Борьба с криминалом и профилактика правонарушений — главная и неотъемлемая задача правоохранительных органов. Однако сегодня все очевиднее становится тезис о том, что справиться с этой сложной задачей в одиночку, используя прежние методы и идеологию, только силами собственного ведомства, милиции не под силу. Рост числа общественных организаций, включение гражданских объединений в обсуждение важнейших государственных инициатив, развитие информационного общества — все эти факторы заставляют модернизировать подход к таким традиционным функциям как борьба с преступностью и профилактика правонарушений.
Не секрет, что реформы российской правоохранительной системы, которые ранее проводились, в значительной степени технические. А вот оценки идеологической составляющей реформ, к сожалению, никогда не было. Времена меняются. Кто из нас 10-15 лет назад знал, что такое терроризм? Когда террор стал реальностью, мы оказались не готовы к жесткому вызову. Сегодня, когда по всей стране от рук маньяков и педофилов погибают наши дети, мы так же не готовы к борьбе к насилию над детьми, потому что выясняется, что механизмы борьбы с подобными преступлениями не выработаны.
Идеология развития правоохранительной системы в России стоит на месте. Она не плоха, она просто отстает от вызовов времени. Между тем, как бы мы не ругали российскую милицию, какие бы упреки в ее адрес не звучали — органы внутренних дел являются самым массовым, самым близким к каждому гражданину защитником его интересов. Милиция должна быть близкой к населению. Но за это необходимо бороться.
Что я понимаю под модернизацией? Во-первых, это не излом системы, а ее поступательное развитие. В этой связи очень важно понять, что нельзя победить преступность усилиями только государственных силовых ведомств. Необходимо осознать, что задача правоохранительной системы, которая понимается, как поддержание правопорядка и задержание преступника — это фрагмент гораздо большей задачи — восстановления и защиты прав жертвы. В законах Германии записано: «… Жертва — важнейший субъект правоохранительной системы, потому что с заявления жертвы запускается механизм преследования преступника». Что из этого следует? Это значит, что догнать и поймать преступника — это фрагмент борьбы за права потерпевшего. Задержание преступника должно рассматриваться в контексте идеологии защиты, а не идеологии наказания.
Идеологически мы должны «развернуться» от преступника лицом к жертве. Только в сотрудничестве с потерпевшим и в защите его прав мы сможем осознать что такое правосудие. А оно может состояться только тогда, когда человек будет понимать, что его обращение в правоохранительные органы не бесполезно, не опасно и способствует установлению справедливости. В тот момент, когда потерпевший, свидетель, заявитель перестанет быть досадной фигурой, нарушителем спокойствия в отделении милиции и получит статус главного субъекта процессуальных действий, мы сможем добиться и изменения отношения граждан к органам правопорядка.
Сегодня общепринято сравнивать нашу систему с западной, и здесь я позволю себе это сравнение. В той же Германии все, «как у нас» было всего каких-¬нибудь 30 лет назад. Сегодня немецкое общество задействует неимоверные усилия и средства на реабилитацию и социальную поддержку жертв криминала. Мало того, граждане, что бы с ними ни произошло — от угона машины до изнасилования, получают от государства компенсации, причем еще до суда, по самому факту. Общество участвует в поддержке этих людей, для них существует сеть реабилитационных центров, развито волонтерское движение.
Организации, подобные немецкому «Белому кольцу» (Weisser Ring), действуют в Англии, Испании, Норвегии, Чехии, Венгрии, Болгарии и др. странах. В Англии, кстати, тоже выплачиваются компенсации жертвам преступлений, правда, уже из средств специального фонда помощи потерпевшим. А деньги в этот фонд автоматически отчисляются со счетов… преступников: по 10 — 15 фунтов стерлингов за каждое совершенное преступление, вне зависимости от его тяжести.
Если говорить о правоохранительной системе стран Европы, то первый человек от которого потерпевший узнает о своих правах и возможности получить помощь — это полицейский. В должностных инструкциях, например, немецкого полицейского написано, что сотрудник полиции обязан информировать потерпевшего гражданина о формах помощи, которые он может получить. Понятно, что полицейскому нет времени и возможности оказывать помощь, но, защита и поддержка попавшего в беду человека — непременное условие его работы. У каждого стража порядка есть визитки с контактными данными общественных организаций, которые оказывают психологическую, юридическую, компенсационную помощь жертве преступления.
Настолько ли далека эта система от реализации в России? Отнюдь. Это хорошая, не сложная в исполнении, но чрезвычайно важная, фундаментально меняющая отношении граждан к милиции практика.
Вернемся в Россию. В Кемеровской области в отделениях милиции разделили работу с текущими заявлениями граждан и работу с гражданами в отделении. Чем хороша эта практика?! Люди, которые на территории отделения консультируют граждан, разгружают дежурного, который колоссально перегружен приемом звонков, заявлений и работой с задержанными. Кто ведет подобную работу? Во-первых, ветераны милиции, во вторых, представители неправительственных организаций, которые четко понимают, что они занимаются не саморекламой, не пиаром, а социально-правовой защитой граждан. Во всем мире подобная работа является очень почетной.
Для милиции эта схема очень полезна. Во-первых, с сотрудников, которые, действительно, должны ловить преступников снимается часть разъяснительно-правовой работы. Во-вторых, задействуются профессионалы — ветераны МВД, имеющие богатый жизненный опыт и юридическую подготовку. Миф, что все ветераны, уходящие на пенсию мечтают устроиться в частные охранники. Организация работы ветеранских и общественных советов на местах, вовлечение их в работу с населением в области правового просвещения населения, защите потерпевших имеет очень важное, как практическое, так и идеологическое значение.
Другая, не менее важная составляющая, модернизирующая идеологию — это создание и организация работы Общественных советов при региональных управлениях внутренних дел. Министр внутренних дел РФ Рашид Гумарович Нургалиев занимается этим лично и настроен крайне серьезно. Стоит задача превратить Общественные советы из «декоративных» структур в действенные органы, которые помогают решать порой крайне острые вопросы взаимодействия между гражданами, общественными организациями и милицией. Эта коммуникация в разы усиливает эффективность борьбы с преступностью.
Что хотелось бы сказать в завершении. Борьба с преступностью невозможна без солидарности всего общества. Результатов мы добьемся только тогда, когда не будем отделять общественные цели и интересы от профессиональных. Правозащитному движению «Сопротивление», как общественной организации хотелось бы видеть качественного изменения в работе сотрудников милиции с гражданами, которые стали жертвой преступления. Это важнейшая составляющая в борьбе с преступностью и в изменении отношения общества к милиции в целом, укреплении доверия, повышении престижности службы в органах внутренних дел.
Вчера в ГУВД Москвы пригласили семерых жителей столицы, которые помогали милиции ловить поджигателей машин. (Фото: Андрей КАРА)