Новости

С попытками давить на суд председатель Мосгорсуда Ольга Егорова расправилась радикально. Теперь любое обращение больших начальников по поводу конкретных дел тут же вывешивается в открытом доступе в Интернете.

Ольга Егорова — одна из самых известных фигур судейского сообщества — рассказала в эксклюзивном интервью «Российской газете» о внутренней кухне крупнейшего в Европе суда и внедрении новых технологий, повышающих открытость правосудия.

Российская газета: Ольга Александровна, вас наверняка обижают расхожие ярлыки про «басманное правосудие», которое вершится под давлением властей. Правда ли, что вам по тем или иным делам звонят прямо из Кремля?

Ольга Егорова: Из Кремля мне никто не звонит. Бывает, звонят депутаты.

РГ: Депутаты — тоже власть. Их звонки и есть то, что называется телефонным правом?

Егорова: Телефонного права у нас тоже нет, поскольку судьи принимают решения не по звонкам, а по закону.

Бывают попытки отдельных должностных лиц воздействовать на суд, и чтобы таких попыток стало меньше, мы стали публиковать их обращения на интернет-сайте Московского городского суда. Они возмущаются, но больше не пишут.

А недавно один чиновник мне прислал правительственную телеграмму на официальном бланке, то есть еще и государство за это заплатило.

РГ: И что он хотел?

Егорова: Оказать влияние по конкретному делу. Я вот ее на сайте опубликую, там почитаете.

РГ: И все-таки такие обидные прозвища как «Мосгорштамп», где якобы приговоры штампуются под копирку, насколько обоснованны?

Егорова: Нет уже ни «Мосгорштампа», ни «басманного правосудия». У нас есть «хорошевское правосудие», которое по определению работает хорошо.

Мы очень трепетно относимся к обществу и просим, чтобы общество так же трепетно относилось к нам. Суд надо уважать. У нас нет задачи кого-то посадить и уничтожить. И обвинять судей в том, что они коррумпированные, не надо.

Вы знаете, «недоверие к судьям есть начало разложения общества». Это не я сказала, а Бальзак. Граждане идут со своими проблемами к судье, просят, чтобы разрешил их спор. Скептики могут мне возразить, мол, нет у людей иного выхода, кроме как судиться. Простите, есть досудебный порядок урегулирования споров. Однако с каждым годом исков становится все больше и больше. И судьи рассматривают дела, удовлетворяют иски, встают на сторону обиженных, удовлетворяют их требования. Это разве не свидетельствует о доверии? Просто такие люди об этом не кричат, они говорят спасибо.

РГ: Если не секрет, сколько нынче получает судья?

Егорова: Это не секрет. Председатель Мосгорсуда получает в среднем 150 тысяч. Судьи городского суда 120 — 130 тысяч в зависимости от класса, возраста и стажа. Районные от 80 до 110 тысяч, мировые в районе 70 тысяч рублей.

РГ: Неплохие деньги, чтобы не поддаваться соблазну взяток?

Егорова: Я тоже раньше была уверена, что судье нет смысла за такую зарплату один раз взять взятку и терять все. До того как стала председателем, была уверена, что нет судей-коррупционеров. Но потом поняла, что есть и такие. А когда это подтверждалось — ставила вопрос об их отставке.

РГ: Говорят, что к вам из регионов судьи стоят в очередь?

Егорова: Это вообще смешное предположение.

РГ: Но все же в Москву хотят?

Егорова: Я взяла лучших из лучших. У меня на первой инстанции такие судьи работают блестяще. Многие из них приехали из регионов. Мы решили вопрос с жильем, но они поняли, что уровень жизни в Москве и в регионе различный. Жить и работать в Москве тяжелей.

РГ: Как отбираются кандидаты для работы в Мосгорсуде?

Егорова: Я сама просматриваю личные дела. Каждый председатель формирует свой кадровый резерв, это его компетенция. Представляю это президенту через председателя Верховного суда. И за каждого несу личную ответственность. Поэтому и смотрю их личные дела, проверяю и провожу собеседование. И только потом уже представляю их на Квалификационную коллегию. Как правило, все проходят. Но есть случаи, когда отклоняют и говорят: «Нет, Ольга Александровна, вот он приехал из региона, пожил всего три месяца. В Москве он не сможет работать». На кадровой комиссии в Мосгордуме депутаты задают вопросы из области законодательства, проверяют знание структуры городской власти, смотрят на общую эрудицию кандидатов в судьи. И если видят, что человек не готов, говорят: рано в московские судьи, надо лучше готовиться.

РГ: Раньше много говорилось о карательном уклоне нашего правосудия. Сейчас руководство страны взяло курс на либерализацию уголовного закона. Сокращены досудебные аресты по экономическим преступлениям и другим не тяжким статьям. А сами судьи, стали ли они либеральней, решая, заключать ли подозреваемого под стражу?

Егорова: За 9 месяцев этого года в районные суды Москвы поступило 9096 материалов об избрании меры пресечения. Удовлетворили 8463. Приблизительно по 600 материалам отказали. Это больше чем в позапрошлый и прошлый годы. Тогда отказывали по 100 — 200 материалам. В этом году органы следствия просили назначить домашний арест в 25 случаях. Из этих ходатайств суды удовлетворили только 22. В трех материалах судьи не нашли оснований для избрания меры пресечения, даже в виде домашнего ареста. Кроме того, судьи еще в 15 случаях по своей инициативе отказывали в заключении под стражу и избирали домашний арест. То есть за 9 месяцев такая мера применялась 37 раз.

РГ: В законе есть и такая мера, как залог. Насколько часто она применяется?

Егорова: 11 раз следователи ходатайствовали перед судом об избрании залога. Удовлетворено 10. То есть по одному человеку суд посчитал, что даже залога не нужно. Плюс еще 25 случаев, когда суды отказывали в избрании меры пресечения и избирали залог по своей инициативе. Таким образом, получается 35 залогов.

РГ: 35 залогов, 37 домашних арестов — это же пока немного…

Егорова: Раньше их вообще не применяли. Да и суды очень осторожно к этому подходили, потому что толком не был разработан порядок исполнения домашнего ареста. Следствие просило: дайте нам домашний арест, а кто его будет организовывать — непонятно. Суд возлагал эти функции по отдельным делам и на органы ФСБ, и на органы милиции, сейчас — полиции. А в результате все от этого уклонялись и говорили, что это в их обязанности не входит. В общем, закон приняли, а как он будет работать, никто не подумал. Четыре года назад, когда ввели эту меру пресечения, Хорошевский суд применил домашний арест, кстати, к журналистам. Что было, вы даже себе представить не можете. Правоохранители нам говорили: нет такого порядка, как их сторожить, мы не будем исполнять. Но если нет оснований держать человека под стражей, суд будет избирать домашний арест. А как его исполнять — это компетенция правоохранительных органов. На сегодня эта проблема так и не решена.

РГ: То есть все равно получается, что у нас большинство остается под арестом?

Егорова: К сожалению, у нас много совершается тяжких и особо тяжких преступлений. Извините, по этим делам домашний арест не изберешь. 8400 человек суды арестовали. И 90 процентов арестованных согласились с этой мерой пресечения, обжаловано только 10 процентов постановлений об аресте. Получается 840 дел. Из них мы в 35 случаях по своей инициативе назначили залог. Но никто не обращает внимания, что 90 процентов арестов даже не обжалуется, все говорят, что суды с каждым годом арестовывают все больше и больше людей. Больных, невиновных, самых несчастных и беззащитных. Вы знаете, что происходит? Люди, которые совершили преступление, это самые обыкновенные люди. Их чуть больше 8 тысяч. Они осознают, что совершили преступление, и понимают, что должны нести наказание. И вот эти оставшиеся 800 человек, обвиняемых в совершении преступлений, под любым предлогом пытаются уйти от ответственности. Поднимают бурю в стакане и кричат, что у нас суды избирают аресты не глядя. Используют СМИ, Интернет, утверждая, что у нас нет справедливого суда. Вместо того чтобы защищать себя правовыми методами. Понимаете, что происходит? Вот эти люди — это небольшая группа, которые хотят у общества вызвать к себе сочувствие, а заодно и суд обвинить. А основная масса арестованных, около 8 тысяч человек, они соглашаются с принятым решением. Вот и получается, что лучше слышно тех, кто громче кричит. Только реальная картина с избранием мер пресечения в виде заключения под стражу в Москве совсем другая.

РГ: Звучат и такие жалобы, что в суде намеренно дают неподъемный залог. Назначая его размер, из чего исходят судьи?

Егорова: Из всех юридически значимых обстоятельств, включая сумму хищения. Вот на днях определили залог в 100 миллионов рублей женщине, которую недавно прооперировали. Тут же шум подняли! Мол, судьи бессердечные, где ж она такую сумму возьмет? А как судья назначит меньше, если обвиняемая кредитов в банке набрала почти на 600 миллионов и скрыться не успела.

РГ: В среднем сумма залога какая?

Егорова: От миллиона до 100 миллионов, в зависимости от совершенного преступления.

РГ: А после приговора что с этими деньгами происходит?

Егорова: Возвращаются. Даже если приговор связан с лишением свободы. Конечно, если нет гражданских исков. Например, существует сумма ущерба, тогда судебные приставы могут на эти деньги наложить вето. Но это уже в порядке исполнения приговора.

РГ: Ошибки у вас случались?

Егорова: Иногда судьи допускают ошибки, и это печально.

РГ: Есть реально невиновные, которые осуждены?

Егорова: К сожалению, встречаются такие случаи, но мы стараемся оперативно выявить эти ошибки и устранить. Иногда они появляются еще на стадии следствия и с судом не связаны. Представьте, следствие сфабриковало дело. Оно поступает в суд, а судья не знает, что в материалах дела имеются подложные документы. Он, рассматривая дело, на их основании выносит обвинительный приговор. А вот если судья знал о подложных документах и осудил человека, вот тогда это называется коррупцией. И у нас таких случаев, к счастью, нет. Но судей никто не предупреждает, что в ходе следствия были допущены нарушения. Просто передают дела на рассмотрение. Они поступают разные: многотомные, многоэпизодные, сложные по доказыванию. И преступления, в совершении которых люди обвиняются, ужасные. Но мы их рассматриваем, это наша работа. Мне никогда в голову не могло прийти, что можно дело сфабриковать. Теперь судьи стали обращать внимание и на это. Если в деле что-то не то, надо возвращать его либо выносить оправдательный приговор. Бывает, прокуроры отказывается от обвинения, в этом случае для суда отказ от обвинения обязателен.

Помните, громкое дело, когда на Петровке в 2003 году задержали целую группу оборотней в погонах? Так вот по материалам сфабрикованных ими дел судьи вынесли около 20 приговоров. Фактически осудили невинных людей. Этот список до сих пор у меня есть. На президиуме Московского городского суда мы отменили эти приговоры, восстановили справедливость и людей отпустили, милиционеров осудили, а судьи очень переживали.

Бывают ошибки в делах в отношении лиц, обвиняющихся в убийствах, особенно массовых. Когда через 10 лет выясняется, что посадили не того. Пусть таких случаев единицы, но это страшно. Потому что даже денежная компенсация от государства не окупит те страдания и те унижения, которые

Супруги Крейверы, чей приемный сын, россиянин Ваня Скоробогатов, скончавшегося в результате травмы и отключения от аппарата искусственного дыхания, объявлены в поиск в Интерполе. СК РФ настаивает на продолжении расследования обстоятельств смерти мальчика.

Смерть семилетнего Вани Скоробогатова наступила в августе 2009-го года в результате отключения от аппарата искусственного дыхания. На отключении настояли его приемные родители, заявившие, что мальчик был психически неуравновешен и часто наносил увечья сам себе, бросался на пол и бился о стены. В госпиталь Натаниэл — так назвали его супруги — поступил с серьезной черепно-мозговой травмой и долго не приходил в сознание. По словам семейной пары, травму ребенок получил, якобы ударившись о камин в доме, однако проведенное позже медицинское освидетельствование выявило на теле ребенка более 80 ушибов, 20 из них — на голове. К тому же общее состояние организма мальчика было ослаблено в результате хронического голода — медики утверждают, что он находился в крайней степени истощения.

Все время, пока проводилась экспертиза, приемные родители находились на свободе, когда как официальные результаты расследования стали известны в середине февраля 2010 года, после чего чета Крейверов была сразу же арестована. Им было предъявлено обвинение в убийстве, сговоре и угрозе жизни ребенка, и даже грозила смертная казнь. Восемнадцатого ноября 2011 года суд американского города Йорк (штат Пенсильвания) вынес обвинительный приговор супругам, которых присяжные признали виновными в непредумышленном убийстве мальчика. Супруги получили по 16 месяцев тюрьмы по статье «Убийство по неосторожности». Однако с учетом срока, проведенного под арестом с марта 2010 года, они будут отпущены на свободу.

Вскоре после приговора СК РФ заочно предъявил Крейверам обвинение в смерти Скоробогатова по ч. 2 ст. 105 УК «убийство малолетнего, находящегося в беспомощном состоянии, совершенное группой лиц». Их объявили в международный розыск по линии Интерпола. По словам Маркина, в рамках уголовного дела также проведена проверка законности усыновления супругами Крэйверами брата и сестры Скоробогатовых; «опровергнуты заявления Крэйверов о якобы неадекватном поведении Вани Скоробогатова в силу его психической неполноценности, что, по заявлению приёмных родителей, повлекло причинение им травм самому себе». По делу было проведено посмертное психиатрическое исследование личности мальчика, согласно которому какими-либо психическими расстройствами он не страдал, что заключил официальный представитель СК РФ.

Двадцать восьмого ноября Басманный суд Москвы планирует рассмотреть вопрос о заочном аресте супругов Крейверов.

Экс-глава бюро Интерпола при МВД России, доктор юридических наук Владимир Овчинский не исключает заочного осуждения супругов Крейверов российским судом. «Следователи Следственного комитета РФ могут запросить у судебных и следственных органов Соединенных Штатов материалы по этому делу, чтобы дать им здесь оценку. Более того, если США пойдут навстречу, они могут провести заочное расследование», — сказал Овчинский в среду «Интерфаксу». По его словам, «американцы могут выполнить все необходимые следственные действия в соответствии с имеющимися между США и Россией соглашениями и эти материалы направить в Россию».

«А российские представители могут выехать в Соединенные Штаты, и там провести свои следственные действия, вплоть до эксгумации тела (если мальчик захоронен, а не кремирован) и повторного заключения о причинах смерти, допросить свидетелей, соседей, всех, кто наблюдал за жизнью этого ребенка», — предположил эксперт.

Он отметил, что «такие процедуры практикуются». «То есть может быть проведено расследование и направлено в российский суд, который может вынести решение о заочном осуждении Крейверов», — сказал Овчинский. Он считает действия Следственного комитета РФ, объявившего Крейверов в международный розыск, абсолютно правильными: «Государство обязано реагировать на смерть своих граждан, тем более такую циничную, с такими изуверствами. Если молчать, то это будет продолжаться и впредь».

INTERFAX.RU

В России будет сформировала особая служба по розыску исчезнувших детей. Необходимость в ее появлении высказал президент.

Искать «потеряшек» в масштабах страны правоохранительным органам приходится практически ежедневно. На днях Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело о пропаже в Новосибирске 12-летней Кати Басовой. Девочка ушла из дома еще в первых числах сентября. Родные написали заявление в полицию, сами сутками искали шестиклассницу. Расклеили по городу объявления о пропаже ребенка и фотографии.

Пока не определено, кто конкретно займется этой сложной и необходимой работой, но уже понятно, что подобная организация, скорее всего, появится на базе министерства внутренних дел. Туда же по логике должны войти специалисты МЧС и волонтеры, которых в стране уже немало. Добровольные помощники мобильны, их не связывают служебные инструкции, и они начинают поиски пропавшего ребенка буквально в первые часы исчезновения.

Специалисты уголовного розыска, которые ищут пропавших людей, утверждают, что решающим фактором, если речь идет о ребенке, бывают именно первые часы после исчезновения. А вообще-то их опыт показывает, что дети чаще всего уходят из-за ссор с родителями, друзьями, из-за конфликтов в школе. Никуда не делась и неистребима тяга, в основном мальчишек, к путешествиям. Не важно куда — к бабушке в соседний город или «посмотреть на море».

Такие беглецы часто возвращаются домой сами спустя неделю — другую. По закону, их должны поставить в инспекции по делам несовершеннолетних на специальный учет. Против фамилии такого подростка пишут — «склонен к уходу из дома».

По статистике, ежегодно только в Москве пропадает около двух тысяч человек. Почти треть от этого числа составляют дети, в основном из неблагополучных семей. Абсолютное большинство пропавших находятся сами в течение недели. «Криминальными» оказываются примерно 10 процентов людских пропаж.

По отечественному законодательству искать пропавшего человека обязана полиция. Объявят исчезнувшего взрослого в розыск через трое суток после подачи заявления, а поиск ребенка, как утверждают в полиции, начнется сразу. Но это по правилам. На деле моментально кидаются искать только родители и в последнее время волонтеры. Надо сказать, что пропавших детей не запишут в некий общий список исчезнувших людей. У маленьких — учет особый.

Последние годы число пропавших стабильно — примерно 70 тысяч человек в год. Наш закон говорит, что розыск без вести пропавших длится 15 лет, а поиск граждан, потерявших связь с родственниками (человек уехал в другой город, поставив об этом в известность близких, но в срок не вернулся), будет длиться десять лет.

По безжалостной статистике, в итоге только половину из объявленных в розыск найдут — живыми или мертвыми. Остальные годами будут числится пропавшими без вести. Формально их будут искать, на деле — нет.

Вместе с ранее пропавшими, которых ищут от года до 15 лет, общая цифра исчезнувших людей приблизительно 120 тысяч человек.

Из этих тысяч каждый второй пропавший — трудоспособный мужчина или женщина, каждый четвертый — несовершеннолетний, каждый десятый — пенсионер. Если смотреть по социальному положению, то в списках чаще оказываются рабочие, пенсионеры, бомжи и коммерсанты.

Статистика счастливых розысков такова — ежегодно находят около 50 тысяч человек. Секрет успеха — время. Чем раньше начинают искать, тем чаще находят. По горячим следам и в течение первого года розыска находятся до 80 процентов пропавших взрослых и 90 процентов детей. Несовершеннолетних пропадает примерно 25 тысяч в год. Большая часть — малыши, потерявшиеся по недосмотру родителей, которые не найдены.

О необходимости создания единого центра по розыску пропавших детей в России говорят давно. В Америке такой центр уже много лет успешно работает. Наш будущий центр должен создать единую систему оповещения по всей стране и банк данных, куда будет оперативно поступать вся информация о потерявшихся детях.

компетентноИрина Воробьева, координатор поискового отряда «Лиза Алерт»

Создание такой службы требуется. Но надо понимать, кто будет заниматься ее организацией, сколько людей в ней будет. Ведь сейчас, например, на прочесывание леса в поисках потерянного ребенка выходят тысячи волонтеров. Ни у МЧС, ни у МВД просто нет такого количества народа, который можно бросить на поиск.

Результат розыска и спасения детей во многом зависит от скорости реагирования и оповещения. Несколько часов проволочки могут иметь значение для жизни потерянного ребенка. Поэтому требуется не только координация действий между ведомствами, но и люди, чтобы расклеивать объявления. Будет создана такая служба или нет, мы по-прежнему будем заниматься розыском пропавших детей.

совет экспертаЧто делать близким, если потерялся ребенок?

Вспомнить любые сведения, которые предшествовали пропаже ребенка. Что он делал, куда собирался, во сколько ушел, кто ему звонил.

Обзвонить знакомых, которые могли знать о планах ребенка. Опросить его друзей. Сделать это лучше лично, не по телефону.

Не дожидаясь полиции, узнать, где и с кем ребенка видели последний раз. Обзвонить больницы, полицию, бюро несчастных случаев.

Найти фотографию, уточнить особые приметы и одежду, в которой ушел.

Оповестить как можно больше людей — и близких, и чужих.

Не скрывать от полиции были ли ссоры дома или в школе. Не прекращайте поиски даже в ночное время.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5639 (263)

Как «Виагра» возбуждает у стареющих мужчин нижнюю часть тела, так США стимулируют российские власти на заботу о своих согражданах.

Торговец оружием осужден незаконно, перевозчик наркотиков Ярошенко осужден незаконно. Ваня Скоробогатов, которого усыновили американские родители из детского дома в Челябинске, скончался два года назад от черепно-мозговой травмы.

Суд присяжных признал Майкла и Наннетт Крэйверов невиновными в преднамеренном убийстве. В то же время их сочли виновными в заговоре и действиях, которые ставят под угрозу безопасность ребенка. На прошлой неделе семейную чету приговорили к 16 месяцам тюремного заключения, и сразу после окончания заседания они вышли на свободу, так как уже провели более 18 месяцев в предварительном заключении.

Наши власти в лице правоохранительных структур сочли этот приговор неадекватно мягким. Возбуждение по этому вопросу оказалось долгоиграющим. Следственный комитет заочно предъявил обвинение в убийстве Вани Скоробогатова супругам Крэйверам с последующим объявлением их в международный розыск. Складывается впечатление, что «самый гуманный» суд находится не в России, а в США. Для полноты картины не хватает заявления главного санитара Онищенко — запретить усыновление российских детей гражданами США (такие попытки уже были) по причине того, что американцы усыновляют наших детей только затем, чтобы пить их кровь.

Абсурд? Отнюдь, нет. Ранее же объявил Онищенко, что таджики чуть ли не поголовно больны туберкулезом.

По своим последствиям эта российская акция устрашения вполне сравнима с запретным визовым списком в ответ на список Магнитского. Последствия — «с гулькин нос». Это признают отечественные парламентарии и юристы: российским властям будет трудно добиться выдачи американской пары — в соответствии с международным правом супругов Крейверов не могут второй раз осудить. Гулькиным носом фактически назала эту «акцию устрашения» депутат Госдумы Наталья Карпович: «…Больше взять ребенка на воспитание в России супруги Крейверы не смогут (цитирую по новостной ленте)». Кстати, аналогичное решение принял американский суд.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Где найти ту таблетку, которая возбудила бы нашу власть на заботу о детях в России? Смерть ребенка, вне зависимости от того, где она случилась, — трагическое и ужасное событие. Тем не менее, скажу почти кощунственную вещь: те несчастные российские сироты, которые попали в американские семьи, в большинстве своем вытащили «счастливый билет». Как правило, американцы усыновляют тех детей, от которых отказались в России.

Две истории, случившиеся в один день ровно год назад. 3 ноября 2010 года 16-летняя жительница Лыткарина Московской области у себя в квартире родила ребенка. Это был мальчик. В этот же день 23-летняя женщина, на другом конце области в поселке Жаворонки Одинцовского района также родила мальчика.

Одна взяла на кухне ножницы и нанесла ими несколько ударов в область грудной клетки и шеи новорожденному, который от полученных телесных повреждений скончался на месте происшествия.

Другая ударила своего мальчика два раза теменной частью головы о находящийся рядом ствол дерева, в результате чего ребенок перестал кричать и подавать признаки жизни. Упаковав младенца в целлофановый пакет, она отнесла мальчика к железнодорожным путям и положила на пешеходный переход, проходящий через рельсы.

Эти младенцы даже шанса не получили на «счастливый билет» в Америку.

Резонанс на эти трагедии — нулевой. Где прокуратура? Где Онищенко?

Очевидно, «главного санитара» пользуют исключительно для внешнего потребления. Там гибель ребенка — исключение. За последние несколько лет в Америке погибли 17 российских детей. У нас же от рук родителей ежегодно гибнет примерно 200. Не изобрели еще таблетку, возбуждающую нашу власть на заботу о детях в собственной стране.

Заграница нам поможет.

Георгий Янс, МК

Госдума предлагает создавать муниципальную милицию из активных граждан.

В Госдуму может быть внесено предложение о корректировке так называемого 131-го закона — «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ». Этому уровню российской власти дается полномочие по созданию так называемой муниципальной милиции. В эти подразделения станут записываться активные граждане. Правда, они не получат ни оружия и повышенной зарплаты, ни права на оперативно-разыскную деятельность, ни широких социальных льгот, обещанных полиции.

Инициатива прозвучала вчера в ходе отчета руководства комитета ГД по законодательству о проделанной за четыре года работе. Появление законопроекта, разрешающего муниципалитетам создавать свою милицию, пообещал вчера первый зампред комитета Госдумы по законодательству Андрей Назаров. Вместе с губернатором Тульской области Владимиром Груздевым, который еще совсем недавно сам был на этой должности, они отчитались о работе комитета по либерализации Уголовного, Уголовно-процессуального и Уголовно-исполнительного кодексов. Однако муниципальная милиция — это свежая инициатива, которую, отметил Назаров, предстоит воплощать в жизнь уже новым депутатам. Сам парламентарий, кстати, в шестой созыв не идет.

Тем не менее он считает, что идея правоохранительной структуры местного уровня вполне может быть поддержана. Правда, отметил депутат, согласовательной работы с администрацией президента и прочими властными инстанциями — в том числе и МВД — пока не было. Сейчас, по его словам, идет лишь первый этап — у муниципалитетов должно появиться соответствующее полномочие. Любопытно, что Груздев, у которого первый негативный опыт по применению многочисленных принимаемых в Москве законов уже, судя по всему, появился, сразу же стал идею критиковать. По его мнению, после того как регионы приступили к исполнению принятых решений о повышении зарплаты врачам и учителям, лишних денег у них — а значит, и у местных властей — просто нет. «Может быть, если только закон будет рамочным, чтобы каждый муниципалитет принимал решение исходя из своих финансовых возможностей».

Назаров согласился с этим, а на вопрос «НГ», прикидывал ли хотя бы приблизительно объем необходимых для появления муниципальной милиции денег, ответил отрицательно. Он объяснил, что местные милиционеры, скорее всего, даже не будут получать оружия. И тем более у них не будет права вести оперативно-разыскную деятельность. И, конечно, не получат они и повышенную ныне для полицейских зарплату, и специально утвержденный для полиции законом социальный пакет. То есть из его слов выходило, что мунмилиционерами смогут стать нынешние дружинники. Которых уже сейчас в стране около 400 тыс. и которыми, по статистике МВД, за последний год пресечено примерно 40 тыс. правонарушений. А есть еще разнообразные казаки, заметил он. Или вот дагестанские ополченцы, которых на днях Конституционный суд РФ признал равными ветеранам боевых действий.

Короче, сообщил Назаров, организации, участвующие сейчас в охране общественного порядка, смогут получить статус милиционеров и работать в связке с местной полицией: «Например, у нас в Башкортостане есть организации, которые традиционно обеспечивают порядок на массовых мероприятиях. Зачем же мы будем отдавать их в руки экстремистов или еще кого-то?» Он привел в пример США, где у общественников есть даже форма и патрульные машины. И вообще, по его словам, муниципальная милиция — как бы возвращение к историческим корням: в начале советской власти в милицию делегировались представители трудовых коллективов.

Стоит отметить, что прежние милиционеры явно не поняли бы той гордости за сплошную либерализацию уголовного закона, которой вчера просто лучились участники отчетного брифинга. Впрочем, у Груздева уже и в этом деле появился иной взгляд на положение вещей. Например, вспомнив о президентском законе о запрете на арест предпринимателей, губернатор вздохнул: «Хотя некоторых все-таки надо было бы сажать». Приговаривая, что у палки всегда два конца, Груздев привел пример из жизни Тульской области. Там есть несколько всем известных ловкачей, которые не по первому разу банкротят управляющие компании, предварительно, естественно, собрав с населения какое-то количество денег.

Иван Родин, Независимая газета

16 ноября до 12 часов ночи председатель Следственного комитета вел в Москве личный прием граждан. Последние заявители после приема еле успели на поезд закрывающегося метро.

Территориально все происходило на базе Главного следственного управления СКР по Московской области.

Расхожий ответ, который часто слышат граждане от чиновника любого ранга — да жалуйтесь куда хотите, хоть главному начальнику — становится опасным. Дело в том, что теперь у людей появилась реальная возможность переговорить с руководителем даже самого крутого ведомства. И сделать это можно открыто, без связей и взяток.

Как рассказал корреспонденту «РГ» официальный представитель ведомства Владимир Маркин, Александр Бастрыкин, его заместитель и сотрудники центрального аппарата приняли вчера 91 человека. Это были жители Москвы, Московской, Владимирской, Самарской, Орловской, Брянской областей, а также Краснодарского края. Сам Александр Бастрыкин принял 25 посетителей. Что же заставило людей просить их выслушать? И какие вопросы волнуют граждан больше всего?

По словам сотрудников Следственного комитета, в ходе личного приема председателю от граждан поступили жалобы, во-первых, по уголовным делам, находящимся в производстве следственных органов СКР в Москве, Московской области, Центральном и Южном федеральных округах. Во-вторых, речь шла о сообщениях про преступления против личности. Многие рассказывали и о делах, как выражаются следователи, коррупционной направленности, рейдерстве.

Говорили и жаловались не только на дела Следственного комитета. Немало граждан подали на личном приеме жалобы на незаконные действия сотрудников полиции, прокуратуры, судей, органов исполнительной власти и местного самоуправления. В ходе приема, длившегося практически восемь часов, были приняты абсолютно все, кто пришел в здание ГСУ по Московской области.

Возможность лично пожаловаться большому начальнику, это важно. Но людей в первую очередь волнует такой вопрос — а какие будут результаты их откровенной беседы с руководителем Следственного комитета.

По словам сотрудников ведомства, меры обязательно будут приняты, если негативные факты, о которых рассказали граждане, подтвердятся.

По результатам личного приема Александр Бастрыкин уже дал конкретные поручения руководителям нескольких территориальных следственных органов СКР. Ход рассмотрения всех принятых жалоб и заявлений взят на контроль председателем Следственного комитета.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5634 (258)

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин считает, что Россия исчерпала лимит на катастрофы.

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин вчера прочел в Санкт-Петербургском госуниверситете лекцию студентам о состоянии системы права в России.

Декан юридического факультета Наталья Шевелева без труда усмирила актовый зал, заполненный студентами, одним взглядом, и напомнила им о том, что на недавнее празднование двадцатилетнего юбилея Конституционного суда съехались делегации из 46 стран мира. С ее точки зрения это показывает, что КС РФ «не только является неотъемлемой часть правовой системы в нашей стране, но и за двадцать лет заслужил уважение своих коллег». «Конституционные суды — это такой инструмент, который нигде не любят, потому что решение может не нравиться, но его надо исполнять», — пошутил председатель КС Валерий Зорькин и поблагодарил студентов, приехавших на первую пару.

«Российское общество идет по пути демократии и права всего двадцать лет, — напомнил председатель КС, — Россия получила глоток свободы, который она много лет пыталась получить, начиная с декабристов». Он кратко пробежался по российским традициям права, которые, скорее, следовало бы называть историей пренебрежения правом, и заметил: «Закончилось тем, что элиты экономические и политические остались в представлениях «холопы» и «барин». При этом Зорькина беспокоит, когда уже наши современники, политики, заявляют, что Россия исчерпала лимит на революции, в то время как революции продолжаются на арабском Востоке и в Средней Азии: «Что мне кажется несомненным — Россия исчерпала лимит на катастрофы. Мы не можем обойтись без демократии и права, но не можем и сразу впрыгнуть в идеальное общество. Мне кажется, что очень важное значение имеет социальное благополучие и безопасность граждан».

— Там, где нищий народ — будет авторитарный режим. Если государство не проводит нормальную политику в области социальных прав, оно рискует оказаться на обочине, — считает председатель КС.

Правда, есть и некоторые изменения, так, Зорькин уверен, что «наше законодательство отвечает основным критериям правового государства», и уже стало заметно, как изменилось поведение российских бизнесменов по сравнению с 90-и годами, когда они «в основном ищут нормы в законе, которые бы позволили им легально доказать свою правоту».

Студенты расспрашивали главу КС об отношениях с Европейским судом по правам человека, и Валерий Зорькин подробно обрисовал все подводные камни, добавив в итоге «ни один суд в Европе, по сравнению с нашим, не сделал так много для продвижения этих позиций» (примерно в 150 своих решениях Конституционный суд прямо ссылается на Страсбургский суд).

Поинтересовались у председателя КС и его мнением о возможности внедрения в изначально континентальную систему права элементов прецедента, на что Зорькин заметил: «Я не противник прецедента, но я предпочитаю говорить о прецедентном значении решений судов». Кстати, скорость исполнения решений самого КС резко улучшилась с 2009 года, по словам Зорькина на сегодняшний момент «есть 46 решений, которые требуют определенного реагирования».

Обсуждать роль судов в РФ продолжат на Сенатских слушаниях в КС.

Анна Закатнова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5634 (258)