Новости

Советник президента РФ Вениамин Яковлев поделился с корреспондентом «РГ» планами Ассоциации юристов России и предлагает, в частности, ввести специальные экзамены для чиновников. (Фото: Лилия Злаказова, «РГ»).
 
Российская газета: Вениамин Федорович, вроде еще вчера все сетовали на дефицит юристов в стране, а уже сегодня ведутся разговоры о том, чтобы сократить количество вузов, готовящих специалистов в этой области. Где логика?

Вениамин Яковлев: Со времени перестройки престиж профессии юриста взмыл на небывалую высоту. Причем это произошло на фоне ситуации, когда многие вузы попали в сложное финансовое положение и вынуждены были использовать юридическое образование для того, чтобы выжить. Некоторые из них выдавали дипломы, не подкрепленные реальными знаниями. И люди с этими бумажками шли работать. В результате произошла девальвация юридического образования и профессии.

Очевидно, что эту ситуацию надо выправлять. Ассоциация юристов России подписала соглашение с минобрнауки о проведении совместной аттестации вузов, которые занимаются подготовкой юристов. Для этого создана специальная комиссия во главе с академиком Олегом Емельяновичем Кутафиным. Она и будет выносить свой вердикт, какие вузы могут работать далее, а где подготовку юристов лучше свернуть.

РГ: Но ведь ваша ассоциация — это общественная организация, как она может решать судьбу высших учебных заведений?

Яковлев: Безусловно, мы не собираемся никому и ничего запрещать. Это вне нашей компетенции. Ассоциация лишь выполнит роль независимого арбитра или общественного мнения. А уж прислушиваться к этому мнению или нет, министерство будет решать само.

Кроме того, мы хотим изучить учебные планы вузов, школ и усилить в образовании правовую составляющую.

РГ: В последние несколько лет много говорили о том, что мы строим правовое общество. Но, положа руку на сердце, давайте признаем: серьезных подвижек пока не видно.

Яковлев: Мы 70 лет жили в обществе, жизнь которого была основана на абсолютном преобладании государственной собственности. А если собственник был только один, то зачем ему законы? Сегодня мы живем в другой стране, где действуют другие социальные системы. Общество должно быть упорядоченно и защищено государством. У государства же есть только один эффективный рычаг воздействия через законы, право на их исполнение и реализацию. Оно им пользуется. Тем не менее пока рано говорить, что Россия превратилась в правовое государство. Мы лишь создали предпосылки для этого.

РГ: Но как заставить людей исполнять законы? Как, например, объяснить чиновникам, что взятки брать нельзя? Может, нам пойти по пути тех стран, где коррупционеров чуть ли не публично казнят на площадях?

Яковлев: Общество должно идти вперед, а публичные казни — это движение назад.

Надо внимательнее всмотреться в историю нашей правовой и судебной системы. В России XIX века она была одной из лучших в Европе. У нас хороший исторический опыт, я уж не говорю о той работе, которая была проделана в последнее время. Чего же нам не хватает?

Прежде всего нужно совершенствовать законодательство. Мы это делали по отдельным направлениям. Теперь необходимо совершенствовать совокупное применение различных отраслей права. Об этом, в частности, говорил на съезде Ассоциации юристов России Д.А. Медведев. Он акцентировал внимание на необходимости взаимосвязанного применения различных отраслей права, в частности, применительно к сфере интеллектуальной собственности.

РГ: Мы подошли с вами к самому сложному вопросу: как заставить людей исполнять закон?

Яковлев: Не надо заставлять. Надо просто выстроить систему исполнения законов так, чтобы люди понимали, что закон выражает их интересы. Кроме того, необходимо добиться того, что выгодно быть жить по закону, а не нарушать его.

Но и государство должно стать образцом законопослушания для граждан, и прежде всего госслужащие. Я не понимаю, как у нас совершенно неподготовленный человек может занимать государственный пост. Он представления не имеет о том законодательстве, с которым ему придется столкнуться.

Почему плохо исполняются законы о земельных правах граждан? Потому что механизм защиты этих прав не выстроен, а госслужащие не умеют это делать. Прежде чем занять какую-либо должность, кандидат в чиновники должен сначала сдать экзамен.

РГ: Боюсь, чтобы вырастить таких чиновников, нам нужен Моисей, который будет водить народ 40 лет по пустыне, пока не вымрет поколение, которое привыкло работать на себя, а не на государство.

Яковлев: Наблюдая за теми преобразованиями, которые происходят в нашей стране, я верю, что такая задача нам по плечу.

РГ: Ассоциация юристов России в этом как-то собирается участвовать?

Яковлев: Безусловно. Сейчас у нас в 58 субъектах созданы свои отделения, филиалы или представительства. В ближайшее время, надеюсь, они будут во всех регионах. Мы скоординируем их действия, чтоб превратить нашу организацию в важнейший институт гражданского общества. И первая в ряду задач — это правовое просвещение граждан.

Другой приоритет — правовая помощь населению. У нас далеко не каждый в состоянии нанять юриста или адвоката. Мы начали с открытия пунктов юридической помощи, привлекая для этого в том числе и студентов старших курсов юридических вузов.

РГ: Много таких пунктов по стране?

Яковлев: Более 70. Их услугами за 2007 год воспользовались уже более 100 тысяч граждан. Обычно они создаются при юридических вузах. Мы берем их под свое попечительство.

Кроме того, участвуем в экспертизе проектов законов. Сейчас многие проекты готовятся с участием лоббистов и не всегда выражают интересы обычных людей. Мы же оцениваем законы с точки зрения рядовых граждан. Причем делается эта работа абсолютно бесплатно, на общественных началах.

Андрей Шаров, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4603 от 4 марта 2008 г.

http://www.rg.ru/2008/03/04/yakovlev.html

На границе двух российских регионов обнаружилась зона, свободная от правосудия. На нее натолкнулись трое рабочих из башкирского городка Октябрьский. Они попытались судиться с работодателями из Татарстана, но суды двух субъектов Федерации банально отфутболили иски. (фото — www.regtime.ru).

— Наш небольшой городок расположен на границе Башкирии и Татарстана, — рассказала корреспонденту «РГ» представитель истцов Елена Крыжановская. — Трое жителей не нашли дома работу по специальности и устроились в строительную компанию в городе Бугульма. До него автобусом от нас полчаса.

Но долго ездить на заработки в соседнюю республику не пришлось. Вскоре троицу уволили под каким-то предлогом. Обиженные бросились искать правду в суде. Как оказалось — пришли не по адресу.

По закону иски к работодателям принимаются по месту нахождения ответчика. Жители Башкирии логично рассудили, что раз работали в Бугульме, то и жаловаться надо в местный горсуд. Однако тамошние люди в мантиях выяснили, что фирма, обидевшая рабочих, зарегистрирована в Оренбургской области. Иск вернули.

Людям посоветовали пойти в Абдулинский городской суд Оренбургской области. Это очень далеко от родного городка, но ведь за справедливостью пойдешь и еще дальше.

— Заявители в Абдулино никогда в жизни не были и там не работали, — рассказывает Елена Крыжановская. — Но они сделали так, как им сказали. И опять вышла промашка.

По адресу, где зарегистрирована по документам компания, о ней и не слышали. Там живет совершенно посторонний человек. Оренбургские судьи дозвонились до помощника генерального директора общества с ограниченной ответственностью, на которое жаловались, и выяснили, что да, такая фирма существует. Руководство, материальная база, все учредительные документы находятся в Бугульме. Офис расположен где-то в промзоне, постоянного адреса нет, и фирма арендует ящик в одном из почтовых отделений Бугульмы. Хотите — пишите. По мнению оренбургских судей, это в корне меняет дело.

Раз обидчики-ответчики реально находятся в Бугульме, то и вы, дорогие истцы, идите туда, откуда пришли. Примерно так можно перевести определение Абдулинского районного суда с юридического языка на обычный. В результате стандартный трудовой спор превратился в сложнейшую юридическую коллизию, которую никто не может разрешить: куда жаловаться? Уже больше года гражданам никто не дает ответа на этот вопрос.

В последнее время много говорится о доступности и открытости правосудия. Не только говорится, но и делается, в частности, руководством Верховного суда. Поэтому дело трех рабочих из Башкирии приобретает особый смысл. Обратившись в суд за справедливостью, они, как оказалось, пришли не по адресу. Так в чем же причина, в неточности законов? Тогда надо исправлять. А если она в нежелании судей ввязываться в сложное и малоинтересное дело по защите трех рядовых граждан от богатых и, судя по всему, влиятельных предпринимателей?

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4603 от 4 марта 2008 г.

http://www.rg.ru/2008/03/04/spravedlivost.html

За последнее время милицейская статистика изрядно пополнилась происшествиями, в которых травматическое оружие, предназначенное для защиты, фигурировало как орудие нападения, орудие банальной «разборки». В ряде случаев применение нелетального оружия имело весьма трагичные последствия. Мотивы таких поступков порой не поддаются никакому объяснению. У экспертов нет единого мнения о целесообразности этого средства самообороны, но корни проблемы они видят не в оружии, а в психологии его владельцев. (Фото Григория Тамбулова (НГ-фото).

В октябре 2006 года Владивосток потрясло хладнокровное убийство 50-летнего Сергея Смолякова. Он позволил себе резкое замечание в адрес уроженца Азербайджана Немата Гамидова, который «подрезал» автомобиль Смолякова, пытаясь объехать автомобильную пробку по встречной полосе. Посчитав себя оскорбленным, Гамидов достал травматический пистолет «Оса» и выстрелил в висок «обидчику». В результате такого ранения Смоляков скончался на месте. Но на этом потрясения не закончились. Суд приговорил Гамидова к семи годам колонии строгого режима, однако приговор был обжалован защитой и судья Виталий Павлов смягчил наказание до трех лет условного наказания. Судья усмотрел у Гамидова состояние аффекта. Позже, в декабре 2007 года, этот приговор снова был обжалован, но теперь уже прокуратурой.

Резиновые пули не щадят не только малоизвестных жителей российских провинций, но и знаменитостей. Теннисист Андрей Чесноков заступился за девушек, которых оскорбили молодые люди. Заступился словесно, но в ответ в ход пошло травматическое оружие. Пули застряли у спортсмена в мышцах живота, и врачи доставали их в реанимации. Случилось это, правда, не в России, а в Днепропетровске, куда его пригласили в ноябре 2005 года провести мастер-классы для молодых украинских теннисистов. Но сути дела это не меняет.

За последние годы нашим соотечественникам, по крайней мере большинству, успели внушить, что травматическое оружие бьет только воров и насильников, а честных граждан лишь защищает. Да и само название — травматическое или нелетальное — звучит успокаивающе. Дескать, резиновая пуля — это вам не «девять граммов в сердце», а мелочи жизни — гематома, ушиб мягких тканей. Оказывается, не совсем так. Оказывается, человека с «нелетальным ружьем» нужно бояться, так как государственная лицензия на ношение этого «ружья» — еще не гарантия безопасности для окружающих. А тем, кого именуют законопослушными гражданами, хочется гарантий. Особенно тем, кто предпочитает обходиться вообще без оружия. Ведь в теории все так ладно: закон оборот оружия регулирует, государство контролирует… А в жизни все иначе. Само собой просыпается желание искать виновных.

Лицензия без формальностей

При слове контроль работники милиции «на местах» улыбаются. «Конечно, контролируем, без медицинских справок, без специального рапорта участкового никто вам травматический пистолет не продаст, да и на учет не поставят, — отделывается дежурной фразой сотрудник одного из столичных отделов по организации лицензионно-разрешительной работы. — А в чем, собственно, дело?» Рассказываем ему владивостокский случай. «Вы предлагаете к каждому владельцу травматического пистолета по сержанту милиции приставить? — угадывает, куда клонится разговор, наш собеседник. — А вы знаете сколько сегодня на руках такого оружия?» Честно признаемся, что не знаем. «Я тоже не знаю, вы у начальства нашего поинтересуйтесь», — давая понять, что разговор окончен, офицер углубляется в изучение бумаг.

Начальство в лице заместителя начальника управления лицензионно-разрешительной работы ДООП МВД России Валерия Кушнирыка тоже оказалось не готовым выложить конкретные данные. «У нас такой специальной статистики нет, — сказал он корреспонденту «НГ». — Дело в том, что это может быть и ствольное травматическое, и газовое с возможностью стрельбы патроном травматического действия, короче, очень много разновидностей, а отдельно вычлененных данных нет». «Ну хотя бы очень приблизительную цифру назвать можете?» — не отставал автор этих строк. «Это десятки тысяч», — сказал он. Но от дальнейшего обсуждения темы отказался.

Если вы не моложе 18 лет, ранее не судимы, не отбываете наказание за совершенное преступление, имеете постоянное место жительства, стать обладателем той же «Осы» очень просто. В пакет документов, которые требуется собрать для покупки и регистрации этого вида оружия, входят: ксерокопия паспорта, медицинская справка 046-1, квитанция об оплате единовременных сборов, две фотографии 3х4 и рапорт участкового инспектора, которым он удостоверяет, что покупатель оружия создал соответствующие условия для его хранения (установил по месту проживания сейф или металлический ящик). «При получении медсправки обычно не возникает никаких проблем, если человек не стоял на учете в нарко- или психдиспансерах», — пояснили нам в милиции. Но, как признают работники правоохранительных органов, любую справку сегодня можно купить, что называется, с доставкой на дом, были бы деньги. К слову, и лицензию можно получить без хождения по инстанциям. В интернете вы без труда найдете посредника, который в течение 15-20 рабочих дней получит любую лицензию. Желающему приобрести оружие это обойдется в 10-15 тыс. рублей. Видимо, и в лицензионно-разрешительной системе есть люди, готовые закрыть глаза на некоторые формальности. Что касается цен на травматическое оружие, то они вполне «подъемные» для большинства граждан и колеблются от 4,5-6 тыс. руб. (МР-461 «Стражник», ПБ-4-1 «Оса») до 11 тыс. руб. (Иж-78-9Т). Люди, занимающиеся лицензионно-разрешительной работой, откровенно говорят: все эти ограничительные меры носят формальный характер и лишь способствуют раскрытию преступлений, но предотвратить их не могут.

Удар тяжеловеса

Так, может, виноваты конструкторы травматического оружия, которые заложили в него излишнюю убойную силу? Разговор с создателем самого мощного травматического пистолета «Оса» — лауреатом Государственной премии СССР, сотрудником НИИ прикладной химии Геннадием Бидеевым мы тоже начали со случая во Владивостоке. «Это жуть, конечно, приставить к виску пистолет и выстрелить, — сокрушался ученый. — Но и в инструкции на «Осу», и во всех медицинских документах говорится, что стрельба в голову и шею не допускается. И вообще нельзя стрелять в человека с расстояния ближе одного метра». По его словам, каждый владелец должен знать эти требования, что называется, на зубок и нести ответственность за их нарушение. «Если вы возьмете любой пистолет, например газовый, который даже пулей не снаряжен, и выстрелите, приставив ствол к виску человека, вы его убьете, — пояснил конструктор. — Потому что роль снаряда выполнит газовая струя. Из пневматического тоже можно убить. Это не оружия вина, а человека». Что касается «Осы», то, по словам Геннадия Бидеева, за десять лет ее производства выпущены несколько сот тысяч (а не десятков, как сказал представитель МВД) разных ее модификаций и десятки миллионов патронов к ней. «По моим данным, за все эти годы зарегистрированы десятки тысяч случаев применения «Осы», — подчеркнул конструктор. — И ни разу это оружие не превысило степени травмирования, оговоренной в нормах Минздрава, при строгом следовании требованиям инструкции».

Геннадий Бидеев считает, что снижать энергию травматической пули «Осы» нельзя, так как оружие не будет соответствовать своему назначению. «Для того чтобы остановить нападающего травматической пулей, она должна иметь энергию около восьмидесяти джоулей, — подчеркнул ученый. — Это равноценно силе удара, который наносит боксер-тяжеловес». По его словам, модернизация пистолета идет не в сторону снижения ударной силы, а наоборот. «Наш пистолет принимают на вооружение МВД, Роснаркоконтроль, — не без гордости отметил конструктор. — Если для самообороны дистанция составляет от одного до десяти метров, то сотрудникам правоохранительных органов требуется травматическое оружие более дальнего действия. У нас уже есть модификации, которые рассчитаны на поражение до тридцати метров».

Впрочем, детище Геннадия Бидеева, фигурирующее в криминальных сводках, не вызывает тревоги у правоохранительных органов. «С «Осой» особых проблем нет», — сказал корреспонденту «НГ» начальник управления баллистических экспертиз и исследований Экспертно-криминалистического центра МВД России Николай Мартынников. Главная причина — «Осу», так как она бесствольная, нельзя переделать в боевое огнестрельное оружие. Чего не скажешь о газовых пистолетах многих модификаций, которые после переделки уходят в нелегальный оборот и часто оказываются в руках киллеров. К примеру, именно из такого переделанного оружия был убит депутат Госдумы Сергей Юшенков.

Не уверен — не заряжай

У разных представителей правоохранительных органов отношение к распространению травматического оружия разное. Одни безоговорочно приветствуют, считая, что это, во-первых, серьезный сдерживающий фактор для преступников всех мастей, а во-вторых, коль милиция не может всех защитить, надо дать возможность защищаться самим гражданам. Другие, напротив, утверждают, что наши граждане в большинстве своем не готовы к применению травматического оружия, вследствие чего могут попадать в ситуации, когда лучше бы они оказались безоружными. В качестве иллюстрации этого тезиса предлагается следующая ситуация. На владельца «Макарыча» (травматический пистолет, изготовленный на базе пистолета Макарова) нападают вооруженные боевым оружием грабители. Видя, что тот достал пистолет, преступники, не раздумывая, стреляют на поражение. Что лучше в этой ситуации — быть ограбленным или убитым? Противники массового распространения травматического оружия приводят и другие примеры, в том числе и случай во Владивостоке. Они уверены, что пришла пора убеждать народ в том, что «всеобщее вооружение» ничего хорошего не принесет, а самое разумное — идти назад, к «всеобщему разоружению».

«Ситуации, конечно, могут быть самые разные, но есть закон, который дает право нашим гражданам иметь травматическое оружие, — это мнение бывшего заместителя командира легендарного антитеррористического спецподразделения «Альфа», а ныне депутата Мосгордумы Сергея Гончарова. — И пусть граждане сами решают, воспользоваться этим правом или нет». Наш собеседник признался, что никогда не носил травматическое оружие, так как имеет боевое наградное, которое, впрочем, тоже не носит.

Из многочисленных бесед с людьми более чем компетентными приходится делать весьма невеселый вывод: из травматического оружия убивали, убивают и, видимо, будут убивать. «В законодательном плане эта сфера отрегулирована настолько, насколько это возможно, — считает заслуженный юрист России Николай Мартынников. — Можно чего-то добиться за счет ужесточения контроля, но избавиться от этого явления нельзя. По аналогии — где есть автомобили, там есть аварии. Где есть оружие, там стреляют».

Доктор медицинских наук, профессор психиатрии Михаил Виноградов тоже считает, что это явление не из области права или баллистики. «Эта проблема уходит корнями в область психиатрии, — заявил Михаил Вино&#107

Федеральное бюро расследований (ФБР) США арестовало членов международной банды распространителей детской порнографии. 12 арестованных общались между собой при помощи сложной системы шифров.

Операция по ликвидации банды имеет беспрецедентный характер, поскольку организованность группировки и масштабы ее деятельности поражают даже сотрудников спецслужб, передает телеканал ABC News. В следствии полагают, что члены этого преступного сообщества, использующие для общения сложную систему шифров и паролей, разместили в интернете 400 тысяч роликов и фотографий со сценами сексуального насилия над детьми.

Самым маленьким жертвам извращенцев было по 5 лет. При этом по крайней мере в одном случае ребенок находился в состоянии сильного наркотического опьянения в момент изнасилования.

По данным ФБР, один из обвиняемых не без гордости говорил о своей принадлежности к, может быть, самой обширной банде торговцев детской порнографией. «Я благодарен Вам и всем остальным, кто создал эту огромную группу, — писал один из членов сообщества, некто Джеймс Фриман под ником Mystikal (Таинственный).- Я имею честь быть частью этого целого».

34-страничное обвинительное заключение, отпечатанное в городе Пенсакола (штат Флорида), содержит записи бесед подозреваемых, обвиняемых в распространении порнографии.

Между тем для задержанных распространение порнографии было лишь бизнесом, полагает заместитель директора ФБР Стивен Тидвелл. В таком случае спецслужбам еще только предстоит найти тех, кто изготавливал продукцию со сценами сексуального насилия над детьми.

Пока спецслужбам удалось идентифицировать и спасти лишь 20 детей, которые оказались участниками порнографических сцен. По мнению руководства ФБР, дальнейшая работа по определению личностей изнасилованных детей и их вызволению затянется на многие годы.

Поскольку арестованные использовали для общения систему шифров, помимо распространения порнографии им также инкриминируется воспрепятствование правосудию. Теперь каждому из них грозит 20-летний срок тюремного заключения.

Спецслужбы США стали расследовать деятельность банды торговцев порнографией с августа 2006 года. Следствие было начато с подачи австралийских правоохранительных органов, которые уже в январе того же года засекли преступную деятельность этой подпольной организации.
 
http://www.newsru.com/crime/05mar2008/childporno_gang.html

Члены Общественной палаты РФ Мария Каннабих и Олег Зыков приняли участие в совместном выездном заседании Общественного совета при ФСИН РФ и Общественного совета при ГУФСИН РФ по Республике Татарстан, которое прошло 26-27 февраля на территории Казанской воспитательной колонии.

После ознакомления с жизнью и бытом детского исправительного учреждения, участники заседания обсудили широкий круг вопросов, связанных с деятельностью воспитательных колоний. Особое внимание было уделено поиску новых подходов, позволяющих исключить вспышки молодежной агрессивности в местах отбытия наказания, её рецидивную преступность.

Главный вывод, который был сделан в итоге заседания, состоит в том, что моральную и психологическую атмосферу в воспитательных учреждениях невозможно изменить только путем улучшения условий содержания. Необходим комплекс мер, в том числе, скорейшее внедрение ювенальной юстиции; более широкое использование мотивирующего стимула оступившегося подростка — условно-досрочное освобождение; организация специального курса для руководства воспитательных колоний, где станут обучать грамотно пользоваться возможностями УДО, выстраивать отношения с общественными организациями, развивать с их помощью другие мотивационные технологии и создавать реабилитационные центры для адаптации несовершеннолетних осужденных, готовящихся к освобождению.

Было отмечено, что чем больше внимания со стороны общественности будет к подобным учреждениям, тем больше вероятность того, что малолетние преступники, отбывающие свое наказание, больше никогда сюда не вернутся.

Мария Каннабих вручила общественному Совету при ГУФСИН РФ по РТ набор оргтехники, а Казанской воспитательной колонии — видеокамеру.

собст. инф. Общественной палаты РФ

http://www.oprf.ru/newsblock/news/1635/chamber_news?returnto=0&n=1

В столице установят телефоны экстренной психологической помощи для детей и подростков. Об этом в минувшую пятницу сообщила заместитель мэра в правительстве Москвы Людмила Швецова. Любой ребенок сможет набрать короткий номер и рассказать психологу о своих проблемах. Специалисты считают, что доступная служба доверия действительно необходима. Правда, на пути воплощения этой идеи в жизнь не избежать серьезных проблем.

Только за прошлый год в Москве родительских прав были лишены 2145 человек. Для сравнения в 2006-м их было 1882. Но проблемы возникают не только в семьях алкоголиков. В 2007 году почти три тысячи российских детей и подростков покончили жизнь самоубийством. Примерно 70% из них — ребята из полных и вполне обеспеченных семей. Более того, по разным данным, в России ежегодно от 30 до 90 тыс. детей убегают из дома. Как ни странно, 70% всех беглецов — дети из хороших семей, не состоящих на учете в милиции.

Впрочем, психологов такая ситуация не удивляет. Проблемы у всех детей разные, но перед ними все ребята одинаково одиноки. В трудной ситуации ребенку зачастую просто не к кому обратиться. В отличие от западных стран, в России нет грамотно налаженной системы психологической помощи детям. Решить проблему и призваны так называемые «таксофоны доверия», которые в ближайшее время должны появиться на улицах столицы. Правда, пока сложно сказать, справятся ли они с возложенной на них задачей. «Необходимость экстренной психологической помощи детям очевидна, — рассказала «НИ» психолог Светлана Крисько. — Другое дело, что менталитет наших подростков — особый. На Западе ребята привыкли чуть что, сразу же звонить по телефону доверия, а наши школьники будут стесняться подходить к таким автоматам. Тем более на глазах у прохожих». По словам психологов, эти автоматы чаще будут использоваться для розыгрышей и «приколов», чем для жалоб и просьб о помощи. Кроме того, в России таксофоны могут попросту сломать. Даже антивандальные системы у нас срабатывают не всегда.

По мнению специалистов, значительно лучше было бы просто дать широкую рекламу телефона доверия, который, конечно, должен быть бесплатным. Тогда дети могли бы сами выбирать, откуда им звонить. Пока же в России большинство школьников не слышали даже о «горячей линии» экстренной психологической, которая уже несколько лет работает в городе. «Я думаю, что о телефонах доверия школьникам нужно рассказывать, например, на уроках ОБЖ, этот номер должен висеть в каждой школе, — рассказала «НИ» ученица 11-го класса школы № 1243 Мария Яценко. — Я бы обязательно позвонила на такую линию, но слышу о ней впервые». «Но самое главное, в каком бы виде ни была организована детская психологическая помощь — работа специалистов горячей линии не должна ограничиваться утешением ребенка, — отметил «НИ» Уполномоченный по правам ребенка в Москве Алексей Головань. — Утешить-то утешили, но проблема осталась. Если с ребенком жестоко обращаются дома или в школе, специалисты должны обращаться в правоохранительные органы».

Евгения Семенова, «Новые известия»

http://www.newizv.ru/news/2008-03-03/85619/

В ближайшее время в учебных заведениях нескольких районов Приладожья (Карелия) появятся уполномоченные по правам детей, которых будут избирать школьники. Об этом было заявлено на состоявшемся в Суоярви семинаре, посвященном проблеме прав учащихся. «Опрос, проведенный среди школьников Карелии, показывает, что чаще всего, по их мнению, их права нарушаются родителями и специалистами учебных заведений. Еще 16% опрошенных уверены, что нарушителями их прав становятся взрослые за пределами школы», — отметила председатель Комитета по образованию, культуре и делам молодежи карельского парламента Елена Ворошило, принимавшая участие в работе семинара.

По словам депутата, решением проблемы может стать институт школьных уполномоченных по правам детей — людей, пользующихся всеобщим доверием и уважением. С ними школьники могли бы с глазу на глаз обсудить свои проблемы, о которых не решаются рассказывать педагогам, или родителям.

Уполномоченные будут работать на общественных началах, потребность в наличии таких специалистов очень высока. На семинаре даже высказывались предложения о введении уполномоченных по правам детей и в дошкольных образовательных учреждениях.

Отметим, что REGIONS.RU/»Новости Федерации» не первый раз обсуждают тему отсутствия в России института уполномоченного по правам ребенка, который есть во многих цивилизованных странах.

Нужен ли России институт уполномоченного по правам ребенка, институт школьных и, может быть, дошкольных уполномоченных по правам детей? С таким вопросом корреспондент REGIONS.RU/»Новости Федерации» обратился к представителям верхней и нижней палат парламента.

Большинство парламентариев считают, что права детей в России нуждаются в особой защите, с которой не справится существующий институт омбудсменов. По их мнению, защита прав детей будет также способствовать дальнейшей демократизации общества.

Институт по правам ребенка в России стоило создать уже давно, уверен заместитель председателя Совета Федерации, представитель в СФ от правительства республики Саха (Якутия) Михаил Николаев, являющийся также главой Национального общественного комитета «Российская семья».

«Российские дети нуждаются не только в институте дошкольных и школьных уполномоченных по правам детей, но и в федеральном институте по правам ребенка», -заявил сенатор. «Посмотрите, сколько у нас отказных детей, детей из неблагополучных семей, беспризорников и всем им требуется помощь», — подчеркнул парламентарий. В этой связи он обратил внимание на то, что с «детскими» проблемами сможет справиться только самостоятельный институт уполномоченного по правам ребенка, а не структура, действующая под руководством Владимира Лукина.

Политик сообщил, что в некоторых регионах, в том числе и в Якутии, уже работают уполномоченные по правам ребенка. Кроме того, рассказал он, Комитет СФ по социальной политике и здравоохранению уже не раз поднимал этот вопрос и нашел поддержку у президента. В связи с этим сенатор выразил уверенность, что «дело наконец-то должно сдвинуться с «мертвой» точки».

Михаил Николаев также поприветствовал инициативу Карелии и пожелал авторам идеи создания института школьных уполномоченных по правам детей успехов в их начинании.

России обязательно нужен институт уполномоченного по правам ребенка, убеждена председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению, представитель в СФ от правительства республики Хакасия Валентина Петренко.

«Именно институт уполномоченного по правам ребенка в России должен стать базисом для создания в регионах, в том числе, и института школьных уполномоченных по правам детей», — заявила сенатор.

Сообщив, что уже в 30 регионах существуют уполномоченные по правам ребенка, парламентарий отметила важность совместной работы федерального института уполномоченного с его региональными отделениями. «Институт уполномоченного по правам ребенка в России совместно с его региональными структурами могли бы помогать государству реализовывать политику в области защиты прав детей, помощи ребятам, в частности, тем, кто выходит из колоний, помогать отслеживать исполнение более 400 законов, направленных на защиту детей, отчего проблемы решались бы быстрее и качественнее», — подчеркнула Петренко.

По Конституции, продолжила политик, «ребенок имеет такие же права, как и взрослый, однако в силу малолетства отстоять их не может, поэтому нужен специальный человек, который не только поможет, но и будет нести ответственность за происходящее с детьми».

Сенатор рассказала, что и президент, и Совет Федерации поддерживают идею появления в России уполномоченного по правам ребенка. В то же время у нее существуют и противники. «Мы — ее инициаторы — готовы работать даже на общественных началах, поэтому для нас тем более странно, что у этого предложения есть противники, например, Владимир Лукин, которые ссылаются на наличие в стране уполномоченного по правам человека. Но этот уполномоченный занимается проблемами взрослых, которые отличаются от проблем детей», — сказала парламентарий. Она выразила надежду, что в год семьи ее мечта по созданию института уполномоченного по правам ребенка обязательно сбудется.

Что же касается института школьных и дошкольных уполномоченных по правам детей, то Валентина Петренко, одобрив эту инициативу, призвала быть крайне осторожными при подборе кадров, чтобы «в детскую среду не вклинились сектанты или педофилы».

России нужен и институт уполномоченного по правам ребенка, и институт школьных уполномоченных по правам детей, считает председатель Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам, представитель в СФ от администрации Липецкой области Анатолий Лысков.

«Наши дети нуждаются не только в федеральном институте уполномоченного по правам ребенка, но и в региональном институте школьных уполномоченных по правам детей», — заявил сенатор.

По мнению парламентария, такие институты могли бы стать для ребят «хорошими «советчиками» по некоторым проблемам, поскольку школьники иногда стесняются говорить с родителями на ту или иную тему, а «советчик-улица» может завести не туда».

Отметив, что сейчас в стране активно идет развитие местного самоуправления, политик указал на важность создания института школьных уполномоченных не только с точки зрения защиты прав и свобод детей, но и с точки зрения вовлечения их в управленческие процессы государства. «Предполагается, что школьники сами будут выбирать себе уполномоченных, а значит, начнет работать схема вовлечения ребят в процессы управления государством», — заключил Анатолий Лысков.

Здравой идеей назвал предложения о создании института школьных уполномоченных по правам детей, звучавшие на семинаре в Карелии, председатель Комитета Совета Федерации по науке и образованию, представитель в СФ от правительства Кабардино-Балкарской республики Хусейн Чеченов.

«Сейчас положение российских детей таково, что им нужен защитник, которым, с одной стороны, смог бы стать институт уполномоченного по правам ребенка, а, с другой, институт школьных уполномоченных по правам детей», — заявил сенатор.

Парламентарий уверен, что такие институты «смогли бы защитить школьников и от обид, наносимых им иногда учителями, и от суицидов, которые редко, но случаются». «И если дети будут идти к уполномоченным за помощью, за советом и находить там ответы на свои детские, но тоже нелегкие вопросы, то это будет замечательно для всех», — отметил политик.

В то же время Хусейн Чеченов призвал людей, которые могут оказаться на посту уполномоченного, «не относиться к своим обязанностям формально, иначе это приведет к еще большему числу трагедий среди школьников».

Иной точки зрения придерживается заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по делам молодежи и спорта, представитель в СФ от Законодательного собрания Приморского края Игорь Пушкарев.

«Не думаю, что нам нужен институт уполномоченного по правам ребенка», — заявил сенатор. По словам парламентария, «в стране и так существует достаточно разных институтов, которые просто должны хорошо работать». В этой связи Игорь Пушкарев считает, что существующий институт уполномоченного по правам человека с его региональными филиалами «обязан заниматься проблемами, в том числе, и детей».

Поддержал идею создания в России института уполномоченного по правам ребенка заместитель председателя Комитета Госдумы по охране здоровья, член фракции «Единая Россия» Александр Чухраев.

«Безусловно, в нашей стране необходимо создать институт уполномоченного по правам ребенка», — заявил депутат. Однако Чухраев считает, что вопрос о необходимости такого уполномоченного надо рассматривать применительно к каждому конкретному случаю, «поскольку не бывает проблем у садика или школы, бывают проблемы поколения или возраста».

По мнению парламентария, «необходимость в уполномоченных появляется только тогда, когда появляется та или иная проблема. Поэтому, прежде всего, необходимо точно определить, откуда выросла эта проблема».

Самое главное, подчеркнул политик, «чтобы за этими уполномоченными мы не забывали, что основную ответственность за детей все-таки несут родители и их учитель-наставник». «А самые лучшие уполномоченные, — подытожил Александр Чухраев, — папа и мама».

«Дополнительным пунктом на пути к демократии» назвал предложение создать институт уполномоченного по правам ребенка заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию, член фракции «Единая Россия» Гаджимет Сафаралиев.

«Я приветствую введение в России института уполномоченного по правам ребенка. Но не думаю, что его нужно подразделять на институт школьных и дошкольных уполномоченных по правам детей. Он должен быть единым», — заявил депутат.

По словам парламентария, существует немало фактов нарушения прав детей. «За многие годы ослаб контроль над учителями. В каком-то смысле они стали всесильными владельцами не только душ детей, но и их тел. Поэтому, организация, которая могла бы контролировать поведение педагогов, безусловно, необходима. Это позволило бы дисциплинировать и учителей, и воспитателей дошкольных учреждений и детских садов», — подытожил Гаджимет Сафаралиев.

Заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию, член фракции «Справедливая Россия» Виктор Шудегов поддержал идею создания в России института уполномоченного по правам ребенка, но считает «лишним» его деление на дошкольные и школьные отделения.

«Институт уполномоченного по правам ребенка необходим в России. Но делить его на дошкольные и школьные институты — вовсе не обязательно», — заявил депутат. «Эта структура должна быть единой», — добавил он.

По мнению парламентария, существующий в России институт уполномоченного по правам человека вполне мог бы выполнять функции уполномоченного по правам ребенка. «Но, учитывая, что у детской психики своя специфика, и их не так-то просто вывести на откровенный разговор, такой институт нужен. Поскольку именно в подростковом возрасте нужно вовремя выслушать», — заключил Виктор Шудегов.

Россия нуждается не только в институте уп&#10