого по четвертый класс.

Костина: Для четвертого, скорее, третьего-четвертого класса, потому что мы пытались найти форму, в которой ребенку будет интересно это осознать — это комиксы, это написанные на понятном для них языке тексты. Но учить детей безопасности — это тоже вопрос, и вопрос, который нужно поднимать. Еще одна наша работа, наш проект совместный, он осуществляется при поддержке партии «Единая Россия», это проект, который связан с методическим образованием следователей следственного комитета. Ни для кого не секрет, что 70 процентов сотрудников СКП нынешнего — это люди очень молодые, то есть это ребята от 25 до 30 лет, и учиться им приходится на ходу. В том числе на них сейчас пало и вот это изменение в законах. Как известно, мы предпринимали определенные усилия по ужесточению наказаний за преступления против детей. Многое удалось поменять, еще многого мы пока не добились, но продолжаем эту работу, но для следственных органов эта работа новая.

Григорьев: Ольга Николаевна, а что удалось сделать? Вы говорите, что удалось поменять законодательную базу, какие-то внутренние инструкции, отношения.

Костина: Удалось поменять законы, ту часть уголовных законов российских, которые касаются преступлений против несовершеннолетних в сторону их ужесточения. То есть, скажем, если где-то был срок четыре года, пять лет, то сейчас это 15-20. Все равно мы встретили серьезное сопротивление, мы были изумлены, вот такие невидимые, так сказать, нити, которые дергали наш депутатский корпус, результатом чего стал, например, провал по ряду позиций, скажем так. Но мы сейчас возвращаемся к ним, я вчера обратила внимание, что и Совет Федерации возвращается к этой тематике. Самое важное, что нужно сделать, мало написать закон, нужно сделать так, чтобы у этого закона были инструкции, позволяющие его эффективно применять. В настоящее время, например, мы написали о том, что педофилы должны отслеживаться по выходу, если они уж выходят, но, как известно, законом об административном надзоре, который регламентирует такого рода отслеживание, он лежит мертвым грузом шесть лет в Госдуме. Не принимается. То есть мы должны себе честно сказать, что мы пробили норму закона, но она мертвая, потому что нет никакой структуры, которой было бы поручено это осуществлять. Таких примеров, к сожалению, много. Не удалось отменить условно-досрочное освобождение для всех.

Григорьев: Скажите, а вот возвращаясь к этому отслеживанию, как вы говорите, а какова зарубежная практика?

Костина: Зарубежная практика колоссальна, потому что, начиная от того, что в большинстве стран эти люди, если это тяжкое преступление против ребенка, просто не выходят из тюрьмы, это вечная изоляция, а в тех случаях, когда они имеют возможность отсидеть, освободиться, выйти на свободу — это полный запрет на профессию, то есть нельзя занимать должность, так или иначе связанную с детьми, вплоть до того, что нельзя дворником в детский сад устроиться. Все образовательные учреждения и родительские сообщества предупреждены с фамилией, именем и местом проживания этого человека, чтобы не провоцировать его на возможные действия. Надо сказать, что я спрашивала у американских коллег, не приводило ли это к расправам над этими людьми, они говорят, что нет, к расправам не приводит, но на каждой школе его портрет висит.

Григорьев: Даже так.

Костина: Поэтому, что мне кажется важным, в том числе для Общественной палаты, следственные органы вступают в эту историю, когда, к сожалению, уже совершено преступление. Все, что можно сделать, чтобы предотвратить — это дело общественности, образовательных учреждений, общественных организаций. Я думаю, что нам надо вот на этом этапе тоже как-то объединить усилия.

Григорьев: Вы говорили о том, что еще удалось сделать.

Костина: Вы знаете, по законам там можно довольно много перечислять. Я думаю, что сейчас очень важно продолжить работу, которая касается Уголовного права, но о&#107

Второе взрывное устройство на месте крушения «Невского экспресса» имело дистанционное управление и сработало, когда недалеко от него находилась следственная группа. По некоторым данным, глава Следственного комитета при прокуратуре (СКП) РФ Александр Бастрыкин после взрыва был госпитализирован в больницу Санкт-Петербурга.

Скорый поезд номер 166 «Невский экспресс» сообщением Москва-Петербург потерпел крушение 27 ноября примерно в километре от административной границы Новгородской и Тверской областей. Погибли 26 человек, ранены более 90.

Как заявляют в СКП, по результатам экспертизы установлено, что второе взрывное устройство было приведено в действие с помощью мобильного телефона.

«Это дает следствию основание полагать, что второй взрыв на месте катастрофы поезда мог быть направлен непосредственно против следственной группы», — заявляют в Следственном комитете.

Какой Бастрыкин в больнице?

СКП РФ официально не комментирует сообщения СМИ о том, что глава ведомства Александр Бастрыкин пострадал в результате второго взрыва на месте крушения «Невского экспресса», который прогремел в субботу, 28 ноября, когда там работала возглавляемая им следственная группа.

Между тем, в справочной больницы номер 40 Санкт-Петербурга РИА Новости сообщили, что у них находится некий Александр Бастрыкин.

«В данный момент Бастрыкин Александр Иванович находится в отделении острой травматологии», — сказала сотрудница справочной, отвечая на вопрос, поступал ли к ним 29 ноября такой пациент.

Она добавила, что пострадавший родился 27 августа 1953 года. Согласно информации на сайте СКП, глава этого ведомства Бастрыкин Александр Иванович родился именно 27 августа 1953 года в Пскове.

Некоторые СМИ сообщили во вторник, что глава СКП получил при взрыве сотрясение мозга.

СКП хочет расширить полномочия следователей

В связи с участившимися случаями покушения на следователей, СКП РФ выступил с инициативой наделения ведомства правом оперативно-розыскной деятельности (ОРД).

По данным ведомства, за последнее время в Южном федеральном округе несколько следственных групп, приезжавших на место ЧП, подвергались обстрелам из гранатометов и подрывам с помощью мин-ловушек. В результате несколько сотрудников СКП получили ранения и контузии. Кроме того, следователи и руководители территориальных следственных органов периодически подвергаются угрозам, и в ряде случаев эти угрозы реализуются.

При этом в СКП заявляют, что наделить следователей правом ОРД необходимо не для оперативного сопровождения уголовных дел, а лишь для обеспечения их собственной безопасности.

Согласно Федеральному закону об оперативно-розыскной деятельности от 5 июля 1995 года, ОРД — это вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно уполномоченными оперативными подразделениями государственных органов в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Правом проведения ОРД наделены органы внутренних дел, Федеральная служба безопасности, государственная охрана, таможенные органы РФ, Служба внешней разведки РФ, Федеральная служба исполнения наказаний и органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ.

Согласно этому закону, в перечень оперативно-розыскных мероприятий входит: опрос, наведение справок, сбор образцов для сравнительного исследования, исследование предметов и документов, наблюдение, обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, прослушивание телефонных переговоров; оперативное внедрение и так далее.

Расследование идет полным ходом

На месте крушения «Невского экспресса» продолжаются оперативно-следственные действия. Только на месте происшествия работают 33 следователя Следственного комитета. Группы следователей также работают в Москве, Санкт-Петербурге, Тверской и Новгородской областях. Допрашиваются свидетели и пострадавшие. Следствие проверяет оперативные наработки и информацию по делу.

Во вторник в СКП сообщили, что примерно в 100 метрах от места подрыва поезда была обнаружена куртка с письмами, по всей видимости, написанными заключенным. Сейчас следователи устанавливают владельца куртки и возможную причастность его к подрыву экспресса.

По факту подрыва взрывного устройства поблизости от следственной группы, работавшей на месте крушения «Невского экспресса», возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 205 и части 1 статьи 222 УК РФ (теракт, совершенный группой лиц по предварительному сговору и незаконный оборот взрывчатых веществ).

«Это уголовное дело соединено с основным уголовным делом по факту подрыва поезда «Невский экспресс», совершенного 27 ноября 2009 года», — говорится в сообщении СКП. Уголовное дело расследует Главное Следственное управление СКП РФ.

Ранее сотрудники правоохранительных органов, расследующие подрыв «Невского экспресса», составили фотороботы нескольких подозреваемых и определили место, где террористы могли готовиться к теракту. В правоохранительных органах Тверской области сообщили, что недалеко от места крушения «Невского экспресса» оперативники обнаружили дом, в котором, по предварительным данным, пребывали трое или четверо террористов.

Местные жители сообщили, что незадолго до взрыва в ряде близлежащих деревень появлялся, по их описанию, один и тот же человек, который искал дом, якобы, для своих родственников. По итогам опроса местных жителей составлены фотороботы подозреваемых. Милиция сообщила приметы двух предполагаемых преступников, фоторобот одного из них опубликован в СМИ.

Первому подозреваемому около 50-55 лет, рост около 175 сантиметров, плотного телосложения, на голове был парик рыжего цвета. Кожа лица белесого цвета, как у альбиноса, крупные черты лица, суженные глаза. Второй подозреваемый — около 30-35 лет, рост порядка 180 сантиметров, спортивного телосложения, волосы средней длины.

Ранее источник в правоохранительных органах сообщал, что ведется розыск мужчины в возрасте около 30 лет и женщины в светлой куртке, которые могли передвигаться на автомобиле ВАЗ-2109 серебристого цвета. Он не уточнил, в качестве кого разыскиваются эти лица.

Эхо «Невского экпресса» отозвалось в Дагестане

Буквально через два дня после катастрофы «Невского экспресса» в понедельник утром, 30 ноября, еще одно взрывное устройство сработало в Дагестане на пути следования пассажирского поезда номер 374 Тюмень-Баку. Состав проехал по поврежденному полотну, но с рельсов не сошел, никто не пострадал.

Премьер РФ Владимир Путин на встрече с первым вице-премьером Виктором Зубковым обратил внимание на сходство взрыва в Дагестане с подрывом «Невского экспресса» и призвал ужесточить меры безопасности.

«Мы знаем, что и вторая попытка была совершена аналогичного теракта — в Дагестане. Что касается обеспечения безопасности инфраструктуры в целом, здесь может быть только один способ — работа на упреждение», — подчеркнул Путин, добавив, что это «задача правоохранительных органов и органов безопасности».

Он также поручил проследить за восстановлением инфраструктуры и оказанием помощи людям, которых затронула трагедия. Как ожидается, распоряжение о выделении помощи семьям погибших и пострадавшим при крушении «Невского экспресса» Путин подпишет в течение двух дней, — как только будут готовы окончательные списки. Как сообщил Зубков, общий объем выплат семьям погибших с учетом средств регионов и РЖД составит около 1 миллиона рублей.

Последние происшествия на железных дорогах России — взрывы в Новгородской области и Дагестане — привели к усилению безопасности: правоохранительные органы предпринимают дополнительные меры по охране вокзалов, станций и самих магистралей. «Работу на упреждение» власти РФ называют единственным способом обеспечения безопасности людей и инфраструктуры.

«РИА-Новости»

Вчера Евросоюз официально подключил российских правоохранителей к особым базам международной полиции. Заграничные преступники, будь то террористы, педофилы и другие криминальные личности, уже не смогут приезжать в нашу страну инкогнито.

А про машину, угнанную, скажем, в Париже, моментально станет известно даже гаишнику во Владивостоке. В этом и есть главное новшество системы: информация распространяется в электронном режиме, прямой доступ к ней имеют правоохранители по всей стране. Никаких долгих запросов, никакой бюрократии.

Причем пароли для доступа к электронным базам Интерпола получила не только наша милиция. Вместе с ней к полицейским компьютерам мира подключились Генпрокуратура, СКП, ФСБ и таможня. Бюджет проекта составил три миллиона евро, выделенных Евросоюзом. На эти деньги были оборудованы системы удаленного доступа к базам международной уголовной полиции в тридцати девяти филиалах национального бюро Интерпола при МВД России. Сейчас прорабатывается вопрос, чтобы технически соединить эти системы с внутренней телекоммуникационной сетью милиции, чтобы, образно говоря, даже участковый из Петропавловска-Камчатского мог без лишних сложностей и проволочек что-то уточнить в Интерполе.

Правда, здесь есть тонкий момент: закон запрещает соединять внутренние локальные сети правоохранителей и спецслужб с какими-то внешними источниками, что вполне объяснимо. Но технически задача вполне решаема, чтобы и запретные зоны остались запретными, и нужная информация по каналам передавалась. В конце концов и европейские полицейские далеко не все выкладывают в общие базы данных. Как пояснил вчера на презентации проекта исполнительный директор Генерального секретариата Интерпола Жан-Мишель Лабутан, существует несколько уровней доступа. Например, если в каком-то регионе разрабатывают преступную группировку, то оперативные наработки сыщиков остаются закрытой информацией.

Зато в базах есть данные по угнанным машинам, украденным и пропавшим паспортам, разыскиваемым преступникам. Как сообщили представители Интерпола, на данный момент в электронной картотеке 19 миллионов записей.

Пока система работала в тестовом режиме, уже удалось найти на территории нашей страны около трехсот угнанных за рубежом автомобилей. В перспективе такие авто будут останавливать прямо на границе. Именно для этого к системе подключаются и таможня, и пограничная служба ФСБ. Обсуждается и вопрос внедрения мобильных терминалов с доступом в базы Интерпола, чтобы, допустим, каждый гаишник мог пробить по европейским учетам машину, остановленную на улице. А уж при постановке автомобиля на учет в подразделениях ГИБДД все похищенные авто будут выявляться просто автоматически — в самом прямом смысле слова.

Подключается к мировой полицейской сети и наша транспортная милиция. Поэтому преступник, находящийся в международном розыске, не сможет купить билет на наши внутренние рейсы, будь то самолет или поезд, и остаться при этом незамеченным.

— Система «I-23/7», к которой получили доступ российские правоохранительные органы, это один из ключевых механизмов Интерпола, позволяющий полицейским службам по всему миру оперативно и безопасно обмениваться информацией, — пояснили «РГ» в представительстве Европейской комиссии в России.

Вчера в этом проекте была поставлена точка, так сказать, последний клик: в офисе представительства Европейской комиссии прошла презентация новых систем. Закончена финансовая часть, чем мог Запад — нам помог. Дальше мы сами будем развивать подобные системы. Представители Интерпола пояснили вчера, как еще может использоваться информация полиции. Допустим, некий педофил, который давно находится на примете у европейских правоохранителей, купил путевку в России. Вроде ничего противозаконного он не сделал, но возможно — только пока. Чтобы не случилось беды, российские милиционеры возьмут его под наблюдение прямо в аэропорту.

Прямая речь:

Тимур Лахонин, начальник Национального центрального бюро Интерпола при МВД России:

— Данная система позволила на качественно ином уровне организовать наше взаимодействие с полицейскими службами других стран. Мы планируем и дальше развивать и модернизировать эту систему. В перспективе все филиалы НЦБ Интерпола при МВД России будут обеспечены прямым доступом к электронной телекоммуникационной системе Интерпола. При этом система отслеживает, кто и когда обратился с запросом.

В будущем доступ к информационным базам Интерпола получат все сотрудники органов внутренних дел, которые так или иначе сталкиваются с раскрытием международных преступлений. Будет организован информационный обмен с другими службами — миграционной, таможенной, пограничной. Преступники будут ощущать, что им не скрыться от правосудия.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5048 (224) от 26 ноября 2009 г.