Новости

Верховный суд РФ намерен увеличить сроки привлечения к административной ответственности, дабы правонарушители не могли избегать наказания, ссылаясь на болезни, командировки и отпуска. Об этом заявил вчера глава судейского сообщества Вячеслав Лебедев на совещании судов общей юрисдикции, посвященном подведению итогов ушедшего года и определению перспектив на наступивший. Кроме того, Верховный суд (ВС) решил снять погоны с военных судей и начал с себя — вчера глава военной коллегии Анатолий Петроченков был вновь назначен Советом Федерации на должность заместителя председателя ВС и продолжит руководить военной коллегией, но уже не как генерал-лейтенант, а как гражданское лицо. Вчера прозвучала еще одна новость — суд по второму уголовному делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева совсем не обязательно проводить в Москве, закон допускает это делать и по месту отбывания обвиняемыми наказания.

Председатель ВС Вячеслав Лебедев, выступая вчера перед коллегами, отметил, что в истекшем году суды рассмотрели 5,5 млн дел по административным правонарушениям. По их итогам суды в качестве наказания назначили штрафов на общую сумму 3,85 млрд руб. И хотя, как отметил г-н Лебедев, эта сумма почти в три раза больше, чем в 2006 году, но реально взыскана была лишь треть от нее, тогда как в 2006-м — половина от начисленного. «Причины неисполнения судебных решений, наверное, нам надо обсудить вместе с Федеральной службой судебных приставов», — сказал глава ВС. Он также отметил, что в январе этого года суды вынесли уже 10 тыс. административных арестов, касающихся правонарушений (в основном водителей), за совершение которых с 1 января были значительно ужесточены наказания. «Но качество принятия постановлений нас не удовлетворяет, 37% из них впоследствии отменяется», — посетовал г-н Лебедев. Дабы повысить эффективность судопроизводства по этой категории дел, он предложил внести в законодательство несколько изменений. Во-первых, увеличить срок давности привлечения к административной ответственности. Сейчас он составляет два месяца, и, оказывается, за это время не всегда можно успеть наказать правонарушителя. «Такие факторы, как болезнь, командировка, назначение экспертизы, следует исключить из сроков привлечения к ответственности», — заявил глава ВС. На законодательном уровне, по его мнению, следует урегулировать и надзорное производство по таким делам, то есть пересмотр уже вступивших в силу решений.

Глава ВС в своем выступлении остановился и на арестах по уголовным делам, назначаемых судами в качестве меры пресечения. Он опроверг распространенное мнение, что суды, дескать, выносят больше решений об арестах, чем в свое время это делал прокурор, пока у него эти полномочия не отобрал новый УПК. «В 2001 году прокуроры арестовали 365 тыс. человек, а в 2007-м суды — 224 тыс. человек. Эта разница в 141 тыс. держалась на протяжении всех предыдущих лет, — привел данные статистики г-н Лебедев. — Кстати, в прошлом году сократилось и количество ходатайств прокуроров в суд об избрании ареста. Видимо, прокуроры тоже сделали для себя какие-то выводы». Единственное, в чем упрекнул своих коллег председатель ВС, — это в том, что решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу они не всегда должным образом мотивируют: «В прошлом году это было даже предметом рассмотрения Европейского суда по правам человека». Г-н Лебедев считает, что суды «не в полной мере применяют другие меры пресечения». «Необходимо более широко использовать залог, который теперь назначается только судом, и его можно избирать как в стадии предварительного расследования, так и на стадии судебного разбирательства», — сказал он.

Согласно приведенной статистике, граждане стали чаще обращаться в суды с жалобами на действия следствия. Рост этих обращений, безусловно, связан с проведенной реформой следствия, изъятием этой функции у Генпрокуратуры, созданием при ней автономного Следственного комитета и наделением сотрудников всех его подразделений, а также следователей других силовых структур — МВД, ФСБ, наркоконтроля — более широкими процессуальными полномочиями. Отвечая на вопрос «Времени новостей», можно ли уже сейчас судить о том, насколько эффективна проведенная реформа (ведь именно судам перешла функция осуществления надзора за следствием), Вячеслав Лебедев ответил, что ВС в данный момент внимательно изучает эту проблему: «Я обратился к председателям региональных судов, чтобы они обратили внимание на качество следствия. В том числе каково стало положение в процессе гособвинителя и следователя, например. Вопросы я поставил, но ответов пока не получил».

Глава ВС вчера еще раз подчеркнул, что он является сторонником упразднения института прикомандирования военных судей и перевода их на гражданскую службу. Он опроверг высказанное в некоторых СМИ мнение, что председателю Московского окружного военного суда Александру Безнасюку не продлили срок полномочий только потому, что он всегда активно выступал за сохранение погон военным судьям: «Безнасюку не продлили срок только потому, что он достиг предельного возраста службы — 65 лет, никакой политики здесь нет». Предельного возраста воинской службы в октябре 2007 года достиг и председатель военной коллегии ВС Анатолий Петроченков, но его карьера на этом не закончилась. «Петроченков был уволен с военной службы и был представлен мной Совету Федерации на должность моего заместителя уже как гражданский человек», — заявил г-н Лебедев. Вчера же стало известно, что СФ решил вопрос положительно, и председатель военной коллегии ВС Анатолий Петроченков появился в конференц-зале «Президент-отеля», где проходило совещание, уже не в военной форме с лампасами, а в элегантном черном костюме. Коллеги поздравили его с назначением аплодисментами.

Вчера произошло еще одно любопытное событие. Басманный суд Москвы признал проведение в Чите следствия по второму уголовному делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева законным. И сделал он это после того, как его предыдущее, прямо противоположное решение о том, что расследовать дело надо в Москве (по месту предполагаемого совершения преступления), было отменено ВС. «Суд счел, что проведение следствия в Чите не затрудняет доступ Ходорковского и Лебедева к правосудию», — сказала адвокат экс-главы «Менатепа» Елена Липцер. В то же время глава Верховного суда, отвечая на вопрос «Времени новостей» о том, где должен проводиться судебный процесс по абстрактному уголовному делу — по месту совершения преступления или по месту проведения следствия, ответил: «Согласно УПК дело может быть рассмотрено или по месту совершения преступления, или по месту отбывания наказания». Исходя из этих его слов, можно сделать вывод, что суд над опальными олигархами по делу о легализации ими колоссальной суммы 450 млрд руб. и 7,5 млрд долл. может состояться как в Краснокаменске Читинской области, где сидит Ходорковский, так и в поселке Харп ЯНАО, где находится колония Лебедева.

Екатерина Буторина, «Время новостей»

http://www.vremya.ru/2008/13/4/196561.html

В четверг Новоселицкий районный суд Ставропольского края признал незаконным возбуждение уголовного дела против сотрудников местного РОВД Сергея Каргалева и Алексея Михнева. Это означает, что последние двое причастных к позорному для российского правосудия «делу Димы Медкова» ушли от ответственности. Год назад вся страна была шокирована: 17-летний мальчик из села Китаевка Ставропольского края, который успел отсидеть 3 года в психушке за зверское убийство собственной сестры, оказался невиновен. Выяснилось, что «убитая» не расчленена и не сожжена в печке, как утверждало следствие, а жива и здорова — просто она сбежала из дома, вышла замуж и уехала жить в Дагестан.

Когда Дима вышел на свободу, чиновники разных уровней клялись, что виновные ответят по всей строгости закона, а государство сделает все, чтобы загладить перед пострадавшим свою вину. Но, как удалось выяснить «Известиям», с тех пор успели уйти от ответственности все причастные к этой ошибке: сначала судья, потом следователь прокуратуры и вот теперь оперативники, которые вынудили Медкова дать признательные показания. Корреспондент «Известий» побывал на месте событий и обнаружил, что Диму теперь зовут Даудом и что он не нужен никому — ни государству, ни односельчанам, ни единоверцам, ни самому себе.

«Мысль в тупике»

— Аминазин, тизерцин, азалептин, галоперидола деканоат, — Дауд Медков перечисляет препараты, которыми его кололи 3 года, — феназепам, реланиум, модитен депо, флюанксол депо, клопиксол депо. Я их все наизусть помню.

— А что такое «депо»?

— Это означает «тупик». Например, «модитен депо» переводится как «мысль в тупике». Это все нейролептики пролонгационного действия. От них все тело как пластилиновое становится и в голове дурно. А некоторые лекарства — например аминазин — применяют как наказание. От него после инъекций остается большая шишка, которая страшно болит. Мне однажды назначили «курс» аминазина за то, что курил в туалете. 40 уколов по 2 в день.

У Дауда трясутся руки, и вообще такое ощущение, что у него внутри работает огромный виброзвонок. Эта дрожь заразна: когда находишься рядом, вдруг ловишь себя на том, что твой организм тоже начинает ходить ходуном. 4 года назад, когда Дауд был еще Димой, у него такого не было.

— А как так получилось, что ты стал мусульманином? Это произошло в Дагестане?

— Нет, я принял ислам еще в психушке. Там у меня был сосед по палате, аварец, его Даниял звали. Он убил своего отчима.

— По-настоящему или так же, как ты?

— Нет, он по-настоящему. И не раскаивался. Говорит, что убил его за то, что тот поднял руку на его мать. Я много наблюдал за Даниялом и через него проникся уважением к его религии. Он регулярно совершал намаз и вообще держался как-то по-особому, не как все. Православные проповедники к нам тоже приходили регулярно, но их слова меня почему-то не тронули. В больнице я начал читать «Житие пророка Мохаммеда», а потом решил сменить веру. Омовение я совершил в душе, а фразу «нет Бога, кроме Аллаха, и Мохаммед посланник его» произнес в раздевалке. А уже когда освободился, поехал в Дагестан к Умар-Дибиру — это муж моей сестры — и там совершил обряд как положено. Он помог мне устроиться в Исламский институт, я там 3 недели проучился, но потом пришлось вернуться сюда, потому что начался мой судебный процесс против государства. Но как только я отсужу компенсацию и куплю маме дом, то тут же вернусь в Дагестан.

Последние слова Дауд произносит как-то неуверенно. Он долго ищет в гардеробе тюбетейку и не может найти, он не скрывает, что, как только вернулся в Ставропольский край, перестал совершать намазы, но молитвы на арабском помнит хорошо и, когда говорит об исламе, заметно преображается — даже руки дрожать перестают.

— У них все как-то по-человечески, — говорит Дауд. — Никто не грызется, все друг друга уважают, а главное — если что-то случится со своим человеком, все тут же сбегаются в кучу и ему помогают. А у нас случись у кого-нибудь беда — от него даже родственники разбегаются, как от прокаженного.

«Не хочу быть дураком ни за какие деньги!»

Дима Медков и его мать Марина снимают хату на краю станицы Новоселицкой. Хозяева пустили их сюда бесплатно, брать деньги за такое жилье стыдно: мазанка уже потихоньку превращается в исходное сырье — навоз. Газ отключен за неуплату, дом отапливается лишь одним полудохлым электрообогревателем. Чтобы не замерзнуть, Медковы перебрались в самую маленькую комнату, а все остальные заколотили.

— Я в «Родине» работаю, это колхоз наш, — говорит Марина. — Разнорабочим. Каждый день на попутках добираюсь 10 километров. Получаю минималку — 2300 в месяц. Половина этих денег уходит на погашение ссуды, которую я взяла, когда нужно было оплачивать адвоката. Еще мы получаем хлебные карточки, по которым потом нам совхоз отпускает хлеб — за это тоже высчитывают из зарплаты. В общем, живем на тысячу в месяц.

Дома у Медковых нищета, но чистота. Марина не пьет. Ее даже непутевой назвать нельзя. Просто она уже ничего не хочет и ничего не может. «Маринка хорошая женщина, — сказал про нее бывший муж Юрий. — Просто у каждого человека есть предел прочности, после которого происходит надлом».

Юра — тоже хороший мужик, но лишь недавно бросил пить и успел сделать немало для того, чтобы Маринка сломалась.

— Недавно вот нам по поручению местной администрации продукты принесли, — вздыхает Марина. — Муки, пшена, макарон по полтора килограмма и 2 литра подсолнечного масла. Пшено оказалось с грязью, мы его курам скормили, масло прогорклое — вон оно нетронутое стоит, макароны кое-как съели, хотя они какие-то резиновые, а мука ничего, хорошая.

— А почему Дима не работает?

— Как не работаю? — обижается сын. — Я за любую шабашку берусь: дров кому-нибудь наколоть, мебель собрать, двор от снега расчистить. Но все это случайные заработки — 100 рублей, 200. В ноябре две недели помогал отцу в слесарне, потом с другими шабашниками ездил ремонт делать в Минводы, на завод «Кока-кола», но после Нового года наш бригадир запил, и поэтому пока я без дела сижу. Недавно с меня наконец официально сняли статус сумасшедшего, и теперь я могу устроиться на какую-нибудь постоянную работу.

— Если бы еще было куда! — сердито говорит мать. — У нас тут даже на 2 тысячи работу еще поискать надо. Пока он считался инвалидом, хоть пенсию получал 3430 рублей. У нас в селе люди за такие деньги каждый день с утра до вечера работают. Я ему говорю: «Какая тебе разница, кто ты по документам?» А он мне: «Нет, ма, не хочу быть дураком ни за какие деньги!»

«Я сделаю все, чтобы Дима получил 3 миллиона рублей»

Дима-Дауд очень любит читать. Особенно фантастику и приключенческую литературу. Недавно прочитал «Графа Монте-Кристо». Говорит, что эта книга про него.

— Я тоже оказался в тюрьме ни за что, — говорит Медков. — У меня там был свой аббат Фариа — это аварец Даниял. Когда я вышел на свободу, я тоже стал добиваться справедливости. Сначала был уверен, что буду действовать только по закону. Но это оказалось так трудно, что теперь я уверен: было бы у меня столько же денег, сколько у узника замка Иф, я бы решал эту проблему его же методами.

В первые недели после освобождения уполномоченный по правам человека по Ставропольскому краю Алексей Селюков заявлял, что обязательно поможет Медкову составить исковое заявление о возмещении морального вреда. Но очень быстро забыл об этом. Заявление Диме бесплатно составил местный адвокат, но за дальнейшее сопровождение иска запросил денег, которых у Медковых нет и не предвидится.

— Я решил потребовать с государства 3 миллиона рублей, — говорит Медков. — По миллиону за каждый год. Думаю, это справедливо. Но, как оказалось, государство так не думает.

Оказать Диме бесплатную правовую помощь и стать его поверенным согласился человек, которого зовут Александр Губанов. В крае его называют «беззубой акулой». У него действительно почти нет зубов, но при этом его в крае боятся многие. Александр 18 лет проработал следователем в правоохранительных органах, а сейчас возглавляет организацию, которая имеет красивое название «Комитет защиты прав и безвозмездной помощи гражданам РФ». Его в крае многие не любят, но все сходятся в одном: Губанов очень хорошо юридически подкован, обладает феноменальной работоспособностью и имеет слабость ввязываться в некоторые дела не за деньги, а из принципа.

— Вот, полюбуйтесь, — Губанов вытащил из папки документ под шапкой Министерства финансов РФ под названием «Возражения на иск Медкова Д.Ю.» Я полюбовался. Местами пришлось смеяться, местами — хвататься за голову. Например, вот здесь: «Гражданин Медков Д.Ю. фактически пренебрег своими правами гражданина РФ, гарантированными ему Конституцией, поскольку приговор суда не был им обжалован».

— В Минфине, по всей видимости, не знают, что, если человек признан психом, то обжаловать приговор он просто не имеет права, — комментирует Губанов. — За него это должен был сделать законный представитель — в случае с Медковым им был глава сельской администрации. Но он этого не сделал. Почему? Потому что ему было по фигу.

На суде Минфин не признал вины государства перед Медковым даже в малой степени. Представитель министерства заявил, что истец пытается обратить компенсацию морального вреда в «средство наживы» и попросил суд отказать Диме в полном объеме. Суд все-таки вынес решение в пользу Медкова, но вместо 3 миллионов рублей обязал Минфин выплатить ему 500 тысяч.

— Но даже этот приговор Минфином обжалован в краевом суде, — говорит Губанов. — Слава богу, безрезультатно. Решение суда вступило в силу и в ближайшее время Дима получит эти деньги. Но мы на достигнутом не остановимся. Я уже готовлю иск к Институту имени Сербского, который одного и того же человека сначала диагностировал как сумасшедшего, а потом — как нормального. Кроме того, как только Минфин выплатит компенсацию, я в порядке надзора подам обращение в Верховный суд и поставлю вопрос о компенсации вреда не морального, а физического. Буду добиваться проведения медицинской экспертизы, чтобы специалисты оценили, во сколько Диме обойдется восстановление здоровья. Что вы делаете, когда вас заливает сосед сверху? Вызываете эксперта, он определяет сумму ущерба, и вы обращаетесь в суд. А государство чем лучше соседа? Ничем. Заявленные 3 миллиона Дима получит не одним путем, так другим. Я человек настырный.

«Дима специально решил сесть в тюрьму, чтобы заработать»

Кроме материальной ответственности государства за ошибку правосудия, есть еще ответственность уголовная в отношении тех, кто ее допустил. Здесь у Монте-Кристо из Китаевки дела еще хуже. Прокурор Новоселицкого района Геннадий Кошкидько, который надзирал за законностью уголовного процесса, теперь работает прокурором в более крупном районе, следователь прокуратуры Алексей Анищенко, который шил дело Медкова, отправлен на повышение в другой регион. Судья Юрий Иванов, который не обратил внимания на вопиющие огрехи следствия, остался на своем месте. Я застал его на работе, приставы доложили ему, что с ним хочет поговорить корреспондент «Известий», но судья сослался на занятость.

— С прокурором разговаривает, — улыбнулся пристав. — А они обычно разговаривают очень долго.

Адвоката Анатолия Степанищева удалось застать врасплох. 4 года назад, когда его назначили бесплатно защищать Медкова в суде, он говорил своему подзащитному: «Ты думаешь, я тебя, подонка, защищать б&#109

Калоевыми не рождаются. Ими становятся. Перед Новым годом закончилась одна человеческая трагедия: из тюрьмы на родину вернулся Виталий Калоев. И вот практически под бой курантов беда приходит в семью Александра Кузнецова. Только если свое решение Калоев принял спустя два года после гибели родных, то Кузнецов — мгновенно и беспамятно. Грешное или как минимум неправильное — с точки зрения христианской, да и просто человеческой морали — решение. Только камни в него за это пусть бросит кто-то другой. Если следствие подтвердит, что дело было именно так, как рассказывает Саша, то его преступление во многом перевернет наше восприятие жизни. И многие скажут: правильно поступил, по-мужски. А женщины добавят: мы отвыкли от этого, у нас своих-то детей отцы бросают или калечат.(Подробности случая).

 Только давайте разберемся: он кто, Саша Кузнецов? Преступник? А может, потерпевший? Может быть, все мы, кто сегодня не осуждает его за убийство, тоже потерпевшие? Весь прошлый год «Известия» чуть не из номера в номер рассказывали о все новых убийствах детей, происходивших в разных уголках России. Мы делали это сознательно. Мы не могли ускорить процесс поиска маньяков-педофилов, но просто обязаны были объяснить каждому нормальному родителю, как жизненно важно стать «телохранителем» своего собственного ребенка. И каждую минуту знать, где он и что с ним. А заодно, возможно, обратить внимание на чужих детей.

Маньяков ищут месяцами. Многих — годами, даже десятилетиями. Примириться с этим невозможно. Как нельзя примириться и с тем, что наказание для педофилов порядочному человеку кажется несопоставимым с тем, что жизнь ребенка, если он выжил, надломлена. Да еще набегаешься по милициям и судам, доказывая свою боль и свою правду. А потом, когда изувер выйдет из тюрьмы, он скорее всего возьмется за старое…

Когда правосудие подобно бездумной машине, когда оно неспособно защитить жертву, когда оно становится несправедливым по отношению к человеку, человек становится Калоевым. Или Кузнецовым. А все мы как общество — потерпевшими.

И еще. Ох, не этого мы с вами хотели, приветствуя свободу и раскрепощение, настрадавшись от «железного занавеса», проработок на партсобраниях и «волчьих билетов», полученных за разводы. Оказывается, и у свободы личности есть свои издержки — в ком-то она будет чудовище.

Что же до Кузнецова… Настоящий мужчина, настоящий отец не может поступить иначе. Вот только жить настоящему человеку с этим потом будет очень тяжко…

ИНТЕРНЕТ-ОПРОС «ИЗВЕСТИЙ»

Отец ребенка убил педофила. Что вы об этом думаете?

68% Понимаю, а как иначе защитить наших детей

22% А что делать? Правоохранительные органы никогда бы не поймали педофила

6% Надо следить за своими детьми, чтобы такого не происходило

4% Даже на войне карали за самосуд

Елена Овчаренко, «Известия»

http://www.izvestia.ru/opinion/article3112506/

Правоохранительные органы Петербурга расследуют дело об убийстве бывшим боксером Александром Кузнецовым насильника-педофила. Суд состоится в ближайшее время. Определять вину будет суд присяжных. Как ожидается, у Кузнецова есть немалые шансы быть оправданным, сообщают «Вести».

Как сообщалось ранее, Кузнецов совершил убийство в новогоднюю ночь в состоянии аффекта, когда увидел, что неизвестный пытается в подъезде изнасиловать его приемного восьмилетнего сына.

По словам обвиняемого, ребенок был избит, раздет и находился в обморочном состоянии. Отчим мальчика, в прошлом профессиональный боксер, несколькими ударами убил педофила. Как выяснилось позднее, это был 20-летний уроженец Узбекистана, студент одного из российских вузов, сообщает телеканал.

«Я хотел задержать. Не знаю, как так получилось, что не сдержался», — сказал Кузнецов. Следователи склонны ему верить. Хотя других очевидцев не было, все факты указывают на достоверность этой истории. Еще предстоит допросить ребенка — пока это запрещают психологи — и тогда картина будет ясна окончательно, но в прокуратуре уже сейчас думают о том, как избавить обвиняемого от излишнего наказания.

Пока Александра Кузнецова обвиняют по статье 111, часть 4 УК РФ за умышленное нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. По этой статье его ждет срок до 10 лет лишения свободы.

«Уголовное дело возбуждено по статье «Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть человека», — сообщил руководитель следственного отдела Центрального района Санкт-Петербурга Павел Выменец. — В будущем, я не исключаю, что обвинение будет изменено на менее тяжкую статью уголовного кодекса».

Суд состоится в ближайшее время, и какое обвинение в итоге будет озвучено, еще не ясно. В пользу обвиняемого то, что он раньше не привлекался к уголовной ответственности, и то, что убийство, по всей видимости, было совершено в состоянии аффекта, когда он просто не мог себя контролировать.

Обвиняемый ожидает суда на свободе, поскольку, несмотря на тяжесть преступления, его отпустили под подписку о невыезде.

В свое время широкий общественный резонанс в России вызвало дело москвички Александры Иванниковой, обвинявшейся в убийстве подвозившего ее водителя. Как говорила молодая женщина, таксист пытался ее изнасиловать, а она лишь защищалась. Столичный суд 25 ноября 2005 года прекратил уголовное преследование Иванниковой.

http://www.newsru.com/crime/30jan2008/kuzn.html

29 января в Москве прошел съезд Ассоциации юристов России. Мнением о готовности российских юристов решать проблемы жертв преступности с редакцией Интернет-портала поделился член Совета Федерации РФ, член Президиума Ассоциации юристов России, доктор юридических наук, профессор и один из учредителей правозащитного движения «Сопротивление» Алексей Александров.

— Алексей Иванович, сегодня в Москве прошел съезд Ассоциации юристов России. Дмитрий Медведев, выступивший перед профессиональным сообществом на съезде, отметил, что необходимо подумать об обновлении ряда фундаментальных нормативных актов, которые уже совершенно не отвечают современной действительности. Это высказывание затрагивает законодательство в области защиты прав потерпевших?

— Дмитрий Медведев говорил об усилении законности и повышении правовой культуры, о том, что людям необходимо разъяснять их права. И, это касается, в первую очередь, конечно же, потерпевших. Законодательные инициативы в области защиты прав потерпевших не обсуждались, но, мне кажется, здесь нужны конкретные предложения и тогда их воплощение станет вполне реальным.

— Поднимались ли на съезде вопросы защиты прав жертв преступности?

— Да. Заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Санкт-Петербургского университета отметил, что юристы в большом долгу перед потерпевшими. Особое значение имеют такие проблемы, как состояние борьбы с преступностью и их решение напрямую зависти от уровня правовой осведомленности потерпевшего. Знание потерпевшим своих прав и адекватное реагирование государства на информацию о совершенном преступлении понятия взаимосвязанные. Законное расследование преступления воспитывает у гражданина доверие к государственным органам. Выступающий привел такую шутку: «Не отмахивайся от проблем потерпевших — завтра сам можешь оказаться на их месте». Он так же заметил, что повышенное внимание к проблемам потерпевших является составной частью правовой культуры.

— По Вашему мнению, в данном направлении работа будет усилена? Для этого есть предпосылки?

— Мне кажется, для этого есть все основания. Но это зависит, прежде всего, от нас. Если мы будем настойчиво отстаивать права потерпевших, заявлять о своей позиции, то добьемся успеха.

— Лично Вы, какие законодательные инициативы в ближайший период времени намерены отстаивать в Совете Федерации?

— Меня сейчас интересует совершенствование уголовно-процессуальной политики, прежде всего качество предварительного следствия. Речь идет о совершенствовании работы следователей, улучшении условий их работы, ответственности следователей за профессиональные ошибки.

 

21 января в Совете федерации Заместитель генпрокурора по Центральному федеральному округу (ЦФО) Владимир Малиновский заявил о необходимости вернуть прокуратуре право возбуждать уголовные дела, которое она утратила после внесенных в июне прошлого года поправок в Уголовно-процессуальный кодекс. О том, для чего это нужно, как в нынешних условиях работают сотрудники прокуратуры, а также об их взаимодействии со следственным комитетом (СК) при прокуратуре РФ, Владимир Малиновский рассказал в интервью специальному корреспонденту «Газеты». (фото — www.gzt.ru)

— Говоря о необходимости вернуть прокуратуре право на возбуждение уголовных дел, вы имели в виду какие-то определенные категории преступлений?

— Я считаю, что прокурор должен иметь право возбудить уголовное дело по любой статье Уголовного кодекса, и не понимаю, почему прокуратуру этого права лишили. Например, в США или Китае прокуроры имеют такую возможность. Я не вижу причин, по которым российские прокуроры этого делать не могут. Зато это право сохранилось за дознавателями, которые подчас не имеют высшего образования. Безусловно, я не ставлю под сомнение их профессионализм, но почему бы и нам не доверить решение такого вопроса.

— Можно ли расценить ваше предложение как попытку лишить СК возможности возбуждать уголовные дела?

— Никто не стремится ограничить функции следственного комитета. Просто, на мой взгляд, прокуратура тоже должна иметь это право, как и милиция, ФСБ, наркоконтроль. Никакого перераспределения функций на уровне «отнять у одних, чтобы передать другим», речи не идет. Мы будем возбуждать уголовные дела и передавать их для расследования в соответствующие следственные органы.

— Как ограничение функций прокуроров сказывается на качестве следствия?

— В первую очередь от этого страдает оперативность. Раньше я мог провести проверку, дать поручения кого-то опросить, получить необходимые сведения, допустим из медицинского учреждения, и возбудить дело. А сейчас, вместо того чтобы немедленно возбудить дело, мне приходится отправлять имеющиеся у меня материалы по подследственности. Такая же история с итогами проверок, в ходе которых устанавливается состав преступления. Такого нет нигде в мире, чтобы прокурор обращался с просьбой возбудить уголовное дело. И нет никаких гарантий, что это дело своевременно возбудят. А преступник может скрыться, или утратятся доказательства.

— Что изменится, если вам вернут право возбуждать уголовные дела?

— Прежде всего сократится время прохождения документов от момента выявления уголовно-правового нарушения закона до момента, когда начинается работа по привлечению виновного к уголовной ответственности.

— Какие еще функции, на ваш взгляд, надо вернуть прокуратуре?

— Прокурорам необходимо вернуть право отменять незаконные постановления об отказах в возбуждении уголовного дела, а также необоснованные постановления о приостановлении и прекращении расследования. В то же время эта функция должна сохраниться и за руководителями следственных подразделений. Сейчас сложилась парадоксальная ситуация: мы можем отменить постановление о возбуждении уголовного дела, если считаем его незаконным, но постановление того же следователя об отказе в возбуждении уголовного дела отменить не имеем права. Прокурор видит несоответствие с законом, а поправить сразу не может, поскольку должен направить соответствующее представление начальнику следственного подразделения.

— Как в целом складывается сотрудничество Генпрокуратуры с СК? Действительно ли между двумя ведомствами серьезные разногласия?

— Это не более чем слухи, которые, мне кажется, кто-то специально распространяет. Противоречий со следственным комитетом у нас нет. Сотрудничество идет нормально. Они расследуют дела, прокуроры на местах им помогают. За четыре месяца работы следственного управления по ЦФО было возбуждено 6432 уголовных дела, по 6533 делам расследование закончено. Работники следственных управлений — это в основном бывшие следователи, которые входили в состав прокуратур районов, областей, краев и так далее. То есть все свои. Говорить, что там сидят пришлые люди, неправильно. Например, в Воронеже следственное управление возглавил бывший первый зампрокурора области Николай Третьяков, такая же ситуация в Калужской, Липецкой, Орловской областях и во многих других.

— Иными словами, в целом реформирование прокуратуры вы поддерживаете?

— Идея была правильная. Разделение следствия и надзора за ним нужно было для того, чтобы у прокурора не было ведомственного интереса со следователем. Чтобы, так сказать, он не прикрывал его необоснованные действия. Я не знаю, что будет дальше. Может, выделят следствие в целом, но для этого нужны серьезные материальные ресурсы, помещения, транспорт, кадры.

— А не может так получиться, что в результате дальнейшей реорганизации прокуратуры у нее заберут и надзорные функции, оставив лишь право представлять обвинение в судах?

— Я могу сказать одно. Органы прокуратуры есть во всех цивилизованных странах, и везде они обладают достаточно большими полномочиями. В России прокуратура существует еще со времен Петра I. Полагаю, что этот государственный институт в нашей стране необходим. Он приносит пользу в защите прав граждан и государственных интересов и будет востребован всегда.

Мария Рогачева,»Газета» №13 от 25.01.2008г.

http://gzt.ru/society/2008/01/24/220022.html

Прокуратура Москвы подвела итоги детской и подростковой преступности в столице за 2007 год. Выводы не то что пугают, но и не очень утешают: количество преступлений уменьшилось, но жестокость осталась прежней. При этом стало больше девочек-преступниц. Примерно такая же картина наблюдается по всей стране, хотя общей статистики еще нет. (фото — www.trud.ru)

Итоги подводил отдел по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних прокуратуры Москвы. По его данным, уровень детской преступности снизился на 18,5 процента, и такую тенденцию прокуроры отмечают уже второй год подряд. Раньше преступность все время росла, зато теперь дети меньше воруют, грабят и убивают. Правда, не везде. Так, в Южном, Северном и Северо-Западном округах Москвы число преступлений уменьшилось, а в престижном Западном округе, наоборот, увеличилось. Наиболее популярны у малолетних преступников хищения в разных формах, с чем связано каждое седьмое преступление. «Дети воруют друг у друга мобильные телефоны, у родителей — деньги, на улицах — автомобили, из магазинов — товары», — вкратце обрисовал «Труду» досуг столичной детворы пресс-секретарь МУРа Вадим Колесник.

Каждое пятое преступление совершили девочки, чье количество в общей массе малолетних уголовников выросло. В основном они воруют и грабят сверстниц. Вопреки распространенному мнению большинство преступлений девочки и мальчики совершают абсолютно трезвыми.

В том числе и убийства, которых, по сравнению с 2006 годом, стало меньше на целых пять штук. В 2007 году от рук детей и подростков в Москве погибли 38 человек. 15 из этих случаев убийствами официально не считаются: уголовные дела возбуждены по статье «Нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть человека». Это значит, что людей забили насмерть. Обычно так делают скинхеды, однако в официальной статистике не числится ни одного преступления, совершенного из ксенофобских побуждений.

За тяжкие и особо тяжкие преступления, в том числе убийства, уголовная ответственность наступает с 14 лет, за все остальные — с 16. При этом суды относятся к малолетним преступникам очень либерально.

— При вынесении наказания суд не должен учитывать прежние преступления, за которые ребенок не был привлечен к уголовной ответственности из-за возраста. Кроме того, сам возраст может являться смягчающим обстоятельством, — пояснила «Труду» пресс-секретарь Мосгорсуда Анна Усачева.

В итоге, считают милицейские оперативники, растет число малолетних рецидивистов. По Москве разгуливают настоящие серийные убийцы, с которыми в силу их возраста сделать ничего нельзя.

— Недавно я расследовал дело 13-летнего мальчика, который в Москве и Петербурге убил двоих мужчин, — вспоминает зампрокурора Пресненской прокуратуры Владимир Здоренко. — Дело было раскрыто, убийца сам все рассказал, но я был вынужден отпустить этого (не знаю, как бы помягче его назвать) домой. Ведь его даже арестовать нельзя, можно только на учет в детской комнате милиции поставить.

— Таких «детишек» охотно нанимают взрослые дяди, — рассказал пресс-секретарь МУРа Вадим Колесник. — Правда, к серьезным преступлениям их обычно не допускают, поскольку в случае чего они всех сдадут, но отправить торговать наркотиками, сбывать краденое или подсадить в форточку чужой квартиры вполне можно.

Почему подростковая и детская преступность пошла на спад, никто точно не знает. Что-то похожее уже было в 2002 году, но потом опять начался резкий рост. В правоохранительных органах говорят, что в последнее время стали лучше работать специализированные профилактические структуры и детские комнаты милиции. Детские психологи называют другие причины.

— В первую очередь в Москве стало больше хороших клубов и секций по интересам, которые оттянули на себя часть подростков с улицы, — считает психолог Татьяна Муха. — В Москве также уменьшилась безработица, родители стали лучше жить, и это сказалось на поведении их детей.

То есть преступность стала меньше из-за ухода в «мирную жизнь» тех, кто оказывался преступником «от нечего делать». Те же, кто действительно представляет опасность, так и будут портить прокурорскую статистику.

«ДЕТИ ЗАРЯЖАЮТСЯ ЗЛОМ»

Психолог столичного центра «Образование в развитии» Татьяна Муха:

— В последнее время мы заметили в крупных городах тревожную тенденцию. Дети и подростки стремительно теряют коммуникационные навыки, не могут знакомиться и полноценно общаться, замыкаются и остаются одни. Из-за этого у них складываются напряженные отношения со сверстниками в школе и во дворе, дети озлобляются и часто выплескивают негатив через преступления. Иногда таких одиночек подбирают сомнительные молодежные группировки и используют их в своих целях. В другом случае одинокие дети погружаются в виртуальный компьютерный мир, где в жестоких играх также заряжаются злом.

СКОЛЬКО В МОСКВЕ МАЛОЛЕТНИХ ПРЕСТУПНИКОВ

В 2007 году в Москве было зарегистрировано 83,7 тыс. преступлений, из которых несовершеннолетние совершили 2,1 тыс. Среди них 756 тяжких и особо тяжких, 776 — средней тяжести и 616 — небольшой тяжести. 23 преступления трактовались по статье «Убийство», 15 — «Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть». В категории «Хищение» было 756 краж, 408 грабежей и 174 разбойных нападения. К уголовной ответственности привлечено более 1750 детей и подростков, Треть от общего числа подростков, привлекавшихся к ответственности, — это мигранты (540 человек). В 2007 году зарегистрировано 197 малолетних рецидивистов.

Андрей Гридасов, «Труд»

http://www.trud.ru/issue/article.php?id=200801250120103

В пятницу представительство Еврокомиссии в России запустило новый проект по развитию альтернативных форм лишения свободы, стоимость которого составляет 2,5 млн евро. Деньги пойдут, в частности, на обучение сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) тому, как пользоваться техническими новинками.

Проект Еврокомиссии начнет работать пока только в Московской и Рязанской областях, Пермском крае и Республике Мордовия. Колонии-поселения в этих регионах получат в ближайшее время первые 200 электронных браслетов и системы слежения за ними. Браслеты предназначены только для осужденных за преступления небольшой и средней тяжести. Информация о передвижении носителей устройств будет поступать в московский штаб по реализации программы.

Евробраслет позволит обитателям российских колоний-поселений устроиться на работу за пределами исправительного учреждения. Испытательный срок — три месяца. Если в течение этого времени осужденный хорошо вел себя, он сможет ходить на работу уже без устройства на запястье. Прибор стоит около $100. Правда, по расчетам специалистов ФСИН, наблюдателей будет вдвое больше, чем объектов наблюдения, так как работать сотрудникам федеральной службы придется днем и ночью.

«С помощью следящего устройства мы делаем человека безопасным для общества, не прививаем ему уголовные навыки и не тратим деньги на его содержание в тюрьме», — заявил корреспонденту «Газеты» руководитель проекта Джон Хардинг. Как рассказал представитель Еврокомиссии Пьер Дыбман, Россия занимает второе место после США по количеству заключенных. «Но на Западе наблюдается тенденция использовать новые подходы для правонарушителей меньшей тяжести, а в вашей стране всех осужденных сажают в тюрьмы», — отметил он. В подтверждение его слов начальник правового управления ФСИН Олег Филимонов сообщил корреспонденту «Газеты», что в настоящее время единственная альтернатива тюремному заключению — обязательные исправительные работы. С 2005 года таким образом наказаны 130 тысяч человек, еще 6 тысяч лишены права заниматься профессиональной деятельностью, 500 тысяч получили условные сроки. Между тем проект закона о домашнем аресте уже год лежит без движения в Госдуме.

Ольга Павликова, «Газета» №14 от 28.01.2008г.

http://gzt.ru/society/2008/01/27/220032.html