Новости

Александр Коновалов: «Нас зря обвиняют в излишнем либерализме»

Министра юстиции считают одним из идеологов нынешней реформы уголовного законодательства. Именно с переподчинения Минюсту Федеральной службы исполнения наказаний начались масштабные перемены в российских тюрьмах, именно Минюст наравне с Главным правовым управлением администрации президента — основной разработчик всех либеральных поправок в Уголовный кодекс. В эксклюзивном интервью «РР» Александр Коновалов объяснил, почему не приемлет обвинений в излишнем либерализме и в том, что он облегчает жизнь криминалу

Александр Владимирович, как вы видите предельные цели и желаемый конечный результат политики гуманизации правосудия?

Давайте сначала я сделаю важную оговорку. Для меня, конечно, почетно, что многие именно меня считают инициатором и отцом реформы уголовного законодательства, уголовно-судебной политики. Но все же роль Минюста в этой реформе не самая главная — мы в первую очередь занимаемся пенитенциарной реформой. Хотя, конечно, это взаимосвязанные явления. Потому что, если будут сохраняться все тренды, сформировавшиеся в последние десятилетия в нашей судебной практике по уголовным делам, мы никогда не разгребем эти авгиевы конюшни, как бы ни меняли условия содержания в местах лишения свободы.

Еще одна оговорка: собственно сокращение количества людей в тюрьмах и колониях — это не доминанта реформы, не ее основная цель. Если для того, чтобы побороть преступность, обеспечить безопасность граждан, нужно будет посадить каждого десятого (естественно, с соблюдением всех процессуальных правил, с приговором суда), пенитенциарная система обязана будет это исполнить. Мы отдаем себе отчет в том, что у нас огромная латентная преступность, огромная нераскрытая преступность. То есть мы далеки от иллюзий — мы понимаем, что если право­охранительные органы будут работать как надо, ловить и сажать всех, кто это заслуживает, то количество людей в тюрьмах не сократится, а возрастет. Мы к этому готовы. Другое дело, что сажать всех подряд — кто это заслуживает и не заслуживает — необоснованно. Сажать пусть даже виноватого человека сразу на 6, 8, 10 лет по «первой ходке», извините за вульгаризм, — это тоже неправильно. Во всех цивилизованных правовых системах средний тюремный срок — от двух до шести месяцев. Это реальность.

Может, вы открещиваетесь от звания «отца реформы» потому, что сейчас ее жестко критикуют? Вот смотрите: советник председателя Конституционного суда Владимир Овчинский со скандалом ушел в отставку именно после того, как выступил с критикой реформы. И он, например, говорит: снижать минимальные сроки наказания до двух месяцев по таким преступлениям, как грабеж, разбойное нападение, нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть, — это значит создавать «рай для уголовного элемента» и «предпосылки для новой криминальной революции».

Знаете, в общественной оценке реформы черт ногу сломит. С одной стороны, нас упрекают в жестокости, когда мы говорим, что наиболее опасные преступники должны отбывать наказание не в колонии, а в тюрьме. С другой — обвиняют в либеральном уклоне. Хотя я не вижу в поправках в УК особой либерализации. Потому что верхние пределы наказаний остаются прежними, то есть тех, кто это заслужил, по-прежнему можно наказывать жестко и даже жестоко. Лишение свободы не ушло из самых тяжких составов Уголовного кодекса.

Нам говорят: в стране разгул преступности, а это значит, что смягчать наказания нельзя. Но сделайте вы второй шаг в размышлениях — подумайте о том, что человек, который провел в местах лишения свободы хотя бы два года (я уже не говорю про шесть — восемь лет), становится в разы опаснее, чем он был до заключения. Он становится в разы опаснее, чем если бы провел эти два года не в тюрьме, а отбыл альтернативную меру наказания.

Во всем мире отношение к либерализации уголовных санкций традиционно негативное. В той же Великобритании, в других развитых странах правительство критикуют за такие шаги. Но это не значит, что этим не надо заниматься.

Что касается криминальной революции, то в моем представлении мы шли к ней все последние годы, когда постоянно регенерировали криминальную культуру, когда каждый год из тюрем и колоний освобождались 300 тысяч человек. Среди них есть рецидивисты. Но много и тех, кто впервые попал за решетку, — и они выходят на свободу не столько с чистой совестью, сколько с абсолютно деформированной психикой, с ненавистью к государству, обществу, законам. Это не то что материал для инновационного развития страны или какой-либо модернизации — это угроза для всех нормальных, законопослушных людей. Криминальная культура развивается, регенерируется, постепенно заполняет общество. И колоссальный вал бытовой преступности, латентной, которая даже не выявляется, не регистрируется, колоссальное количество бытовых скандалов, хамства на улице — это все следствие такой ситуации.

То есть человек отсидел пару лет в тюрьме, усвоил дейст­вующую там модель поведения и перенес ее на общество?

Совершенно верно. Вот поэтому я и думаю, что многие коллеги, которые говорят про криминальную революцию применительно к нашим поправкам в Уголовный кодекс, сгущают краски. При этом мы с большим интересом и уважением относимся к мнению ученых, практиков, которые готовы что-то нам подсказать.

Ну и что все-таки, по вашему мнению, является конечной целью реформы?

Я думаю, что главной целью является адекватность наказания. Человек, который по-настоящему опасен для общества, должен получить по полной. Пусть даже это его первое преступление, но если он того заслуживает, пусть сядет на десять, пятнадцать, двадцать лет. Вообще я сторонник увеличения сроков наказания за наиболее опасные преступления — за те же взятки, например. Посади сейчас человек двести лет на сорок каждого (естественно, по приговору суда, с достаточной доказательной базой) — и ситуация с борьбой с коррупцией в стране значительно улучшится.

И наоборот: зачем какого-то воришку сажать сразу на шесть лет, чтобы потом получить матерого рецидивиста? Нам кажется, что отношение судов к преступникам должно стать более адекватным — с учетом их опасности для общества.

Такую адекватность как раз и можно обеспечить за счет того, что у суда будет больше вариантов принятия решений. Я против того, чтобы связывать руки суду, говоря, что, расширяя линейку мер наказания, снижая минимальное наказание по некоторым статьям, мы повышаем риски коррупции.

Но мне именно этот аргумент противников реформы кажется довольно сильным. Получается так: есть деньги — платишь судье и получаешь два месяца за тяжкое преступление…

В какой-то мере этот аргумент справедлив. Но ведь, с одной стороны, и более узкая линейка наказаний никогда не мешала и не мешает судам выносить неправосудные решения. А с другой — почему мы должны ориентироваться именно на коррумпированные суды, исходить из предположения, что они такими и останутся? Если так делать, тогда да, надо прописать судам абсолютно жесткий алгоритм принятия решений по любому преступлению, где шаг вправо, шаг влево — это немедленное расформирование суда, увольнение, отставка и т. д.

Но почему мы не хотим ориентироваться на некоррумпированные, адекватные суды, которые, безусловно, уже есть и которых, надеюсь, будет все больше? Судебной системе сейчас нужно развиваться в сторону повышения роли судьи в процессе. А для этого им нужны варианты поведения. Потому что последние пятнадцать — двадцать лет судьи должны были выбирать, по сути, между двумя мерами наказания: лишением свободы и условным сроком. Условное осуждение зачастую проходит совершенно незаметно для преступников — они считают, что их оправдали, жизнь продолжается, и она прекрасна. Наоборот, лишение свободы часто выступало достаточно суровым и жестоким наказанием.

Сейчас Государственно-правовое управление администрации президента и Минюст готовят уже третий пакет поправок в Уголовный кодекс. И, наверное, самый спорный пункт там, который вам опять же ставят в вину, — это фактическая легализация товарной контрабанды: за нее теперь нельзя будет посадить в тюрьму.

Это тоже говорит, скорее всего, о подмене понятий. Даже не знаю, почему люди, являющиеся юристами, вот так дезинформируют публику. О чем идет речь? Почти во всех странах, где существует ответственность за контрабанду, она выглядит как ответственность за перемещение через границу запрещенных к обороту предметов: наркотиков, оружия — всего того, что ни при каких обстоятельствах не может быть ввезено в страну. Все остальное — перемещение через таможню товаров, которые разрешены к обороту, но с нарушением таможенных правил — это посягательство на таможенную систему страны, на ее финансовую систему. И речь вовсе не идет о том, что это явление надо декриминализировать, снять ответственность за него.

Идея, прописанная в так называемом третьем пакете поправок, состоит в том, чтобы перенести статью «Контрабанда» в главу УК, которая говорит о преступлениях против порядка управления. Но это будет ответственность за перемещение через таможенную границу именно запрещенных к обороту предметов. Причем наказание за это будет ужесточено. Ответственность же за нарушение таможенных правил в Уголовном кодексе тоже останется. Надо просто называть вещи своими именами. Контрабанда — это одно, уклонение от таможенных платежей — другое.

Да, спецслужбам, которые выстраивают схемы выявления и расследования таких преступлений, это может показаться менее удобным. Но это уже вопрос технический: как организовать оперативно-разыскную деятельность по составу «уклонение от уплаты таможенных платежей» — это тоже зависит от законодателей, это решаемый вопрос

Тут речь идет о жесткости наказания именно за товарную контрабанду. Многие считают, что контрабандист должен сидеть в тюрьме, а не платить штраф — пусть даже он ввез не наркотики, а китайский ширпотреб. Новая же редакция Уголовного кодекса предполагает, что он только заплатит штраф. И возникает вопрос: если повторится такое громкое дело, как дело «Трех китов», не получится ли, что обвиняемые заплатят несоразмерно маленький штраф и продолжат заниматься контрабандой?

Я не уверен, что сегодня мы можем делать выводы о том, что такая мера наказания, как крупные штрафы, будет недостаточной. Надо накопить какую-то практику. Давайте попробуем наказывать таких людей огромными, разоряющими штрафами, а потом посмотрим, будет ли расти количество желающих заниматься контрабандой.

Давайте, прежде чем вести дискуссии об адекватности наказания, научимся ловить всех контрабандистов. Добьемся, чтобы таможенники не крышевали подобные преступления и не выстраивали коррупционные схемы на границах.

И кроме того, поправки все равно сохраняют возможность лишения свободы. В случаях рецидива, совмещения этих преступлений с другими, более тяжкими, люди попадут в тюрьму и будут отбывать там наказание.

Несмотря на распространенное мнение, что в тюрьмах у нас сидит много бизнесменов, приговоров за экономические преступления сравнительно мало. Например, в 2009 году реальные сроки за незаконное предпринимательство получил лишь пятьдесят один человек, за зло

Сама в себя врезалась

Одинцовский городской суд Московской области в минувшую пятницу отказался рассматривать жалобу Алены Ярош в признании ее потерпевшей по делу о дорожно-транспортном происшествии с участием автомобиля полномочного представителя президента РФ в Госдуме Гарри Минха. В суде сочли, что права девушки не нарушены.

Алена Ярош хотела обжаловать отказ следователя перевести ее из категории свидетелей в категорию потерпевших. Это позволило бы ей знакомиться с материалами дела, а также требовать компенсацию за потраченные на лечение средства и за поврежденный в аварии автомобиль. Однако Одинцовский городской суд в минувшую пятницу рассматривать жалобу г-жи Ярош отказался под предлогом, что ее права не нарушаются. «Нанесен ущерб моему здоровью, мне делали несколько операций! Машина моя разбита! Я только недавно встала с коляски и передвигаюсь на костылях!» — негодует Алена Ярош в беседе с «НИ». Ее адвокат Ольга Гонина заявила «НИ», что считает отказ незаконным и будет его обжаловать в Мособлсуде: «Судья вынес это решение единолично, в отсутствие заявителей». Лидер Федерации автовладельцев России Сергей Канаев говорит «НИ», что для признания потерпевшей нужно установить, что Ярош не нарушала Правила дорожного движения, однако лично у него сомнений в этом нет: «Много свидетелей есть».

ДТП с участием служебного BMW полпреда президента РФ в Госдуме Гарри Минха и Opel Astra, за рулем которого находилась Алена Ярош, произошло вечером 19 января в районе деревни Раздоры на Рублевском шоссе под Москвой. В результате аварии водитель иномарки погиб, Минх отделался ссадинами. Алена Ярош получила серьезные травмы и переломы. По словам очевидцев, по встречной полосе двигался BMW Минха. Экспертизу следствие провело, но ее результаты обещано огласить не раньше середины мая. После аварии было возбуждено уголовное дело по статье 264.3 Уголовного кодекса РФ «Нарушение Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека», но обвинение пока никому не предъявлено.

НУНЕ ЕГЯН, Новые Известия

Александр Аникин» «Я не кабинетный работник!»

В пятницу Генеральный прокурор представил коллективу прокуратуры Московской области нового руководителя Александра Аникина. Новый глава подмосковной прокуратуры в первую очередь займется казино и коттеджами на Бородинском поле.

Генпрокурор напомнил, что Аникин работал прокурором в Тверской области и Приморском крае, а также стоял у истоков создания управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции, которое достаточно эффективно работало.

— Он человек известный в органах прокуратуры, человек уважаемый, профессиональный, — заявил Юрий Чайка.

По его словам, коллектив прокуратуры Московской области профессиональный, здоровый в целом, способный выполнять задачи, стоящие перед органами прокуратуры. Но, как заметил Генпрокурор, бесспорно, есть и проблемы, в том числе в подборе и расстановке кадров.

— Но я отношу это и к Генеральной прокуратуре, наверное, не сработали так, как надо, — подытожил Чайка.

Одновременно с представлением Александра Аникина Генпрокурор объявил и о назначении первого заместителя областного прокурора. Им стал Виктор Наседкин, который ранее был заместителем начальника управления Генпрокуратуры по надзору за расследованием особо важных дел.

— Человек тоже очень профессиональный, знающий свое дело, и, думаю, ваш коллектив его тоже примет, — добавил Чайка.

Свое первое интервью вновь назначенный прокурор Московской области Александр Аникин дал корреспонденту «РГ».

Российская газета: Александр Александрович, есть ли у вас определенное видение работы на должности прокурора Московской области. И какие первые шаги намереваетесь предпринять?

Аникин: В первую очередь я займусь анализом ситуации и состоянием дел как в прокуратуре Московской области, так и в регионе в целом. Известно, что сейчас есть много болевых точек, на которые, на мой взгляд, надо обратить наиболее пристальное внимание. Одна из самых актуальных тем — нелегальные игорные заведения. Работу в этом направлении мы будем продолжать не только потому, что есть поручение президента, но и потому, что это наша прямая обязанность. Мы будем ее исполнять со всей возможной наступательностью.

РГ: Это самая злободневная тема?

Аникин:  Одна из злободневных. Для нас нет менее или более приоритетных проблем — все они для прокуратуры одинаково значимы. Это касается трудовых, жилищных и социальных прав граждан, вопросов соблюдения законодательства о здравоохранении и образовании.

Естественно, что не обойдем вниманием и остальные проблемы, такие, например, как вопросы соблюдения земельного и экологического законодательства, охраны природы. Не секрет, что земельные правоотношения в Московской области имеют особую остроту. Есть и проблемы свалок. Например, домодедовская свалка и другие свалки вокруг Москвы и подмосковных городов требуют повышенного внимания со стороны прокуратуры. Эту проблему надо решать.

Кроме того, мы постараемся уже в ближайшее время открыть мою персональную страницу на официальном сайте прокуратуры Московской области в Интернете, где каждый желающий сможет обратиться, задать любой вопрос — как по вопросам противодействия коррупции, нелегальным игорным заведениям, так и по любым другим. Все эти обращения я буду изучать лично и давать соответствующие поручения по их проверке и выполнению.

РГ: Как вы собираетесь решать кадровый вопрос. Приведете свою команду или будете работать со старой?

Аникин: Что касается кадров, то одновременно со мной Генеральным прокурором был назначен и мой первый заместитель Виктор Наседкин, который ранее также работал в центральном аппарате Генпрокуратуры, в Управлении по надзору за расследованием особо важных дел. В основном коллектив прокуратуры Московской области вполне профессиональный и работоспособный. Я полагаю, что мы сможем организовать работу и использовать тот профессионализм, который есть в прокуратуре Московской области, чтобы стоящие перед нами задачи были выполнены успешно.

О профессионализме сотрудников областной прокуратуры я знаю не понаслышке: трижды я был их непосредственным соседом, когда работал во Владимирской, Рязанской и Тверской прокуратурах. То есть в принципе для меня Московская область знакома со всех сторон.

Что касается непосредственно моей работы, то я не собираюсь быть кабинетным работником. В ближайшее время объеду все прокуратуры районов Московской области, насколько это возможно быстро. И одним из первых, наверное, будет посещение Можайского района. Хочу на месте разобраться с вопиющей ситуацией с застройкой Бородинского поля, где внезапно как грибы после дождя стали появляться новостройки — 149 объектов.

Кстати

В пятницу стало известно о том, что Генеральный прокурор Юрий Чайка подписал приказы об увольнении из органов прокуратуры двух подмосковных городских прокуроров. Своих должностей лишились Ногинский городской прокурор Владимир Глебов и Клинский городской прокурор Эдуард Каплун.

Иван Егоров, Олеся Курпяева, фото «Российская газета» — Федеральный выпуск №5464 (88)

Евгений Семеняко: Новый закон допустит к защите только юристов со статусом

Во вторник, 26 апреля, состоится V Всероссийский съезд адвокатов.

Президент Федеральной палаты адвокатов Евгений Семеняко считает одной из острейших проблем в оказании правовой помощи людям отсутствие единых стандартов и контроля за недобросовестными юристами, действующими вне профессиональных, корпоративных и этических рамок.

Российская газета: Евгений Васильевич, все больше мнений, что вместо квалифицированной юридической защиты люди сталкиваются с коррупционными схемами, их откровенно обманывают недобросовестные консультанты. Чем можно объяснить, что рынок юридических услуг стал криминальной сферой?

Евгений Семеняко: Главная причина — в неурегулированности сферы оказания юридической помощи, отсутствии единых стандартов и правил для тех, кто действует в этой области. Россия оказалась в уникальной ситуации: сфера юридической помощи отрегулирована лишь для части тех юристов, которые в ней задействованы. Одна часть — это наше, адвокатское сообщество, Федеральная палата адвокатов. Другая часть — это совершенно неформальная и не объединенная на какой-либо основе вольница: так называемые юридические консультанты и вольно практикующие юристы.

Чтобы оказывать гражданам юридическую помощь в статусе адвоката, надо этот статус приобрести.

И вместе с преференциями, которые он дает, как, например, право осуществлять представительство в суде по уголовным делам, пользоваться иммунитетом адвокатской тайны — юрист принимает на себя многие обязательства. Соблюдать установленные этические и профессиональные стандарты, повышать свой профессиональный уровень, принимать участие в оказании помощи малоимущим гражданам, вести дела по назначению органов следствия и суда. В случае если юрист-адвокат отступает от этих стандартов, он может быть привлечен к дисциплинарной ответственности, вплоть до прекращения статуса. В отношении всей адвокатуры министерство юстиции осуществляет надзорные и контрольные полномочия.

РГ: А как обстоит дело с «вольными стрелками»?

Семеняко: По сути, они занимаются той же деятельностью, что и адвокаты. Но все эти требования и обременения на них не действуют. Это очень удобно тем, кто рассматривает юридическую помощь исключительно как коммерческую деятельность и называет себя свободными юристами. В стремлении извлечь сиюминутную выгоду, они, не утруждая себя этическими соображениями, рекламируют услуги, часто идущие вразрез с законом. Если вы, к примеру, видите объявление, где человеку гарантируют освобождение от призыва в армию или от дальнейшего отбывания наказания, либо прекращение уголовного дела, знайте, это те самые вольные юристы. Потому что ни один адвокат, ни кабинет, ни коллегия, ни бюро не может подобным образом рекламировать свои услуги. И тем более — гарантировать результат, поскольку все это было бы грубейшим нарушением этических норм. Однако наш закон распространяется только на членов адвокатской корпорации, он не регламентирует доступ к сфере деятельности «свободных юристов», не запрещает оказывать юридические услуги даже лицам, не имеющим юридического образования. Это нонсенс, но, к сожалению, реальность.

РГ: Адвокатское сообщество в его нынешнем виде живет уже почти десять лет. Почему же никто не бьет по этому поводу тревогу?

Семеняко: Мы говорим об этом с момента создания Федеральной палаты адвокатов. Причем не потому, что жаждем, как считают некоторые, установить адвокатскую монополию на все юридические услуги, а потому, что для нормального общества это совершенно недопустимая ситуация. Куда попадают юристы, лишенные статуса в адвокатских палатах или уволенные за проступки из правоохранительных и судебных органов? Они вливаются в ряды вольных юристов и продолжают практиковать частным образом, только уже совершенно бесконтрольно.

РГ: Такая вакханалия будет твориться и дальше?

Семеняко: К счастью, нашу озабоченность разделяет нынешнее руководство министерства юстиции. Там разрабатывают концепцию реформирования сферы юридической помощи. На прошедшей в феврале коллегии ведомства министр юстиции Александр Коновалов объявил о том, что предлагается в рамках единого правового поля объединить под адвокатским статусом всех практикующих юристов.

РГ: Не получится ли так, что в адвокатуру хлынут те самые вольные юристы, о профессиональной непригодности которых вы говорили?

Семеняко: Процесс реформирования предусматривает и очищение от тех, кто по своим профессиональным и моральным качествам не может оставаться в деле, сопряженном с человеческими судьбами. Юридическая помощь сродни врачебной. Она должна быть предоставлена каждому, кто в ней нуждается, и качество ее должно находиться на профессиональном уровне.

РГ: У объединения в единую корпорацию есть немало противников. Они говорят, что рынок сам вытесняет недобросовестных участников, а в стране действует немало вполне профессиональных юридических фирм, способных составить конкуренцию любому адвокатскому образованию. Что плохого в том, что соревнование за клиента происходит вне рамок адвокатуры? К тому же конкуренция не позволит бесконечно повышать цены на услуги.

Семеняко: Плохо то, что правила игры для участников «соревнования» разные: для адвокатов — стандарты и обременения, для консультантов — полная свобода действий и никаких обязательств. К тому же, если внимательно посмотреть на деятельность какой-либо продвинутой юридической фирмы, то окажется, что в своей работе она тоже использует адвокатский труд, привлекая статусных защитников для ведения дел, связанных, например, с уголовным преследованием клиентов-предпринимателей или состоятельных граждан. Адвокаты при этом оценивают свой труд во столько, во сколько они оценивают его при индивидуальных соглашениях с гражданами. Но клиенты фирмы все равно платят дороже. Это — к вопросу о ценах.

Что касается нежелания квалифицированных юристов вступать в адвокатуру, мне кажется, слухи об этом несколько преувеличены. Настоящие профессионалы понимают полезность и необходимость установления цивилизованных отношений на рынке юридических услуг, и едва ли станут противиться введению общих стандартов. Противоречия во взглядах на организацию юридической практики преодолимы. Адвокатура — динамично развивающееся сообщество. Мы не собираемся держаться за догмы, препятствующие нормальному и поступательному развитию юридической практики.

На Всероссийском съезде адвокатов этой проблеме будет уделено особое внимание. Мы полагаем, что от поиска сфер общих интересов адвокатов и юрконсультантов пора переходить к практическим шагам — выработке принципов, на которых мы можем объединяться.

РГ: Как вы полагаете, сколько потребуется времени, чтобы процесс объединения стал реальностью?

Семеняко: Вопрос непростой. Чтобы выработать концепцию, подготовить соответствующие документы, достаточно нескольких месяцев. А, для того, чтобы осуществить идею на практике, понадобятся годы. У наших французских коллег, которые еще в прошлом веке решали сходную проблему, на объединение адвокатов и консультантов ушло два десятилетия. У нас такого времени нет. Не только бедственное положение граждан, то и дело оказывающихся вне правовой защиты, но и тот факт, что Россия должна привести внутренние стандарты регулирования сферы юридических услуг в соответствие с требованиями ВТО, вступление в которую — дело недалекого будущего, заставляют нас действовать более решительно.

РГ: Среди юристов проговаривается идея, что можно было бы объединить юридических консультантов в саморегулируюмую организацию. Как вы относитесь к такой возможности?

Семеняко: Только в качестве подготовительного этапа для вступления в адвокатскую корпорацию, но не в качестве конечной цели. Иначе мы получим новый вариант параллельной адвокатуры со всеми вытекающими отсюда нежелательными последствиями — разнобоем в квалификационных требованиях, мерах ответственности за отступления от стандартов и низким уровнем помощи гражданам. Это мы уже проходили и смогли преодолеть, только объединившись в единую адвокатскую корпорацию.

РГ: В минюсте высказывают предложение решить вопрос объединения при помощи введения дополнительного регулирования сферы юридической деятельности посредством принятия нового закона о квалифицированной юридической помощи. Вы согласны с таким вариантом?

Семеняко: Законодатель, конечно, может пойти и таким путем. Но он мне представляется не единственным. Мы готовы активно участвовать в обсуждении и других вариантов решения данной проблемы. В числе выдвинутых нами предложений — введение ограниченной адвокатской монополии на представительство в судах. Эту идею, кстати, разделяют и многие представители судейского корпуса. В частности, за нее неоднократно высказывался председатель Высшего арбитражного суда Антон Иванов.

РГ: Каким образом предстоящие изменения могут отразиться на самой адвокатской корпорации?

Семеняко: Наведение правового порядка в сфере квалифицированной юридической помощи обязывает наше сообщество быть особенно взыскательным к собственным членам. Мы подготовили проект обращения Всероссийского съезда адвокатов ко всем коллегам, в котором содержится призыв исключить из жизни факты недостойного поведения в отношении доверителей, непрофессионализма, отступления от закона.

РГ: Нередки упреки и в том, что иные адвокаты в случаях, когда случается конфликт между гражданином и представителями власти, сразу встают на сторону последних, вместо того, чтобы защитить человека от несправедливости.

Семеняко: Деятельность так называемых карманных адвокатов, сотрудничающих с представителями правоохранительных органов, вызывает негодование и в самой адвокатской среде. Их недостойное поведение нередко порождает слухи о коррупционном посредничестве адвокатов и позорным пятном ложится на все адвокатское сообщество. Такие явления мы намерены решительно преодолеть.

Могу авторитетно заявить, что подобные факты не являются характерными для нашего сообщества и не определяют облик современной адвокатуры. Благодаря адвокатам десятки тысяч граждан ежегодно реализуют свое право на получение квалифицированной юридической помощи, находят справедливую защиту от уголовного преследования, а малоимущие получают бесплатную юридическую помощь.

Борис Ямшанов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5463 (87)

Владимир Овчинский: «В МВД полный хаос, все парализовано»

«Объявили публичность и открытость, а уголовную статистику с сайта МВД убрали. Посмотреть реальные цифры, самому сделать выводы невозможно. Все, что творится в МВД, — сплошное вранье», — заявил газете ВЗГЛЯД генерал-майор милиции в отставке, экс-руководитель Российского бюро Интерпола Владимир Овчинский.

В среду президент РФ Дмитрий Медведев подписал очередной указ об освобождении от должностей ряда старших и высших офицеров МВД. В эти месяцы в МВД проходит переаттестация, по результатам которой, как заявляется, одни сотрудники должны получить специальные звания полиции и продолжить работу на той или иной должности, а другие будут уволены. В последнее время периодически сообщается об увольнении или отстранении от должностей групп руководящих сотрудников министерства.

Вместе с тем мотивы кадровых решений и основания, на которых они приняты, не сообщаются. Газета ВЗГЛЯД обратилась к генерал-майору милиции в отставке, экс-руководителю Российского бюро Интерпола, члену экспертного совета комиссии ГД ФС РФ по противодействию коррупции Владимиру Овчинскому с просьбой прокомментировать происходящее.

ВЗГЛЯД: Владимир Семенович, как следует понимать сообщения о кадровых решениях в отношении руководителей правоохранительных органах, о которых постоянно сообщается в последнее время?

Владимир Овчинский: Это обычные плановые перемещения, которые всегда были. Просто сейчас такое внимание к МВД приковано, что если кого-то в отставку отправили, это считается событием. Никакого события в этом нет. Те люди, которых я знаю, ушли просто по возрасту. Это не значит, что сотрудник скомпрометирован, это плановая ротация.

Это не имеет никакого отношения к реформе МВД. Кого-то назначали, кого-то повышали, кого-то снимали. Это списочные указы, которые подписывает президент, поскольку на генеральские должности назначаются только указом президента. Это всегда шло, просто на это не обращали внимания.

ВЗГЛЯД: Могут ли какие-то из этих отставок быть связаны с тем, что некоторые офицеры не прошли переаттестацию?

В. О.: Переаттестация для меня очень сомнительная вещь. Критерии по оценке работы, которые действуют в МВД, устарели и фактически только дезориентируют. Пресловутый приказ по МВД № 25 от 2010 года содержит примитивные критерии оценки. Если у тебя на территории преступность снизилась — значит, ты хорошо работал, увеличилась — плохо. Если раскрываемость высокая — хорошо работал, низкая — плохо. Все критерии в таком духе. Других нет, пользуются ими.

По этим критериям про любого человека, который честно все регистрирует, не мухлюет, не подстраивается, можно сказать, что он плохо работал. А про человека, который научился манипулировать, сказать, что он хорошо работает.

И вообще, нужна ли была переаттестация? Можно было просто нормальную чистку сделать, антикоррупционную. Поднять все материалы, провести служебные проверки, расследования. Компромата полно, в Интернете, в СМИ, в оперативных материалах.

ВЗГЛЯД: То есть вы считаете переаттестацию пустой формальностью?

В. О.: Это процедура, под которую можно кого угодно объявить кем угодно. Она объективного диагноза не дает.

А то, что будет происходить в регионах, вообще будет отдано на откуп. В Москве была центральная комиссия во главе с руководителем администрации президента, контроль все-таки федерального уровня. А что будет на местах, вызывает большие сомнения.

ВЗГЛЯД: У вас есть объяснение, почему так происходит?

В. О.: Дело в том, что закон о полиции обсуждали всей страной, а реформу МВД не обсуждал никто. Поэтому так и происходит.

ВЗГЛЯД: Должности некоторых отстраненных сотрудников не могут не наводить на ряд вопросов. Например, в среду был отстранен заместитель начальника главного управления внутренних дел по Московской области — начальник управления по работе с личным составом генерал-майор милиции Николай Войтенков. Может ли это быть связанным с делом о нелегальном игорном бизнесе в Подмосковье?

В. О.: Не знаю — ничего же не объявляют. Принят новый закон о полиции, где есть статья № 8, которая называется «Публичность и открытость как главные принципы деятельности МВД». Закон о полиции, который вступил в силу, не выполняется, потому что ни публичности, ни открытости в деятельности МВД нет. Ничего не объясняется, никаких новых форм открытости нет. Почему люди увольняются, непонятно. В одном списке могут быть люди, которых увольняют по компрометирующим материалам, и честные люди, которые увольняются по возрасту.

Объявили публичность и открытость, а уголовную статистику с сайта МВД убрали. Раньше висела статистика по каждому региону, по каждому составу преступления, можно было это в динамике посмотреть. А теперь висит короткая справка на две странички. Посмотреть реальные цифры, самому сделать выводы невозможно. Все вранье сплошное. Все, что творится в МВД, — сплошное вранье.

Сейчас везде висят материалы по делу Магнитского. Фамилии руководителей и сотрудников МВД, конкретной московской налоговой службы, которых обвиняют в конкретном преступлении. Сколько миллиардов украли, где собственность, номера счетов — весь Интернет забит этим сейчас. И где официальный ответ МВД? Виновны эти люди, невиновны? Провокация это или реальные факты? Если это реальные факты, почему эти люди до сих пор работают, а не арестованы? Если это фальсификация и вранье, почему уголовные дела по клевете не возбуждены против тех, кто все это повесил?

Посмотрите, как сделал тот же Саакашвили. Я его считаю международным преступником в связи с войной в Южной Осетии. Но как он провел у себя в Грузии реформы? Они молниеносно ее провели, за несколько месяцев. Подняли все компрматериалы. Уволили всех замешанных во что бы то ни было. Возбудили дела, посадили несколько десятков и сотен сотрудников. ГАИ полностью заменили, службу по борьбе с экономическими преступлениями полностью заменили. Одновременно нанесли удар по ворам в законе, почистили всю республику. Создали новую систему учета заявлений граждан. Увеличили зарплаты, и не за два года, а сразу. Заменили кадры на 80%. За несколько месяцев получили новое МВД. И все это работает. Сейчас вообще нет такого понятия — коррупция в МВД Грузии. А тот бардак, который творится у нас уже два года, ничем хорошим не кончится.

ВЗГЛЯД: Вы считаете, в МВД есть силы, которые саботируют реформу и предпринимают усилия по ее срыву?

В. О.: Дело не в министерстве. Дело в том, есть ли четкий план или нет. Пока я не вижу. В центральном аппарате обеспечивающие службы: тыловые, кадровые, штабные — по численности в два раза больше, чем оперативные и следственные. Был департамент уголовного розыска, стало управление. А тыловой департамент остался и увеличился. Кадровый увеличился почти в два раза. Кому он нужен?

Если так в центральном аппарате произошло, то же самое будет и на региональном уровне.

ВЗГЛЯД: Как бы вы могли спрогнозировать дальнейшее развитие событий?

В. О.: Хаосом это кончится. В МВД полный хаос, никто не работает. Все парализовано. В Следственном комитете при МВД уже несколько месяцев ни одного нового уголовного дела не заводится. Все боятся совершить лишнее движение.

ВЗГЛЯД: Какие конкретно меры вы могли бы предложить со своей стороны?

В. О.: Я неоднократно это говорил. Во-первых, должна появиться новая система учета и регистрации; восстановить службу по борьбе с организованной преступностью и терроризмом; максимально сократить все обеспечивающие службы; увеличить зарплаты оперативникам и следователям, потом уже другие поэтапно; ввести систему видеонаблюдения в ГАИ, за счет этого сократить численный состав ГАИ.

И самое главное — провести повальную чистку. Интернет-сайты забиты компроматом на сотрудников МВД всех уровней. Никакой реакции со стороны государства нет. Есть публикация — или в тюрьму, или выгнать, или, если это фальсификации, привлечь тех, кто написал. И так по всей стране сделать в течение месяца-двух.

ВЗГЛЯД: Как, по вашей оценке, происходящие в МВД изменения отражаются на уровне преступности?

В. О.: Везде по-разному, потому что статистика преступности не отражает реального положения дел. В прошлом году президент сказал на совещании правоохранительных органов, что статистика, которую МВД формирует, — «брехня». Это и есть брехня, а новую систему учета и регистрации никто не создает. Так надо было с этого и начинать.

Криминальная ситуация всегда имеет отложенный эффект. Изменения происходят, а мы поймем это не сразу, а через какое-то время. Сейчас идут несколько параллельных процессов. Идет сомнительная реформа, идет конфронтация между прокуратурой и Следственным комитетом, идет гуманизация уголовного законодательства, которая, кроме вреда, ничего не принесет стране. Вот это повысит уровень преступности. Потому что гуманизация проводится под видом, что преступность снижается. А преступность не снижается, а реально возрастает. В НИИ Академии Генпрокуратуры 10 лет проводили исследование по латентной преступности, выпустили том на тысячу страниц. Они доказали, что у нас каждый год количество преступлений за последнее десятилетие росло. А наши руководители правоохранительных органов говорят, что снижается. Они говорят, что и число убийств растет, а наши руководители говорят, что снижается. У нас по официальной статистике в прошлом году совершено 15,5 тыс. убийств, а по расчетам НИИ Академии Генпрокуратуры — 47 тыс. Официальная статистика МВД не учитывает неопознанные трупы, лиц, пропавших без вести, убийства, замаскированные под самоубийства, отравления алкоголем. По официальным данным, общее количество зарегистрированных преступлений — 2,5 млн, а по расчетам НИИ Академии Генпрокуратуры — 25 млн.

А если у нас вся картина преступности — вранье, или «брехня», как говорит президент, то какую реформу можно делать, основываясь на вранье? Начинать надо было с наведения порядка в учете и регистрациях преступлений, а потом двигаться дальше.

Не могу сказать, что ничего не работает. Кто-то работает, ловит бандитов. Совершаются убийства, налеты, квартирные кражи, люди приезжают, раскрывают.

Есть еще одна тенденция. Вместо того чтобы сокращать управленческий аппарат, по всей стране сокращают территориальные отделения милиции — в поселках, городах. И так у нас людям некуда обратиться, а тут целые отделения сокращают. И по всем регионам такая тенденция идет. Вот это очень опасно.

Роман Крецул, Взгляд

Установлены боевики, расстрелявшие в КБР московских туристов

Как сообщили в следственном управлении СК РФ по КБР, установить лиц, причастных к расстрелу туристов, удалось благодаря оперативно-разыскным мероприятиям. Бандиты оказались жителями Нальчика: Музарин Озов (1982 года рождения) и Азамат Сижажев (1984 года рождения).

Оба были объявлены в федеральный розыск. И 14 апреля возмездие настигло одного из их в городе Баксане. При оказании вооруженного сопротивления Сижажев был уничтожен сотрудникам МВД по КБР. В настоящее время оперативники ищут Музарина Озова.

Напомним,18 февраля микроавтобус с пятью туристами из Москвы на въезде в село Заюково внезапно «подрезала» тонированная иномарка без номеров. Когда микроавтобус остановился, из легковушки вышли два вооруженных человека в масках и камуфляже, представились сотрудниками милиции, потребовали документы и затем хладнокровно расстреляли из автоматов всех в салоне.

В результате три человека скончались на месте происшествия, двое горнолыжников были госпитализированы в больницу с огнестрельными ранениями. На поиски преступников были сориентированы все управления и отделы внутренних дел в регионе, усилены досмотровые мероприятия на административных границах, но бандитам удалось скрыться. И вот теперь их личности установлены.

Тем временем в Дагестане в ходе спецоперации силовикам удалось уничтожить главаря диверсионно-террористической группы Сабитби Аманова, сподвижника убитого идеолога боевиков Саида Бурятского. Операция по его ликвидации началась вчера в пять утра на окраине Махачкалы в поселке Хушет. Аманов засел в частном доме и после отказа сдаться был уничтожен. Боевик прошел диверсионно-террористическую подготовку в одном из лагерей боевиков в Пакистане. В 2007 году был членом вооруженного подполья в Ингушетии, одним из ближайших сподвижников Саида Бурятского. А в Дагестан перебрался в 2008 году и обучал молодых боевиков взрывному делу.

После гибели в декабре 2010 года «амира» Махачкалы Магомеда Шейхова Аманов возглавлял махачкалинскую диверсионно-террористическую группу.

Тимур Алиев, Нальчик — Махачкала, Елена Брежицкая, «Российская газета» — Столичный выпуск №5461 (85)

Милиция опровергает сообщения об избиении подростка милиционерами

Информация об избиении милиционерами подростка на северо-западе Москвы не соответствует действительности, заявила в четверг РИА Новости руководитель пресс-группы УВД Северо-Западного округа Москвы Наталья Уварова.

По ее словам, это подтвердили и вызванные в отделение для освидетельствования задержанного подростка медики.

По словам Уваровой, инцидент произошел в среду вечером.

«Подростки распивали пиво на спортплощадке. Экипаж ППС подошел к ним, представился, двое из них убежали, а двое были задержаны непосредственно с банками пива. Когда их привезли в отдел милиции, записи видеокамер наружного наблюдения зафиксировали, что молодые люди вышли (из милицейской машины) самостоятельно, никаких внешних повреждений ни на одном из них не было заметно. Это также подтверждают записи с камер внутри отдела милиции. На записях хорошо просматривается, что якобы пострадавший подросток постоянно ходил и звонил кому-то по телефону. При этом сильно расчесывал себе голову рукой», — говорит Уварова, добавив, что с банок пива, изъятых у подростков, сняты отпечатки пальцев.

Она уточнила, что первого подростка забрала мать, расписавшись в протоколе задержания.

«К якобы потерпевшему приехали мать и отец, которые устроили истерику… Инспектор по делам несовершеннолетних во избежание дальнейшей конфликтной ситуации вызвала «скорую помощь», чтобы врачи зафиксировали, что юноша не пострадал, однако он уже в отделе милиции стал хромать и по настоянию матери врачи его выносили на носилках из отдела милиции, после чего доставили в Первую градскую больницу. Сам подросток ранее состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних за совершенные правонарушения», — рассказала представитель УВД.

Уварова сообщила, что сотрудники УСБ ГУВД Москвы завершили проверку, о результатах будет доложено руководству московской милиции.

В СМИ в среду вечером появились сообщения об избиении подростка милицией. Официальный представитель ГУВД Виктор Бирюков тогда сказал РИА Новости, что у милиции пока нет информации о таком происшествии. От родственников подростка не поступало никаких заявлений, но, учитывая ту информацию, которая появилась в СМИ, об инциденте доложено начальнику ГУ МВД РФ по Москве генералу полиции Владимиру Колокольцеву. Он дал указание управлению собственной безопасности и инспекции по личному составу направить своих сотрудников в ОВД по району Щукино для проведения проверки, сказал Бирюков.

РИА Новости

Общественным организациям необходимо быть решительными

19 апреля в Общественной палате РФ прошел круглый стол «Проведение конкурсов по распределению средств государственной поддержки некоммерческих организаций в 2011 году». Руководители НКО-операторов рассказали о приоритетных направлениях работы, на которые будут выделены средства господдержки в 2011 году.

2 марта 2011 года Президент РФ Дмитрий Медведев подписал распоряжение о выделении субсидий для проведения конкурсов и выделения по их результатам грантов российским НКО. На социально значимые проекты государство потратит один миллиард рублей.

Фонду подготовки кадрового резерва «Государственный клуб», который поддерживает молодежные инициативы, проекты молодежных движений и организаций выделяется 280 млн. рублей, Общероссийскому общественному фонду «Национальный благотворительный фонд» (поддержка и соцобслуживание малоимущих и социально незащищенных категорий граждан) — 240 миллионов рублей, Региональной общественной организации «Институт проблем гражданского общества» (проекты в области образования, искусства, культуры и общественной дипломатии) — 160 млн. рублей, Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление» (защита прав человека, правовое просвещение населения) — 160 млн. рублей,  Общественной организации «Лига здоровья нации» (охрана зоровья населения и окружающей среды) — 100 млн. рублей, Автономной некоммерческой организация «Институт общественного проектирования» (социсследования и мониторинг состояния гражданского общества) —  60 млн. рублей.

8 апреля Дмитрий Медведев встретился с руководителями некоммерческих организаций-операторов грантовой программы. Президент и представители общественности обсудили эффективность работы общественных организаций, получивших господдержку и, конечно же, приоритеты в финансировании проектов в новом году.

Один из главных приоритетов — поддержка детей, попавших в трудную жизненную ситуацию, сирот и детей-инвалидов. Так же государство хотело бы поддержать молодых инноваторов, активную молодежь, усилия которой направлены на создание коммерческих предприятий. Помимо этого, государство рассчитывает, что общественный сектор более активно включится в работу по поддержанию мира и снижению межконфессиональной напряженности в России.

«В этом году мы просим организации более внимательно знакомиться с условиями конкурса, — заявила руководитель Региональной общественной организация «Институт проблем гражданского общества» Мария Слободская. — Проекты должны быть максимально конкретными. Они должны решать существующие проблемы. Желательно, чтобы проекты, особенно региональные, имели софинансирование на местном уровне».

«Общество излишне политизировано,  — считает руководитель автономной некоммерческой организации «Институт общественного проектирования» Валерий Фадеев. — В этом причина того, что многие задачи, имеющие для общества первостепенное значение, не решаются.  Исследователей мало интересует реальная жизнь. Например, такой важный вопрос, как влияние повышения пенсионного возраста на социальную ситуацию в стране никого не заинтересовал. Хотя мы очень просили заняться этой проблемой общественные организации».

«Мы продолжим поддерживать молодежные инициативы, — заявила  Председатель Правления Фонда подготовки кадрового резерва «Государственный клуб» Ксения Костина. — В этом году Президент сделал акцент на молодежных инновационных проектах. Самое главное, чтобы эти проекты были эффективными, привлекали других участников».

«Контроль за проведением конкурса необходимо сделать более эффективным, — считает главный инспектор Общероссийского общественного фонда «Национальный благотворительный фонд» Алексей Моляков. — В эту работу более активно могла бы включиться Общественная палата РФ. Что касается приоритетов, то наша организация поддержит социальные проекты, направленные на поддержку детей и профилактику безнадзорности, физической развитие подрастающего поколения, профилактику алкоголизма и наркомании, социальную помощь участникам ВОВ и ветеранам труда».

По словам Алексея Молякова, заявку в «Национальный благотворительный фонд» можно будет подать с 10 мая по 10 июля с 10 до 19 часов, кроме выходных и праздничных дней. «Государственный клуб» объявит условия конкурса 3-4 мая.

«Не все грантооператоры еще определились со сроками, внимательно следите за новостями на сайтах этих организаций и публикациями в «Российской газете», — обратилась к представителям общественных организаций Мария Слободская.

«Приоритетными направлениями для правозащитного движения «Сопротивление» традиционно остается правовое просвещение население, все что касается правосудия и защиты прав человека, — заявила Председатель Правления правозащитного движения «Сопротивление», Член Совета Общественной палаты РФ Ольга Костина. — Безусловно, с учетом приоритетов, расставленных Президентом, особое внимание будет уделено проектам, направленным на защиту детства. Очень важно создание и применение методик реабилитации подростков, ставших жертвами насилия. Еще одно важное направление, которое Президент поддержал, это сопровождение проблемных семей. Мы знаем, какое волнение в обществе вызывают вопросы, связанные с семейной политикой, преодолением сиротства. Ели мы говорим о желании строить нормальное цивилизованное общество, нужно принимать в этом направлении решительные шаги. Все проекты, которые связаны с воспитанием, образованием, поддержкой детей из неблагополучных семей, а так же с оказанием помощи родителям, профилактикой сиротства будут приниматься нашей организацией»

Убийцы семьи винодела из Франции проведут остаток дней в колонии

Пожизненный срок за жестокое убийство семьи иностранного бизнесмена в Москве. По решению Мосгорсуда двое убийц проведут остаток лет в колонии.

Их двое пособников получили 12 и 10 лет тюрьмы. 2 года назад французский винодел Тьерри Спинелли, который вел бизнес на территории России, его супруга россиянка Ольга и их маленькая дочь были задушены, а их квартира на Тверской ограблена и сожжена. Как выяснило следствие, один из преступников выполнял ремонт в квартире этажом выше, был знаком с семьей Спинелли и знал об их финансовом положении.

Расследование этого дела было необычным: в первую очередь потому, что активную роль в нем играл родственник убитых — отец россиянки Ольги.

Громкое дело француза Тьерри Спинелли. Преступников схватили. Во многом благодаря потерпевшему — отцу жены, Владимиру Кочергину. Он целый год вел собственное расследование. Следователь показал Владимиру материалы дела, хотя тогда по закону до суда мог и не показывать. С недавних пор у потерпевших прав стало больше. И человеку, попавшему в беду, уже не нужно добиваться, казалось бы, элементарных вещей.

«Он имеет право писать заявления, обращаться в вышестоящие инстанции. Он имеет право зайти к начальнику следователя, написать свою претензию, он имеет даже право поменять следователя, если будет подтверждено, что там есть факты неправильной работы», — говорит Владимир Кочергин.

Потерпевшим могут признать любого, кто пострадал от противоправных действий, и самого человека, и его родственников. Но их права до сих пор ограничены. Они, в отличие от обвиняемых, даже не имеют права на бесплатного адвоката. Хотя во многих странах — все иначе.

«Есть категории жертв преступлений, особо уязвимых, которым государство тоже представляет адвоката за свой счет. Это, во-первых, дети — жертвы преступления. Во-вторых, это, как правило, жертвы сексуальных преступлений. Там, где действительно от скорости прихода на помощь зависит качество пресечения дальнейшего преступления, — говорит Ольга Костина. — Ничего этого у нас, конечно, нет».

Еще один вопрос — финансовая помощь потерпевшим. За это отвечает государство. На практике суммы одинаковы не для всех. Так, если погибает участник уголовного процесса, гражданское лицо, например, потерпевший или свидетель — его родственникам выплачивается единовременно 100 тысяч рублей. Если же убитый находился при исполнении — компенсация составит 180 его месячных зарплат. В случае судьи — не менее 14 миллионов рублей.

За рубежом компенсации не выплачиваются только за счет бюджета. В США, Великобритании, Германии для этих целей созданы крупные государственные фонды, которые формируются за счет штрафов и, конечно, пожертвований. Существуют множество неправительственных организаций. В Соединенном Королевстве одну из таких, Victim Support, возглавляет дочь королевы принцесса Анна. В Германии волонтером другой, Der Weisse Ring, уже много лет является канцлер Ангела Меркель. В России подобных механизмов пока не существует.

Четырехлетнему Максиму было всего 5 недель от роду, когда бандиты, ради подержанных «Жигулей» убили его отца Алексея. Суд постановил взыскать с преступников компенсацию. Однако выплачиваться эти деньги не будут. Брать с убийц нечего, а сейчас на зоне они не трудоустроены.

11 тысяч рублей — пенсия Максима по потере кормильца. И это вся помощь, на которую он может рассчитывать. Подонки, убившие его отца, получили по 15 лет, но не исключено, что когда-нибудь смогут выйти досрочно — просто за хорошее поведение.

«В большинстве стран мира — прямая зависимость условно досрочного освобождения от усилия по компенсации жертв», — рассказывает Ольга Костина, председатель правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление».

Сейчас завершается работа над проектом нового закона о правах жертв преступлении. Его разработчики — Общественная палата и Следственный комитет России. Он уже прошел согласование с силовыми ведомствами и готов к рассмотрению в Государственной Думе.

Владимир Нестеров, Первый канал

Астахов поддерживает закон о тестировании школьников на наркотики

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов поддерживает идею принятия закона о тестировании школьников на наркотики в России.

Глава государства Дмитрий Медведев на заседании президиума Госсовета в Иркутске заявил, что тестирование для раннего выявления потребителей наркотиков должно проводиться на основе федерального законодательства, которое регламентировало бы все аспекты, и предложил принять соответствующий закон.

«Это насущная необходимость, потому что родители и школа должны знать о том, что происходит с их ребенком. Родители даже не знают, а многие семьи себя обманывают, считая, что его ребенка это не касается. К сожалению, у нас каждый год все больше и больше детей втянутых в наркозависимость. Растет число детей, которые с младшего возраста начинают употреблять наркотики», — сообщил в понедельник РИА Новости Астахов, добавив, что «такой закон необходим».

«Я поддерживаю предложение президента, будем работать», — сказал он.

РИА Новости

© 2026 Фонд поддержки пострадавших от преступлений