ФПП

В ближайшее время в учебных заведениях нескольких районов Приладожья (Карелия) появятся уполномоченные по правам детей, которых будут избирать школьники. Об этом было заявлено на состоявшемся в Суоярви семинаре, посвященном проблеме прав учащихся. «Опрос, проведенный среди школьников Карелии, показывает, что чаще всего, по их мнению, их права нарушаются родителями и специалистами учебных заведений. Еще 16% опрошенных уверены, что нарушителями их прав становятся взрослые за пределами школы», — отметила председатель Комитета по образованию, культуре и делам молодежи карельского парламента Елена Ворошило, принимавшая участие в работе семинара.

По словам депутата, решением проблемы может стать институт школьных уполномоченных по правам детей — людей, пользующихся всеобщим доверием и уважением. С ними школьники могли бы с глазу на глаз обсудить свои проблемы, о которых не решаются рассказывать педагогам, или родителям.

Уполномоченные будут работать на общественных началах, потребность в наличии таких специалистов очень высока. На семинаре даже высказывались предложения о введении уполномоченных по правам детей и в дошкольных образовательных учреждениях.

Отметим, что REGIONS.RU/»Новости Федерации» не первый раз обсуждают тему отсутствия в России института уполномоченного по правам ребенка, который есть во многих цивилизованных странах.

Нужен ли России институт уполномоченного по правам ребенка, институт школьных и, может быть, дошкольных уполномоченных по правам детей? С таким вопросом корреспондент REGIONS.RU/»Новости Федерации» обратился к представителям верхней и нижней палат парламента.

Большинство парламентариев считают, что права детей в России нуждаются в особой защите, с которой не справится существующий институт омбудсменов. По их мнению, защита прав детей будет также способствовать дальнейшей демократизации общества.

Институт по правам ребенка в России стоило создать уже давно, уверен заместитель председателя Совета Федерации, представитель в СФ от правительства республики Саха (Якутия) Михаил Николаев, являющийся также главой Национального общественного комитета «Российская семья».

«Российские дети нуждаются не только в институте дошкольных и школьных уполномоченных по правам детей, но и в федеральном институте по правам ребенка», -заявил сенатор. «Посмотрите, сколько у нас отказных детей, детей из неблагополучных семей, беспризорников и всем им требуется помощь», — подчеркнул парламентарий. В этой связи он обратил внимание на то, что с «детскими» проблемами сможет справиться только самостоятельный институт уполномоченного по правам ребенка, а не структура, действующая под руководством Владимира Лукина.

Политик сообщил, что в некоторых регионах, в том числе и в Якутии, уже работают уполномоченные по правам ребенка. Кроме того, рассказал он, Комитет СФ по социальной политике и здравоохранению уже не раз поднимал этот вопрос и нашел поддержку у президента. В связи с этим сенатор выразил уверенность, что «дело наконец-то должно сдвинуться с «мертвой» точки».

Михаил Николаев также поприветствовал инициативу Карелии и пожелал авторам идеи создания института школьных уполномоченных по правам детей успехов в их начинании.

России обязательно нужен институт уполномоченного по правам ребенка, убеждена председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению, представитель в СФ от правительства республики Хакасия Валентина Петренко.

«Именно институт уполномоченного по правам ребенка в России должен стать базисом для создания в регионах, в том числе, и института школьных уполномоченных по правам детей», — заявила сенатор.

Сообщив, что уже в 30 регионах существуют уполномоченные по правам ребенка, парламентарий отметила важность совместной работы федерального института уполномоченного с его региональными отделениями. «Институт уполномоченного по правам ребенка в России совместно с его региональными структурами могли бы помогать государству реализовывать политику в области защиты прав детей, помощи ребятам, в частности, тем, кто выходит из колоний, помогать отслеживать исполнение более 400 законов, направленных на защиту детей, отчего проблемы решались бы быстрее и качественнее», — подчеркнула Петренко.

По Конституции, продолжила политик, «ребенок имеет такие же права, как и взрослый, однако в силу малолетства отстоять их не может, поэтому нужен специальный человек, который не только поможет, но и будет нести ответственность за происходящее с детьми».

Сенатор рассказала, что и президент, и Совет Федерации поддерживают идею появления в России уполномоченного по правам ребенка. В то же время у нее существуют и противники. «Мы — ее инициаторы — готовы работать даже на общественных началах, поэтому для нас тем более странно, что у этого предложения есть противники, например, Владимир Лукин, которые ссылаются на наличие в стране уполномоченного по правам человека. Но этот уполномоченный занимается проблемами взрослых, которые отличаются от проблем детей», — сказала парламентарий. Она выразила надежду, что в год семьи ее мечта по созданию института уполномоченного по правам ребенка обязательно сбудется.

Что же касается института школьных и дошкольных уполномоченных по правам детей, то Валентина Петренко, одобрив эту инициативу, призвала быть крайне осторожными при подборе кадров, чтобы «в детскую среду не вклинились сектанты или педофилы».

России нужен и институт уполномоченного по правам ребенка, и институт школьных уполномоченных по правам детей, считает председатель Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам, представитель в СФ от администрации Липецкой области Анатолий Лысков.

«Наши дети нуждаются не только в федеральном институте уполномоченного по правам ребенка, но и в региональном институте школьных уполномоченных по правам детей», — заявил сенатор.

По мнению парламентария, такие институты могли бы стать для ребят «хорошими «советчиками» по некоторым проблемам, поскольку школьники иногда стесняются говорить с родителями на ту или иную тему, а «советчик-улица» может завести не туда».

Отметив, что сейчас в стране активно идет развитие местного самоуправления, политик указал на важность создания института школьных уполномоченных не только с точки зрения защиты прав и свобод детей, но и с точки зрения вовлечения их в управленческие процессы государства. «Предполагается, что школьники сами будут выбирать себе уполномоченных, а значит, начнет работать схема вовлечения ребят в процессы управления государством», — заключил Анатолий Лысков.

Здравой идеей назвал предложения о создании института школьных уполномоченных по правам детей, звучавшие на семинаре в Карелии, председатель Комитета Совета Федерации по науке и образованию, представитель в СФ от правительства Кабардино-Балкарской республики Хусейн Чеченов.

«Сейчас положение российских детей таково, что им нужен защитник, которым, с одной стороны, смог бы стать институт уполномоченного по правам ребенка, а, с другой, институт школьных уполномоченных по правам детей», — заявил сенатор.

Парламентарий уверен, что такие институты «смогли бы защитить школьников и от обид, наносимых им иногда учителями, и от суицидов, которые редко, но случаются». «И если дети будут идти к уполномоченным за помощью, за советом и находить там ответы на свои детские, но тоже нелегкие вопросы, то это будет замечательно для всех», — отметил политик.

В то же время Хусейн Чеченов призвал людей, которые могут оказаться на посту уполномоченного, «не относиться к своим обязанностям формально, иначе это приведет к еще большему числу трагедий среди школьников».

Иной точки зрения придерживается заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по делам молодежи и спорта, представитель в СФ от Законодательного собрания Приморского края Игорь Пушкарев.

«Не думаю, что нам нужен институт уполномоченного по правам ребенка», — заявил сенатор. По словам парламентария, «в стране и так существует достаточно разных институтов, которые просто должны хорошо работать». В этой связи Игорь Пушкарев считает, что существующий институт уполномоченного по правам человека с его региональными филиалами «обязан заниматься проблемами, в том числе, и детей».

Поддержал идею создания в России института уполномоченного по правам ребенка заместитель председателя Комитета Госдумы по охране здоровья, член фракции «Единая Россия» Александр Чухраев.

«Безусловно, в нашей стране необходимо создать институт уполномоченного по правам ребенка», — заявил депутат. Однако Чухраев считает, что вопрос о необходимости такого уполномоченного надо рассматривать применительно к каждому конкретному случаю, «поскольку не бывает проблем у садика или школы, бывают проблемы поколения или возраста».

По мнению парламентария, «необходимость в уполномоченных появляется только тогда, когда появляется та или иная проблема. Поэтому, прежде всего, необходимо точно определить, откуда выросла эта проблема».

Самое главное, подчеркнул политик, «чтобы за этими уполномоченными мы не забывали, что основную ответственность за детей все-таки несут родители и их учитель-наставник». «А самые лучшие уполномоченные, — подытожил Александр Чухраев, — папа и мама».

«Дополнительным пунктом на пути к демократии» назвал предложение создать институт уполномоченного по правам ребенка заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию, член фракции «Единая Россия» Гаджимет Сафаралиев.

«Я приветствую введение в России института уполномоченного по правам ребенка. Но не думаю, что его нужно подразделять на институт школьных и дошкольных уполномоченных по правам детей. Он должен быть единым», — заявил депутат.

По словам парламентария, существует немало фактов нарушения прав детей. «За многие годы ослаб контроль над учителями. В каком-то смысле они стали всесильными владельцами не только душ детей, но и их тел. Поэтому, организация, которая могла бы контролировать поведение педагогов, безусловно, необходима. Это позволило бы дисциплинировать и учителей, и воспитателей дошкольных учреждений и детских садов», — подытожил Гаджимет Сафаралиев.

Заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию, член фракции «Справедливая Россия» Виктор Шудегов поддержал идею создания в России института уполномоченного по правам ребенка, но считает «лишним» его деление на дошкольные и школьные отделения.

«Институт уполномоченного по правам ребенка необходим в России. Но делить его на дошкольные и школьные институты — вовсе не обязательно», — заявил депутат. «Эта структура должна быть единой», — добавил он.

По мнению парламентария, существующий в России институт уполномоченного по правам человека вполне мог бы выполнять функции уполномоченного по правам ребенка. «Но, учитывая, что у детской психики своя специфика, и их не так-то просто вывести на откровенный разговор, такой институт нужен. Поскольку именно в подростковом возрасте нужно вовремя выслушать», — заключил Виктор Шудегов.

Россия нуждается не только в институте уп&#10

Около сотни детей, вывезенных из Вьетнама, бандиты заставляют работать на английских плантациях по выращиванию конопли. Участники полицейских рейдов утверждают, что они почти каждую неделю обнаруживают по одному ребенку, работающих в ужасающих условиях в домах, где выращивается конопля. (Фото: yaplakal.com) 

Освобожденные после полицейских рейдов, часто воспринимаются как преступники. Иногда их отправляют в центр для малолетних преступников, а чаще они незаметно исчезают и никогда не возвращаются обратно.

После того, как были обнаружены сети торговли коноплёй в Канаде и Вьетнаме, бандиты просочились в Британию, поскольку этот вид наркотика в 2004 году был классифицирован здесь как более лёгкий. В результате только в Лондоне за последние два года были закрыты более 1 500 конопляных ферм — в три раза больше чем за период с 2003 по 2005 г.г. Бандиты могут заработать около 300 000 фунтов стерлингов в год, имея в наличие лишь трехкомнатный дом, превращенный в конопляную фабрику. 

Для предотвращения побегов детей, работающих в домах по выращиванию конопли, на окнах может быть установлена проволока под напряжением, также используются угрозы.  

«Эти молодые люди думают, что они едут в страну для новой жизни, но затем их вынуждают работать на фабриках конопли, возвращая долги криминальным боссам», — говорит Кристина Беддо, директор кампании «Нет — детской проституции, детской порнографии и торговле детьми для сексуального использования» (ECPAT). — «Руководители банд держат их в страхе, угрожая не только им самим, но также и их семьям во Вьетнаме».

В сентябре 2006 г. полиция Лондона начала «Операцию Кеймер», цель которой — выявлять дома, которые переделывают для производства конопли. Большинство преступников следуют традиционному методу: свет над головой, вентилятор и конопля. Основать «фабрику» обычно стоит около 30 000 фунтов стерлингов. «Фабрика» работает около шести месяцев перед тем, как её обнаруживают. За это время бандиты стараются произвести как можно больше наркотика, чтобы окупить  расходы. 

Многие из них незаконно подключаются к сети электроснабжения, чтобы обеспечить энергией высоковольтные лампы и вентиляторы. В одном доме полиция обнаружила, что оборудование подключалось к ближайшим уличным фонарям.

Дома могут быть выявлены несколькими путями: сообщения местных жителей о подозрительной деятельности в здании или сигналы от электрокомпаний, которые предупреждают полицию о здании, в котором обнаружены незаконные подключения к электросети. Полиция также может обнаружить такие дома путем использования теплового сенсора, прикрепленного к вертолету.

Растения в домах располагаются повсюду, даже в ванной и туалете. Стены могут быть обшиты целлофаном или фольгой для удержания тепла. В результате теплового эффекта, от конопли исходит такой сильный запах, что полиция рекомендует надевать маску при входе в эти дома. Дети-рабы вынуждены круглосуточно находиться здесь. 

Спикер благотворительной организации «DrugScope» сказал: «Это опасная обстановка для людей, живущих там. Это всегда несет потенциальную угрозу». Тем не менее, когда дети обнаруживаются полицией, они часто подвергаются аресту и с ними обходятся как с преступниками.

Мисс Беду считает: «Даже если они жертвы человеческой торговли, они всё ещё рассматриваются как часть криминальной организации. Их преследуют в судебном порядке за производство наркотиков и выносят приговор как малолетним преступникам. Некоторые из них исчезали, потому что подвергались угрозам от бандитов и многие из них не были обнаружены. Это заставляет их оставаться в кругу оскорблений и эксплуатации». 

В августе молодой вьетнамский мальчик Туан Нгуен был взят на попечение советом Салфорд-Сити после налета полицией Манчестера на конопляную фабрику. Однако впоследствии он пропал, и подозревали, что он был вновь похищен бандитами, которые привезли его сюда. 

Его нашли 21 октября в доме на Окфордшир, хотя полиция не сказала, где он был обнаружен, они смогли подтвердить, что он не работал на конопляной фабрике в это время. Пол Волтмен — ассистент директора совета Салфорд-Сити по защите детей говорит: «Мы узнали у мальчика, что он был оставлен своими родителями, затем подобран пожилой женщиной, которую он называл «бабушкой». Она умерла, и он оказался на улице. Затем в результате вереницы событий, он оказался здесь».

Инспектор Нил Хатчисон из отделения полиции по борьбе с организованной преступностью, один из главных инициаторов «Операции Кеймера», заявил журналу «Drugslink»: «Некоторых вьетнамцев, выращивающих коноплю, тайно провозили сюда за хорошие деньги. Но затем они оказывались под контролем бандитов, которые заставляли их работать на фабриках по производству конопли. Это уже включает элемент принуждения. Некоторые будут получать скудное жалованье, в то время как другие получать процент от прибыли, которую извлекают бандиты».

Мартин Краучер, «Великая Эпоха», Великобритания

Великая Эпоха ( The Epoch Times ) — международный информационный проект: www.epochtimes.ru
 
http://www.epochtimes.ru/content/view/15387/2/

Законопроект «Об ограничении оборота продукции эротического и порнографического характера» подготовили Минкульт и Минюст. Чиновники предложили разрешить в специальных местах торговлю порнопродукцией, за исключением порнографии с участием детей, животных, трупов и связанной с насилием. «МК» выяснил, как в Москве выполняется (а точнее, не выполняется) действующее законодательство по ограничению продажи порно. (Рисунок Алексея Меринова, «МК»)

Согласно законопроекту продавать порнографическую продукцию можно будет только в секс-шопах. Их нельзя будет размещать в медицинских, образовательных, культурных, религиозных учреждениях, органах власти и на вокзалах. Также чиновники вводят возрастное ограничение для посетителей таких магазинов — 18 лет. За нарушение этого пункта сотрудник торговой точки будет оштрафован на 5 тысяч рублей, заведение — в десять раз больше.

Законопроект также коснулся и Интернета — публиковать в Сети можно будет только эротику. В теле- и радиоэфире эротические и порнографические передачи разрешат транслировать с часу ночи до пяти утра (сейчас с 23 до 4 утра).

Вопрос о судьбе законопроекта «МК» задал непосредственно министру культуры и массовых коммуникаций Александру Соколову.

— Александр Сергеевич, какие перспективы у законопроекта?

— Этот законопроект давно обсуждается, я бы сказал, что он является своего рода пробой на реакцию. Есть законы, которые вполне сформированы, вполне отчетливо просматриваются на стадии их реализации, например закон о библиотечном деле. И рядом с таким законом законопроект о порнографии — это проба. И она проходит стадию дискуссии среди депутатов. Я думаю, что общественная дискуссия — это еще пока не полностью исчерпанная потребность, потому что здесь очень важно не сделать ошибок. Ведь это вопрос болезненный.

— Насколько эффективно законопроект позволит отделять порнографию от эротики?

— А это самая главная проблема, почему я так осторожно говорю о его перспективе. Не только в России, но и в международной практике нет четкой дефиниции понятия порнография. И сама история культуры, история искусства очень легко может быть демонстрацией того, что на каждом этапе границы понятия меняются. И здесь зона действия юристов самая ответственная.

Общественная дискуссия, судя по всему, будет жаркой. Например, депутат Госдумы Владимир Мединский выступает против порнографии вообще: «Законопроект я еще не видел. Но я в принципе против продажи порнографии, пусть даже и в специализированных магазинах. К этому запрещенному списку (насилие, животные и дети) я бы добавил еще несколько пунктов, но не буду углубляться в подробности. А в секс-шопах должна продаваться только эротика».

* * *

Пока власти готовят очередной закон по борьбе с порнографией, «МК» решил выяснить, можно ли в Москве купить порнофильмы. И оказалось, что проблем с этим нет — диски с самыми грязными извращениями продаются абсолютно свободно, на глазах у тысяч прохожих, в том числе и детей. И даже существующий закон о запрете порнографии совершенно не работает. Ведь бизнес этот процветает… прямо возле отделения милиции.

Интересующие нас киоски искать не пришлось. DVD-диски с откровенным порно мы увидели в 10 метрах от выхода из метро «Комсомольская». «Инцест-2», «Школьница-3», «Когда женщине за 40», «Молодняк. Русское эксклюзивное видео» — черным по белому. Обложки соответствующие. На витрине клочок бумаги — «Эротика. 300 рублей».

Надвинув шапку на глаза, выдаю:

— Что пожестче есть?

— А что вам надо? — даже глазом не моргнув, спрашивает торгаш.

— Несовершеннолетние нужны, — приходит на помощь коллега.

— Сколько лет?

— Кому? — тут же все портит она.

— Ну, не вам же. Какой возраст интересует. Есть 10, 12, 14 лет.

Через секунду на прилавке появляются три диска. «Все снято в России. Качество превосходное», — уверяет продавец. Такой товар только для «солидных» покупателей. Реальные изнасилования, совращения детей стоят от 500 рублей. После просмотра любой фильм можно поменять, заплатив 150 целковых. А палаток с порнухой на маленьком рыночке больше десятка.

Вопрос, куда смотрит милиция, оказался риторическим. Пока мы стояли у палатки, к витрине подошел милиционер. Окинув «ассортимент» беглым взглядом, он прошествовал мимо.

— Скажите, а вас не смущает то, что тут порнографию продают? — крикнули мы вдогонку стражу порядка.

— Меня нет, — лаконично ответил милиционер. — А если вас смущает, обратитесь к продавцу.

Совестить продавца нам показалось излишним, и мы пошли искать правды на Ленинградский вокзал. «У вас на площади порнуху продают», — сообщали мы всем встречным милиционерам. Те, как один, отвечали: «Это не наша территория». Хотя в законе «О милиции» сказано, что сотрудник милиции независимо от занимаемой должности, места нахождения и времени обязан в случае обращения к нему граждан с заявлениями о событиях, угрожающих личной или общественной безопасности, принять меры к пресечению правонарушения, задержанию лица по подозрению в совершении преступления.

Наконец мы выяснили, чья это территория — Московско-Ярославское ЛУВД. Первый замначальника криминальной милиции для начала, как и все, сообщил, что это не его территория. Но отмахиваться от «назойливых добропорядочных гражданок» не стал, так как, по его словам, такая сознательность нынче редкость. И им, милиционерам, для борьбы с порнографией якобы только таких граждан и не хватает.

— 30 января мы все там закрыли, а через два дня они опять товар выложили, — рассказал замначальника. — Продавца мы привлечь не можем. А на владельца выйти сложно. Он возьмет нового продавца — и опять в шоколаде. Тут хорошо бы подключить свидетелей. Уголовное дело о незаконном распространении порнографии довести до суда трудно. Разваливается прямо на глазах. Но раз вы такие сознательные, мы вам позвоним, когда поедем закрывать точки, будете понятыми. Это ведь муторно все, каждый диск надо описать, отправить на экспертизу. Не каждый согласится время терять.

Собственно, слова стражей порядка можно и не комментировать. То есть нарушение закона налицо, но «не наша территория», «сложно», «трудно», «муторно», свидетелем никто быть не хочет… Ну да, понятно, ведь не убивают же, не грабят.

Мы же будем ждать звонка от милиции — надо же посмотреть, как ларьки закрывают и как «через два дня товар опять выкладывают».

Екатерина Елисеева, Дарья Федотова, Ян Смирницкий, «МК»

http://www.mk.ru/blogs/MK/2008/02/27/society/340870/

В конце прошлой недели городской суд Санкт-Петербурга постановил закрыть Центр просветительных и исследовательских программ. У организации не оказалось разрешения на проведение тренингов и семинаров. Это фактически первый громкий прецедент, когда суд закрыл тренинговую компанию. Между тем психологи не устают отмечать: к ним на прием толпами идут люди, пострадавшие от различного рода психологических тренингов. Вместо «личностного роста» одни зарабатывают депрессию, другие — зависимость от тренера.

Иной раз под видом тренинга можно обнаружить обыкновенную секту. Тогда прощай и психическое здоровье, и кошелек, пишут «Новые известия» . Только вот доказать вину шарлатанов почти невозможно.

Тренинг по стресс-менеджменту выглядит так: звучит релаксирующая музыка, а пять взрослых мужчин лежат на полу и крутят ногами. Через десять минут мужчины встают и начинают отчаянно махать руками в духе восточных единоборств. Еще через десять минут по команде тренера они ложатся на пол и просто слушают расслабляющую музыку.

В общей сложности занятие длится 6 часов. Внешне оно во многом напоминает тренировку в обычном спортзале, но стоит значительно дороже. Два дня таких занятий обходятся в 1,5 тысяч долларов. Впрочем, мужчин цена не смущает. Это руководители компаний. Один раз в неделю они проходят тренировку здесь, а по выходным, бывает, отправляются на тренинги во Францию.

«Сотрудники моей компании тоже занимаются, вырабатываем корпоративный дух, — пояснил один из участников тренинга Сергей. — Ради тренинга даже освобождаю их от работы».

Ежегодно число посетителей различных тренингов увеличивается на 40%, отмечают аналитики портала «Семинар». Руководители и сотрудники крупных корпораций активно учатся продавать и работать с клиентами на «бизнес-тренингах». А желающие сделать головокружительную карьеру все чаще обращаются к тренингам личностного роста.

Дать ключ к успеху обещают тренеры курсов «Лидерство», «Найди себя», «Уверенность» и многих других. Действительно, популярные на Западе тренинги могут помочь сплотить коллектив корпорации и помочь неуверенным в себе людям в общении с работодателями. Но при условии, что занятия ведет квалифицированный специалист, а их в России немного.

Цена панацеи

Чаще всего возмущенные клиенты заявляют о том, что тренинг им ничего не дал, а спустя пару занятий организаторы подобных терапий исчезают, собрав «круглую сумму».

«При средней зарплате в Москве 15 — 20 тысяч рублей стоимость тренингов у нас начинается примерно от 5-6 тысяч рублей, — отметил психолог Павел Пономарев. — Для примера: в США средняя заработанная плата составляет 5-6 тысяч долларов, а средняя стоимость тренинга 500 долларов».

Впустую потраченные деньги — еще полбеды. Гораздо неприятней, когда тренинг дает эффект, но обратный тому, который ожидался: пониженная самооценка превращается в хамство, наглость и вседозволенность.

Специалисты предупреждают, что особенно осторожно нужно относиться к так называемым жестким тренингам, направленным на изменение каких-либо качеств человека. «У меня был пациент, который увлекался танцами, был творческим человеком, — рассказала психоаналитик компании «Мой тренинг» Наталья Богерчук. — Перед выбором профессии он пошел на сложный психологический тренинг, где ему внушили, что мужчина должен быть лидером, сильным и успешным. Теперь он работает в банке, а увлечение танцами забросил. Внешне он успешен, но в душе страдает. Тот тренинг просто заглушил его «я».

Психологическая пирамида: тренинг, психолог, психиатр

По мере роста числа посетителей тренингов, растет и число пациентов у психологов.

«Ко мне часто обращаются люди, получившие психологические травмы после посещения недобросовестных тренингов, — рассказал психолог Павел Пономарев. — Зачастую люди становятся просто зависимыми от такого постоянного «обучения». Тема получения знаний уже отходит на второй план. Особенно опасны в этом отношении такие тренинги, как «10 шагов к счастью». Там человека закачивают позитивом, он приходит на работу, домой и сталкивается с проблемами, которые уже не хочет решать, а всячески закрывает на них глаза. В результате его опять тянет пройти очередной позитивный тренинг, чтобы абстрагироваться от реальности. Чтобы бороться с такой зависимостью, человеку приходится обращаться к психологу, а то и к психиатру».

Зависимый от тренингов человек готов сделать для ведущего психологического семинара практически все, чем последние нередко пользуются. Зачастую такие тренинги устроены по типу сетевого маркетинга. Человек имеет право «учиться» до тех пор, пока приводит новых клиентов. Если за определенный период времени он не приведет необходимое количество людей, его выгоняют.

«Ко мне обратилась девушка, которую вовлекли в такой тренинг, а затем она сама приводила туда новых людей, — рассказала психолог, директор кадрово-консультационной компании «Рекконс» Эльмира Давыдова. — Как только она не выполнила план по привлечению клиентов, ее безжалостно выгнали. Причем в жесткой форме, наговорив совершенно недопустимых вещей. В итоге вместо уверенности в себе девушка получила тяжелую психологическую травму».

Секта обыкновенная

Некоторым псевдотренерам не хватает денег за обучение и они не прочь получить все имущество «ученика». Такие недобросовестные специалисты используют механизмы сектантства.

«Часто в рекламе таких тренингов указывается сравнительно невысокая цена, — пояснил Пономарев. — Это многоходовая операция по отбиранию денег, которая принесет свои плоды спустя некоторое время. Следует обратить внимание, что на таких псевдотренингах люди общаются на весьма специфическом языке. Чтобы понять, о чем идет речь, необходим словарь терминов этой организации. Специфический язык ослабляет сознательный контроль человека за происходящим и делает его безвольным. Он уже ничего не понимает, кроме того, что нужно учиться дальше».

Как только человек начинает полностью зависеть от тренера-сектанта, ему говорят о необходимости достойно оплачивать полученные знания. Иной раз дело может дойти до пожертвований в виде имущества и квартиры. Причем до суда такие случаи доходят крайне редко.

Жертвам мошенников восстановить свои права почти невозможно. «Лицензированию большинство психологических тренингов не подлежат, так что пострадавшим обращаться в госорганы бессмысленно, — рассказал председатель правления международной конфедерации Обществ потребителей Дмитрий Янин. — А доказать в суде, что именно тренинг нанес человеку моральный или физический вред очень сложно. Так что мошенники оказываются безнаказанными».

«К нам довольно часто обращаются люди, которых заставляли пройти бизнес-тренинг перед устройством на работу, — говорит Янин. — Это было условием найма. Человек платил 200 долларов из своего кармана, проходил занятия, а на работу его потом не брали. Только вот привлечь к ответственности таких работодателей тоже нельзя, ведь формально человек не подписывал никаких договоров и никаких гарантий на трудоустройство не получал».

Поскольку законодательно бороться с мошенниками в этой сфере трудно, специалисты советуют клиентам очень осторожно подходить к выбору тренинга. В первую очередь нужно обратить внимание на личность самого тренера. Если это психологический тренинг, у него должно быть соответствующие образование, опыт работы по специальности, навыки преподавания.

«Не случайно, средний возраст тренеров в России 25-35 лет, хотя на Западе намного выше, — отметил Пономарев. — «Перепроизводство» психологов заставляет молодых специалистов заниматься тренинговой практикой, которая ближе всего к педагогической деятельности. А необходимых для преподавания навыков у них зачастую нет вообще».
 
http://www.newsru.com/russia/28feb2008/psixi.html

Двенадцать школьников Екатеринбурга четыре часа в качестве присяжных заседателей разбирались с жестоким убийством, совершенным их сверстником «из корыстных побуждений». В результате ровесника осудили на десять лет. (Фото: Татьяна Андреева, «РГ»)

Показательный процесс, в котором участвовали ребята, был организован Свердловским областным судом. За что суд был удостоен «Золотой Фемиды» — высшей награды, учрежденной Советом судей РФ. Естественно, приговор школьники выносили не по-настоящему. Это был своеобразный спектакль, разыгрывающий судебный процесс. Но в основу его легло реальное дело.

Типичное дело

— Фабулу дела выбирали тщательно. Нам было интересно показать школьникам процесс, где обвиняются их сверстники. Ведь сейчас самые жестокие преступления совершают несовершеннолетние, — пояснила корреспонденту «РГ» Галина Субботина, пресс-секретарь облсуда. — Мы выбрали очень интересный сюжет.

Добавим: и типичный. Два подростка из неблагополучной семьи отобрали у пьяного сотовый телефон. Тот, протрезвев, отыскал обидчиков, потребовал вернуть телефон или деньги, в противном случае пообещал привязать их к машине и «прокатить» по улице. А поскольку телефона у них уже не было, подростки решили поступить иначе. На электричке они отправились в Екатеринбург, где, как они слышали, знакомая их знакомых «богато живет», чтобы разжиться у нее деньгами. На вокзале купили перчатки, нож и мешок для отобранного добра. Полдня у всех на виду околачивались в подъезде, поджидая девушку. Когда та появилась, сказали, что знакомые попросили ей передать диск. Девушка «знакомым знакомых» не отказала, пустила в квартиру. Ее убивали долго и неумело. Когда преступники покидали квартиру, прихватив компьютер, диски, драгоценности, она еще дышала. Награбленное сбыли нелегальным скупщикам.

Реальный судебный процесс по этому делу состоялся в 1994 году, когда никаких присяжных заседателей еще и в помине не было. Выносил приговор по этому делу один из самых опытных судей Свердловского облсуда Равиль Измайлов. Спустя более десяти лет процесс решили повторить — для съемок телепроекта.

Двенадцать

Председателем на инсценированном процессе стал все тот же Равиль Измайлов. В роли прокурора и адвоката выступили студенты юридической академии. Свидетелей и преступников сыграли студенты театрального института, «потому что из юридической академии никто не хотел представлять убийц». Присяжными же выбрали шесть восьмиклассников из 94-й гимназии и шесть семиклассников из гимназии «Корифей».

Присяжными заседателями, которым доверили решать судьбу убийц-ровесников, школьники стали не по жребию, как в реальности, а «по знакомству». Мама-юрист пригласила поучаствовать в телепроекте сына. Глеб, как рассказали «присяжные», «выбрал своих друзей: кто спортом не занимается (у тех никогда времени нет), у кого с оценками все в порядке, кого отпустили учителя: ведь мы судили во время уроков».

Первым делом гимназисты принесли присягу и выбрали старшину присяжных.

— Главным у нас стал Миша Кулешов из 94-й школы, — рассказывает семиклассница Маша Михайлова, — потому что он из нас самый старший, лицо у него умное и мама — адвокат. И мы ему доверились.

Заметим, что в реальных процессах старшиной присяжных не всегда становится самый старший или имеющий родственников-юристов. Как правило, в лидеры выбирают ярких личностей, которые заметны в любом коллективе.

Процесс протекал с соблюдением всех процессуальных норм. Судья установил личности подсудимых, прокурор огласил обвинительное заключение, выступили свидетели.

— Сложно было овладеть специальными терминами… Еще разбирались про нож, который преступники выкинули в гаражах. Я так поняла, что если бы они сами не показали место, не признались, то очень сложно было бы доказать их вину, — уверяла нас Наташа Щербакова.

Школьники вели себя достойно. Как рассказывают сотрудники облсуда, «только поначалу «хи-хи-хи», но, когда дошло до обвинительного заключения, притихли, почувствовали нравственную ношу, очень внимательно слушали и вникали во все тонкости».

Судьба человека

Когда после прения сторон присяжные удалились в совещательную комнату, по воспоминаниям ребят, «было даже немного страшно, потому что мы решали судьбу человека и чувствовали большую ответственность».Только одна из присяжных при ответе на вопрос, заслуживают ли убийцы снисхождения, спросила коллег: «А вам их не жалко? Они пошли на убийство, потому что им угрожали. И вообще образования у них нет, жизни хорошей нет…» Ей ответили, что, если угрожают, надо обращаться в компетентные органы, а не хвататься за нож: «Можно было не убивать, а устроиться на работу, скажем, грузчиком, заработать денег и выплатить долг».

Вердикт присяжные вынесли единогласно: виновны без смягчающих обстоятельств. И порекомендовали судье назначить десять лет лишения свободы — максимум, учитывая малолетство подсудимых. Таким приговором и завершился суд.

Судья Равиль Измайлов, который поначалу отнесся к затее инсценировки суда с умеренным энтузиазмом, после процесса признался: «Не ожидал, что присяжные настолько серьезно отнесутся к своим обязанностям, настолько скрупулезно будут вникать в обстоятельства дела и вынесут очень взвешенное решение». «Мне понравилось», — добавил он. 14 лет назад суд под председательством Измайлова вынес точно такой же приговор — десять лет лишения свободы.

Кстати, реальный опыт работы судов с участием присяжных опровергает первоначальные опасения — дескать, присяжные будут выносить более мягкие приговоры, нежели судьи. Такого не произошло, «обвинительный уклон», в котором так часто упрекают российскую судебную практику, сохраняется и при участии «голоса народа». Даже если этот голос принадлежит несовершеннолетним.

Между тем

Основным моментом в российской судебной реформе в ближайшие годы станет создание ювенальной юстиции. Ювенальная юстиция — это особая система правосудия для несовершеннолетних. В ее основе лежит доктрина, согласно которой государство ведет себя как попечитель или ответственное лицо за несовершеннолетних, защищая их от опасного поведения и вредного окружения.

Но юстиция для несовершеннолетних невозможна без правового воспитания школьников. Как уверены юристы, детей необходимо знакомить с работой судов, действиями присяжных заседателей.

К сожалению, большинство подростков пока знакомится с правосудием, только совершив преступление.

В 2007 году в регионе рассмотрено 4636 уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Подростки совершили около 40 умышленных убийств и свыше трех тысяч краж.

Кася Попова, Екатеринбург, «Российская газета-Неделя» — Урал №4600 от 28 февраля 2008 г.

http://www.rg.ru/2008/02/28/reg-ural/sud.html

Министерство юстиции разрабатывает законопроект, который уже стал настоящей сенсацией в местах не столь отдаленных: один день, проведенный в следственном изоляторе, предлагается приравнять к двум суткам колонии. Такой коэффициент будет действовать при зачете срока наказания. (Фото: Аркадий Колыбалов, «РГ»)

А неопасным подсудимым предложат до приговора посидеть хоть и дома, но в неволе. Сейчас как раз разрабатывается механизм домашнего ареста. Подробности новых законодательных инициатив сообщил корреспонденту «РГ» начальник правового управления Федеральной службы исполнения наказаний РФ Олег Филимонов.

Российская газета: Предложение ввести «льготную выслугу» для сидельцев сизо уже вызвало широкий резонанс в зонах. Люди даже в газету звонят, волнуются: когда норма будет принята?

Олег Филимонов: Соответствующий законопроект уже практически разработан в министерстве юстиции. После необходимых согласований он должен быть направлен в правительство.

РГ: Это реалистичная новация или благие пожелания?

Филимонов: Речь идет о разработке новых правовых норм — серьезной работе на очень высоком уровне. Мы приступили к ней после обращения в правительство РФ Уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина. Было поручение правительства — подготовить законопроект. Мы его выполнили.

РГ: Почему срок предварительного заключения предложено рассчитывать по «льготному тарифу»?

Филимонов: Согласно решению Европейского суда по правам человека, условия содержания подследственных не должны быть хуже, чем осужденных. У нас же получается, наоборот, в сизо находиться намного тяжелее, чем в колониях. Заключенные находятся в камерах и более изолированы от внешнего мира — в изоляторах свидания даются только с разрешения следователей и судей. В сизо прогулки строго по расписанию, да и бытовые условия в колонии гораздо лучше.

РГ: А как будет рассчитываться срок домашнего ареста?

Филимонов: Никаких подобных коэффициентов для домашнего ареста мы не планируем. Проблема в другом: сейчас нет механизма, как обеспечить применение этой меры. Доходит до курьезов. В одном регионе суд отпустил обвиняемого под домашний арест и возложил контроль на местный отдел внутренних дел. Так они поставили милиционера возле двери арестованного.

РГ: На всех «домашних» заключенных часовых хватит?

Филимонов: Не хватит. К тому же в таком случае охрана по сути не имеет никаких прав. Она может только следить, чтобы человек не убежал. Поэтому президент России поручил разработать законопроект о домашнем аресте.

РГ: В чем будет ограничен человек, арестованный в собственной квартире?

Филимонов: По закону суд, назначая домашний арест, выносит ряд ограничений, например, запрет пользоваться средствами связи, общаться с определенными лицами, посещать некоторые места, если человека не обяжут постоянно сидеть дома. Но как проконтролировать, скажем, запрет на связь? Представьте, у человека дома интернет, сотовые телефоны у родственников. Мы не можем отключить всю связь, потому что члены семьи не арестованы. Поэтому предлагается ввести выборочные проверки, а также использовать иные методы. К тому же домашний арест должен применяться для обвиняемых в незначительных преступлениях средней и небольшой тяжести.

РГ: А как отнесутся другие обитатели квартиры к таким проверкам и ограничениям? Их мнение будут учитывать?

Филимонов: Обязательно. Такой арест применят только с письменного согласия родных.

РГ: Не думаете взять на вооружение европейский опыт с их просторными тюрьмами?

Филимонов: Европейская система, как и наша, имеет свои достоинства и недостатки.

РГ: Зато там не посылают в Сибирь.

Филимонов: У них другие проблемы. Исторически сложилось, что европейский заключенный располагается в одноместной камере. Но в последнее время в странах Евросоюза стало расти число арестантов, и мест уже не хватает. Поэтому камеры при тех же размерах делают двухместными. А Совет Европы уменьшил нормы до 4 квадратных метров на арестанта в многоместной камере.

РГ: Теперь это и российский метраж для арестанта?

Филимонов: Да, эта норма стала обязательной и для российских следственных изоляторов. Но осужденные у нас отбывают срок в колониях, в совершенно других условиях. А для особо опасных преступников осталось только семь тюрем. Туда могут перевести из колонии за плохое поведение, но не больше чем на три года.

Или, по решению суда, на пять лет, а оставшийся срок арестант будет отбывать уже в колонии.

РГ: Какие-то послабления для женщин на зоне предусмотрены?

Филимонов: У нас более гуманное законодательство в отношении осужденных женщин. Например, нельзя приговорить женщину к пожизненному заключению. В Европе можно. У нас запрещено содержать женщин в колониях строгого и особого режимов. Кстати, беременные и матери малолетних детей имеют право на отсрочку наказания. Как правило, если мать ведет себя хорошо, не совершает новых преступлений, она так и остается на свободе.

РГ: Сейчас звучат обвинения в адрес тюремной медицины. Правозащитники предлагают скопировать западный опыт.

Филимонов: В европейских тюремных системах вообще отсутствует ведомственная медицина. Но в результате врачи в Европе приходят в тюрьму раз в неделю и не успевают принять всех к ним записавшихся. Что, впрочем, мало волнует тюремную администрацию, потому что они, в отличие от наших, за смерть арестантов от болезней ответственности не несут. То же по оперативно-розыскной деятельности.

Администрация в европейских тюрьмах не контролирует, что творится в арестантских коллективах. Главное, чтобы не выходили за периметр, а как арестанты между собой живут, охрана не вникает. Самый страшный бич — наркомания. Как мне рассказывали сотрудники одной из европейских тюрем, «мы обнаруживаем наркотики, когда заключенный их уже употребил». Наши же оперативно-розыскные подразделения предотвращают и побеги, и другие преступления в колонии, а также раскрывают преступления прошлых лет.

РГ: Кто из заключенных и на каких условиях сможет отправиться в отпуск из колонии?

Филимонов: У нас разрешены отпуска. У работающего осужденного есть трудовой отпуск — 14 суток, обычно арестанты проводят его в колонии. Но начальник колонии имеет право при хорошем поведении заключенного отпускать его на это время домой. Предусмотрены отпуска по личным обстоятельствам, до пяти суток. В Европе отпуска практикуются далеко не везде. Как и к нашей практике разрешений на длительное — до трех суток — свидание заключенного с близкими. Делается это для того, чтобы человек не терял связи с семьей. На несколько дней могут приехать и родители, братья, дети. Поэтому наши помещения для свиданий — это мини-гостиницы. Нигде в мире этого нет. У них есть свидания наедине, но не больше трех часов. Я видел такую комнату в одной из европейских тюрем: маленькая клетушка и разложенный диван. Другой наш опыт — дома ребенка для родившихся за решеткой — сейчас пытаются внедрить у себя и другие страны. Но у них идет пока тяжело.

При этом я не говорю, что у нас все идеально. Чему-то мы учимся у европейцев, чему-то — они у нас. У каждой системы есть свои достоинства и недостатки, мы стараемся перенимать лучшее друг у друга.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4599 от 28 февраля 2008 г.

http://www.rg.ru/2008/02/28/turma.html

В Саратове прошел круглый стол «Здоровье и безопасность детей в Интернете». Уже 100 процентов школ области имеют компьютеры, 80 процентов учителей обучены работе в Интернете. Это расширило возможности обучения, но породило ряд проблем. Учителя не всегда знают, на какой сайт на уроке зашли их ученики. Еще чаще посещение нежелательных сайтов происходит в семье, где родители не контролируют работу детей с компьютером. (Фото: Владимир Янченко, «РГ») 
 
После того, как Саратовская область отчиталась о стопроцентной компьютеризации средних школ (это стало возможным благодаря нацпроекту «Образование»), пришло время серьезно задуматься над тем, как оптимально использовать интернет-ресурсы в деле просвещения.

Черный список

В принципе, проблема уже известна. С одной стороны, широкое внедрение Интернета в учебных заведениях — это мощный канал обучения, с другой, выражаясь языком специалистов, — источник «нежелательного контекста». Доступность порнографических сайтов, ресурсов террористов и сектантов, реклама жестоких игр и онлайновые казино — год от года все больше волнует общество, побуждая составлять «черные списки» сайтов для родительского и учительского контроля. Актуальна и другая сторона доступности сетевых ресурсов — вместо того, чтобы пользоваться Интернетом для выполнения домашних заданий (как хотелось бы взрослым), юное поколение предпочитает больше общаться в чатах и играть в онлайновые игры. Иногда этот процесс настолько затягивает, что они теряют ощущение времени, и тогда уже приходится говорить о таком вполне медицинском синдроме как «компьютерная зависимость».

На Западе с этой проблемой столкнулись раньше нас, и потому теперь там в обязательном порядке проводят тренинги с учителями и родителями. Но хотя мы только приступаем к массовому обучению с использованием Интернета, те же проблемы уже заявляют о себе с не меньшей остротой.

Возможно, поэтому в Саратовском институте повышения квалификации и переподготовки работников образования не стали ждать пожара, чтобы кричать «караул», а собрали специалистов на «круглый стол» «Здоровье и безопасность детей в Интернете». Обсуждались различные аспекты использования глобальной сети: поведение подростков в Интернете и виды потенциальной опасности; наиболее уязвимые категории детей и нормативные документы, гарантирующие защиту их прав. В качестве превентивных контрмер обсуждались также правила работы учителя с интернет-ресурсами, методы контекстной фильтрации данных и средства родительского контроля за поведением детей в Интернете.

При этом все констатировали, что если в школах работа в сети еще как-то регламентирована и находится под контролем, то дома, за персональным компьютером, дети чаще всего предоставлены сами себе. Проректор по информатизации Саратовского института повышения квалификации и переподготовки работников образования Евгения Кулик искренне удивляется парадоксальной ситуации — в обычной жизни мама никогда не отпустит своего ребенка в самостоятельное путешествие по миру, почему же по «всемирной паутине» он путешествует один? Навязчивое использование Интернета, по ее мнению, может стать симптомом многих проблем — таких, как депрессия, раздражение или низкая самооценка ребенка. Специалисты-психологи все активнее используют термин «социальное сиротство». Это когда родители у ребенка вроде бы и есть, а общения с ними нет, его заменяет виртуальная реальность, которая все увеличивает пропасть между отцами и детьми.

Наталья Рыхлова, руководитель региональной методической службы, изучает эту проблему не только теоретически, но и практически — как мама двух девочек подросткового возраста. По ее глубокому убеждению, ребенок не должен быть в сети один. Это она поняла на собственном примере, когда ее старшая дочка уже сформировала свой круг общения в Интернете и скорректировать этот процесс было уже очень непросто (кстати, специалисты считают, что поэтому предпочтительнее, чтобы дети пользовались общим семейным адресом, а не собственным ящиком).

Защита доверием

Знание ситуации и причастность взрослых — главные методы защиты детей. К такому однозначному выводу пришли участники «круглого стола». Наверняка, многие родители слышали, какой огромной популярностью пользуются, казалось бы, безобидные сайты для общения с одноклассниками. И, тем не менее, считает Наталья Рыхлова, они должны предупредить своих детей, что надо быть осторожнее, сообщая о себе личные сведения. Например, довольно часто девушки хотят выглядеть эффектно, выставляя на сайт свои экстравагантные фотографии. Но может так случиться, что лет через 10-15 эта во всех отношениях лишняя информация серьезно помешает их профессиональной карьере. Риски можно заметно снизить, если знать, что любая информация, размещенная в сети, вам уже неподконтрольна.

Конечно, сегодня, чтобы родительский контроль был эффективным, нужно самому быть человеком подкованным (например, для начала хотя бы выяснить, какое программное обеспечение поможет вам фильтровать и контролировать информацию). И все же открытый, доброжелательный диалог с детьми гораздо конструктивнее, чем тайная слежка за ними. Ведь в вопросах технологии они всегда будут на шаг впереди, а вот что касается навыков критического мышления, столь необходимых для самостоятельного посещения Интернета, то здесь без помощи взрослых никак не обойтись.

Проводник в паутине

В решении многих из перечисленных проблем большая роль сегодня отводится учителю информатики в школе. Он должен не только научить техническим приемам, но помочь освоить азы культуры работы в сети. Увы, в саратовских школах учителя информатики в дефиците (всего по области их чуть более тысячи человек). Любопытно, как формировалось это профессиональное сообщество.

Евгения Кулик рассказала, что после массового закрытия оборонных предприятий не у дел оказались многие специалисты с высокой технологической культурой. Они и составили, так сказать, костяк корпуса учителей информатики. Но после того как многие производственные отрасли возвращались к жизни, бывшие инженеры снова стали востребованными, и школы это сразу почувствовали. А ведь именно от инициативы и компетентности учителя информатики зависит, как будут использоваться интернет-технологии в образовательном процессе.

Есть среди них и уникальные личности, причем, что удивительно, даже и не в областном центре. Например, Виталий Пичугин из села Пинеровка является руководителем базовой школы по информационным технологиям во всем Балашовском районе. Он же — преподаватель дистанционных курсов для учителей, неоднократный победитель конкурсов самых разных уровней. Или, например, Павел Осышный из села Мунино Федоровского района — тоже победитель региональных и всероссийских конкурсов.

Но осваивать интернет-технологии должны сегодня и учителя-предметники (а их в области около 25 тысяч). Более 80 процентов всех работников образования уже прошли обучение компьютерным технологиям по разным программам (для учителей-предметников, администраторов, специалистов дистанционных форм обучения). До конца года сертификаты должны получить все педагоги области. Это означает, что теперь они не только могут, но и должны использовать интернет-технологии в образовательном процессе.

Белый список

Наталья Боченина, методист кафедры информатики института повышения квалификации и переподготовки работников образования, рассказала, что существует специальный регламент доступа учителей и учащихся общеобразовательных учреждений к сети Интернет, разработанный министерством образования РФ. В частности, он запрещает доступ к сайтам, содержащим «информацию сомнительного содержания и противоречащую общепринятой этике». Он также запрещает работать с объемными ресурсами (видео, аудио, чат, игры) без согласования с администратором. Хотя, с другой стороны, администратору рекомендуют не запрещать детям общаться в чатах и форумах, а направлять их в нужном русле. Чтобы ученики не блуждали бесцельно в сети, учителям информатики рекомендуют заранее подготовить список интернет-адресов. Так называемый «белый список».

А вот как контролировать процесс, с этим каждый определяется сам, исходя из местных возможностей и предпочтений. Кто-то заводит специальный журнал, в котором регистрируются все запросы и «похождения» в сети, кто-то использует другие способы, позволяющие проследить, в каких местах глобальной сети побывали дети (современные браузеры обычно ведут журнал последних посещенных сайтов), кто-то ограничивается визуальным контролем. Хотя, по мнению Натальи Бочениной, с развитием использования Интернета в учебном процессе остро встанет вопрос о средствах контекстной фильтрации данных, качество которых можно повысить только после установки определенных программ. Пока у школ средств на подобную защиту не хватает.

Тамара Корнева, Саратов, «Российская газета» — Средняя Волга: Саратов №4598 от 27 февраля 2008 г.

http://www.rg.ru/2008/02/27/reg-saratov/shkola.html

Постановление правительства, которое сегодня публикует «РГ», определяет размер единовременной денежной компенсации тем лицам, которые пострадали от действий террористов. Деньги сотрудникам спецназа, милиции и спецслужб из бюджета выплачивались и ранее, но теперь в связи с принятием Закона «О противодействии терроризму» стало необходимым привести все выплаты в соответствие с его нормами.

В документе указано, что единовременные пособия выплачиваются за счет средств федерального бюджета.

В постановлении детально и предельно четко прописано, кто может претендовать на выплату единовременных пособий. К ним относятся сотрудники милиции и спецслужб, а также военнослужащие, которые были направлены для участия в антитеррористических операциях, и это участие подтверждено приказом командования. Также определено, какие документы необходимо представить, чтобы получить выплаты.

В постановлении указано, что деньги за антитеррор можно получить не только переводом на книжку, но и наличными. Установлен и срок рассмотрения заявок на выплаты — в течение 30 рабочих дней.

В случае гибели военнослужащего, милиционера или иного пострадавшего в борьбе с терроризмом, говорится в документе, единовременное пособие сможет получить его семья. В постановлении определено, кто именно относится к членам семьи: зарегистрированные ЗАГСом супруги, родители и дети. Причем на выплаты за погибшего отца могут претендовать как несовершеннолетние, так и совершеннолетние дети. Но совершеннолетние дети с 18 до 23 лет вправе рассчитывать на выплаты за погибшего родителя, только если они учатся на очном отделении образовательного учреждения.

Тимофей Борисов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4598 от 27 февраля 2008 г.

http://www.rg.ru/2008/02/27/terrorizm.html

ГУВД Петербурга и Ленинградской области разыскивает четверых детей, заявления о пропаже которых поступили в милицию в понедельник. Как сообщил «Интерфаксу» источник в правоохранительных органах города, в Выборге милиция ищет 10-летнего мальчика, пропавшего 18 февраля. Подобная тенденция уже становится притчей во языцех в Ленинградской области: ни милиция, ни родители пока не могут остановить вал насилия в отношении детей.

«С заявлением о пропаже неработающая мать ребенка обратилась только спустя неделю, 25 февраля. По ее словам, мальчик учится в 4 классе, отстает в развитии от сверстников, ранее неоднократно уходил из дома», — рассказал собеседник агентства.

Кроме того, сообщил источник, в Hевском районе Петербурга 20 февраля из школы-интерната пропали две воспитанницы — девочки 13 и 15 лет. С заявлением об исчезновении в понедельник обратился директор интерната.

Собеседник агентства также рассказал, что в Пушкинском районе из детской деревни «SOS» пропал 13-летний воспитанник интерната. По словам директора учреждения, обратившегося с заявлением в милицию, мальчик ранее неоднократно уходил из интерната.

На Северо-Западе РФ милиция расследует несколько случаев, связанных с исчезновением детей или насилием против них. Так, двое первоклассников: Максим Линьков и Саша Пронин — пропали 1 февраля в Тосно. Один из ребят не вернулся из школы, второй — с прогулки.

22 февраля стало известно о пропаже в Санкт-Петербурге еще двоих детей: ученика пятого класса Дениса Байбулатова и ученика седьмого класса Михаила Смагина. Оба мальчика ушли из дома и не вернулись.

Дело зверски убитой Наташи Рубцовой раскрыто

Как сообщили «Фонтанке» в пресс-службе прокуратуры Ленинградской области, правоохранительные органы Бокситогорского района задержали 19-летнего, нигде не работающего и не учащегося Всеволода Поротникова. Он подозревается в убийстве девочки, таким образом, жестокое убийство 10-летней Наташи Рубцовой можно считать раскрытым, отмечают в органах.

В начале февраля в Ленинградской области пропала девятилетняя Наташа Рубцова. Ее мать рассказала, что дочь ушла гулять и не вернулась. Через три дня, 12 февраля, было обнаружено тело девочки со следами насильственной смерти. В настоящее время задержан подозреваемый в ее убийстве, он дал признательные показания.

В конце января, прокуратура Петербурга сообщила о задержании 19-летнего студента, подозреваемого в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних. Он получил прозвище «Почтальон» и обвиняется в трех преступлениях. УК РФ предусматривает за подобное деяние лишение свободы на срок от восьми до 15 лет.

По предварительной информации, задержанный уже попадал в поле зрения правоохранительных органов четыре года назад (ему было всего 15 лет), когда в Тихвине была изнасилована и убита 9-летняя девочка. Однако тогда подозрения не были подкреплены доказательствами (в 2007-м Поротников был осужден за кражу — на два года условно с испытательным сроком в 2 года).

Обстоятельства этого преступления оказались настолько схожи с произошедшим в Пикалево, что оперативники на всякий случай заинтересовались нынешней судьбой парня. Тем более, что молодой человек подходил под фоторобот, и, по словам нескольких жителей городка, похожего парня видели в Пикалево за несколько дней до пропажи девочки.

21 февраля, молодой человек был задержан у себя на квартире в Волхове в ходе совместной операции сотрудников УУР ГУВД и Бокситогорского района и доставлен в Пикалево, где, по данным источников в правоохранительных органах Бокситогорского района, практически сразу начал давать признательные показания.

В следственном управлении по Ленинградской области отметили, что в ближайшие дни будет решен вопрос о предъявлении задержанному парню обвинения и об избрании ему меры пресечения.

По версии следствия, события развивались следующим образом. 7 февраля Поротников приехал к Василию Довбышу, который с 1970 по 1995 год преподавал математику в местной школе. С 2001 года Довбыш стал частным образом заниматься с Поротниковым математикой. И не только. 9 февраля великовозрастный «ребенок» пошел покататься на горку, где и встретил Наташу. В ближайшем магазине он купил чипсов и лимонада и предложил девочке покататься вместе. Потом выждал, когда уйдут другие дети.

По некоторым данным, ребенок подвергся насилию дважды — до и после того, как был задушен (ей зажали рот и нос, перекрыв доступ кислорода). Истерзанное тело было прикрыто курточкой. Пакетиков от чипсов и бутылки из-под лимонада на месте происшествия не оказалось — они были предусмотрительно убраны.

По информации правоохранительных органов, учитель Довбыш был посвящен в детали произошедшего, но сообщать никому не стал, — ночью 10-го он помог ученику незаметно выехать из Пикалево. По подозрению в сокрытии преступления 60-летний математик был также задержан — ему мера пресечения не избрана.

Невозможно не заметить и тот факт, что практически все пропавшие дети не находились под жестким родительским контролем. Так, 10-летняя Наташа Рубцова в одиночку отправилась к бабушке на другой конец города, а первоклассники, пропавшие в Тосно, гуляли без присмотра.
 
http://www.newsru.com/russia/26feb2008/lost_kids.html