О главном

3 мая Министерство юстиции РФ заканчивает общественное обсуждение проектов важных документов, приближающих реформу отечественной системы наказаний.

Человек может искупить вину перед обществом и без жесткой посадки. В этом заключается основная мысль перемен. Не всякий преступник настолько опасен для общества, чтобы его держать под замком.

Начиная с будущего года в стране появится новое наказание — принудительные работы. Отбывать трудовое наказание осужденные будут в исправительных центрах, сеть которых планируется развернуть.

Как ранее рассказывали в минюсте, на первых порах планируется развернуть семь-восемь таких центров. В дальнейшем их может быть больше, все зависит не только от числа осужденных, но и от спроса на рабочие руки. Однако в целом для новой системы наказаний придется не только изменить законы, перемены должны случиться также в головах судей и правоохранителей. Не надо бояться мягких наказаний, надо бояться несправедливости.

По мнению многих экспертов, Россия постепенно избавляется от пресловутого обвинительного уклона. По крайней мере число арестантов у нас снижается уже который год подряд. Сейчас за колючей проволокой в стране находится 741,6 тысячи сидельцев. Это на 14 тысяч человек меньше, чем было под Новый год. А если сравнивать с прошлым годом, казенные дома потеряли более 77 тысяч человек.

Причина подобной «демографической ямы» за решеткой в гуманных поправках в Уголовный кодекс, внесенных в последнее время. Меняются также и какие-то внутренние установки в правоохранительных органах. Например, постоянно снижается число арестов. Причем происходит это, если можно так выразиться, по многочисленным просьбам самих правоохранителей. Точнее — по просьбам, так и не поступившим в суды. Опять же несколько лет подряд снижается число ходатайств об аресте. В прошлом году в суды поступило более чем на 13 тысяч меньше подобных просьб, тогда как в былое время следствие предпочитало не церемониться и старалось при малейшем удобном случае отправить человека в следственный изолятор. Считалось, что в каменных стенах подозреваемого проще разговорить.

В итоге сейчас в следственных изоляторах находится около 115 тысяч человек, почти на 2 тысячи 240 сидельцев меньше, чем было в начале года. Так что мы постепенно перестаем быть самой сидящей страной. А новые наказания призваны сделать так, чтобы осужденные не чувствовали себя безнаказанными без тюрьмы. Давно известно, неволя губит, а труд облагораживает. Поэтому в новой системе наказаний не последнее место занимает труд.

Принудительные работы будут применяться как альтернатива лишению свободы за преступления небольшой или средней тяжести. Также попасть в исправительный центр может осужденный, впервые совершивший тяжкое преступление. Принудительные работы назначаются на срок от двух месяцев до пяти лет.

Жить в исправительных центрах осужденные будут, как в обычных общежитиях: питаться сами, носить свое. Но если у человека нет денег на одежду и еду, государство его оденет и накормит.

Один из проектов, вынесенных на общественное обсуждение минюстом, как раз и устанавливает нормы одежды и питания осужденных, которые не могут сами себя прокормить.

В целом проекты минюста уточняют тысячи подобных мелочей, без которых реформа тюремной системы не состоится. Например, у граждан начальников исправительных центров не возникнет вопросов, что выдавать в рабочие руки осужденных. Проект постановления правительства подробно прописывает нормы положенного для мужчин и женщин.

Скажем, осужденным к работе дамам будут положены две косынки на два года. Одна ночная сорочка на два года. Зато две майки можно будет носить год. Есть в списке колготки, туфли и тапочки и многое другое. Мужчинам же выдадут даже два костюма сроком на два с половиной года. Галстуков не положено. Зато человека обеспечат двумя сорочками сроком на два года. Проектом постановления предусматривается предоставление Минюсту России право принять отдельный документ, устанавливающий описание одежды и обуви. Так что одежда будет типичная и однообразная. Собственно, как и положено быть казенному одеянию.

Что же касается еды, то в рацион войдут в том числе 90 граммов мяса и 100 граммов рыбы в день, молоко, яйца, масло. И так далее.

Еще один документ устанавливает перечень электронных средств контроля за осужденными к принудительным работам. На осужденных в исправительных центрах смогут надевать в том числе электронные браслеты.

Дело в том, что в исправительных центрах люди будут пользоваться относительной свободой — ни заборов с вышками, ни часовых с собаками в центрах не предусмотрено. Режим по сравнению с тюрьмами и колониями, конечно, должен быть намного мягче. Но все же и за такими осужденными иногда нужен пригляд. В общежитиях могут быть установлены видеокамеры и другие системы контроля. Но в перечень включена также аппаратура, с помощью которой можно будет контролировать осужденного и за пределами исправительного центра. Так что прогулять работу точно не получится.

Кроме того, ведомство вынесло на общественное обсуждение законопроект, по которому уголовно-исполнительные инспекции Федеральной службы исполнения наказаний должны взять под контроль условно-досрочно освобожденных. Арестанты, досрочно выпущенные из тюрьмы, должны будут вставать на учет и находиться постоянно в поле зрения гражданина начальника. А вернуть в колонию человека смогут даже за административное нарушение порядка.

С одной стороны, законопроект делает условно-досрочное освобождение по-настоящему условным, человек уже не сможет чувствовать себя полностью свободным, как было раньше. С другой, подобный контроль может увеличить число освобожденных досрочно, ведь их не будут отпускать в никуда. А решать вопрос, кто достоин досрочной свободы, планируется с помощью общественности.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5770

Омбудсменам не нужно концентрироваться только на резонансных делах, но стоит почаще выезжать «на места» и работать по конкретным проблемам. Эти рекомендации Дмитрий Медведев дал правозащитникам на заключительном заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

Перечислив успехи и свершения Совета, Дмитрий Медведев порекомендовал его членам в будущем концентрироваться не только на резонансных, но и на единичных событиях. «За примерами далеко ходить не надо — это уголовные дела Ходорковского и Магнитского, — отметил он. — Это иногда создавало ощущение, что Совет заинтересован только в решении проблем по «раскрученным» делам».

Дмитрий Медведев подчеркнул, что дальнейшее взаимодействие с ним может идти на самых разных площадках, в том числе и в рамках «Открытого правительства». «Убежден, что востребованность ресурса гражданского общества с каждым годом будет только возрастать, — убежден Медведев. — Так что в этом плане я остаюсь в вашем распоряжении».

Глава Совета Михаил Федотов передал Дмитрию Медведеву брошюру и ДВД с полным собранием стенограмм, протоколов и решений 48 выездных и тематических заседаний Совета. «142 доклада на ваше имя, множество аналитических справок, экспертных заключений, законопроектов, рекомендаций и так далее. Короче, весь наш багаж», — охарактеризовал Федотов свой подарок.

В ответном выступлении он нечувствительно отбил упрек президента в избыточном внимании к единичным «громким» делам. «Особо хочу отметить итоги работы Совета по так называемому делу Сергея Магнитского, — невозмутимо сообщил он. — Эта трагедия подтолкнула к внесению изменений в статью 110 Уголовно-процессуального кодекса. Вчера я получил из ФСИН самые свежие данные: с момента вступления поправок в силу правом на медицинское освидетельствование воспользовалось уже около тысячи подследственных. Примерно в 20% случаев вердикт врачей был положительный, в результате чего около полутора сотен человек были освобождены из СИЗО по решению суда. Но это только начало».

Федотов перечислил все то, чего Совет добиться не смог и не успел, посетовал на громоздкость и архаичность бюрократического аппарата, который способен затормозить инициативу на несколько лет.

Однако итог подвел вполне позитивный. «И все-таки главного мы с вами, уважаемый Дмитрий Анатольевич, добились: мы растормошили-таки общественное сознание, создали условия для того, чтобы население через гражданское участие постепенно превращалось в гражданское общество, — заявил глава Совета. — Мы убеждены, что многотысячные митинги и демонстрации — это нормальная форма гражданской активности, хотя далеко не единственная. Мы убеждены, пар общественной энергии должен не уходить в гудок, он должен работать на развитие страны».

После этого каждый член Совета высказался по «профильной теме». Светлана Ганнушкина говорила о Северном Кавказе, указывая на то, что отдельные подразделения органов внутренних дел Чеченской Республики находятся вне правового поля Российской Федерации. Медведев же уверен, что на Северном Кавказе очень многое зависит от руководителя, и привел в пример энергичную работу руководителя Республики Ингушетии Юнус-Бека Евкурова.

Елена Панфилова поделилась итогами своей профильной деятельности — борьбы с коррупцией. Она обратила внимание президента на то, что победить низовую или «бытовую» коррупцию невозможно, без эффективных механизмов защиты заявителя. «Очень важно, чтобы не только президент, правительство, но и эксперты говорили, что коррупция начинается с малого, — считает Медведев. — Это не значит, что не надо заниматься большой коррупцией, но мы знаем, что продвинутые страны в смысле антикоррупционного поведения прежде всего отличаются тем, что там нет бытовой коррупции». При этом Медведев отметил, что не является сторонником уголовного преследования за незаконное обогащение.

«Следующий президент, конечно, будет формировать свой Совет, — предрекла самая опытная правозащитница из присутствующих, глава МХГ Людмила Алексеева. — Совершенно очевидно, что это будет не нынешний коллектив, сложившийся и сработавшийся, заслуживший известность и уважение в обществе». Тем не менее Совет, по ее словам, не намерен прекращать свою деятельность после выхода из-под эгиды президента и готов к сотрудничеству в качестве самой обычной общественной организации. «Я действительно очень надеюсь, что вот этот качественный состав Совета сохранится и будет применен для пользы нашего Отечества, — отреагировал Медведев. — Я всегда готов встретиться с вами на площадке «Открытого правительства» или «застегнутого на все пуговицы» правительства, закрытого, малого правительства, какого угодно, и переговорить на любую тему, которую вы считаете актуальной для нашей страны».

Константин Новиков, «Российская газета» — Столичный выпуск №5769

Генеральная прокуратура России распространила среди сенаторов доклад, в котором отметила снижение количества заключенных в стране.

В прошлом году тюремное население снизилось на 63 тысячи человек. По мнению прокуроров, это результат в том числе «прогрессивных изменений уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства в сторону гуманизации и демократизации». Кроме того, как говорится в докладе Генпрокурора России Юрия Чайки, прокуроры в прошлом году освободили 33 человека, которых незаконно держали в СИЗО. Из исправительных учреждений освобождено 15 незаконно содержавшихся людей. Смертность среди арестованных, содержавшихся в СИЗО, снизилась на 11 процентов и составила 407 случаев.

Правоохранительные органы выявили более 37 тысяч преступлений коррупционной направленности. Коррупционеров в России меньше не стало, просто по каким-то причинам правоохранители не смогли вывести их на чистую воду. Во Франции по ходатайству Генпрокуратуры РФ арестована недвижимость Березовского на 13 миллионов евро. В целом же российские власти добились ареста имущества и счетов на более 300 миллионов долларов, находящихся за рубежом у фигурантов громких уголовных дел, в том числе у бизнесмена Бориса Березовского. Из других стран в Россию выдали 213 человек.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5769

2 марта «Российская газета» публикует постановление правительства, которое может расширить применение домашнего ареста в стране.

Документ поручает уголовно-исполнительным инспекциям тюремного ведомства взять под контроль подследственных и подсудимых, кому суд прописал строгий домашний режим. На время разбирательства, естественно. До сих пор главной проблемой, сдерживающей рост домашних арестантов, была неопределенность, кто и как должен их контролировать. А оставлять людей без присмотра — убивать идею. Поэтому было принято решение передать домашних арестантов под опеку тюремному ведомству.

На днях глава государства подписал указ, согласно которому в перечень функций Федеральной службы исполнения наказаний включен контроль за нахождением лиц, которым избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. А публикуемое сегодня положение прописывает права уголовно-исполнительных инспекций. Например, в домах домашних арестантов могут устанавливаться видеокамеры, на граждан разрешено надевать электронные браслеты.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Столичный выпуск №5769

Постановление Правительства Российской Федерации от 23 апреля 2012 г. N 360 г. Москва «О некоторых вопросах деятельности уголовно-исполнительных инспекций»

Преступники-рецидивисты больше не смогут рассчитывать на условные сроки. Эта же мера коснется осужденных, которые получали условное наказание или освободились из заключения по УДО, но совершили новые преступления. Соответствующие поправки в Уголовный кодекс рассматривает президиум правительства.

Поправки в Уголовный кодекс были разработаны Минюстом. Изменения затронут ст. 73 УК РФ, в которой идет речь об условном наказании. Авторы поправок не скрывают, что решили ужесточить эту статью из-за всплеска количества преступлений, совершенных «условниками» — людьми, которые получили условные сроки и находились на свободе.

Согласно поправкам, опасные и особо опасные рецидивисты больше не смогут рассчитывать на условный срок, если совершат новые преступления. Условное наказание не получат и те, кто освободился из колонии по УДО. Как правило, суды выпускают зэка досрочно за примерное поведение или сотрудничество с администрацией колонии.

По данным ФСИН, на апрель этого года в российских колониях содержалось около 620 тыс. осужденных и порядка 40 тыс. — в колониях-поселениях. Из них около 140 тыс. человек оказались в колониях второй раз и более 180 тыс. — в третий и более. При этом на воле гуляет целая армия «условников» — 470 тыс.

Ста. 18 УК РФ поясняет, что рецидивом признается лишь повторно совершенное умышленное преступление. Опасным рецидивом — тяжкое преступление, совершенное после двух и более аналогичных судимостей, а особо опасным — лишь повторные преступления, срок лишения свободы за которые превышает 10 лет.

На практике опасные и особо опасные рецидивисты получают реальные и весьма большие сроки, поэтому условное наказание для них — несбыточная мечта.

Эксперты относятся к инициативе Минюста с настороженностью. Президент Адвокатской палаты Москвы и член Общественной палаты Генри Резник считает, что излишняя жесткость сейчас не нужна.

— Бывают самые различные ситуации. Даже когда преступление совершает особо опасный рецидивист или осужденный условно. Порой бывают весьма серьезные смягчающие обстоятельства, — говорит известный адвокат.

По его словам, суд не нужно загонять в строгие рамки новыми поправками в УК, а оставить ему возможность дифференцировать наказание, тем более что и экономические преступления могут относится к разряду тяжких.

С ним согласна глава фонда «Общественный вердикт» Наталья Таубина.

— Недавно принимались поправки, и речь шла о гуманизации УК, а новые поправки могут привести к увеличению армии заключенных, что нам совсем не нужно, — считает эксперт.

Она убеждена, что жестокость закона не приведет к минимизации преступности, а речь сейчас должна идти о другом — настоящей независимости судей при принятии решений. По ее словам, сейчас на рядовых судей всё же влияют председатели районных и городских судов, от которых, в частности, зависят социальные блага и дальнейшая карьера.

При этом Таубина считает, что, в случае утверждения президиумом правительства поправки в УК без особых проблем будут утверждены Госдумой.

Владимир Баринов, «Известия»

Дети, которые столкнулись с насилием, имеют ослабленную и надорванную ДНК, характерную для стареющих людей, выяснили американские исследователи из Университета Дьюка.

Они проанализировали 1100 британских семей, где в 90-х родились близнецы, поясняет The Toronto Sun. На момент проведения изыскания близнецам было уже по 18 лет. Однако в распоряжении ученых оказались образцы ДНК, собранные, когда тем исполнялось 5 и 10 лет.

Также эксперты опросили матерей, дабы выяснить, какая обстановка царила в семье и мог ли ребенок стать жертвой насилия. Причем, речь шла не только о домашнем физическом насилии, но и об издевательствах со стороны взрослого человека, в принципе, рассказывает Идан Шалев в отчете в журнале Molecular Psychiatry.

Оказалось, насилие в детстве в два и более раз повышало степень укорачивания теломеров. Эти элементы ДНК, располагающиеся на концах хромосом, не дают ДНК распутаться и связаны с продолжительностью жизни. Стресс вследствие насилия ускорял их износ и убыстрял процесс старения.

MedDaily

Столичный прокурор Сергей Куденеев поручил подчиненным следить за соблюдением прав задержанных полицей­скими не из кабинетов, а на местах. Так как превышение допустимых сроков задержания, избиения, вымогатель­ства и другие нарушения совершаются стражами порядка и по ночам, прокурорам предстоят бессонные трудовые будни. Впрочем, правозащитники сомневаются в исполнительской дисциплине московских прокуроров.

Решение родилось на вчерашней коллегии московской прокуратуры. На ней обсуждался во­прос о совершенствовании прокурорского надзора при задержании и доставлении граждан. Речь идет о мелких нарушителях, но к административным правонарушителям также относят задержанных на митингах — им, как правило, вменяют невыполнение законного требования полицейского.

Если по вменяемой нарушителю статье не грозит арест, из полицейского участка он должен выйти не позже чем через три часа после задержания. По данным правозащитников, основным нарушением полицейских является именно несоблюдение этого лимита.

По словам столичного прокурора Сергея Куденеева, полицейские зачастую доставляют в отделения граждан «при отсутствии поводов к возбуждению дела об административном правонарушении и без составления протокола», в том числе иностранцев (нарушение миграционных правил также относится к административным правонарушениям). Куденеев потребовал от подчиненных отныне систематически инспектировать камеры административно задержанных лиц плюс «практиковать проведение проверок в вечернее и ночное время».

«Повод для беспокойства действительно есть — незаконные штрафы, задержания, вымогательства, проблемы при задержаниях на митингах, поэтому такой контроль лучше, чем ничего, — говорит директор Московского бюро по правам человека Александр Брод. — Но с другой стороны, органы прокуратуры коррумпированы, испытывают проблемы с дисциплиной и низкой ответственностью. Когда шли задержания на акциях оппозиции и многочисленные гонения на граждан Таджикистана во время антитаджикской истерии, московская прокуратура не особо проявляла активность. Остается только надеяться, что их сознание действительно поменяется».

«Прокуроры и раньше должны были инспектировать места содержания административно задержанных, но это на бумаге, на деле мало кому из них хочется тащиться в отделение, тем более ночью, из-за какого-то гастарбайтера», — прокомментировал РБК daily источник в МВД. Ранее источник РБК daily в Следственном комитете недоумевал, зачем прокурорам так много мигалок (в четыре раза больше, чем у следователей), когда они даже на места преступлений не выезжают.

Иван Петров, РБК daily

В декабре прошлого года директор ФСКН Виктор Иванов, как писали СМИ, «привел неутешительную статистику»:

— Практически из миллиона человек, обратившихся в государственные и частные наркологические центры, лишь 2% вышли в устойчивую ремиссию. Кроме того, согласно клинической статистике, практически каждый из этого миллиона ежегодно госпитализировался от 5 до 12 раз…

Казалось бы — а чему человек удивляется? В наркологических больницах лечат галоперидолом, сертифицированных ребцентров как не было, так и нет. Да и вообще наркомания — заболевание сложное и хроническое.

Ерунда, решили в ФСКН. Причина не в этом! Вы просто не так все делаете! И тогда же, в декабре, наркополицейские создали законопроект, в котором предложили поправки к некоторым статьям УК. И в частности — уголовное наказание до двух лет за сам факт употребления наркотиков.

Еще зимой этот законопроект тихонько отправился плавать по учреждениям — собирать отзывы. Широкая общественность узнала о нем недавно и — всполошилась. Дело в том, что директор ФСКН Иванов рассчитывает на принятие закона уже на днях. И это, мол, будет весьма эффективная мера, потому что все наркоманы тогда обреченно вздохнут и строем пойдут лечиться. И тогда мы увидим о-го-го какие цифры «устойчивых ремиссий»!

Но что именно мы увидим, если за наркоманию наказывать тюрьмой, объясняет известный врач-нарколог, эксперт Общественной палаты РФ Олег ЗЫКОВ.

Все началось с того, что Россия решила, как на Западе, ввести понятия «лечение вместо наказания» и «наркосуды». Это если наркозависимый человек совершает преступление небольшой тяжести, то ему предлагают вместо тюрьмы пройти реабилитацию. А вылеченный от наркомании человек не совершит больше преступления, что и требуется получить.

— В разных странах процедура «наркосуда» может называться по-разному, — говорит Олег Зыков. — Она может быть специализированной или нет. Называться «наркосуд» или не называться. Он может не иметь этой таблички на двери, но гораздо важнее таблички мировоззрение самого судьи.

Если он воспринимает наркомана как негодяя, которого надо посадить на сто лет, он и будет так действовать. Другое дело, если он понимает, что перед ним — человек, страдающий заболеванием. И значит, его нужно, условно говоря, спровоцировать на поиск выхода из того положения, в котором он оказался. И тогда этот судья, естественно, использует те ресурсы, которые в его распоряжение дал закон и которые есть на подсудной территории.

— А определенная часть населения считает, что сажать надо всех: «Вот когда на вас нападут в подъезде, кошелек отнимут — тогда вы вспомните!».

— Я хоть слово сказал, что надо обелять наркомана, который крадет этот кошелек? Его надо судить за это. Наличие заболевания «наркомания» ни в коем случае не является индульгенцией.

Наркозависимых преступников надо ловить, их надо судить, но при этом давать им выбор. И мы, кстати, не говорим о тяжких преступлениях, не говорим, что убийцу-наркомана не надо сажать. Надо. Он не хуже и не лучше, чем другой убийца. Речь идет о преступлениях небольшой тяжести. И вот тут выбор — лечение или наказание — должен быть обязательно!..

«А поручение президента уже выполнено!»

В конце прошлого года российское законодательство сделало первый шаг в направлении «лечение вместо наказания»: президент подписал Закон № 420 «О внесении изменений в Уголовный кодекс…».

Этот закон, к сожалению, не царский указ «бедный женится на богатой», а длиннейшая простыня, в которой скрупулезно перечислены поправки к огромному количеству статей УК РФ. Читать его сложно. Но там можно найти статью 821. «Отсрочка отбывания наказания больным наркоманией», где как раз и говорится о «лечении вместо наказания». То есть уже с этого года наркозависимый человек, осужденный по статьям 228, ч. 1 («хранение наркотиков»), 231 («незаконное выращивание наркотических растений») и 233 («подделка рецептов») сможет получить отсрочку от тюрьмы, если пройдет реабилитацию. А если в результате он добьется длительной ремиссии, то от наказания его освободят.

— Количество статей УК, к которым вышли поправки, пока небольшое, — говорит Олег Зыков. — Но зато этот закон позволяет начать процедуру создания специализированных судов и формирования реабилитационного пространства. Пока ничего этого нет, мы в самом начале процесса. Но этого закона хватало абсолютно… И тут — ФСКН со своими новациями!.. Предложила еще один проект закона, в котором тоже речь идет о «лечении вместо наказания», и тоже предложила свои поправки к УК. Но при этом расширила список того, за что можно наказать. Так, за употребление наркотиков ФСКН захотела сажать на два года в колонию.

В ФСКН это считают гуманизацией УК. Мол, сейчас только штрафуют за употребление, но не лечат. Потому и 2% только пролечиваются. А вот если принять такой закон, то… А вот «что», никто не понимает — логика ФСКН уму не поддается. Потому что когда силовики начинают рассуждать о «мотивации» — понять ничего невозможно. Но вот каким-то хитрым образом эффективность лечения у них зависит не от того, есть ли в городе больница, а от угрозы уголовного наказания…

— Олег Владимирович, а как вы относитесь к той точке зрения, что уголовная ответственность за наркоупотребление — это сильная мера. Мол, она существовала в РФ до 1996 года — и люди боялись тюрьмы и не кололись.

— Уже давно известно, почему люди наркоманами становятся и почему — не становятся. Никакого отношения к разговорам об уголовной ответственности это не имеет. Если есть соответствующие предпосылки, то человек станет наркоманом. И ему совершено наплевать — есть за это ответственность или нет… Это такая же ерунда, как и лечение от наркомании внутри тюрем. До сих пор бывшие сотрудники ФСИН, которые сейчас работают в ФСКН, рассказывают байки, что в тюрьмах была эффективная система лечения алкоголиков и наркоманов. Чушь собачья. Не было ее!

— Но в ФСКН мне сказали, что их законопроект — это выполнение поручения президента, данного им на прошлогоднем Госсовете в Иркутске. И оно будет выполнено, ибо свято.

— Враки! Потому что поручение президента уже выполнено! Им же самим, когда он 7 декабря прошлого года подписал 420-й закон. Он дал поручение, он его сам выполнил. Все, на этом точка.

— Закона № 420 хватает. Сейчас надо просто прожить с ним какой-то отрезок времени с целью прежде всего появления специализированной судебной процедуры. Того, что называют «наркосуды». И вдруг через несколько дней после его подписания ФСКН выкатывает вот этот свой документ с тем же пафосом: «лечение вместо наказания». Но фактически он дискредитирует саму идею этой технологии! Это просто прямая провокация со стороны ФСКН. Они предлагают ввести уголовную ответственность как якобы единственный мотивационный элемент к тому, чтобы человек выбирал реабилитацию. А кто ему будет предлагать реабилитацию?! И куда?!

— То есть пока и судов нет, и реабилитационных центров сертифицированных нет. А наказание уже будет.

— Совершенно верно!

«А потом скажут: «Ну не шмогла!»

При всем обилии «реабилитационных центров» в стране до сих пор неясно — а что именно имеет право так называться. То есть в России до сих пор нет стандарта — что есть «реабилитация наркозависимого», а что — просто вывеска. А отправлять на лечение по приговору «наркосуда» можно только в сертифицированное заведение, которое работает по госстандарту. Но его разработка началась (!) только в конце прошлого года…

— Сейчас идет великая суета вокруг стандартов. Но сегодня тот вариант, что есть, — это тупой компилят из Интернета, — поясняет Олег Зыков. — Который тем не менее должен утвердить Госстандарт.

— А нет стандартов реабилитации — значит, нет проверенных реабилитационных центров…

— Об этом речь. Но ведь в соответствии со стандартами надо будет проанализировать те реабилитационные центры, которые уже есть в стране. Отделить зерна от плевел. И еще сделать так, чтобы какая-то часть территорий с нуля начала развивать реабилитационные программы там, где их вообще нет. Тут же возникает тема финансирования некоммерческих реабилитационных центров… Потом — поэтапное введение наркосудов…

— Тут работы на год.

— Да. И вот вся эта системная работа — вот это к черту похерено! А вместо этого выкатывается уголовная ответственность, ничего другого в этом проекте нет. Таким образом, они просто дискредитируют саму технологию «лечение вместо наказания». А потом скажут: «Ну вот, не шмогла…».

— Но в ФСКН с вами не согласятся. Они только и говорят: «Да не хотим мы сажать! Мы хотим таким образом простимулировать лечение».

— Я давно занимаюсь вопросом реформирования нашей наркологической службы. И в 2010 году представил проект концепции «Правовая наркология», которая была принята правительственной комиссией по профилактике правонарушений. И вот замдиректора ФСКН Цветков направил на эту концепцию свои замечания: «Отказ от „репрессивного подхода» (помещение несовершеннолетних преступников в воспитательные колонии) и переход на „реабилитационный подход» приведет к всплеску безнаказанной подростковой преступности, в том числе в сфере незаконного оборота наркотиков».

То есть ГАК и ФСКН против идеи «реабилитация вместо наказания» даже в отношении детей! Они даже детей хотят сажать. А этим своим новым законопроектом они полностью открыли забрало — мы хотим сажать и отчетности. И насаждать в ФСКН ту же деятельность, что мы сейчас видим в Казани — когда сотрудники полиции выбивают галочки из задниц своих задержанных.

— А ведь детская преступность сократилась, и я это отношу к развитию ювенальных технологий. 56 регионов стали меньше сажать детей и больше заниматься их реабилитацией. И это абсолютнейшее вранье, что дети стали более страшными, жестокими и убийцами. Только что был отчет Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, где есть статистика, что убийц-детей всего 0,5%. В основном это кражи: 38-40%. Поэтому разговоры, что давайте всех детей посадим, потому что они все убийцы…

— …и посадим лет с 12…

— …это все вранье! Это искусственный образ, который насаждается людьми, которые пытаются усилить репрессивное мышление общества.

Это главная проблема — проблема насильственного мышления. Когда люди уверены, что можно решить проблему, только найдя врага и замочив его. Но так ни одна социальная проблема не решается.

Погано то, что у нас люди, находящиеся у власти, так рассуждают. Что сложные социальные проблемы можно решить, замочив врага.

— Итак, специализированных «наркосудов» нет, реабилитационных центров нет, как нет и стандартов реабилитации. Получается, из этого закона может заработать только уголовное наказание.

— Если говорить о дальнейшей логике событий, она для меня очевидна.

Основная причина наркотизации — в любом обществе — связана с суммарным насилием: бытовым, социальным, политическим. А основным носителем насилия являются люди, которые прошли через тюрьму, — у них криминальное мышление.

Чем больше людей садится в тюрьму, тем больше уровень насилия в обществе, когда они оттуда выходят. Причем насилия личностного, самого трагического. А чем больше уровень насилия в обществе, тем больше наркоманов.

То есть цель у ФСКН (понятно, что неосознанно): через увеличение тюремного населен&#1

Нагатинский суд Москвы отложил на неопределенный срок слушания по искам Ильи Герасименко и Луизы Салиховой, требующих возмещения вреда здоровью и компенсации морального ущерба с экс-майора Дениса Евсюкова, который ранил их в апреле 2009 года, сообщила агентству РАПСИ/rapsinews.ru пресс-секретарь суда Ирина Кожбакова.

Она напомнила, что ранее суд откладывал заседание на месяц для проведения экспертиз, которые должны были уточнить стоимость назначенных заявителям операций и необходимость дополнительного питания. Однако по прошествии назначенного срока экспертизы не были завершены и слушания пришлось отложить на неопределенный срок.

Евсюков в ночь на 27 апреля 2009 года устроил стрельбу в столичном супермаркете «Остров». Два человека погибли, более 20 были признаны потерпевшими. Мосгорсуд приговорил Евсюкова к пожизненному лишению свободы.

Судебная «перестрелка»

Спустя три года после трагедии своеобразная «перестрелка» между ним и его жертвами продолжается. Иски, заявленные пострадавшими от экс-милиционера, до сих пор рассматриваются в судах Москвы.

Еще когда шли слушания в Мосгорсуде, тройка профессиональных судей которого в результате пожизненно приговорила 33-летнего Евсюкова, защита потерпевших пыталась подавать параллельные гражданские иски. Сначала им было отказано из-за раннего обращения. Затем вновь последовал отказ, когда требования компенсации были поданы уже после вступления в силу обвинительного приговора, но ответчиком по гражданскому делу был заявлен Минфин РФ.

Так, Алена Дудаль, которой Евсюков прострелил лопатку, адресовала свой иск государству в лице министерства финансов, так как милиционер совершил свое преступление будучи государственным служащим. Ее защитники утверждали, что до ранения она работала солисткой кордебалета танцевального ледового шоу, а из-за раздробленной лопатки и не поднимающейся теперь руки выступать не может. Тверским судом Москвы ей было отказано так же, как и ранее двум другим потерпевшим — Илье Герасименко и Луизе Салиховой, которые во второй заход с гражданскими исками также призвали к ответу государство.

В исках, поданных с третьего захода, защита двух раненых уже решила требовать компенсацию материального и морального вреда с самого Евсюкова.

Герасименко получил пулю в поясничный отдел позвоночника — она до сих пор не извлечена, а также перенес челюстно-лицевую операцию после того, как выстрел снес ему часть головы. Юношу даже не удалось призвать в армию. Одним из выстрелов также ранение головы получила Салихова — ей травмировало скулу.

Размер требований за это время тоже снизился — с 10 миллионов рублей с самого начала до двух на человека в настоящее время.

Теперь Нагатинский суд Москвы ждет результатов медицинских экспертиз, чтобы принять решение, необходимо ли выплатить по два миллиона рублей юноше и девушке, которые были серьезно ранены пожизненно осужденным за это Евсюковым.

Евсюков против

Сам же бывший милиционер также обращался к служителям Фемиды. Он и его отец просили Замоскворецкий суд Москвы заставить ФСИН перевести его отбывать наказание поближе, чем он оказался — за Полярным кругом. Тут суды тоже вынесли решения не в их пользу и Евсюкову придется и дальше соседствовать с «битцевским маньяком» Александром Пичушкиным, а с недавних пор — с осужденным за убийство адвоката Станислава Маркелова Никитой Тихоновым.

Общаясь по гражданским делам с московскими судами посредством переписки, Евсюков теперь требует еще снизить размеры планируемых выплат.

Так, бывший милиционер отказывается от возмещения расходов Герасименко на дополнительное питание, бензин и телефонную связь во время лечения, при этом оставив на усмотрение суда решение о компенсации расходов за сами операции. Также он не хочет оплачивать почти 28 тысяч рублей за операцию Салиховой. «Необходимость такого лечения не доказана и может быть подтверждена только лицами, имеющими специальными познаниями в области медицины», — следует из его отзыва на иск.

Половину этого документа занимают извинения экс-милиционера перед самими истцами, а так же всех пострадавших и их родственников за причиненные физические и моральные страдания.

Он заверяет, что все еще не вспомнил, что или кто сподвиг его на преступление и утверждает, что сам до такого дойти не мог — «никого из пострадавших я не знал, умысла на убийство и на покушение на убийства у меня не было».

Жизнь идет

Между тем, хотя сразу после произошедшего три года назад «полетели головы» — своих постов лишились глава ГУВД Москвы генерал-полковник милиции Владимир Пронин и начальник УВД по ЮАО Виктор Агеев — жизнь многих, кого коснулась та трагедия, возвращается в привычную колею.

В феврале этого года стало известно, что полковник юстиции Евгения Минаева, которая руководила следственной бригадой по делу Евсюкова, назначена первым заместителем руководителя главного следственного управления СК по Москве.

А по данным источника РИА Новости в Независимом строительном банке (НС Банк), Агеев работает вице-президентом этого финансового учреждения. По крайней мере, по данным на прошлый год.

СМИ также обнаруживали Пронина, работающим сначала в московской мэрии, затем — в корпорации «Олимпстрой».

В первую годовщину трагедии стало известно, что Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) принял к рассмотрению иск к РФ, где защита Герасименко и Салиховой усмотрела нарушения 6-й статьи Европейской конвенции по правам человека — «право на справедливое судебное разбирательство».

То, что по делу до сих пор нет новостей, свидетельствует о том, что жалоба будет рассмотрена нескоро — как и многие другие, поданные обычными россиянами, которым, скорее всего, не пришлось пережить бойню в мирное время.

Нарицательный Евсюков

История с расстрелом горожан, учиненным ровно три года назад бывшим майором Евсюковым на юге Москвы даже после множества судебных разбирательств и начавшейся реформой МВД ничему не научила сотрудников правоохранительных органов, считает адвокат Людмила Айвар, представляющая интересы пострадавших от рук стрелка.

«Все еще происходят новые и новые случаи убийств сотрудниками милиции граждан, которых они обязаны защищать. Выходит, что переаттестация прошла условно и хотя фамилия Евсюкова и стала нарицательной, он ни для кого не стал плохим примером», — сказала адвокат.

По ее мнению, чтобы впредь не допускать нарушений порядка его же блюстителями, стоит не только перепроверять действующих сотрудников, но и серьезно заниматься обучением и воспитанием будущих правоохранителей.

Накануне в ходе интервью российским телеканалам президент РФ Дмитрий Медведев заявил, что неверно ожидать, что за полгода в результате административных преобразований должна возникнуть новая полиция или новый орган МВД, потому что структура носит частично новое название. При этом он добавил, что нельзя судить о законности или правопорядке «по действиям отдельных мерзавцев».

Глава государства отметил, что действиям таких правонарушителей уже дана принципиальная оценка. «В таких случаях возбуждаются уголовные дела, и, соответственно, сотрудники правоохранительных органов просто заключаются под стражу», — сказал Медведев.

По его словам, Россия находится в начале пути преобразования МВД.

«Мы не такая фитулька, не малюсенькое государство, которые мне иногда приводят в пример… Чтобы обеспечивать правопорядок на территории в условиях большой федеральной структуры, требуется большое количество людей. Их невозможно поменять никакими распоряжениями, их нужно воспитывать», — пояснил президент.

Мария Гусарова, РИА Новости

Министр внутренних дел России Рашид Нургалиев, чтобы окончательно расставить все точки над i, издал приказ «О порядке проведения аттестации в органах внутренних дел», который публикуется сегодня в «РГ».

По сути, это четкая и недвусмысленная инструкция для полицейских руководителей всех уровней по кадровой работе в своих подразделениях. Для людей в погонах это момент истины: останется ли он полицейским или будет искать работу. Важен этот процесс и для обычных граждан — кого мы увидим в дежурных частях или в патрульных машинах? В процессе аттестации всесторонне изучается деятельность каждого полицейского за весь период службы.

В состав аттестационных комиссий войдут представители общественных советов при органах внутренних дел и ветеранских организаций. Их мнение должно учитываться при принятии решения. Такой общественный контроль — еще одна страховка от предвзятого отношения к сотрудникам. Сотрудники полиции обязаны проходить аттестацию каждые четыре года. Заседания аттестационных комиссий должны проходить в присутствии аттестуемого сотрудника. Правда, он может отсутстовать по уважительной причине. Аттестуемого представляет предполагаемый непосредственный начальник.

После рассмотрения кандидата комиссией путем открытого голосования может быть принято одно из следующих решений. Первое — рекомендовать для прохождения службы на должности, на которую претендует кандидат. Второе — рекомендовать кандидата на нижестоящую должность либо должность с меньшим объемом полномочий. Третье — не рекомендовать для дальнейшего прохождения службы в полиции, предложить должность в другом подразделении. Решение в каждом конкретном случае принимается коллегиально.

Решение комиссии оформляется протоколом. Утвержденные заключения в течение семи дней доводятся аттестуемым сотрудникам под роспись. После чего оформляется соответствующий приказ о присвоении сотруднику специального звания. Что важно, сотрудник имеет право обжаловать решение аттестационной комиссии, составить мотивированную жалобу. И если ее признают обоснованной, ему будет предоставлена возможность повторно пройти аттестацию. Кстати, не прошли недавнюю внеочередную аттестацию и были уволены из органов внутренних дел более 12 тысяч сотрудников. Сокращено свыше 226 тысяч должностей, или каждый пятый сотрудник.

Почти наполовину был обновлен высший руководящий состав органов внутренних дел. А в порядке ротации поменяли свое прежнее место службы почти 2/3 руководителей высшего звена. Всего же на службу в полицию перешли свыше 875 тысяч сотрудников органов внутренних дел.
Справка «РГ»

Сотрудники органов внутренних дел, представители общественности и СМИ, располагающие конкретной информацией о фактах злоупотреблений при прохождении аттестации, могут сообщить об этом по «телефону доверия» Главного управления собственной безопасности МВД России: 8 (495) 667-77-90.

226 тысяч должностей было сокращено в ходе реформы МВД

12 тысяч человек не прошли переаттестацию при переходе милиции в полицию и были уволены из системы МВД.

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации от 14 марта 2012 г. N 170 г. Москва «О порядке проведения аттестации сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации»

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Столичный выпуск №5767