Сделаем небольшое отступление. Весной этого года мы направили в госорганы ежегодный аналитический доклад «Оценка состояния государственной сферы защиты прав потерпевших от преступлений в 2025 году». Среди полученных откликов наиболее развёрнутую позицию представило Минцифры России. Ведомство подробно высказалось по вопросам противодействия кибермошенничеству, защиты персональных данных, цифровой грамотности и применения ИИ, а также сообщило о разработке законопроекта об основах регулирования искусственного интеллекта и о работе межведомственной группы по борьбе с дипфейками.
Сейчас же Минцифры опубликовало для общественного обсуждения проект доктрины развития системы противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, на период до 2035 года. Масштабный документ подготовлен во исполнение поручения председателя Правительства Российской Федерации Михаила Мишустина от декабря 2025 года.
Отметим, что специалисты Минцифры России проделали большую работу и создали проект документа, содержащий важное признание, которое мы неоднократно формулировали в своих обращениях и направляли во все заинтересованные инстанции. В документе прямо указано, что самостоятельной проблемой является недостаточная развитость профилактики, в том числе деятельности по правовому просвещению и информированию населения, формированию навыков цифровой гигиены и финансовой грамотности. Это редкий случай, когда государство на официальном уровне признаёт: одних технических барьеров недостаточно, необходима системная работа с человеком.
Однако в этом признании кроется и главная проблема самой доктрины. Как известно, доктрина – документ стратегический, определяющий общие приоритетные направления развития государства в той или иной сфере. Но показательно, что до настоящего момента государство действовало преимущественно ситуативно, латая правовые и технические дыры по мере накопления проблем. Да, была принята Концепция государственной системы противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий. Но принятые в последние годы антифрод-пакеты рождались как реакция на уже сложившиеся угрозы, а не как результат выстроенной системной стратегии.
Представленный же проект доктрины содержит следующие направления: совершенствование нормативно-правового регулирования и уголовного законодательства, развитие технологической инфраструктуры, создание механизмов пресечения противоправной деятельности на ранних этапах, использование биометрии, создание системы учёта цифровых следов устройств, развитие кадрового потенциала и введение профессии «антифрод-специалист». Отдельно выделены усиление уголовной ответственности за посягательства на половую неприкосновенность несовершеннолетних в интернете и создание реестра таких лиц. Также упоминается необходимость разработки правового механизма для так называемого обратного взыскания похищенных денежных средств со счетов получателей (дропперов).
Реализация доктрины разбита на три этапа – 2027–2028 годы, 2029–2030 годы и 2031–2035 годы. Практические механизмы начнут внедряться лишь через три, пять, а то и более лет.
Доктрина, безусловно, является шагом вперёд. Она фиксирует то, что мы годами доказывали на примерах «эффекта Долиной», дела Цитлидзе и тысяч других пострадавших граждан: технические барьеры без работы с человеческим сознанием неэффективны, а сама профилактика и формирование цифровой грамотности до сих пор оставались вне поля зрения государства.
Однако признание проблемы не равносильно её решению.
Пока мы видим стратегию, которая вновь делает ставку на технические и правовые механизмы – обратное взыскание, реестры, цифровые следы, биометрию, – в то время как работа с человеческим сознанием остаётся лишь в разделе общих пожеланий, а не конкретных действий. Т.е. данное направление даже не находится на периферии, его в проекте доктрины нет в принципе.
Сроки реализации отодвинуты на годы, а мошенники эволюционируют ежемесячно, адаптируясь быстрее, чем принимаются законы и разрабатываются доктрины.
Доктрина задаёт правильный вектор. Но чтобы он привёл к реальным изменениям, необходимо не просто говорить о профилактике, а создавать конкретные механизмы психологической защиты граждан. Нужно массово обучать людей распознавать манипуляции и формировать у них устойчивость к социальной инженерии. И делать это следует уже сейчас, а не после 2030 года. Иначе мы продолжим бесконечно догонять преступников, которые всегда будут на шаг впереди, потому что они атакуют не системы – они атакуют людей.
