Прошедший год МВД сотрясали чрезвычайные происшествия — от коррупционных скандалов до убийств. О том, как милицейское ведомство собирается чистить свои ряды, рассказал в эксклюзивном интервью «РГ» начальник департамента собственной безопасности МВД Росcии генерал-лейтенант милиции Юрий Драгунцов.
Чужие среди своих
Российская газета: Юрий Владимирович, многие руководители МВД одной из причин непростой кадровой ситуации называют наследие 1990-х, когда в милицию стали приходить не только случайные люди, но и засланные криминалом «казачки». Сейчас они укоренились, выросли в чинах и должностях. Отсюда — и все беды: коррупция, откровенное предательство. Насколько успешно идет выявление таких «агентов»?
Юрий Драгунцов: Прежде всего я призываю адекватно воспринимать кадровую ситуацию в органах внутренних дел. Категорически неверно ставить «диагноз» системе правопорядка, рассматривая только тех, кто конвертировал службу государству в личный бизнес. Опыт работы департамента и территориальных подразделений показывает, что из милицейской среды всего десятая часть сотрудников реально попадает в сферу нашего интереса. Кстати, это объективно подтверждают и данные статистики. Причем не только ведомственной, но и прокурорской.
Отвечая на вторую часть вопроса, выскажу свое личное мнение: «плодом лихих 1990-х» является в большей степени поколение молодых сотрудников. У значительной их части, как и у «гражданских» сверстников, система ценностных координат очень смещена в сторону материальных благ. Поэтому в фокус собственной безопасности с завидным постоянством попадают кандидаты с корыстной мотивацией. Только за прошлый год собственной безопасностью даны отрицательные рекомендации в отношении 9 тысяч соискателей.
В развитие темы «агентов» скажу, что нередко в практике бывают случаи, когда нашими фигурантами становятся гражданские лица, которые представляются жертве сотрудником милиции.
В последнее время стало много таких «лжебэповцев» и «лженалоговиков». Кстати, не так давно был задержан «новый Чичиков», который втирался в доверие к коммерсантам и чиновникам. Представляясь генералом из Москвы, предлагал широкий спектр услуг, начиная от «решения вопроса» о награждении до помощи при проведении тендеров. Благодаря оперативному вмешательству в момент совершения одной из «сделок» преступник был задержан. Его игра оценена по достоинству — возбуждено уголовное дело.
Но есть один правовой нюанс, который, по моему мнению, должен быть учтен законодателем при пенализации уголовного законодательства. Прежде всего присвоение полномочия должностного лица правоохранительного органа должно однозначно оцениваться обстоятельством, отягчающим вину преступника при совершении мошенничества.
РГ: Много их — «чужих среди своих»?
Драгунцов: К сожалению, без «паршивой овцы» не обходится. И от нас эти люди «не уходят». Так, каждые 9 из 10 задержанных взяточников в 2009 году — это результат работы службы собственной безопасности. Но мы заметили одну особенность. Нередко к сотрудникам милиции «причисляют» сотрудников иных правоохранительных ведомств. Так, например, было в Калининграде. Буквально на днях там обезврежена целая группа из 11 человек. Причем они, уверовав в безнаказанность, в открытую грабили людей на улицах, в машинах, врывались в дома. Характерный штрих — все потерпевшие и свидетели рассказывали, что бандиты обращались друг к другу как к милиционерам: «товарищ старший лейтенант милиции», «товарищ сержант милиции». Понятно, что делали они это, чтобы запутать следы.
Но вот что любопытно: все задержанные оказались сотрудниками отдела специальных операций местного управления наркоконтроля. Надо ли объяснять, насколько такие бойцы могут быть опасны для обычных людей? Поверьте, задержать их было весьма непросто. Удивляет, что пресса этим совершенно не заинтересовалась: вы, например, слышали что-нибудь об этой истории?
РГ: Нет.
Драгунцов: Вот так зачастую бывает. Ажиотаж возникает тогда, когда в сообщении фигурирует милиционер. Кстати, в той же Калининградской области буквально несколько дней спустя наши сотрудники задержали за взятку майора милиции. Нетрудно догадаться, какое задержание «подняла на щит» местная пресса.
Кстати, подчеркну, что никто из представителей прессы не сказал, что взяточника выявили сами сотрудники милиции. Мне крайне чужда позиция поиска «стрелочника» в лице милиции. Утрирование факта ведомственного участия является откровенной формой дискредитации органов правопорядка.
РГ: Какие милицейские сферы считаются наиболее привлекательными с точки зрения криминала?
Драгунцов: Тут уж точно нет и быть не может чего-то специального. Именно в силу того, что самым, как вы выражаетесь, привлекательным является обладание статусом сотрудника органов внутренних дел: форма, удостоверение, полномочия. Большинство из тех сотрудников, которые ставят корысть на первое место в системе личных ценностей, заметны. Они, как правило, своим поведением привлекают к себе наше внимание. Кстати, таких людей элементарно позволяет выявлять процедура специальных психофизиологических исследований. Ведь одной из задач проверок на полиграфе является установление подлинной мотивации поступления на службу.
Другой момент: установив такого человека, нужно создать условия для трансформации им своих жизненных целеустановок. А это уже аспект чисто профилактической работы, которая разнообразна, не всегда видна, но очень масштабна. Для информации: ежегодно объем этой деятельности превышает сотню тысяч практических мероприятий. Кстати, воздействие ведомственной системы предупреждения должностных правонарушений сотрудников позволило предотвратить противоправную деятельность 9887 милиционеров. А это больше, чем число привлеченных к уголовной ответственности. Проводя аналогию со спортом, — это количество людей, получивших от нашей службы «желтую карточку». Следующее нарушение в случае его совершения повлечет гораздо более строгую ответственность. Вплоть до увольнения. Кстати, схожая система применяется в большинстве полицейских ведомств цивилизованного мира.
В случае если в действиях милиционера есть состав преступления, он подлежит уголовной ответственности. Никто «отмазывать» преступника не собирается. И это жесткая позиция, которой придерживается министр. Поставлена задача — сделать неотвратимым наказание для сотрудника за совершенное им противоправное деяние. Дать принципиальную оценку персональной роли руководителей и тщательно исследовать все детали правонарушения.
Работа нашей службы — вести оперативный поиск тех, кто ставит себя «над законом».
РГ: Находят?
Драгунцов: Несомненно. Буквально на днях мы задержали старшего оперуполномоченного ОВД ЦАО Москвы, который занимался расследованием экономических преступлений. Он вымогал у бизнесмена взятку в 50 тысяч долларов. Кстати, это уже далеко не первое задержание сотрудников в этом подразделении. В частности, у нас уже накопился целый ряд вопросов к его руководителю, господину Богомазу. В ближайшее время нам понадобятся ответы. По-офицерски честные, четкие и вразумительные.
РГ: Министр внутренних дел, помнится, говорил о персональной ответственности начальника за своих подчиненных. Если в подразделении, которое возглавляет названный вами Богомаз, регулярно задерживают за взятки сотрудников, то почему он до сих пор служит?
Драгунцов: Как я уже сказал, на принятие решения влияет объяснение им сложившегося порядка вещей в возглавляемом подразделении.
Конкурс для начальников
РГ: Все ли точки над «i» по вашей линии расставлены в нашумевшем деле Евсюкова? Да, уволены многие руководители и даже начальник ГУВД Москвы. Но для вас понятна ли до конца ситуация: Евсюков — трагическая случайность, исключение или одно из звеньев коррупционной цепочки?
Драгунцов: Нет, Евсюков не звено коррупционной цепочки. Но и случайностью его действия назвать нельзя. Как известно, уже были тревожные «звоночки», он чудил и раньше. Проявление евсюковщины — это печальное наследие 1990-х, когда в милицию набирали не «по зову чести и долга».
РГ: Недавно задержали еще одного милицейского «стрелка» — подполковника-тыловика, застрелившего водителя снегоуборочного комбайна. Как его вычислили?
Драгунцов: Это преступление полностью раскрыли сотрудники собственной безопасности. Всю «кухню» этого дела раскрывать не буду, скажу только, что по ряду признаков нам сразу стало понятно, что стрелявший — милиционер. Какие мотивы у него были в тот момент, установят следствие и суд. Тут важно другое: если бы этот подполковник проявил человечность и не скрылся, а оказал раненому первую медицинскую помощь, человек остался бы жив.
РГ: Иной раз, глядя на простых милиционеров, не веришь в их маленькие зарплаты. Некоторые опера или инспекторы приезжают в свои отделы на престижных иномарках, строят на дачных участках многоэтажные особняки. Вы интересуетесь, откуда такие доходы? Заработала ли система обязательного декларирования доходов сотрудниками и членами их семей?
Драгунцов: Да, мы интересуемся, откуда у того или иного сотрудника появились средства на приобретение дорогой машины или постройку дома. Могу сказать, что в МВД уже началась системная реализация требований законодательства о противодействии коррупции в органах государственной власти.
Прежде всего это внедрение алгоритма декларирования сотрудниками и членами их семей сведений о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера. Кроме того, мы ожидаем поддержки от законодателя по законопроекту о применении полиграфа. А также продолжаем работу по нормативному закреплению на ведомственном уровне антикоррупционных стандартов поведения милиционеров. В частности, готовится порядок информирования сотрудником о фактах склонения его к коррупционным действиям.
РГ: Звучит много предложений значительно ужесточить механизм отбора кандидатов в сотрудники милиции. Насколько эти предложения реальны?
Драгунцов: Речь идет не просто о кандидатах в сотрудники милиции, а о претендентах на руководящие должности. В Госдуму направлены предложения, разработанные МВД. Эти предложения уже рассмотрены на совместном заседании с участием министра внутренних дел России генерала армии Рашида Нургалиева.
В частности, предлагается разработать и нормативно закрепить порядок конкурсного отбора кандидатов на руководящие должности в системах МВД и ФМС, чтобы исключить протекционизм и незаслуженное продвижение по службе. Для этого нужен механизм комплексного проведения проверок этих претендентов.
При обсуждении проекта закона об использовании полиграфа мы предлагаем законодательно закрепить обязательность проведения психофизиологических исследований для отдельных категорий должностных лиц органов внутренних дел. То есть будущих руководителей будут проверять на полиграфе, причем делать это станут не только специалисты органов внутренних дел, но и независимые эксперты, соответственным образом лицензированные. &#