ФПП

Белгородский областной суд в пятницу завершил оглашение наказания Сергею Помазуну, прозванному СМИ белгородским стрелком. За расстрел шести человек в центре Белгорода он получил пожизненное, хотя сам просил осудить себя на 25 лет. Помазун агрессивно отреагировал на приговор и пообещал, что «когда покинет тюрьму, отрежет всем головы».

Белгородский областной суд в пятницу признал виновным в расстреле шести человек Сергея Помазуна и приговорил его к пожизненному лишению свободы.

«Суд считает, что вина Помазуна доказана в части хищения оружия, убийства двух и более людей. Посягательство на жизнь сотрудника полиции считает умышленным», – заявил судья Николай Кудинов во время оглашения приговора, передает РАПСИ.

Судья начал зачитывание приговора еще в четверг. В первый день были оглашены показания свидетелей, которые видели, как Помазун расстреливал людей. По их словам, он спокойно вскинул ружье и начал стрелять, целясь в случайных прохожих. Всего в ходе судебного следствия были допрошены около 60 свидетелей. Это были люди, которые видели убийство, общались с подсудимым до событий 22 апреля, а также сотрудники УФСИН, которые присматривали за Помазуном во время первых его сроков.

Также были перечислены прошлые судимости Помазуна – их было четыре, всего он провел в заключении не менее семи лет. Суд посчитал, что на улице стрельбу Помазун открыл из хулиганских побуждений. Стоимость похищенного Помазуном оружия в магазине «Охота» составила около 85 тыс. рублей. В постановлении суд указал, что Помазун заранее спланировал разбой и сразу после входа в магазин открыл стрельбу.

Кроме того, следствием и судом установлено, что Помазун пытался убить полицейского Юрия Седых, когда его задерживали, так как бил в жизненно важные органы – лицо и шею.

Согласно заключению психиатрической экспертизы, у Помазуна повышенная раздражительность и завышенная самооценка. При этом, по мнению экспертов, подсудимый осознавал свои поступки и не страдал психическим расстройством.

После того как судья дочитал приговор, Помазун немедленно сорвался на представителей СМИ, которые попытались задать ему несколько вопросов, в том числе выкрикивал угрозы убийства.

Белгородский областной суд также взыскал с Помазуна 3 млн рублей компенсации вдове и детям убитого Игоря Малыхина. «Исковые требования Малыхиной в размере 50 миллионов рублей суд постановил удовлетворить частично», – объявил судья.

Родственники других жертв массового убийства исков Помазуну не предъявляли. Само решение суда вызвало у потерпевших смешанные чувства – они довольны приговором, но при этом опасаются, что Помазун может выйти на свободу. «Единственное, страшно, он может выйти, хоть через 50 лет, но может выйти. Это негодяй, исчадие ада, он никогда не исправится. Он и сейчас сидит и считает себя героем. Его поведение (в суде) шокирует, это нелюдь», – отметила Татьяна Иваськова, мать одного из погибших.

Родные считают, что он недостоин прощения, даже если бы извинился, хотя сам Помазун не пожелал просить прощения у родственников погибших людей, сказав, что для него это унижение.

Прокурор Дмитрий Лазарев, представлявший гособвинение на процессе, выразил мнение, что в данном случае необходимо было назначить более суровое наказание, чем пожизненный срок. «Возможно, другие юристы меня не поддержат, но это моя точка зрения, исходя из того, какое преступление совершено. Здесь необходимо было назначить более строгое наказание», – цитирует РИА «Новости» высказывание прокурора.

С человеческой точки зрения, по его мнению, это дело может «послужить сигналом для общества, государства, что необходимо пересмотреть некоторые моменты, касаемые наказания». Учитывая же действующие законы, по словам Лазарева, гособвинение приговором удовлетворено.

Гособвинитель также отметил, что теоретически Помазун может выйти на свободу через 25 лет. «Представитель прокуратуры Дмитрий Лазарев на вопрос журналистов ответил, что чисто теоретически через 25 лет Помазун может выйти из тюрьмы, попросив о помиловании, и спецкомиссия решит, оставить его отбывать срок или выпустить. Но в практике, по словам Лазарева, чаще такого не происходит», – сказала «Русской службе новостей» региональный представитель «Российской газеты» Анна Скрипка.

По словам Скрипки, Сергей Помазун очень агрессивно отреагировал на оглашение ему приговора. В частности, он пообещал, что «всем отрежет головы, когда выйдет из тюрьмы».

Перед оглашением приговора Помазун выступил в суде с последним словом, в котором повторно попросил назначить ему наказание в виде 25 лет лишения свободы. «Повторяюсь, я не планировал начинать стрельбу на улице. Она началась из-за человека, которого я принял за оперативного сотрудника. Прошу не лишать свободы пожизненно, а на 25 лет, если такое возможно», – заявил Помазун в суде.

Гособвинение же потребовало для подсудимого пожизненного лишения свободы, объясняя это тем, что Помазун совершил преступление умышленно.

Ранее Помазун, давая показания в суде, заявил, что на преступление его толкнули «жизненные обстоятельства». По словам подсудимого, он планировал свое нападение заранее, так как хотел отомстить охраннику универмага «Белгород», который до этого ему нагрубил.

По его словам, он не собирался стрелять на улице, но его напугал человек, который якобы бросился в его сторону, спрятав руку под джинсовой курткой.

Помазун принял его за полицейского и открыл стрельбу. Он пояснил, что таким образом «пробивал себе дорогу» к автомобилю, опасаясь приезда вооруженной вневедомственной охраны. При этом он отметил, что понимал, что стреляет по женщинам и девушкам.

Напомним, что Белгородский областной суд приступил к рассмотрению уголовного дела о расстреле людей в Белгороде 22 июля, но дальнейшие слушания продолжались без участия Помазуна, поскольку судья удалил его из зала за неоднократные нарушения дисциплины.

По делу выступали девять потерпевших и около 60 свидетелей. Обвиняемый Сергей Помазун держался уверенно и сразу заявил, что извиняться перед родственниками погибших не собирается, так как «не хочет унижаться».

Проклятья, которыми его осыпали родственники убитых, обвиняемый слушал спокойно. Во время оглашения обвинительного заключения он улыбался. По словам Помазуна, он выбрал свой путь и не раскаивается в содеянном.

Помазун также рассказывал в суде, что убивал людей (женщин и детей) в Чечне, куда его направили в составе спецподразделения разведки (ГРУ). В то же время по показаниям свидетелей – матери и родных Помазуна – в горячих точках он не служил.

Напомним, 22 апреля этого года Сергей Помазун расстрелял шесть человек, трое из которых были продавцами оружейного магазина, а остальные трое – случайными прохожими, среди которых были две школьницы.

Помазуна удалось задержать уже на следующий день после устроенной им стрельбы в 22.45 на железнодорожной станции. Он прятался в канаве возле путей и хотел скрыться из области на товарном поезде. При задержании один из стражей порядка – Юрий Седых – получил ножевые ранения.

7 июня по результатам комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы белгородский стрелок был признан специалистами вменяемым.

Елена Сидоренко, Взгляд

Малолетних сирот традиционно принято жалеть и по возможности помогать им. Однако мало кто знает, что тяжелее всех приходится не малышам — они-то хоть имеют крышу над головой, накормлены и одеты-обуты, — а выпускникам детдомов. 18-летние, абсолютно не приспособленные к самостоятельной жизни дети оказываются один на один с враждебным миром, без жилья, без денег и без поддержки. Всмотритесь в лица бездомных на вокзалах и теплотрассах — половина из них бывшие детдомовцы. Никому не нужные, часто спившиеся, одичавшие.

19-летний Гена Тарских — один из выпускников сиротского учреждения. Высокий парень, открытое светлое лицо, сибирские черты лица — в старых фильмах-сказках такими часто добрых молодцев показывали. Он, как и многие товарищи по несчастью, — бездомный. И хотя по закону всем сиротам положена квартира от государства, свое жилье он увидит не скоро — правительство Красноярского края не торопится строить социальные дома и раздавать сиротам квартиры. А пока, бездомный и никому не нужный, он скитается по России в поисках сам не зная чего.

Гена листает внушительного размера папку с документами. Справки, справки, справки. В этих бумажках, написанных сухим официальным языком, — вся его жизнь. Вот свидетельство о рождении:

— Тут написано, что я родился в тюрьме в городе Мариинске Кемеровской области. Как меня потом в Красноярскую область занесло — не знаю. Вот тут, — Гена показывает еще одну справку, — написано, что «мать оставила малолетних детей с другими детьми на улице и скрылась в неизвестном направлении». Меня, значит, в дом малютки отправили. А сестру Елену 1989 года рождения в детский дом. Я ее совсем не помню и больше никогда не видел.

…..

За что мать в тюрьме оказалась, Гена точно не знает. Он пытался наводить справки, даже в колонию эту кемеровскую поехал:

— Мне там на руки никаких бумаг не дали, а только личное дело почитали. У мамы моей 15 или 18 судимостей было: и наркомания, и грабежи, и даже покушения на убийства. Все там было.

Чтобы отыскивать своих родственников, Гена освоил всевозможные компьютерные поисковые программы и базы данных.

— Отец мой, по рассказам соседей, не пил, не курил. Работал. Потом, когда мать пропала без вести, а мы с сестренкой оказались в детском доме, он нас постоянно навещал. Приносил подарки и сладости. Но так как был болен туберкулезом, то его к нам не допускали даже. А потом он умер. Я этого ничего сам не помню — папины соседи по деревне рассказали.

Через какое-то время детей вроде взяла под опеку родная бабушка. То ли по папиной линии, то ли по маминой — непонятно.

— У меня почему-то по документам все родственники носили фамилию Тарских. И папины и мамины: тетки, дяди, бабушки. Уж не знаю, как так получилось, может, эти органы опеки так справки составляли. А может, и правда так было, что они все дальние родственники.

Потом и бабушку лишили права опеки над детьми. То ли она их била, то ли просто неаккуратная была — справки об этом умалчивают. Известно лишь, что Гена в 5 лет попал с серьезной травмой головы в больницу. Был долгое время в коме. После этой травмы у него развилась аневризма сосудов головного мозга. Он стал отставать в развитии, до 10 лет совсем не мог разговаривать. Однако рос милым и послушным ребенком. К нему привязалась воспитательница детского дома Канска, где он находился:

— Людмила Николаевна Рожкова — так мою маму зовут, — улыбается Гена. — Она меня сначала просто на выходные домой к себе забирала. Потом и на летние каникулы. Ну а после вообще оформила надо мной опекунство.

И маленький Гена попал в настоящую семью. У его мамы Люды двое взрослых детей и шестеро внуков. Жили все вместе дружно. Людмила Николаевна полюбила мальчика как родного. Водила его к логопедам, научила Гену говорить. Сделала несколько операций на глазах, убрав косоглазие.

— Потом у меня с головой что-то случилось, — вспоминает Гена. — И я стал дурить. Не знаю, что со мной вдруг произошло — может, переходный возраст. Постоянно устраивал скандалы, убегал из дома. Маму свою довел до того, что она в больнице с сердцем оказалась. В конечном итоге в возрасте 15 лет я снова попал в детский дом…

Людмилу Николаевну по состоянию здоровья лишили права опеки.

— Она приходила ко мне практически каждый день. Я плакал, просился обратно. И она плакала. Вот так сядем вместе на лавочку, обнимемся и рыдаем. Но ничего уже сделать было нельзя. Меня даже на выходные домой не отпускали.

Гена неплохо учился. В 16 лет поступил в ПТУ на слесаря. Два года пролетело, как один день. Вот-вот должно было наступить долгожданное совершеннолетие:

— Меня дирекция ПТУ, по идее, должна была отправить в детский дом после выпускного. Путь и на пару месяцев, которые оставались до 18-летия. Но они мне предложили пойти жить в патронажную семью. Все равно, мол, тебе в интернате недолго жить, а там будешь как дома. Взять тебя хочет молодая пара. Короче, уболтали, ну я и согласился. Потом уже узнал, что все это было сделано абсолютно незаконно.

Выпускники детских домов — легкая добыча для всякого рода квартирных аферистов, мошенников, бывших зэков. Сиротские пособия (часто немалые, особенно для отдаленных регионов), будущие квартиры — все это лакомые кусочки для такого рода людей. Парочка, которая взяла Гену, Юлия Хваткова 1986 года рождения, и ее сожитель Владимир Пудалев — оба безработные, оба с начальной стадией алкоголизма, без своего жилья. А у Гены на счету за 18 лет скопилась приличная сумма:

— Я все деньги копил и ничего не тратил. Пенсия моя по инвалидности каждый год повышалась. Тогда, в 2012-м, была 10 765 рублей с копейками. Для Канска — приличная зарплата. К моменту выпуска из ПТУ у меня на счету было больше 300 тысяч рублей.

Как выяснилось, опекуны были прекрасно осведомлены о Гениных богатствах. Прикинувшись друзьями, они уже через две недели знакомства попросили сироту оплатить съемную квартиру за год вперед.

— Обещали все мне вернуть, когда на работу пойдут.

Однако ни один, ни другой работать не собирался. А зачем, когда здесь под боком сирота-инвалид, с пенсией и накоплениями? И водка в магазине не кончается. Так как Гена был несовершеннолетний, а они его опекуны, то оформить доверенность на получение его накоплений не составило труда.

— Все деньги они мои забрали, — вздыхает Гена. — Все время пытались меня напоить — приходили в мою комнату: «Пойдем с нами бухать. Это весело». Я отказывался. Мама моя приучила меня в церковь ходить и всегда говорила, что водка — это зло. И боженька ее пить не велит.

Деньги подопечного у опекунов быстро кончились. И они уговорили Гену взять в кредит дорогой мобильный телефон. А потом отобрали его и сдали в ломбард, а деньги пропили. Горе-опекуны надеялись приобщить сироту к алкоголю, чтоб спокойно вместе жить на его пенсию, поэтому отказы Гены от пива и водки их страшно раздражали. Они стали его избивать, тушить об него бычки: «Пей, я сказал!».

— Я надеялся, что вот-вот стукнет мне 18, я освобожусь из-под их опеки, выгоню из съемной квартиры, которая на мои же деньги и оплачена, и буду спокойно жить.

Однако этого сделать не удалось. Опекуны отобрали у сироты паспорт, банковскую карту и стали гнать из дома. Но он упертый — не уходил. Вечером с 19 на 20 сентября прошлого года дома шла очередная пьянка. Супружники стали цепляться, как обычно, к Гене, избивать. Соседи услышали страшные крики и выбили дверь квартиры. Оттуда выскочил, весь окровавленный, Гена. Его на «скорой» отвезли в травмопункт, потом в судмедэкспертизу. Сняли побои, оставили ночевать.

— А утром дали мне все бумаги и велели уходить. Идти мне было некуда совсем, и я поплелся в органы опеки, рассказал все. Они дали справку, что я поставлен на очередь на квартиру, а где мне пока жить, не сказали. Просто предложили перекантоваться на вокзале. Так я стал бездомным. Спрашивается, зачем они меня тогда с улицы подобрали, когда я был маленький, — плачет Гена, — чтобы опять на улицу и выкинуть.

Так он с 20 сентября прошлого года и живет на вокзалах. Пару месяцев в Канске: пытался отсудить у своих бывших опекунов деньги обратно.

— Вот побегал я тогда, — вспоминает он. — У меня судья никак не хотел принимать заявление. То составлено неправильно, то бумажек каких-то не хватает. Но я настырный, добился своего.

Добился, ага. Опекунов наказали штрафом в пользу государства. Гене ничего не досталось. Приближалась зима, а она в Красноярском крае нешуточная — морозная, сибирская. И подался Гена путешествовать по России:

— Вообще-то у меня цель была — попасть на известное ток-шоу, которое по телевизору показывают. Вот если бы на всю страну рассказал про себя, про этот беспредел, точно мне бы наши красноярские чиновники квартиру дали, а эти гады деньги мои вернули. Представляю, как бы их всех вызвали в Москву и как бы им стыдно стало!

Проезд на электричках у Гены бесплатный. А на них, родимых, можно объехать практически всю нашу бескрайнюю Родину. Сначала он добрался до Тюмени. Там прямиком направился в привокзальное отделение милиции. Рассказал всю свою историю и попросил помочь добраться до Москвы.

— В том отделении я прожил целый месяц. Ночевал прямо в кабинете майора Андрея Гараса. Меня все кормили, поили, одевали. Привет им всем: и подполковнику Анатолию, фамилию не помню. И специалисту по делам несовершеннолетних Виктории Сергеевне. Они все пытались мне помочь. Звонили в Красноярск в органы опеки, запросы отправляли, узнавали, когда мне дадут жилье. Им сначала что-то там объясняли, а потом вообще стали говорить, что меня не знают. Через месяц мне стало скучно, и я опять засобирался в Москву. Полицейские помогли мне написать письмо для этого ток-шоу, со всей моей историей. И я поехал.

…..

Да уж, Гена — он действительно настырный. Он ведь все-таки добрался до Москвы. Из Тюмени на поезде доехал до Уфы. Из Уфы на электричке до Самары. Из Самары до Казани. А из Казани на попутках до столицы. В электричках Гена читал свои нехитрые, но жалостливые стихи и собирал милостыню, каждый раз находил новых знакомых и друзей (часто, кстати, сотрудников полиции). И отовсюду, из каждого пункта он посылал запросы в красноярские органы опеки. Он почему-то решил, что если со всей России придут бумажки, то все в Канске поймут, какая у него поддержка, и дадут квартиру.

— Так примерно 20 декабря 2012 года я оказался в Москве. Сразу же поехал в «Останкино». Меня туда пускать сначала не хотели. Но я же настырный. Приходил туда каждое утро. В итоге через неделю меня все же внутрь запустили. Но с ведущим этим знаменитым я так и не встретился. Отказался он ко мне выходить. Тогда я психанул, послал там всех на три веселых буквы. И поехал в Питер.

— А на что ты жил и где ночевал?

— Так же милостыню собирал по электричкам. В Москве много дают. Иногда в день и по 5000 получалось. А ночевал я на Казанском.

— А что ж ты себе комнату не снял? Или хотя бы койко-место в общежитии? Деньги-то были.

— А я экономил. Жалко было тратить. Зато я купил себе одежду. А кормили меня на Казанском во всех кафе бесплатно. Водку я не пью, в отличие от всех остальных. Поэтому менты меня не гоняли никогда, а даже наоборот — дружили со мной.

На Новый год Гена поехал в Питер на электричках. 31 декабря вышел на Московском вокзале и пошел гулять по Невскому.

— Так я за ночь весь Питер и прошел. Замерз страшно. Утром вернулся на вокзал, а там поезд стоит на Адлер. Я подумал, что в Сочи, наверное, тепло, и поехал туда. Начальница поезда согласилас&#1

Тюремное ведомство планирует перенести сразу несколько казенных домов в Башкирии из исторического центра Уфы в более тихие места.

Вчера директор Федеральной службы исполнения наказаний России Геннадий Корниенко подписал соответствующее соглашение с президентом Республики Башкортостан Рустэмом Хамитовым.Уже несколько лет подряд обсуждается программа переноса тюрем из центров городов. Идея нравится многим: дать волю историческим памятникам, оказавшимся за решеткой. Например, в Калининграде казенный дом располагается в рыцарском замке XIII — XVI веков, в Смоленске на территории СИЗО расположены памятники истории и культуры. Многие тюрьмы действуют в зданиях бывших монастырей. Почему бы не начать там новую жизнь?

Однако вопрос упирается в деньги. Просто так открыть двери тюрьмы нельзя: надо построить новый казенный дом и перевести туда арестантов. А это очень дорогое удовольствие. Именно поэтому до сих пор первым и пока единственным примером в этом плане был проект в Санкт-Петербурге, где на окраине строится новый следственный изолятор «Кресты-2». Он станет преемником знаменитых «Крестов», которые после его ввода в строй получат отставку.

И все же только сейчас программа фактически становится реальностью. Соглашение с правительством Башкирии предусматривает строительство комплекса зданий и сооружений уголовно-исполнительной системы в Уфе и Иглинском районе республики. «Это позволит перенести учреждения ГУФСИН России по Республике Башкортостан из исторического центра города, — сообщили «РГ» в Федеральной службе исполнения наказаний России. — Освободившаяся территория будет передана под застройку». В частности, планируется перенести следственный изолятор N 1 Уфы. Как сообщают в тюремном ведомстве, отдельные корпуса СИЗО-1 не просто разменяли третье столетие, они являются одними из старейших сохранившихся зданий в Уфе. «Сводчатые потолки, толстые, местами до полутора метров стены, разветвленная сеть подземных переходов общей длиной 280 метров, — в следственном изоляторе N 1 многое напоминает о прошлых столетиях», — рассказывают в пресс-службе Главного управления ФСИН по Республике Башкортостан.

По словам представителей тюремного ведомства, история следственного изолятора ведет начало с ХVIII века и связана с переустройством губернских городов по европейскому образцу, начатому Екатериной II. Все губернские учреждения должны были разместиться в новых зданиях европейской архитектуры. После подписания императрицей в апреле 1781 года указа, в крупных российских городах началось создание губернских тюрем. Место для тюремного замка в Уфе выбрали на самой окраине города. Причем замок по улице, получившей говорящее название Тюремная (ныне улица Достоевского), стал одним из первых кирпичных зданий города.

Здания СИЗО служат тюрьмой уже третий век. Скоро они получат отставку и перейдут к частному инвестору.

С тех пор много воды утекло. Менялась страна, менялись власти, а тюрьма оставалась тюрьмой. Сегодня следственный изолятор рассчитан на содержание 1092 человек. В настоящее время в нем содержатся 1600 арестантов. Перелимит превышает 140 процентов. «Часть зданий морально устарела, не соответствует существующим нормативам, физически изношена. Износ корпусов постройки 1798, 1908, 1914 года достигает порядка 70-80 процентов», — рассказывают в тюремном ведомстве. Поэтому старым корпусам пора сменить профиль. Новый изолятор будет построен в Иглинском районе. Для застройки выделен участок площадью 17,3 га. Предполагаемый лимит наполнения составляет 1000 человек. «Если проектную вместимость следственного изолятора удастся увеличить до 2000 человек, это позволит разгрузить следственные изоляторы ГУФСИН России по Республике Башкортостан, решить многолетнюю проблему перелимита, создать условия, соответствующие минимальным международным стандартам содержания под стражей», — рассказывают в тюремном ведомстве.

Финансирование строительства следственного изолятора планируется за счет средств федерального бюджета, выделяемых в рамках Федеральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной системы (2007-2016 годы)». Также предполагается привлечь средства инвесторов, которые взамен получат высвобождаемую территорию по улице Достоевского, где расположено не только СИЗО-1, но и исправительная колония N 10.

По словам представителей ФСИН, общие расходы на строительство изолятора, рассчитанного на 2000 мест, составят около 6,7 миллиарда рублей. Сама же колония будет закрыта. Осужденные, сидевшие в ней, уже переведены в другие учреждения. А на улице Новоженова в Уфе будет построено здание со встроенными помещениями для размещения уголовно-исполнительных инспекций и выставочного комплекса продукции, выпускаемой в казенных домах.

Владислав Куликов, Российская газета

Уголовное судопроизводство решено упростить и удешевить — к этому направлен законопроект, внесённый правительством в Думу. Он расширяет список статей УК, по которым возможен т. н. особый порядок рассмотрения дела: в обмен на полное согласие подсудимого с обвинением суд это обвинение принимает, не рассматривая по существу, зато даёт не более двух третей предусмотренного законом наказания.

Сейчас суд может слушать в особом порядке дела по составам, где наказание не превышает десяти лет лишения свободы, — предлагается поднять эту планку до пятнадцати лет, так что в особом порядке станет можно рассматривать дела, например, об умышленном убийстве. Правительство уверено, что «реализация законопроекта без ущерба целям правосудия снизит расходы средств федерального бюджета, связанные с рассмотрением дела по существу и вызовами в суд участников уголовного судопроизводства, значительно сократит сроки рассмотрения уголовных дел судом». Эксперты же неправительственные почти в унисон говорят о неизбежном ускорении деградации и следствия, и самого суда.

Довод о возможной экономии, на мой вкус, стыдно читать: на суды общей юрисдикции бюджет тратит в год примерно по 120 млрд рублей — это в пять с половиной раз меньше минимальной оценки наших трат на подготовку к ЧМ-2018! Что же до «без ущерба целям правосудия», так это смотря что считать его целями. Если знаменитую раскрываемость, то точно без ущерба и даже с приобретениями: нераскрытых преступлений будет всё меньше и меньше. Теоретически говоря, признаний вины у нас не выбивают, а что на практике — люди говорят разное. Лови троих или четверых, запирай, да и жди себе, кто из них первый признается; на связность же обвинения при особом порядке суд и смотреть не будет. В других странах — в Штатах, например, — подобные сделки применяются либо в делах мелких, либо уж в обмен на важные сведения, сообщённые обвиняемым прокуратуре. У нас пошло не так: хотя особое рассмотрение введено лишь четыре года назад, уже сейчас чуть не половина дел, особенно в глубинке, поступает в суды таким манером — и суды практически не глядя утверждают выводы обвинения. После же принятия нынешнего законопроекта особый порядок и вообще не будет знать удержу. К тому же приговоры, вынесенные в особом порядке, то есть без разбирательства по существу, охотно используют как аргументы в смежных процессах — против фигурантов того же уголовного дела, своей вины не признавших. Опять же, теоретически статья 90 УПК («Преюдиция») прямо запрещает так предрешать виновность лиц, не участвовавших в рассмотрении дела, но на практике, даже в самых резонансных делах, получается и по-другому.

Обсуждаемый проект прекрасно смотрится в паре с инициативой ВС: снова ограничить юрисдикцию суда присяжных — теперь лишь теми преступлениями, за которые грозит пожизненное заключение. Масштабы очередного ограничения невелики: говорят, сейчас в год присяжные разбирают около шестисот дел, а будут около пятисот, — но важен вектор перемен. А он бесспорен: поскольку присяжные оправдывают чуть не четверть обвиняемых, а профессиональные судьи — меньше процента, то новшество ещё ужимает шанс соскочить с конвейера, на котором штемпелюют обвинительные заключения.

Пора наконец спросить себя, почему же многолетние — и не встречающие никаких возражений! — призывы к независимости третьей власти приносят так мало плодов, а настоящая тенденция, как мы видим, направлена в обратную сторону. Иногда говорят, будто первая власть держит третью в таком жёстком подчинении, чтобы в политически важных делах не опасаться неправильного вердикта. Это было бы странно: для политически важных дел особых рычагов не требуется. Вон, при всей независимости американских судов, тамошний Белый дом не сомневается же, что ни в одном суде США Сноудена не выручит никакая первая поправка. Нет; власть, возможно, и сама хочет независимого суда, но хочет не слишком сильно, в вялом режиме «конечно, хорошо бы» — и всё время находятся более важные дела, не дающие ненасущное желание утолить.

Реальная независимость судов не соткётся из воздуха ни по приказу, ни по результатам референдума; даже при наличии вроде бы задающих её правовых норм она вырастает (может вырастать) в привычную силу в ходе повседневных столкновений более или менее независимых субъектов как небезопасный и никого особо не радующий, но в итоге оптимальный способ охраны своих интересов. В России же этих самых более или менее независимых субъектов не то чтобы нет, но их количество, как и степень их независимости, с годами явно сокращаются. Я сейчас не только о том, что в стране несуразно мало — и всё меньше — денег, не проистекающих сразу или через одно колено из казны. То, что способность и юридического, и физического лица отстоять себя при внешней атаке в девяноста девяти случаях из ста зависит если не от «крыши», то от «завязок» во властных структурах (прежде всего в силовых), нельзя объяснять только слабостью судов. Государство продолжает наращивать влиятельность прямо или чуть косвенно контролируемых им структур, что плохо совместимо с разведением вольных самодостаточных субъектов, а значит, и с независимостью суда.

Председатель думского комитета по экономической политике Руденский объяснял на недавнем заседании Либеральной платформы ЕР незаменимость концепции корпорация Россия: ключ к экономическому росту и вообще к успеху — «ориентировать все уровни и ветви власти, хозяйствующие субъекты и граждан на единый конечный результат — эффективность корпорации Россия»; ну, естественно, «при максимальной свободе предпринимательской активности». Конкурентоспособность отечественной экономики очень важна, но конкурировать-то надо не внутри России, а России как корпорации — вовне, на глобальном уровне. Плодотворность такой концепции — отдельный вопрос, но очень похоже, что она — во всяком случае, в одной из возможных форм — прекрасно описывает базовые намерения власти. Между тем очевидно, что для её реализации хрестоматийная независимость суда не нужна, а то и противопоказана. А вот суд, ограниченный ролью юротдела, а то и канцелярии силовых структур, к чему так явно клонятся нынешние законопроекты, — подходит замечательно. 

Фонд «Общественное мнение» провел опрос среди россиян по поводу их отношения к работе судов и судей. В опросе приняло участие 1500 респондентов.

Современных судей участники опроса представляют по-разному: «принципиальные, стоящие на страже закона и справедливости люди», «независимые от властей», – говорят о них одни. «Коррумпированы. Без денег и не суйся», «подкупные и продажные», – убеждены другие. 43% наших сограждан уверены, что не смогли бы работать судьей: «других судить трудно – надо натуру иметь». А 24% опрошенных могут представить себя в этой роли: «много несправедливости, и я могла бы навести порядок».

В целом, деятельность российских судов и судей положительно оценивают лишь 17% опрошенных, отрицательно — 35%. Однако более половины принявших участие в опросе считают, что при принятии решения  районные суды России в первую очередь руководствуются законом, а не указаниями вышестоящих судебных инстанций или своими симпатиями.

Опрос «Работа судей и судов»

Фонд Общественное Мнение

Депутаты Госдумы хотят внести в Уголовный кодекс поправки, которые позволят приговаривать обидчиков пожилых людей к более строгому наказанию.

Депутаты Госдумы взволнованы растущим количеством преступлений против пенсионеров и инвалидов. Парламентарии обсуждают возможность признать правонарушение в отношении этих категорий граждан отягчающим обстоятельством. Член независимой группы депутатов и лидер Партии пенсионеров Игорь Зотов уже подготовил соответствующие поправки в ст. 63 Уголовного кодекса РФ и отправил их на экспертную оценку в Верховный суд и председателю правительства. Если документ будет принят, то суд сможет приговаривать обидчиков пожилых людей к максимальной мере наказания, предусмотренной каждой статьей закона.

— Мы должны обеспечить россиянам достойную старость в безопасном обществе. У пенсионеров нет сил дать отпор молодому преступнику, поэтому им нужна дополнительная защита, так же как и детям, и беременным женщинам, — рассуждает парламентарий.

В настоящий момент отягчающими обстоятельствами закон признает рецидив преступления, совершение противоправных действий в отношении беременных женщин, родных или приемных детей, преступление в условиях чрезвычайного положения, стихийного или иного бедствия, при массовых беспорядках. Также суд строже относится к преступникам — сотрудникам органов внутренних дел.

Представители разных фракций Госдумы уже поддержали идею Игоря Зотова.

— Это очень разумное предложение. Действительно, несправедливо, что преступление против несовершеннолетних или против беременных считается отягчающим обстоятельством, а против пенсионеров — нет, — пояснил глава думского комитета по труду и социальной политике, единоросс Андрей Исаев.

Вступиться за пожилых людей готовы и коммунисты.

— Думаю, наша фракция поддержит эту поправку. В отношении пенсионеров и ветеранов совершается огромное количество преступлений, и это же наименее защищенная в физическом плане категория граждан, — полагает глава юридической службы КПРФ Вадим Соловьев.

Кроме того, коммунист подчеркнул, что в большинстве случаев преступник знает, что его жертвой стал именно пенсионер. Так что с принятием поправки действительно велика вероятность, что количество преступлений против пожилых россиян значительно уменьшится. Фактически депутаты делают ставку не на ужесточение санкций за подобные преступления, а на превентивный характер этих поправок в законодательство.

— Если мы примем эти поправки, некоторые задумаются, идти ли воровать медали у ветерана войны или накопления пенсионеров. Ведь большинство преступлений против них продумываются заранее, — подчеркнул Игорь Зотов.

Преступления против инвалидов и пенсионеров в России — далеко не редкость. Только с начала лета СМИ сообщили о десятках таких прецедентов по всей стране.

19 июня в Саратовской области пенсионер скончался от побоев и пыток паяльником, которым подвергся в результате ссоры с пьяным гостем своего сына. У 66-летнего мужчины зафиксировали разрыв внутренних органов, термические ожоги 2–3 степени головы, туловища и верхних конечностей, а также травматический шок.

18 июля на окраине Новосибирска водитель внедорожника Lexus забил насмерть 77-летнего пенсионера за то, что тот слишком медленно переходил дорогу перед машиной.

В ночь на 24 июля трое мужчин вломились в жилой дом в Астраханской области и убили 65-летнего мужчину, который пытался оказать сопротивление грабителям. После этого преступники забрали из дома золотые украшения, охотничье ружье и травматический пистолет.

Партнер адвокатского бюро «Падва и партнеры» Александр Гофтейнш считает, что в предложенных парламентариями поправках нет необходимости.

— Во-первых, далеко не все пожилые люди слабы и беззащитны. Во-вторых, иногда они сами могут стать зачинщиками драки или провоцировать конфликт. Нельзя исходить из того, что пенсионер или инвалид всегда прав, — говорит юрист.

Он также пояснил, что в ходе судебных разбирательств судьи нередко относят пострадавших пенсионеров к «беззащитным или беспомощным лицам». Согласно п. «з» ст. 63 УК РФ в случае, если жертва преступления относится к этой категории граждан, это также является отягчающим вину обстоятельством.

Законопроект Игоря Зотова — не первое предложение по расширению круга обстоятельств совершенного преступления, которые влекут за собой более суровое наказание. В июне парламентарии приняли в первом чтении поправки в Уголовный кодекс, признающие состояние алкогольного опьянения отягчающим обстоятельством.

Юлия Цой, «Известия»

Есть информация, что Госдума планирует в осеннюю сессию вернуться к рассмотрению вопроса о введении уголовной ответственности за ослепление пилотов самолетов лазерами. Кстати, уголовная статья за такие шалости у нас до сих пор не существовала. И вот может появиться.

Накануне ночью хулиганы снова создали угрозу для авиалайнеров. Попытки ослепить пилотов зафиксированы в Шереметьево и питерском Пулкове.

В Шереметьево лазерный луч направили в аэробус, летевший из Франкфурта. Самолет в это время шел на посадку. Луч был зеленого цвета, его направил кто-то из района поселка Красная Горка. На борту было больше ста пассажиров. К счастью, пилоты справились с ситуацией, не ослепли и сумели посадить самолет. Кстати, в том же Шереметьево в выходные такой же лазерной атаке подверглись три пассажирских лайнера.

Найти хулиганов, играющих со смертью, полиции удается. Например, задержали злоумышленника, который во Внуково ослеплял взлетающие самолеты.

Истории с ослеплениями лазерами экипажей транспортных самолетов исчисляются уже десятками. Только в международном аэропорту Шереметьево за неделю полиция зафиксировала несколько эпизодов. Это счастье, что ни один лайнер не разбился и никто из людей не погиб.

Глава профильного комитета Госдумы по уголовному законодательству Павел Крашенинников сообщил, что два года назад в парламент был внесен законопроект о введении уголовной ответственности за угрозу безопасности эксплуатации транспортных средств из хулиганских побуждений. Но как-то все было спущено, что называется, на тормозах. Возможно, проблема показалась парламентариям не очень актуальной.

Теперь же эту боль решили лечить серьезно. Предложения об усилении ответственности, вероятно, будут рассматриваться в сентябре. Судя по возможным законопроектам, сесть за «авиационные шалости» можно будет от трех до десяти лет — в зависимости от того, кто на сколько «нашалит».

Вообще же, как считают собеседники «Российской газеты» в спецслужбах, наказание за ослепление да и вообще за любую помеху полету пассажирского самолета должно приравниваться к террористическому акту. И также наказываться. То есть, если у сотрудника спецслужбы возникает малейшее подозрение, что кто-то намерен создать угрозу для самолета, то у него есть право этого подозреваемого, мягко говоря, нейтрализовать, то есть задержать.

Источники «РГ» в спецслужбах считают, что ослепление экипажей самолетов лазерными «игрушками» уже перестало быть шалостями великовозрастных идиотов.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6154