О главном

Еще пять дней назад фото маленькой белокурой девчушки из села Лазо Дальнереченского района показали все телеканалы. Просили помочь найти ребенка. А в четверг, 23 апреля, следственные органы сообщили о страшной находке. Тело четырехлетней Полины Картавочкиной нашли в болоте.

В минувшее воскресенье, 19 апреля, в милицию Дальнереченска обратилась рыдающая Любовь Маркевич (фамилия изменена в интересах следствия, приемные родители еще не успели оформить девочку на свою фамилию). Мать заявила о пропаже своей приемной дочери Полины. Мол, дочка погулять ушла и не вернулась. Описывая приметы ребенка, женщина заламывала руки и умоляла найти дочь. Искали малышку всем миром. Но тщетно.

— Все прояснил сожитель приемной матери ребенка. Он сознался, что 19 апреля увез мертвую девочку из дома и бросил в болото, — рассказала старший помощник руководителя по связям со СМИ Cледственного управления Cледственного комитета при Прокуратуре РФ Приморского края Аврора Римская. — Погибшую нашли там, где и говорил мужчина.

На ее теле эксперты обнаружили много повреждений. Под давлением улик опекунша написала явку с повинной. Женщина, которую язык не поворачивается назвать матерью, призналась, что сильно избила малышку за плохое поведение. Полина капризничала и не хотела наводить порядок в комнате. А утром девочку обнаружили мертвой. Испугавшись наказания, приемные родители решили избавиться от трупа.

Полина никогда не знала детдома, всегда жила в семьях. К своей последней приемной матери попала полтора года назад. Органы опеки ни на минуту не сомневались в благонадежности Маркевич. Она — журналистка районной газеты, характеризуется положительно, вредных привычек не имеет, замужем. Есть приличная  жилплощадь.

Знакомые Маркевич до сих пор не могут отойти от шока.

— Это ужасно! Люба воспитывает еще собственного десятилетнего сына и двухлетнего приемного мальчика, — коллеги по работе отказываются верить в произошедшее. — Она —  тихая, спокойная, даже скрытная. Мы и не знали, что у нее дети приемные. Она их за своих выдавала. Даже с накладным животом ходила, изображала беременность. Агрессии ни к кому не проявляла, спиртным не злоупотребляла.

Сейчас уже установлено, что Полина умерла из-за черепно-мозговой травмы. Подозреваемая задержана, сейчас решается вопрос об аресте.

Злые языки поговаривают, что Маркевич усыновляла детей ради денег. Зарплата в районе — не разгуляешься, сожитель Любы толком нигде не работал. А за каждого приемного ребенка государство единовременно платит 11 с половиной тысяч рублей, а потом  каждый месяц четыре тысячи на его содержание. Кроме того, матери начисляют зарплату — в среднем около девяти тысяч рублей.

К сожалению, это далеко не первый  случай убийства ребёнка «в воспитательных целях».

Гричушкин Владимир и Басская Аэриме-София, приехавшие в Подмосковье из Молдавии с приёмными детьми, тоже нещадно воспитывали юное поколение. Они избили трехлетнего кроху до полусмерти, а потом ещё живым бросили в реку Пехорка (Люберецкий район). Изверги не оставили малышу ни единого шанса на выживание: связали ему руки за спиной, а к животу скотчем примотали автомобильный аккумулятор. Тело погибшего мальчика было изувечено — перед смертью его жестоко пытали.

В Иркутскую областную детскую клиническую больницу ещё 7 апреля привезли двухлетнего Никиту Чемезова из поселка Мальта с тяжелыми травмами и ушибами. Родная мать с сожителем избили малыша так, что медики до сих пор не уверены, выживет ли мальчик. А жуткая история маленького страдальца Глеба Агеева и его сестрёнки?..

Родную мать Полины Картавочкиной — женщину, подарившую ей жизнь, в своё время лишили родительских прав.  Приёмную мать Полины Картавочкиной — женщину, отнявшую у неё жизнь, ждёт суд и длительное лишение свободы.

kp.ru

В Госдуме ждет рассмотрения законопроект «Об участии граждан в охране общественного порядка». Они возьмут на себя обязанность патрулировать улицы, защищать дворы и подъезды своих домов от правонарушителей. Не станет ли народная дружина параллельной милицейской структурой? Какими правами и обязанностями будут наделены дружинники? Разрешат ли им применять оружие? Не возникнет ли соблазн у милицейских и муниципальных начальников использовать народные дружины против участников несанкционированных митингов, пикетов, демонстраций? Об этом ведут полемический диалог один из разработчиков закона, член Совета Федерации, бывший первый замминистра внутренних дел Александр ЧЕКАЛИН и адвокат Олег ЩЕРБАКОВ.

Российская газета : Инициатива воссоздать народные дружины принадлежит министерству внутренних дел. Значит ли это, что милиция сама не справляется с охраной правопорядка?

Александр Чекалин : Борьба с правонарушениями станет результативнее тогда, когда милиции будут помогать и содействовать граждане, общественные формирования и общество в целом. Справляется ли сегодня милиция? Есть неоспоримые цифры. За последние три года уровень преступности в стране устойчиво идет на спад. В 2008 году он снизился на 10 процентов. Снижение достигнуто по всем основным видам преступности. Но вопрос задан точный: справляется ли милиция и не собирается ли МВД переложить свою работу на плечи граждан? Скажу так: дружинники милиции нужны. Это всегда помощники милиционеров, свидетели и очевидцы происшествий. В суде их показания важны для выяснения истины по делу. Дружинники впоследствии и сами приходят служить в органы внутренних дел, причем по убеждению, зная, что их ждет. И работают хорошо. Не буду скрывать, что одновременно добровольные помощники не вполне удобны для некоторых милиционеров. Дружинники, выходящие на пост или на маршрут вместе с сотрудником милиции, лишают его возможности нагрубить гражданину, уйти с поста, что-то принять от правонарушителя, безответственно отнестись к разбирательству и т.п. И это хорошо, такой общественный контроль нужен. Но не стоит думать, что в воссоздании народных дружин заинтересована только милиция. Дружинники требуются прежде всего муниципальному району, поселению, деревне, предприятию, где живут и работают люди, потому что милиционера на каждом углу не поставишь.

РГ : Вы предлагаете вернуть к жизни добровольную народную дружину советского образца?

Чекалин : Нет, той обязаловки и формализма, чем печально известны советские ДНД, в работе современных народных дружин быть не должно. Советские дружинники ходили вдоль забора того предприятия или НИИ, где они работали, потому что принцип дружины был территориально-производственный. Охраняли промзону, стояли у ворот, иногда патрулировали микрорайоны, где сами не проживали. То есть охраняли не свое. Не свою землю и дом, не свою дорогу, не свой интерес. А вот новый законопроект, говоря простым языком, предусматривает, что гражданин, вступивший в дружину, будет охранять в числе других общественных мест свой подъезд, свой двор, свою машину, своего ребенка, свою автостоянку, свою дорогу, по которой ходит жена, возвращаясь с работы. Мотивация, согласитесь, высокая.

Олег Щербаков : На первый взгляд, вроде бы да, мотивация высокая. Готовясь к этому разговору, я провел мини-опрос среди своих знакомых. Первая реакция: да, это здорово! Но когда я начал высказывать кое-какие опасения, люди призадумались.

Чекалин : А какие у вас опасения?

Щербаков : Ну вот, например… Конституция гласит: «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». Но может возникнуть коллизия между законом, который вы готовите, и другими законами, тоже охраняющими права граждан. Ведь, наверное, дружинник будет чем-то вооружен, кроме красной повязки, которая, между прочим, может подействовать на правонарушителя, как красная тряпка на быка. Тогда получается, что народная дружина — это некое вооруженное общественное объединение. Но Конституция запрещает создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на создание вооруженных формирований.

Чекалин : Законопроект прямо запрещает народным дружинам обслуживать интересы общественных и политических движений, участвовать в различных политических и общественных акциях. В законопроекте сказано, что дружинник имеет право, выполняя общественную обязанность, при необходимости использовать оружие самообороны, приобретенное на законном основании. Это травматическое и газовое оружие, а также электрошок. То есть все то, что сегодня вправе приобрести практически любой российский гражданин. Закон предусматривает и применение дружинником физической силы, не превышающей предполагаемый или причиняемый правонарушителем вред. О применении оружия и физической силы дружинник должен доложить по команде в течение 24 часов. Кроме того, в законопроекте записано, что дружинник имеет право совместно с сотрудником органов внутренних дел участвовать в проверке документов граждан, досмотре автотранспорта. Имеет право ограничивать движение к местам, где было совершено преступление или произошли несчастный случай или природные катаклизмы. То есть самостоятельная работа дружинников по охране общественного порядка сведена до минимума.

Щербаков : А руководить дружинами будет милиция?

Чекалин : Нет, муниципалитеты. Они могут создать дружину, но могут ее и расформировать, исходя из состояния правопорядка. При этом планы работы дружины предусмотрено согласовывать в органах внутренних дел и обязательно информировать их о выходе дружинников на патрулирование. Я развеял ваши опасения, Олег Николаевич?

Щербаков : Отчасти — да. Но у меня еще вопрос. Не будут ли дружинники использоваться политическими партиями? Уверен, что в народные дружины с охотой вступят, скажем, нацболы или те движения, которые ратуют за наведение в стране «русского порядка». Поэтому где гарантия, что такие общественные формирования не станут боевыми отрядами экстремистов, ксенофобов и прочих радикалов?

Чекалин : Подобные опасения напрасны. В законопроекте есть на сей счет достаточно серьезные предостерегающие барьеры. В частности, на деятельность народных дружин не распространяется действие Федерального закона «Об общественных объединениях». Вдобавок приведу выдержку из законопроекта: «…Не допускается создание народных дружин при общественных объединениях, в т.ч. политических партиях, движениях и объединениях, а также создание и деятельность их организационных структур в народных дружинах». Иными словами, народные дружины не могут использоваться в интересах тех или иных партий и общественных объединений, равно как и создаваться ими.

Щербаков : Хорошо, если так. Но между законом и его применением — дистанция подчас большая. Кроме того, в ваших словах есть некоторое противоречие. Сначала вы сказали, что дружинники нужны, потому что на каждом углу милиционера не поставишь. А потом сообщили, что самостоятельно, без сотрудника милиции, дружинник мало что вправе предпринимать. Значит, как ни крути, всюду нужен милиционер.

Чекалин : Нет, я говорил о том, что в целях недопущения превышения своих общественных полномочий, неверных действий, обеспечения их безопасности их деятельность будет контролироваться профессиональными сотрудниками правопорядка. И обратите внимание на то, что главное — участие дружинников в охране правопорядка, а не самостоятельная деятельность.

Щербаков : Спасибо за разъяснение. Но у меня есть еще кое-какие вопросы. Вы говорите о применении оружия и физической силы. А вдруг дружинникам придется не дебошира пьяного заломать, а столкнуться с вооруженным преступником. И чем они смогут его одолеть? Резиновыми пулями? Электрошоком? Ну, допустим. Но даже для применения оружия самообороны нужна специальная подготовка. Значит, на эту подготовку должны быть потрачены средства, и, возможно, немалые. Так не лучше ли их направить на развитие правоохранительной системы, а не заниматься самодеятельностью?

Чекалин : Я не считаю, что подготовка дружинников будет нацелена преимущественно на освоение ими оружия самообороны и приемов рукопашного боя. Хотя и это необходимо. Она будет направлена прежде всего на получение первичных правовых знаний, на общее изучение законодательства, касающегося охраны общественного порядка, жизни и здоровья граждан и их собственности, прав и обязанностей самих дружинников. Что касается идти под пули, то и здесь в законопроекте прописаны обязанности ОВД и муниципалитетов: обеспечить безопасность дружинников, не допускать их участия в мероприятиях, связанных с риском для их жизни и здоровья. Для такой подготовки большие средства не требуются.

Щербаков : Правовыми проповедями с уличной преступностью не повоюешь. Все равно получается самодеятельность. Возьмите Соединенные Штаты. Когда я впервые туда приехал, меня предупредили мои тамошние знакомые: «Увидишь человека, распластавшегося на тротуаре, не вздумай пытаться оказать ему помощь — мы потом за тебя не рассчитаемся со страховой компанией пострадавшего». Я говорю: «А что же делать?» — «Как это что? Звонить в полицию. У каждого полицейского есть лицензия на оказание первичной медицинской помощи». Вот я о том же и применительно к нашим дружинникам. Как можно спасать чью-то жизнь, не зная, как это делается, или заламывать кому-то руки без «лицензии» на применение физической силы, без понимания, какие увечья ты можешь нанести?

Чекалин : Я вижу, вас постоянно не оставляет опасение, что дружина будет состоять из охотников за приключениями и людей, ищущих повод применить физическую силу или оружие самообороны. Это не так. Вновь обращаю вас к содержанию законопроекта: «В народную дружину не могут быть приняты граждане:

1) имеющие неснятую или непогашенную судимость;

2) состоящие на учете в лечебно-профилактических учреждениях по поводу психического заболевания, наркомании или алкоголизма;

3) ранее осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления;

4) признанные по решению суда недееспособными или ограниченно дееспособными;

5) подвергнутые административному наказанию за совершение административных правонарушений против порядка управления или посягающие на общественный порядок и общественную безопасность…»

Это достаточные гарантии адекватных и законных действий дружинников.

Согласно законопроекту, ответственность за действия дружинников несет муниципалитет, в том числе исковую судебную, если в результате этих действий кто-то получит увечья, утрату или порчу имущества. Превышение пределов необходимой обороны карается законом на общих основаниях.

Щербаков : А стукачей в лице дружинников мы не наплодим?

Чекалин : Есть Закон «Об оперативно-розыскной деятельности», где предусмотрено информационное участие граждан в предупреждении и раскрытии преступления. Положениями этого закона будут руководствоваться и дружинники. Не вижу тут проблемы. Более того, каждый гражданин несет уголовную ответственность за недон

В конце прошлой недели Уполномоченный по правам человека Владимир Лукин передал президенту Дмитрию Медведеву свой ежегодный доклад. В нем дана общая оценка положения дел с правами человека в России. Доклад получился спокойным и взвешенным. От политизированных оценок он тоже свободен. Это только Сергей Ковалев, первый российский омбудсмен, держался как публичный политик и нередко был с властью в конфликте. А его преемники уже понимали, что конфликтовать — не самоцель. И понимали, что есть две крайности. Либо государственный правозащитник героически бросает вызов власти, либо во всем ей поддакивает. И то и другое неэффективно. В первом случае между ним и теми, к кому он с избыточной страстью апеллирует, возникает бюрократическая подушка, и сколько в нее ни колоти, толку не добьешься. Во втором же он попросту перестает соответствовать своему должностному и общественному предназначению.

Лукин придерживается «золотой середины». В основу своего доклада он положил основные статьи Конституции, имеющие прямое отношение к правам и свободам человека, и проанализировал, как эти статьи воплощаются в практику. Скажем, право на труд. Насколько оно гарантировано теперь, в условиях кризиса и вызванной им безработицы? Лукин обращается к статистике. Сначала к официальной: по прогнозу Минздравсоцразвития России, в 2009 году количество безработных может достигнуть 2,2 миллиона человек. Такая статистика на первый взгляд внушает оптимизм: в большинстве развитых стран уровень безработицы значительно выше. Но, как выясняется, в категорию «экономически активного населения» включены граждане в возрасте от 15 до 72 лет. «Увеличив таким способом численность экономически активного населения до 76,1 миллиона человек, — замечает Лукин, — можно получить статистически благополучный показатель уровня безработицы. Но зачем?»

Статистика так называемых небоевых потерь в армии (самоубийств, гибели от несчастных случаев и неуставных отношений) представляется Лукину тоже недостаточно надежной. Около 700 человек в год — таковы официальные данные. Но, во-первых, есть и другие, еще более мрачные цифры. Во-вторых, в общей массе небоевых потерь растет удельный вес самоубийств, и не только среди военнослужащих срочной службы, но уже и среди контрактников. Тут впору вспомнить, что два года назад Владимир Лукин предлагал создать в стране военную полицию. По его мнению, она нужна, чтобы — ну если коротко — бороться с дедовщиной. Кроме того, такая служба «взяла бы на себя оперативно-разыскные и следственные функции, несение патрульно-постовой службы, конвоирование задержанных, охрану и досмотр военных грузов». При этом принципиально важно, полагал Лукин, чтобы органы военной полиции не находились в подчинении у военного командования. Предложение снять с военной юстиции погоны, подчинить ее общегражданскому распорядку жизни не нашло отклика…

Уполномоченный по правам человека оценил и состояние российской пенитенциарной системы: «Условия содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых нередко сопряжены с унижением их человеческого достоинства… «Прелести» многих следственных изоляторов представляют собой очевидные нарушения прав человека, подтверждаемые в ходе рассмотрения Европейским судом». Это тоже вечная тема. Российские чиновники все время раздражены тем, что наши граждане жалуются в европейские суды, поток жалоб туда растет. Позиция Лукина на сей счет известна: нечего раздражаться, улучшите судебную систему, сделайте так, чтобы количество приговоров в пользу граждан было хотя бы примерно таким же, как приговоров в пользу государства, а число приговоров в пользу бедных находилось в относительном балансе с приговорами в пользу богатых; лучший способ не доводить дело до Европейского суда по правам человека — принимать здесь, в России, такие решения, которые отбивают охоту искать справедливости за пределами нашей страны; Страсбургский суд просто не будет принимать жалобы от российских граждан, если увидит, что эти жалобы необоснованны.

Владимир Лукин в своем докладе коснулся и свободы слова. В частности, назвал чрезмерными ограничения, налагаемые на прессу в период предвыборных кампаний, когда возбраняется критически оценивать участников гонки. Ситуация в самом деле абсурдная: все жанры — репортаж, интервью, комментарий, аналитическая статья, — без которых освещение выборов просто немыслимо (ну-ка попробуйте сравнить достоинства отдельных кандидатов или партий, воздерживаясь от комментариев), фактически изымаются из обращения, а прессу, по сути, отлучают от избирательного процесса. Этот нелепый порядок, считает Лукин, надо менять.

Столь же определенно Лукин высказался и о вольном толковании и без того размытого понятия «экстремизм», когда «правоохранительные органы склонны порой усматривать признаки экстремизма едва ли не в любом тексте, содержащем критику государства, его должностных лиц и политики». И о присвоении административными органами права запрещать или разрешать мирные пикеты и демонстрации, тогда как закон предусматривает лишь уведомительный порядок организации проведения публичных мероприятий.

Политических радикалов, левых и правых, доклад омбудсмена наверняка разочарует. Лукин, кажется, это предвидел и счел нужным сказать в конце: «В перспективе понятие «права и свободы человека» должно быть освобождено от политических коннотаций. Все люди имеют равные права и свободы вне зависимости от своих политических взглядов. Именно поэтому борьба за права человека не должна быть борьбой против той или иной действующей власти».

Можно предъявлять к Лукину какие угодно претензии, но нельзя не признать: в рамках отведенной ему роли он делает не так уж мало. Говорю именно о роли, а не о полномочиях, достаточно обширных. Эта роль изменилась. Для ее исполнения больше не требуется пламенный трибун. Нужен эффективный чиновник, выступающий посредником между обществом и властью. Причем посредник гибкий, умеющий договариваться с бюрократией самого разного ранга. Беспощадный и яростный обличитель режима теперь сгорит в два счета. Такой защитник никого не защитит — он сам то и дело будет нуждаться в защите.

Да, Владимира Лукина никак не зачислишь в наследники тех благородных безумцев, коим на Руси судьба испокон веков готовила «путь славный, имя громкое народного заступника, чахотку и Сибирь». Но если кто-то сегодня нечаянно вознамерится повторить путь — от активного диссидентства к должности государственного правозащитника, — его ждет сокрушительный провал. Правозащита чем дальше, тем неизбежнее становится уделом маргиналов. Парадокс в том, что граждане, не перестав нуждаться в защите своих прав, даже, может, нуждаясь в ней еще больше, чем прежде, перестали внимать тем, в ком когда-то искали опору. У кого есть деньги, спасаются от произвола властей извечным российским способом. У кого денег нет, уповают на милость начальства, на Бога, на «авось как-нибудь образуется». Правозащита как род политической деятельности в России сходит с подмостков. Что в идеале справедливо. Это занятие неполитическое. В странах с развитой демократией его считают рутинным и в общем-то скучным. Требующим не гражданской доблести, а специфических знаний и навыков. Для приобретения славы, восхождения на общественный пьедестал оно пригодно лишь при тоталитарных режимах.

Валерий Выжутович, политический обозреватель, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4897 от 24 апреля 2009 г.

Глава МВД Рашид Нургалиев разъяснил, как правозащитники могут проверять условия содержания арестованных.  
 
Сегодня «Российская газета» публикует приказ министра внутренних дел, в котором четко и подробно разъяснено, как правозащитники или другие общественники могут проверить условия содержания арестованных и временно задержанных.

Речь идет не о зонах и тюрьмах, а о «заведениях», которые находятся в введении милиции. Это изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых, специальные приемники для содержания лиц, арестованных в административном порядке, центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей, другие помещения для задержанных. Например, одна из категорий таких мест в народе именуется «обезьянниками» и есть практически в каждом отделении внутренних дел.

Количество всех этих приемников и центров — несколько сотен, через них проходят сотни тысяч людей. Для сравнения: следственных изоляторов в России, которые в юрисдикции министерства юстиции, — 222, где находятся около 160 тысяч человек.

Право посещать все эти безрадостные места общественным наблюдательным комиссиям предоставило российское законодательство, в том числе — Конституция. Но, как это часто случается, до сих пор не существовало действующего механизма, как этим правом воспользоваться. По сути, новый приказ Рашида Нургалиева — инструкция по применению: какие запросы и документы необходимы для посещения комиссии, кто из должностных лиц обязан принимать решение, кто должен сопровождать, кого из арестантов и при каких условиях можно опрашивать и фотографировать, как производить съемку помещений.

В МВД не скрывают, что люди, попавшие за решетку, находятся далеко не в курортных условиях. Но эти условия не должны быть бесчеловечными. Поэтому важен не только ведомственный контроль, но и общественный. Причем визит какой-нибудь независимой комиссии может не только приструнить зарвавшихся милицейских начальников, но и решить материальные проблемы режимного заведения. Не секрет, что иные камеры переполнены задержанными, где-то двадцать лет не было ремонта. И это — не по вине милиции. Вот тут неравнодушная общественность, сострадающая к сидельцам, вполне может найти спонсоров.

Известно, что главный правозащитник России Владимир Лукин время от времени посещает такие закрытые объекты. Понятно, что его визиты не бывают неожиданными, к ним готовятся. Теперь же, после приказа министра, общественные контролеры могут всегда появиться с проверкой в любом милицейском изоляторе.

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации от 6 марта 2009 г. N 196 г. Москва «О порядке посещения мест принудительного содержания органов внутренних дел Российской Федерации членами общественных наблюдательных комиссий»

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4897 от 24 апреля 2009 г.

На «Деловом завтраке» в «Российской газете» побывал министр юстиции России Александр Коновалов. Он сообщил, что государство намерено уйти от пресловутого устрашающе-репрессивного уклона в уголовных наказаниях.

Места лишения свободы приобретут новый облик. Для тех, кому тюрьма вовсе не дом родной, планируется создать колонии с ослабленным режимом и арестные дома. Закоренелых же преступников предлагается содержать в тюремных камерах и жестко изолировать.

Другие предложения: в Уголовном кодексе сократить часть статей за нетяжкие преступления, зато расширить спектр наказаний в административном кодексе, включая обязательные работы и двухмесячный арест. Подобные законодательные инициативы сейчас разрабатываются под руководством минюста. Их цель — резко сократить тюремное население и при этом сделать улицы более безопасными. Задачи, как выяснилось, вполне совместимые.

Российская газета: Александр Владимирович, снова растет тюремное население страны. И вновь приближается к миллиону человек за решеткой. Сейчас широко обсуждается идея заменить уголовные наказания за незначительные преступления административными.

Александр Коновалов: Эта идея приобретает реальные очертания. Министерство юстиции возглавляет межведомственную рабочую группу, которая прорабатывает соответствующие предложения и законодательные инициативы.

РГ: Однако у многих граждан вызывает опасения ситуация, когда воры и хулиганы перестанут считаться преступниками. Не приведет ли смягчение системы наказаний к безнаказанности?

Коновалов: Смягчение наказаний, о которых мы говорим, должно коснуться далеко не всех преступлений и может практиковаться с ужесточением карательной практики по иным категориям дел, например, о преступлениях в отношении детей, о чем недавно говорил президент. Кроме того, принципиально важным нам кажется не столько даже смягчение судебной практики, сколько изменение практики пенитенциарной. На наш взгляд, крайне актуальна сепарация заключенных в местах лишения свободы.

РГ: То есть разделение? По каким признакам? Убийцы отдельно, воры отдельно?

Коновалов: Не совсем так. Разделены должны быть те, кто совершил преступление впервые, либо по неосторожности, либо в результате стечения обстоятельств и т.д., и те, кто уже продемонстрировал свою твердую склонность к криминальному образу жизни, либо совершил по-настоящему тяжкие и дерзкие преступления. Если в отношении первых допустим более гуманный подход, то последние — во избежание их сплочения и регенерирования ими криминальной идеологии — должны содержаться в более жестком режиме изоляции, то есть в тюрьме и помещениях камерного типа.

РГ: Руководство службы исполнения наказаний не раз заявляло, что наши колонии — более гуманный вариант по сравнению с западными тюрьмами. А вы считаете, что нужно, как за границей, держать арестантов в камерах?

Коновалов: Это в отношении заключенных из опасного контингента. В отношении других осужденных режим должен быть смягчен и приближен к тому, что раньше называлось «химией» — спецкомендатурам с обязательным привлечением к труду.

Это должны быть места лишения свободы с порядком, дисциплиной. Но при этом с очень активным воздействием воспитательного характера. Пребывание в таких учреждениях должно предполагать систему стимулов к возвращению преступников в нормальное социальное состояние.

РГ: Часто вернуться в общество мешает судимость, которая, как клеймо, висит на человеке. А у тех, кто наказан в административном порядке, проблема возвращения в общество вообще не возникает.

Коновалов: В том числе и поэтому считаю, что административная юстиция должна быть поднята на принципиально новый уровень. Необходимо дифференцировать и расширить спектр административных наказаний, ужесточить систему штрафов, ввести административные наказания в виде обязательных работ.

Наконец, с нашей точки зрения, может быть расширена практика административного ареста, в том числе увеличен срок максимального административного ареста как минимум до двух месяцев.

РГ: Разве остановит штраф того, у кого нет денег?

Коновалов: Должна быть создана жесткая и работающая система административных наказаний. Если штраф, то заметный для правонарушителя, в зависимости от его доходов. Если обязательные работы, должна быть уверенность, что виновные эти работы будут отбывать: мести улицы, мостить дороги, выносить горшки в приютах и так далее. Не заплатил штраф вовремя — штраф моментально удвоился. Не заплатил и этот штраф — пошел отбывать административный арест. Не отбыл административный арест по доброй воле, пойдешь в колонию по уголовной статье. Вот тогда эта система и сможет заполнить нишу, которая сегодня, к сожалению, часто неоправданно закрывается исключительно уголовными наказаниями.

РГ: Если сроки административного ареста увеличатся, где отбывать наказание?

Коновалов: Мы предлагаем создать арестные дома за счет перепрофилирования колоний, которые находятся в городах.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Центральный выпуск №4895 от 23 апреля 2009 г.

В США сотрудники НПО имеют возможность совместной работы с правоохранительными органами. В работу с потерпевшими включаются и представители ФБР, миграционной службы и даже таможенники и секретные службы. О том, как необходимо выстроить работу по противодействию детскому насилию в России рассказал директор правозащитной организации «INHOPE» Рубен Родригез в рамках организованной правозащитным движением «Сопротивление» конференции «Международный опыт расследования уголовных дел, связанных с сексуальной эксплуатацией и вовлечением несовершеннолетних в проституцию. Механизмы поддержки детей-потерпевших».

Долгие годы я наблюдал и следил за Российской Федерацией, за тем, что делается, в сфере детской сексуальной виктимизации. Я очень рад видеть, что сделано было много. За последние несколько лет произошел ряд больших перемен. Это не означает, что раньше ничего не делалось, но сейчас активность возросла. Работа стала даже, можно сказать, агрессивной. Концепции и идеи Общественной палаты я нахожу очень интересными. То, чем вы занимаетесь, это очень хорошо.

Прежде всего, я бы хотел рассказать о национальном центре помощи детям, пропавшим без вести и подвергшимся эксплуатации. Я буду говорить как представитель федеральных, так и местных правоохранительных органов. Плюс ко всему, я буду говорить, как человек, который работает в области поддержки детей.

Я много езжу в разные страны. Десять лет назад я почти ничего не знал о Европе, сегодня я провожу в Европе бóльшую часть своего времени. Я вижу, как многое меняется в области законов, финансирования, в образовательных программах. То, что я вижу, меня очень радует. Я принимал участие в некоторых образовательных процессах. Данная конференция является доказательством того, что мы движемся вперед, я рад, что все так происходит.

Пара слов о национальном центре. Национальный центр — это уникальная организация, единственная  подобная в мире. Я много, где был, и я знаю, что происходит в разных частях света. Это НПО, хотя достаточно солидное финансирование идет из государственных источников. Финансирование нам определяет Конгресс.

Мы работаем с правоохранительными органами. В принципе, неповторимость нашей организации состоит в том, что федеральные и правоохранительные органы работает на территории нашего центра в Вашингтоне. Представители ФБР, национальной безопасности, секретные службы, таможенники, миграционная служба и т.д. Таким образом, у нас не существует проблемы связи между НПО и правоохранительными органами.

Если посмотреть в исторической перспективе, мы всегда рассматривали проблемы детей, как социальные, либо правоохранительные. Социальные службы занимаются детьми, пропавшими без вести, эксплуатируемыми. Правоохранительные органы — расследованием дел и привлечением преступников к уголовной ответственности. Это совершенно разные звенья, сейчас это изменилось. Сейчас правоохранительные органы понимают необходимость сотрудничества с НПО, которые занимаются работой с детьми. Данная проблема слишком важна и обширна, чтобы решать ее только посредством вмешательства правоохранительных органов. У НПО есть средства, ресурсы и деньги, которых нет у правоохранительных органов, поэтому соцслужбы могут быть источником помощи правоохранительным органам, в особенности, когда дело касается преступлений, совершаемых в интернете против детей.

Мы много чего не знаем об интернете. Если 8 — 10 лет назад поговорить с правоохранительными органами США, они бы сказали, что это не их вопрос. Они занимались расследованиями, приводами в полицию и т.д. Сейчас отношение в корне изменилось. Ресурсы федерального правительства в рамках данного вопроса утроились в США. Преступники используют интернет для достижения своих целей. У правоохранительных органов исторически были сложности с поимкой преступников, которые используют высокотехнологичные новинки. Но сейчас сотрудники правоохранительных органов учатся.

Кое-что уже сделано. Я могу откровенно сказать, что организации Европейского союза и США готовы помочь вам достичь успеха в этой инициативе. Если мы поможем вам сейчас, то мы поможем всем в перспективе. Если у вас все станет лучше, то у нас появится возможность решать эти вопросы сообща, более профессионально.

Вернусь к национальному центру. Центр занимается проблемами детей, пропавших без вести, эксплуатируемых детей в США. Мы занимаемся похищением детей, сбежавшими детьми, мы занимаемся интернетом. Интернет для нас это очень серьезное орудие. Люди могут нам сообщать о том, что дети подвергаются сексуальной эксплуатации. Мы получаем около 5 000 сообщений в неделю. Это очень большое число. Преимуществом для нас и правоохранительных органов является то, что мы эту информацию обрабатываем. Мы используем возможности центра, чтобы помочь правоохранительным органам адресно подходить к определенным вопросам. И правоохранительные органы нам благодарны за такое сотрудничество. Очень многие страны хотели бы использовать этот опыт. Здесь проблема в деньгах. Можно получать деньги от государства, общественные организации могут сотрудничать с другими общественными организациями.

Исторически правоохранительные органы неохотно работали с общественными организациями. Я это понимаю, как бывший сотрудник органов. Однако, сотрудники правоохранительных органов сильно выигрывают, когда они используют возможности общественных организаций. У общественных организаций есть возможность лоббирования, возможность работы с другими государствами, чего иногда не могут себе позволить правоохранительные органы. Так же общественные организации получают технологические новинки, финансирование, средства, которых нет у правоохранительных органов. У нас такое происходило, и других странах, и, в том числе, в России.

Также у нас есть международный центр исчезнувших детей. В беседах, которые мы проводили с представителями различных стран, мы говорим о необходимости изменения законов, своей позиции по отношению к детской порнографии, необходимости создания специализированных центров, о том, что надо что-то делать с этими проблемами. Я не говорю сейчас о России, я говорю о других странах. Это уже работало и в Латинской Америке, в Европе, в Азии. Мы стараемся создавать новые центры. Нам бы очень хотелось в будущем сотрудничать с Российской Федерацией. Мы можем поделиться нашим опытом. У нас 20 лет ушло на то, чтобы создать то, что мы имеем сейчас. Это требовало очень больших усилий. Мы очень хотим работать с представителями России. Мы готовы показать, как наши достижения можно использовать в ваших общественных организациях.

Международный центр проводил образовательные программы для сотрудников правоохранительных органов. Мы работали с частным сектором, с технологическими компаниями, с «Майкрософтом». Мы готовили сотрудников правоохранительных органов по борьбе с преступлениями против детей. В этом вопросе не хватает опыта, поэтому, например, «Майкрософт» выделил 2,5 миллиона долларов на пять лет образовательных программ. Мы подготовили 3200 сотрудников правоохранительных органов в 13 странах. Подобные программы могут быть доступны и вам. Это можно делать с помощью государственных организаций, можно с помощью партнерских отраслей. Все это возможно.

Коллеги из прокуратуры говорили о проблемах в языковой базе. Да, это проблема, но проблема не в том, что мы не хотим. Мы можем это сделать. Я беседовал с сотрудниками правоохранительных органов России, и они хотят этим заниматься. Они хотят, чтобы их работа была более эффективной. Общественные организации могут помогать правоохранительным органам. Европейская комиссия может что-то делать. Я уверен, что Общественная палата будет также что-то делать в этом направлении.

У нас есть финансовая коалиция по борьбе с детской порнографией, которая работает с банками, выпускающими кредитные карты для того, чтобы исключить возможность использования кредитных карт при покупке детской порнографии. Сейчас в Швеции создается такая организация, в Европе создается европейская финансовая коалиция, которая занимается теми же проблемами. Я уверен, что Российская сторона с удовольствием бы участвовала в данной программе. Работу частично финансирует Европейский союз, представители Евросоюза говорят о  возможности сотрудничества с Россией.

Позвольте рассказать об организации «INHOPE». Я являюсь директором ассоциации «INHOPE». Данная ассоциация объединяет 33 службы телефонов доверия. Мы надеемся, что очень скоро правозащитные организации Российской Федерации также станут членами ассоциации. Цель ассоциации — борьба с детской порнографией. Эти телефоны доверия финансируются Европейским союзом, это механизмы сообщения о детской порнографии на национальном уровне.

В сентябре этого года, мы организуем конференцию, на которой, мы надеемся, будут присутствовать сотрудники правоохранительных органов США, России, балтийских стран, которые вместе будут обсуждать проблемы. Вообще мы знаем много о проблемах, вернее будет сказать, мы надеемся совместно найти пути решения этих проблем. Можно получить помощь и помочь друг другу, рассказывая о расследованиях и методиках. Нам бы хотелось, чтобы сотрудники обменялись своим опытом. Мы надеемся устраивать такие конференции ежегодно.

Мы знаем, что статистика и цифры приводят к новым законам. Можно говорить, что все не так плохо, однако это может быть далеко от истины. Наша организация изучает страны и, например, может прийти к выводу, что ситуация в ней, мягко говоря, плохая. Проблемы данного типа влияют на нас всех, поэтому глобальные проблемы надо и решать глобально.

Ассоциация «INHOPE» существует  уже 10 лет, однако немногие о ней слышали. Это очень сильная организация. Очень хорошо, что Российская Федерация будет участвовать в работе «INHOPE», мне кажется, это только поможет правоохранительным органам.

Люди всегда говорят, мол, американцы приезжают и пытаются научить нас, как надо жить. Дело в том, что мы просто рассказываем, как это работает у нас, как мы это делаем. Возможно, вы можете научиться на наших ошибках. Возможно, наш опыт поможет вам сгенерировать какие-то идеи на будущее. Я надеюсь на совместную работу. Повторюсь, есть средства, есть желание, есть возможность помощи справляться с проблемами, о которых говорили сегодня.

В американском штате Орегон школьная учительница похитила своего бывшего 10-летнего ученика, а затем изнасиловала его. Незадолго до реализации своих коварных планов злоумышленница надругалась и над его 15-летним братом. За роль сексуальной наставницы двух подростков преподавательница попадет в тюрьму, как минимум, на четверть века.

Верховный суд округа Пиерс признал 33-летнюю Дженнифер Лей Райс виновной в похищении с сексуальной мотивацией своего прежнего ученика. Кроме того, она повинна в двух эпизодах сексуальных домогательств и в двух изнасилованиях, сообщает NEWSru.com.

За содеянные злодеяния подсудимой грозит от 25 лет лишения свободы. Приговор будет вынесен 5 июня. Все это время Райс проведет под арестом.

Как следует из материалов дела, 11 августа 2007 года Райс приехала в дом своего ученика, проживающего в городке Такома (штат Вашингтон), а затем увезла его на 160 километров от дома. Там, в одном из кемпингов, стоящих вдоль автомагистрали, женщина изнасиловала своего юного заложника, поведал судья Гари Стэйнер.

При этом в июне учительница аналогичным образом надругалась над старшим братом похищенного ученика — 15-летним подростком. Следствие пока не раскрывает детали этого преступления на почве педофилии.

Глава пострадавшего семейства рассказал следователям, что преступница регулярно наведывалась в их дом под всякими благовидными предлогами. В итоге родители заподозрили неладное и в июле 2007 года запретили преподавательнице приходить к ним в дом.

После ареста Райс призналась в том, что имела 5 сексуальных контактов с десятилетним мальчиком, а однажды она устроила свидание с юным возлюбленным прямо в доме его родителей. При этом она прокралась туда глубокой ночью, словно вор.

В ходе расследования сыщикам удалось отыскать в трудовой деятельности Райс много компрометирующих подробностей. Так, в 1999 году, проработав всего год, преподавательница уволилась из сельской школы с религиозным уклоном Spanaway Lake High, где она обучала детей испанскому языку. А в 2006 году она взяла расчет в средней школе города Елм (штат Вашинтон), где работала один год учительницей начальных классов.

В первом случае причиной увольнения Райс стала допущенная ею профессиональная некомпетентность и некоторые дисциплинарные нарушения. Но тогда она не была уличена в каких-либо вопиющих противоправных действиях, рассказал на суде представитель школы Марк Вензель.

А во время работы учительницей начальных классов Райс было отказано в продлении трудового контракта, поскольку руководство образовательного учреждения обратило внимание на ее конфликтные отношения со школьными коллегами.

Кроме того и здесь Райс отличилась пренебрежением к уставным правилам, поскольку провела во внеклассном испанском клубе голосование. В этот момент многие члены клуба отсутствовали, да и в соответствии с внутренней политикой Райс не имела права проводить подобные мероприятия, пояснил бывший школьный куратор Алан Бёрк.

Следствию еще предстоит установить, какой деятельностью занималась Райс в семилетний период с 1999 по 2006 год.

На последнем месте работы — в школе Маккинли — Райс проработала полгода, а теперь отправлена в академический отпуск на время расследования. На нее поступила жалоба, что учительница стремится к близкому общению с учениками во внеурочное время, рассказала представительница школы Такомы Леанна Альбрехт. В ходе разбирательства комиссия не нашла доказательств того, что Райс вступала с кем-нибудь из учащихся в сексуальные отношения, поэтому ей позволили остаться в школе до окончания трудового договора.

Несколько месяцев назад британская полиция арестовала развратную учительницу музыки, жертвами которой стали ученики шестого класса престижной гимназии для мальчиков. Женщина, помимо изучения классической музыки, решила в индивидуальном порядке преподать своим подопечным урок сексуального образования, за что теперь ей грозит солидный тюремный срок.

Полиция графства Ланкашир арестовала 24-летнюю учительницу частной школы для мальчиков по подозрению в грубом нарушении дисциплины. Ей инкриминируется злоупотребление должностными полномочиями и развратная деятельность, предусмотренная законом о сексуальных преступлениях от 2003 года. Жертвами педофилки стали ученики шестых классов.

Напомним, московская милиция задержала уборщика одной из школ, который подозревается в сексуальных домогательствах к ученицам начальных классов. К настоящему времени установлены пять жертв педофила. Все они учатся во втором классе.

«Учащиеся второго класса среднеобразовательной школы на северо-востоке Москвы в силу возраста не понимали значения совершавшихся с ними действий», — отметил представитель Следственного комитета при прокуратуре РФ.

newsru.com

Молодых заключенных пытаются вытащить из криминальной среды

Сегодня в Екатеринбурге открывается первая в России специализированная биржа труда для освободившихся осужденных. Примечательно, что в сферу интересов нового проекта попадают лишь молодые правонарушители в возрасте до 30 лет.

Открытие спецбиржи приурочено к проходящему в России году молодежи. Екатеринбург не случайно был выбран местом эксперимента. В Свердловской области расположено множество воспитательных колоний, в том числе Кировоградская и Краснотурьинская. Ежегодно в регионе из мест заключения освобождаются более 10 тыс. человек, и многие из них испытывают сложности с трудоустройством.

Заместитель руководителя Федерального агентства по делам молодежи Сергей Ножов пояснил корреспонденту «Газеты», что тюремная биржа труда будет начинать подбор вакансий для осужденных примерно за полгода до их освобождения. Заключенным предложат заполнить специальные анкеты для более четкого определения сферы их трудовых интересов. Большинство содержащихся в колониях людей в период отбытия наказания получают какую-либо рабочую специальность, так что вопрос о профессиональной ориентации не стоит остро.

Помимо трудоустройства биржа займется и социальной адаптацией. На ее базе будут действовать социальная гостиница, столовая, службы юридической и психологической поддержки. «Практика показывает, что обычные биржи труда и другие социальные структуры интересуются осужденными куда меньше, чем криминальный мир. Основная цель проекта — вытащить людей из криминальной среды», — заметил Ножов.

Председатель общественного совета Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) РФ Мария Каннабих отмечает, что реабилитационная помощь сейчас куда больше необходима молодым людям, нежели осужденным среднего возраста. «Если человек сидит в тюрьме подолгу и часто, то обычно это уже образ жизни, и помочь ему вряд ли удастся», — пояснила она.

Министр юстиции РФ Александр Коновалов еще в декабре минувшего года анонсировал готовящееся в 2009 году открытие трех специализированных центров занятости. Вопросами трудоустройства заключенных займутся еще и в Брянской, Курской и Воронежской областях. Мария Каннабих подтвердила корреспонденту «Газеты», что планы не изменились и в ближайшее время центры будут открыты. На их содержание правительство в этом году выделит около 7 млн рублей.

«В перспективе мы планируем сделать эти центры хозрасчетными, — отмечает Каннабих. — Это же не инвалиды, а молодые трудоспособные ребята. Наша задача — дать им возможность самим зарабатывать и строить свою жизнь. Из опыта создания реабилитационных центров я знаю, что хозрасчет — вполне реальная и оптимальная схема работы».

Каннабих отметила, что создание подобных центров поможет не только осужденным, но и обществу в целом. «Сейчас мы боимся выходить поздно вечером на улицу, отпускать детей одних. Хочется, чтобы этого не было и снова стало спокойнее», — отмечает председатель общественного совета ФСИН.

В ближайшее время ожидается некоторый рост числа освобожденных из тюрем: на волю выйдут те, кто получил судимость за серьезные преступления в «лихие 90-е». Однако Мария Каннабих уверена, что бояться не стоит: люди, долго находившиеся в заключении, проходят полный спектр различных адаптационных программ, а увеличение числа социальных центров поможет решить проблему послетюремной реабилитации.

АЛЕКСАНДРА МЕРЦАЛОВА, Газета

Совет Федерации одобрил закон о «комендантском часе» для несовершеннолетних

Сегодня Совет Федерации одобрил закон о «комендантском часе» для детей в виде ограничения пребывания несовершеннолетних в общественных местах поздно вечером и ночью. Соответствующие изменения вносятся в закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации».

Субъектам РФ предоставляется право определять «с учетом местных традиций» места, в которых в ночное время не допускается нахождение детей без сопровождения родителей или заменяющих их лиц, а также лиц, осуществляющих мероприятия с участием детей. Это могут быть кафе, бары, игорные заведения, клубы, иные помещения, используемые в сфере развлечений, а также улицы, парки, стадионы и даже общественный транспорт.

Регионы смогут распространять эти ограничения на детей до 18 лет и считать «недетским» время между 22 часами вечера и 6 часами утра. При этом субъекты РФ получают право «снижать возраст, до достижения которого не допускается нахождение детей в ночное время в установленных местах (но не более чем на 2 года), и сокращать период ночного времени с учетом сезона года и климатических условий».

Регионы же будут определять порядок уведомления родителей или органов внутренних дел об обнаруженном в неположенное время в неположенном месте ребенке и порядок возвращения его либо домой, либо в приют, если ребенок — сирота. Субъекты РФ вправе устанавливать административную ответственность за несоблюдение установленных требований родителями.

Законопроект внес в Госдуму президент РФ. Он был разработан по итогам эксперимента, который в течение 2008 г. проходил в 15 регионах РФ — там снизилось количество преступлений как против детей, так и совершенных самими детьми и подростками. По данным главы МВД Рашида Нургалиева, за время эксперимента в Липецкой области количество преступлений, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, сократилось на 11,6%, а в ночное время — на 4,5%. На 59,4% снизилось число уголовно-наказуемых деяний, совершенных в отношении несовершеннолетних.

Наибольшая эффективность действия подобных норм отмечена в тех субъектах, где предусмотрена административная ответственность не только юридических лиц, допускающих пребывание детей в развлекательных учреждениях, но и родителей несовершеннолетних.

Ведомости

В России растет число заключенных. По мнению замгенпрокурора Евгения Забарчука, это является следствием усиления карательной политики государства, поскольку общий уровень преступности снижается.

Если в 2006 году было совершено 3,8 млн преступлений, то в 2008 — 3,2 млрд. Усиление карательной политики не всегда оправданно, отметил Забарчук, выступая в минувший вторник на заседании комитета по правовым и судебным вопросам Совета Федерации. Об этом сообщает «Интерфакс».

В 2008 году общее количество людей, содержащихся в местах лишения свободы, составило 890 тыс., в 2007 году их количество составляло 794 тысяч, отметил Забарчук. Он также выразил обеспокоенность тем, что в 2007 году число заключенных в исправительных учреждениях страны выросло на 17 тыс. человек.

Замгенпрокурора обратил внимание на переполненность женских колоний. «В стране функционирует на сегодняшний день 46 женских колоний. Они рассчитаны на 38 тыс. осужденных, но в настоящее время в них содержится 47,5 тыс. женщин, и условия санитарного содержания в них также оставляют желать лучшего», — отметил Забарчук. По его словам, «необходимо увеличить число женских колоний».

В Генпрокуратуре, заявил Забарчук, также обеспокоены условиями содержания в российских следственных изоляторах. «Условия содержания подозреваемых в СИЗО зачастую бывают хуже, чем у осужденных лиц», — отметил он.

По словам замгенпрокурора, в ходе проверок было выявлено, что в 14 субъектах не выполняются установленные законом нормы санитарной площади на одного подозреваемого. «Закон предполагает, что на одного подозреваемого должно приходиться 4,5 кв. м, а в этих субъектах на одного человека приходилось менее 3 кв. м», — отметил он.

По данным Забарчука, в 2008 году в стране было создано в общей сложности 4,3 тыс. новых мест в системе исполнения наказаний, а также введены в эксплуатацию три новых следственных изолятора.

Замгенпрокурора также сообщил, что в прошлом году к ответственности было привлечено более 11 тыс. сотрудников уголовно-исправительной системы. Генпрокуратурой непосредственно было вынесено 24 тыс. представления об устранении противоречий уголовному законодательству.

newsru.com