Судебные судьбы
Тот факт, что судебное законодательство в нашей стране требует существенной доработки, не оставляет сомнений. Что интересно, в последнее время тема судебного реформирования все чаще обсуждается в контексте возросшего числа жалоб россиян в Европейский суд по правам человека. Способен ли Европейский суд повысить качество российского правосудия, доступность и возможности участия граждан в судопроизводстве или нам необходимо самостоятельно вырабатывать механизмы общественного влияния на судебную власть? (фото — www.regtime.ru)
В начале 2007 года волонтеры правозащитного движения «Сопротивление» распространяли в зданиях московских судов памятки о том, куда нужно обращаться в случае нарушения прав граждан в суде или столкновения с несправедливостью в судебной системе. Позже обнаружилось, что все развешенные памятки работники судов сняли. Что подвигло их на такой странный шаг, для сотрудников «Сопротивления» так и осталось загадкой. Несмотря на эти своеобразные «меры защиты» от народного недовольства, юристы общественной приемной движения в 2007 году проконсультировали более четырехсот человек, обратившихся по вопросам неправомерной деятельности судов, а в Общественную палату Российской Федерации за этот же период поступил около 12 тысяч жалоб на приговоры и решения судов, а также действия работников правоохранительных органов.
Особенности национальной судебной системы
В конце прошлого года, на пленарном заседании Общественной палаты председатель Комиссии по общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов, силовых структур и реформированием судебно-правовой системы Анатолий Кучерена, заявил, что в ближайшее время в нашей судебной системе грядут перемены. В необходимости перемен уверен не только Анатолий Кучерена.
Что же не позволяет россиянам с гордостью отзываться о российском суде, как о «самом справедливом суде в мире»? В октябре-ноябре 2007 года ВЦИОМ по заказу Общественной палаты провел социологическое исследование отношения россиян к деятельности судов. Результаты исследования, может быть, и не сенсационные, но весьма и весьма любопытные.
Реформа судебной системы осуществляется в России с 2001 года. Абсолютное большинство россиян (61 %) за 7 лет реформирования ничего о нем не слышали. Наверное, по этим цифрам можно судить как о характере, так и о результативности преобразований.
Что интересно, россияне не решаются давать общую оценку работе судов. Вероятно, просто потому, что, опять же, мало что об этой работе знают. Так, на вопрос «Насколько, в целом, вы информированы о работе судов?» по 30% опрошенных выбрали варианты «Информирован плохо» и «Совершенно не информирован», и только лишь 3 %(!) ответили «Информирован в полной мере». Крайне далека «третья власть» от народа, что никак не вяжется с теорией построения в России правового государства. А ведь общество, кажется, готово идти на сближение. Более половины опрошенных (54%), хотели бы получать консультации о том, каким образом лучше всего защитить свои интересы, около 30% хотят знать, в каких случаях следует обращаться в суд и сам порядок этих обращений. Какой орган сегодня готов предоставить гражданам необходимую исчерпывающую информацию? Явно не суды. Ведь сорвать памятку с информацией том, что каждому из нас необходимо делать, если он стал жертвой преступления, это значит, действовать на руку преступнику, вместо того, чтобы задуматься и позаботиться о положении потерпевшего.
Как это ни парадоксально, люди в нашей стране о судах мало что знают и мало в них верят, но все же с завидным постоянством туда обращаются. Возможно, потому что свои проблемы россияне привыкли решать двумя традиционными способами: обращаться к бандитам, либо уповать на справедливость. Отвечая на вопрос «Куда Вы обратитесь за помощью в случае нарушения Ваших прав?», практически все респонденты в первую очередь говорят о суде и только потом указывают на милицию и прокуратуру. Вот только эффективность судебных решений остается под большим сомнением. Только 38% россиян считают, что суд эффективное средство защиты прав, 36% в этом сомневается, а еще 23% затруднились с ответом.
Надежда, как известно, умирает последней. Более половины респондентов все-таки имеют положительные ожидания относительно справедливого решения своего вопроса в суде. Значительная часть россиян, 34% , настроена негативно. Наверное, это люди, которые уже участвовали в процессах.
Заграница нам поможет?
Вопрос эффективности реформирования судебной системы, качества правосудия, доступности и возможности участия граждан в судопроизводстве все чаще в последнее время поднимается в контексте возросшего числа жалоб россиян в Европейский суд по правам человека. Согласно отчету Страсбургского суда в 2007 году число зарегистрированных жалоб из России составило около 20 тыс. Как отмечают специалисты, более 90% дел признаются неприемлемыми. Несмотря на то, что, например, в 2007 году Европейский суд вынес 192 решения против России, каждый год количество обращений возрастает в среднем на 10%.
Как отмечают «Новые Известия» среди федеральных округов по числу рассмотренных жалоб лидируют Южный федеральный, Центральный и Северо-Западный округа. Из российских областей на первом месте Воронежская. Страсбургский суд уже вынес 53 постановления по жалобам жителей именно этого региона.
Выигравшие в Страсбурге — российские пенсионеры и олигархи, журналисты, жены убитых в Чечне омоновцев, заключенные российских колоний и чеченцы, потерявшие своих родственников во время зачисток и похищений. Список проблем, рассмотренных Евросудом, не менее разнообразен: невыплаченные пенсии, бесконечные судебные тяжбы, переполненные тюрьмы, пытки в милиции.
Россияне все чаще обращаются в Европейский суд по правам человека потому, что не верят решениям, которые выносятся российскими судами, считает Анатолий Кучерена. В числе ключевых проблем, порождающих недоверие — коррумпированность и необъективность судебной системы. Нередко, суды, в нарушение 24 статьи Конституции, препятствуют ознакомлению гражданина с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы. Государство не гарантирует декларируемое статьей 48 Конституции РФ право на получение квалифицированной юридической помощи, поскольку суды не компенсируют услуги юристов гражданам.
Как отмечают эксперты, основная масса незаконных решений рождается в суде первой инстанции, однако вторая, кассационная инстанция «чаще всего оставляет в силе незаконные решения, иногда отменяя законные». По словам Анатолия Кучерены, после введения нового Гражданского процессуального кодекса (ГПК) в феврале 2003 года, надзорная инстанция, где гражданин мог бы добиться пересмотра незаконного решения, стала практически недоступна для граждан. Государство также не обеспечивает потерпевшим компенсацию причиненного ущерба.
Последнее, впрочем, затрагивает сферу деятельности исполнительной власти. Между тем, закон предоставляет судьям все возможности взыскивать в пользу потерпевших компенсацию за моральный и материальный вред в объеме, отвечающем понятию «компенсация», а не «подачка». Практика же такова, что компенсация порой носит декларационный характер и неспособна в полной мере возместить даже материальные затраты на лекарства и лечение, не говоря уже о моральных страданиях жертв произвола. Специалистам правозащитного движения «Сопротивление» известен не один случай, когда потерпевшим самостоятельно приходилось буквально «выцарапывать» компенсации у своих обидчиков напрямую, которые, в свою очередь, делали все возможное, чтобы избежать выплат. И, надо сказать, им это прекрасно удается.
Закон изменится, когда изменимся мы
Тот факт, что судебное законодательство в нашей стране требует существенной доработки, не оставляет сомнений. Многие пункты УПК необходимо изменить, некоторые добавить, некоторые наоборот — исключить. Например, часть 4 ст. 271 УПК РФ гласит, что суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон. Но на практике судьи очень часто не исполняют эту норму. Уже привычными стали случаи, когда, к примеру, судья отказывает в допросе дополнительного свидетеля, только потому, что этот свидетель не является очевидцем преступления. Или, согласно ч. 4 ст. 65 УПК РФ, отвод, заявленный судье, единолично рассматривающему уголовное дело, либо ходатайство о применении меры пресечения или производстве следственных действий, либо жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о его прекращении, разрешается этим же судьей. То есть, получается, что судья сам рассматривает ходатайство о своем личном отводе. И хотя у заявителя есть право обжалования его решения председателю суда, председатели чаще всего принимают сторону судьи, поэтому добиться хоть какого-то результата практически невозможно.
Замечая недостатки и противоречия в законодательстве, можно сколь угодно долго ссылаться на то, что у нас в стране всегда все так и было, власть неповоротлива и коррумпирована, а, следовательно, нужно менять власть. Очень часто в последнее время этот призыв, звучащий из уст тех или иных деятелей, преподносится как панацея от всех болезней общества. Мы не доверяем и не верим суду и считаем, что кто-то за это должен ответить. Кто? Конечно же — власть. Но не мы с вами. Мы знаем о конкретных коррупционных сделках, об откатах, о том, что в семье соседей избивают ребенка, мы видели, как преступник избил или убил человека. За наше знание и молчание привычно отвечает участковый, сосед, государство, какая разница кто — главное, не мы с вами. Но если чиновники все же проводят соцопросы, собирают статистику, участвуют в разработке тех или иных законопроектов, то можно ли верить в победу над безразличием Фемиды, если мы не верим в самих себя. Вершители наших судеб в мантиях такие же заложники нашего безразличия, как и мы с вами. Приговоры станут справедливее, а успехи судебно-правовой реформы не будут сходить с передовиц только тогда, когда каждый из нас будет защищать не только себя и своих близких, но и закон.
Открывая круглый стол, посвященный обсуждению ответственности родителей за оставление детей без присмотра, председатель комиссии Общественной палаты РФ по социальной и демографической политике Александра Очирова, отметила, что в законодательстве многих стран эти нормы присутствуют. Они расцениваются, как показатель цивилизованности государства. В частности, в Швеции и в Италии запрещено оставлять ребенка дома одного, если ему нет 12 лет, в Финляндии — 10 лет. В Германии 13 лет. Причем за нарушение этой нормы предусмотрена уголовная ответственность. В Китае в школу детей приводят взрослые, однако, вход на территорию учреждения им строго запрещен. После уроков ребенка не выпускают за ворота одного, если за ним не пришли родители. В Великобритании оставление детей в возрасте до 14 лет одних без присмотра взрослых так же считается уголовным преступлением. Недобросовестных родителей к ответственности привлекает специальное государственное Агентство защиты детей.
Председатель Комитета по вопросам семьи, женщин и детей в новой Госдуме Елена Мизулина призналась, что попыталась в российском законодательстве отыскать эти нормы, однако, не нашла их. «Уголовное законодательство — статья 156, казалось бы, предусматривает ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних», — отметила Мизулина. — «Однако уголовный кодекс связывает эту статью с обязательным условием — если имело место жестокое обращение с детьми. А если ребенка просто оставили без присмотра, он куда-то ушел и стал жертвой маньяка? Ни к какой ответственности нерадивых родителей привлечь нельзя… Подавляющее число норм в Семейном кодексе, кроме алиментных обязательств и имущественных отношений супругов, расплывчатые и неопределенные. В этом кроется системная ошибка».
О необходимости комплексно рассматривать проблемы защиты детей заявила и начальника отдела по работе с несовершеннолетними МВД России Тамары Ивановой. По данным МВД в 2007 году 53,2 тысячи детей находилось в розыске. «Причем, из семей детей уходит больше, чем из детских учреждений — 38 тысяч», — заострила внимание Иванова. — «У нас ни в одном законе нет толкования понятия «жестокое обращение с детьми». Отсюда проблемы при работе со 156 ст. УК. Она очень сложно идет, а в последнее время только путем того, что активизировалась общественность. Мы сталкиваемся с тем, что один судья под «жестоким обращением» понимает одно, а другой совершенно другое». 
Тамару Иванову поддержала лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина. Она отметила, что около двух миллионов детей в год избивается своими родителями. 63% граждан по данным ВЦИОМа знают, что в семье знакомых, соседей избивают, либо издеваются над детьми, но не вмешиваются, поскольку считают, что это семейное дело. «Нас приучили к этому невмешательству!» — уверена Ольга Костина. — «Стукачество» в общественном сознании — это плохо! Пусть и дальше детей калечат и убивают!… Если глубже заняться проблемой, выяснится, что сексуальному насилию подвергаются дети от 3 до 9 лет. Разве будет ребенок куда-то жаловаться? Нет. А может представитель правоохранительных органов пообщаться с ребенком без родителей? То же нет. Это очень большой и серьезный вопрос. Общественной палате необходимо объединить усилия с правоохранительными органами, законодателями, профильными комиссиями для решения этой проблемы».