Реформа уголовного законодательства близка к завершению. Государственная дума приняла третий пакет поправок в УК, внесенный президентом Дмитрием Медведевым в начале июня. Целями реформы провозглашены гуманизация уголовного закона, разгрузка мест лишения свободы и оздоровление деловой атмосферы в стране. Попутно из УК удаляются статьи, которые творцы законопроекта сочли правовыми анахронизмами. Однако, Уголовный кодекс меняют практически без обсуждения с общественностью и профессионалами. Итогом может стать разбалансировка всей правоохранительной системы.
Первый пакет поправок в УК вступил в силу в апреле 2010 года. Он запретил арест обвиняемых по экономическим преступлениям и облегчил наказания за эти преступления в попытке уменьшить незаконное давление правоохранителей на бизнес. В марте этого года президент подписал второй пакет изменений, примечательный главным образом отменой нижнего порога наказаний за нетяжкие преступления. По замыслу разработчиков, это помогло бы судьям индивидуализировать наказания, сделав уголовный закон более гибким. Нынешний пакет поправок идет еще дальше.
Когда Дума примет эти поправки — а в осеннюю сессию у документа неплохие шансы, поскольку законопроекты, внесенные президентом, у депутатов править не принято, — судьи смогут смягчать категорию тяжести деяния, но не более чем на одну ступень. То есть по своему усмотрению относить преступление, например, не к тяжким, а к средней тяжести. За впервые совершенные нетяжкие преступления никого не будут наказывать тюрьмой. Правда, обе поблажки — для деяний без отягчающих обстоятельств.
С 2012 года вводится новая мера пресечения — домашний арест. А с 2013 года и новая мера наказания — принудительные работы. Для этого в каждом федеральном округе появится центр, который будет направлять осужденных туда, где нужен их труд.
Нарушители экономических статей УК за первую такую провинность будут освобождаться от ответственности, если полностью возместят ущерб и уплатят штраф, в пять раз превышающий сумму причиненного ущерба.
Некрупные наркосбытчики, которые по совместительству и наркоманы (а таких, считают специалисты, практически 100 процентов), будут освобождаться от наказания, если согласятся на лечение (сроком до пяти лет) и суд признает его успешным.
Оскорбление и клевета перестанут быть уголовными преступлениями и переместятся в область административных правонарушений и гражданских исков. Декриминализуются также нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (при отсутствии признаков хищения) и незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга.
И наконец, самая нашумевшая новелла. Не станет такого преступления, как «контрабанда» (статья 188 УК РФ). Авторы законопроекта решили, что так называемая товарная контрабанда — тайный ввоз разрешенных грузов — и без того карается статьей 194 («Уклонение от уплаты таможенных сборов»), которую они дополнили новыми санкциями. А ввоз наркотиков, оружия и прочих опасных материалов решено перевести в разряд преступлений против общественной безопасности, в отдельную статью 226.1.
Откуда что взялось
Не в последнюю очередь реформа УК стала дополнением к реформе пенитенциарной. СИЗО и колонии в России устарели, переполнены и нуждаются в разгрузке. При том что оправдательных приговоров наши суды, как известно, почти не выносят, а в палитре наказаний преобладает лишение свободы. Переход на западные стандарты содержания заключенных (тюрьмы вместо колоний, камерное содержание вместо отрядного) требует вестернизировать и юстицию. Гуманность напрашивается хотя бы из экономии. Перспективные «евротюрьмы» будет слишком затратно набивать нынешними темпами. К тому же неопасным преступникам выгоднее позволить искупить грехи трудом, а не превращать «первоходов» в парий — без надежд, работы и социальных связей, зато с исковерканной психикой и злобой на всех и вся. Словом, в контингент, малопригодный для модернизации страны.
Другая насущная задача — оздоровление экономики. Стабильные 2000-е быстро показали, как трудно удваивать ВВП, когда бизнес одолевают рейдеры и вымогатели в погонах силовых ведомств. Тема незаконного давления правоохранителей на бизнес обсуждается уже много лет. И в 2010 году по поручению Дмитрия Медведева ведущие российские правоведы под эгидой Института современного развития (ИНСОР) подготовили Концепцию модернизации уголовного законодательства в экономической сфере. Некоторые разработчики концепции полагают, что нынешняя реформа УК основана именно на ней.
Юристы констатировали: экономика России буксует, так как силовики-коррупционеры, злоупотребляя карательным потенциалом УК, выколачивают из бизнесменов мзду за закрытие липовых дел или вовсе отбирают у них активы. Они предлагали смягчить наказания для неопасных преступников, попавшихся впервые, убрать из УК арест как меру пресечения по экономическим преступлениям и отменить нижние пороги наказаний (чтобы суды могли «индивидуализировать» приговоры). Минюст и администрация президента эти пожелания учли.
Правда, другие инсоровские советы остались за бортом. Авторы концепции рекомендовали переписать статьи «Кража», «Мошенничество» и «Присвоение или растрата» из-за слишком уж широкой трактовки этих деяний. По мнению правоведов, состав статей должен охватывать лишь вещи, движимое имущество, а не собственность вообще. «Эксперту» приходилось писать: «дело ЮКОСа» вскрыло ту особенность российского УК, что гражданско-правовой спор (например, о неисполнении инвестиционного соглашения) может быть при желании превращен в повод для уголовного разбирательства (см. «Приговор по нераскрытому делу», «Эксперт» № 29 за 2005 г.).
Еще 11 экономических статей УК законоведы вообще предлагали вычеркнуть за особую коррупциогенность. Это и актуальные «незаконная банковская деятельность», и «незаконное получение кредита» (ИНСОР предлагал добиваться справедливости по таким делам в административном и гражданском порядке), и экзотическое «невозвращение на территорию РФ предметов художественного, исторического и археологического достояния народов РФ и зарубежных стран» (за 15 лет действия УК эта статья применялась всего дважды и вкупе с другими, причем ни один из случаев обвинение не доказало).
Но все эти статьи благополучно пережили реформу. Видимо, разработчики сочли, если судить по удельному весу поправок, направленных на ту или иную цель в тексте третьего пакета, что гуманизация законодательства важнее предотвращения правоохранительного рэкета.
На усмотрение
Одним из гуманизаторских новшеств стала обновленная статья 56 «Лишение свободы на определенный срок». Согласно этой статье, те, кто совершил нетяжкое преступление впервые и без отягчающих обстоятельств, за решетку не отправятся.
Одновременно будет значительно расширен перечень нетяжких деяний. Теперь к ним относятся преступления, за которые закон карает не более чем тремя годами лишения свободы (а не двумя, как раньше). Вот лишь несколько добавлений: побои, истязания, принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, развратные действия в отношении несовершеннолетних. Оправданна ли такая мягкость?
Вполне, считает единоросс Владимир Груздев, первый заместитель председателя комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству. Он уверен, что гуманизация позволит разгрузить тюрьмы — за счет уменьшения рецидивов и снижения количества осужденных (они, как ожидается, будут к тому же приносить пользу на исправительных и принудительных работах, а не превращаться в профессиональных уголовников на деньги государства).
Правда, есть и другое мнение: дальше миловать уже некуда. «У нас и так самая гуманная судебная система, даже за убийство до 10 процентов осужденных получает условно», — возражает Владимир Овчинский, генерал-майор милиции в отставке, бывший советник Конституционного суда. За анекдотический мешок картошки, по его словам, в России давно не сажают: 85 процентов заключенных отбывает срок за тяжкие и особо тяжкие преступления. В таких условиях гуманизация никак не должна быть массовой. Иначе она в лучшем случае создаст в обществе атмосферу безнаказанности. А в худшем утопит улицы в криминале, если не уточнить в законопроекте, какие из нетяжких деяний достойны послаблений, а какие стоит карать по всей строгости.
Неоднозначно выглядит и пассаж о расширении судейского усмотрения (дискреции). Речь идет о разрешении судьям снижать подсудимым степень тяжести деяния. Это наводит на мысль о новых коррупционных горизонтах, которые теперь откроются перед вершителями правосудия. Владимир Груздев уверен, что бояться злоупотреблений нечего — гарантией от них станет улучшение кадрового отбора судейского корпуса. Над этим вопросом парламент со временем намерен поработать. Правда, учитывая несменяемость судей, кадровый отбор даст заметные результаты только через десятилетия.
В Думе не заметили, что дискреция «не вполне согласуется с логикой уголовного закона», как сдержанно выразился Конституционный суд в своем отзыве на реформаторские законопроекты, отметив, что, изменяя тяжесть деяния, суд будет покушаться на «объективный юридический критерий».
Расшифруем. Степень тяжести деяния жестко зафиксирована в статьях Уголовного кодекса в виде наказаний соответствующей строгости. Нарушьте связь между ними — и строгая градация преступлений будет размыта. За менее опасные деяния суды смогут карать жестче, чем за более опасные, и наоборот. А после отмены нижнего порога наказания судебная система и вовсе рискует погрузиться в процессуальный хаос.
Вот пример от экспертов Конституционного суда. Расследование преступлений от средней до особой тяжести позволяет оперативникам, например, прослушивать телефоны. Стоит суду понизить тяжесть деяния, и подобные следственные действия в одночасье будут сочтены незаконными. Процесс можно начинать сначала. Если, конечно, у судебных и следственных органов найдется время. К тому моменту они утонут в тысячах апелляций от тех, кто решил, что осужден несправедливо.
Кроме того, расширение степени судейской свободы исключительно взяткоемко по своей природе. Зачем так расширять коррупционный ресурс УК, тем более не предусмотрев никаких дополнительных страховок? Одновременно новшество чревато подрывом единого федерального стандарта законности, каковым является Уголовный кодекс. Как отмечает профессор Вячеслав Селиверстов, завкафедрой уголовного права и криминологии юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, третий пакет сулит такую разноголосицу в применении наказания, что даже Верховному суду будет нелегко ввести единообразие в судебной практике.
Так что если «холодного лета две тысячи двенадцатого» Россия может особенно не бояться, то очередного всплеска судейской коррупции и неразберихи — вполне. Остается лишь гадать, как разработчики трет&#