ФПП

Более половины россиян считают, что продажу травматического оружия в РФ необходимо запретить, свидетельствуют данные социологов.
 
За эту меру высказались 58% опрошенных «Левада-центром», пишет «Ъ». При этом большинство граждан не владеют «травматикой» и воспринимают ее наличие у других как угрозу. Около 34% респондентов выступают против запрета.

Что касается идеи разрешить всем совершеннолетним гражданам носить огнестрельное оружие, то 81% опрошенных категорически против этого.

При этом, неизменным остается число сторонников разрешения на свободную продажу боевого оружия — 15%. «Цифра 15% постоянна уже в течение 20 лет,— говорит глава “Левада-центра” Алексей Гражданкин.— Люди хотят не войнушку устраивать, а чтобы войнушки было меньше. Для этого нужно либо запретить, либо строго контролировать продажу оружия»,— считает социолог.

Отметим, что за последний год частым явлением в жизни российской столицы стали «стреляющие свадьбы», гости на который стреляли из боевого и травматического оружия в воздух прямо в городе.

Согласно последни поправкам в КОАП РФ, при стрельбе в городе на правонарушителя будет налагаться штраф от 40 до 100 тыс. рублей, а оружие будет конфисковано.

Геннадий Печёнкин, Московский комсомолец

Система столичного образования охватывает около 800 тыс. учащихся. Единичные случаи правонарушений, проявления подросткового экстремизма и наркомании на фоне этой цифры малозаметны. Однако московские власти усиливают профилактическую работу среди неблагополучных детей и подростков.

— В целом ситуация в Москве является сложно-стабильной, — рассказал замглавы столичного Департамента образования Игорь Павлов. — Количество бытовых правонарушений среди наших детей и подростков снижается: если в 2011 году по этой причине были задержаны 1042 несовершеннолетних, то в 2012 году — 986, а в первом полугодии текущего года — 335. То же и с уголовными преступлениями, совершенными учащимися: в 2011 году было 492 случая их привлечения к уголовной ответственности, в 2012-м — 473 случая и в первой половине 2013 года — 252. Самые распространенные бытовые преступления несовершеннолетних — причинение вреда здоровью средней тяжести, а также кража, вымогательство, грабеж, вандализм, угон автомобилей. А вот ситуация с суицидами и употреблением наркотических веществ среди молодежи за последний год ухудшилась.

Так, в 2011 году за распространение наркотиков были привлечены к уголовной ответственности 11 подростков, в 2012-м — 4, а лишь за 6 месяцев текущего года — 7. Пока, правда, их уголовные дела не завершены, и по итогам расследования часть могут закрыть за отсутствием состава преступления. Но тенденция настораживает. А тут еще к административной ответственности за употребление наркотиков в 2011 году привлекли 38 учащихся, в 2012-м — 43, а за неполный 2013 год — сразу 92.

— Самое же страшное — тенденция к омоложению наркомании до 10 лет, — констатировал Игорь Павлов. — Наркомания стоит на пороге начальной школы!

В Департаменте образования забили тревогу, проанализировали ситуацию, и вот что оказалось. За последнее время несовершеннолетние москвичи резко сократили потребление алкоголя — тут сказалась и антиалкогольная пропаганда, и введение запретительных мер. «Чистых» наркотиков сейчас также употребляется меньше. А вот потребление суррогатов, включая те, что официально разрешены к продаже (курительные смеси, сильные энергетики и т.д.), растет. Поэтому параллельно с борьбой за переведение этих веществ в категорию запрещенных Департамент образования резко усилил антинаркотический контроль в школах и колледжах. Руководство учебных заведений, где установлены случаи торговли наркотиками, привлекается к административной ответственности, а учащихся убеждают пройти добровольный тест на употребление наркотиков.

Нельзя назвать благополучной и ситуацию с детско-юношескими суицидами. Правда, по оценкам ВОЗ, склонность к самоубийству и депрессиям является главной особенностью всех развитых стран и особенно их мегаполисов. А к 2025 году смертность от суицидов вообще выйдет на второе место в мире после сердечно-сосудистых заболеваний, обойдя онкологию. Но те же зарубежные эксперты первое место по уровню суицидов среди молодежи 14–20 лет, увы, отдают нашей стране. Вот и в Москве в 2011 году было совершено 7 подростковых самоубийств (одного из семерых удалось спасти), а в 2012-м — уже 21 (20 смертельных исходов).

По данным Центра экстренной психологической помощи Московского городского психолого-педагогического университета, лишь в первой половине текущего года по России зарегистрировано 480 обращений за помощью детей и подростков с суицидальными намерениями. А в Москве на каждую из нескольких городских служб этого профиля пришлось от 5 до 15 таких звонков. Чтобы переломить ситуацию, считает глава Центра Олеся Вихристюк, надо учить детей справляться со стрессом; а педагогов — распознавать суицидальные настроения школьников. Необходима и развитая система экстренной психологической помощи.

Особое внимание образовательное хозяйство столицы уделяет профилактике проявлений подросткового экстремизма (например, на националистической почве или, скажем, футбольных фанатов). К слову сказать, положительную роль, по словам Павлова, сыграло образование в Москве крупных образовательных комплексов, ведь «до реформы у нас появились образовательные учреждения, без пяти минут являвшиеся национальными анклавами». Тем не менее в 2011 году были зарегистрированы 252 учащихся, ставших членами неформальных объединений, склонных к экстремизму, в 2012-м — 363, за полгода 2013-го — 108.

В настоящее время в департаменте созданы две рабочие группы по профилактике экстремистских проявлений среди учащихся, наркопотребления, преступности и правонарушений, безнадзорности, жестокого обращения с детьми и суицидов. А руководству школ и колледжей предписано о каждом таком случае в кратчайшие сроки информировать органы управления образования.

Марина Лемуткина, Московский комсомолец 

Размер залога для граждан, обвиняемых в совершении преступлений небольшой и средней тяжести, наказание за которые не превышает пяти лет, необходимо установить на уровне не менее 50 тыс. А не 100 тыс., как записано в Уголовно-процессуальном кодексе (УПК). С таким предложением в Госдуму обратилась большая группа членов Совета Федерации. Сенаторы уверяют, что количество сидельцев в СИЗО не уменьшается в том числе потому, что у мелких преступников нет денег на большие залоги.

В ныне действующей статье 106 УПК размер залога, который применяется в качестве альтернативы заключению под стражу, сформулирован так: за преступления небольшой (посадка до трех лет) и средней (срок – до пяти лет) тяжести он не может быть менее 100 тыс. руб.; обвиняемым же в тяжких (от 5 до 10 лет лишения свободы) и особо тяжких (от 10 лет и выше) преступлениях залог не может быть назначен ниже полумиллиона рублей. Члены СФ, обратившиеся в Госдуму с законопроектом об изменении статьи 106 УПК, настаивают на уменьшении залога именно по мелким преступлениям. Их вариант – от 50 тыс. руб.  Сенаторы объясняют свою инициативу результатом мониторинга правоприменительной практики, который показал, что для этой категории преступников данная альтернатива фактически бессмысленна.

Напомним, что четкое установление размера залога пришлось на весну 2010 года. В инициированном тогдашним президентом Дмитрием Медведевым так называемом первом пакете по либерализации уголовного закона это связывалось с экономическими преступлениями. Кроме денег, залог разрешалось оплачивать имуществом и ценными бумагами при условии доказательства их законного пребывания в собственности залогодателя. Кроме того, именно в первом пакете была отменена статья УК за лжепредпринимательство, значительно переписана статья об отмывании незаконно нажитых средств и многократно увеличены значения крупного и особо крупного ущерба по экономическим делам. Пропаганда, связанная с улучшением положения бизнесменов в результате активности Медведева, была настолько сильна, что никто не задумался о том, что статья о залоге будет применяться не только к ним, но и к остальным гражданам. В том числе не просто небогатым, а совершающим небольшие преступления как раз из-за нищеты.

В поступившем в ГД законопроекте именно бедностью обвиняемых и обуславливается необходимость уменьшения размера залога. «В последние годы наметилась устойчивая тенденция значительного снижения количества ходатайств об избрании меры пресечения в виде залога. Одной из причин такого положения является отсутствие у подозреваемого (обвиняемого) денежных средств и иного имущества, достаточных для внесения минимального размера залога», – указывают сенаторы в пояснительной записке. Их вывод в принципе негативен для данного раздела медведевской кампании по гуманизации уголовного закона: «По уголовным делам о преступлениях небольшой или средней тяжести залог не может рассматриваться в качестве альтернативы такой мере пресечения, как заключение под стражу». Чтобы он все-таки ею стал, авторы проекта не ограничиваются лишь изменением цифры. Они предлагают дать судам дополнительный критерий для решения, а какой же залог назначить тому или иному гражданину. Сенаторы отмечают, что оцениваться  должны  характер и размер вреда, причиненные преступлением. Все эти поправки, уверены они, приведут к тому, что залог будет применяться в российских судах более часто.

Любопытно, что своим законопроектом члены СФ исполнили пожелание генерального прокурора Юрия Чайки. Он, как известно, в последнее время высказывается за пересмотр ряда нововведений Медведева. Скажем, на днях генпрокурор доложил президенту, что замена посадок на штрафы себя не оправдала: поступление денег в казну составляет менее 1% от общей суммы в 19 млрд., которая значится в выписанных исполнительных листах. А ранее Чайка выступил за возвращение прежней формулировки по назначению залога для преступлений небольшой и средней тяжести. Заметив, что 500 тыс. и даже 100 тыс. имеются не у всех обвиняемых.

Пока же высокопоставленные чиновники и политики думают, как им реально гуманизировать уголовный закон, количество отправляемых под арест в СИЗО людей не уменьшается. ФСИН дает такие данные: в 2012 году по сравнению с 2011-м численность спецконтингента в местах предварительного заключения опять подросла – до тысячи с небольшим человек. Хотя в предыдущие несколько лет численность падала приблизительно по 10 тыс. человек в год. По подследственным картина такова: в 2009–2010 годах их число уменьшалось на три-четыре тысячи в год. Но в 2011-м по сравнению с 2010-м снижение составило менее 500 человек. Ну а в 2012-м это количество даже увеличилось сразу на 2,5 тыс. К сожалению, в отчетности ФСИН нет распределения ее подопечных по категориям преступлений, но представители общественных организаций тоже указывают на пробуксовку вроде бы гуманизированного уголовного законодательства.

Иван Родин, Независимая газета

Казалось бы, дело само собой разумеющееся: кому же еще охранять такие стационары? Однако, как выяснилось, на практике их могут охранять кто угодно: полиция, тюремные стражи и даже частные охранные предприятия. Поскольку конкретно вопрос не решен, многие стационары вынуждены закрываться, потому что сторожить их некому. А новые — не могут открыться.

В подобных учреждениях врачи определяют, насколько вменяем преступник. Осознавал он, что творит, когда творил ужасное, или был в забытьи? А сейчас у человека ясная голова и он готов отвечать за свои поступки или его надо лечить от безумия? Вопросы серьезные, а клиенты, нередко, опасные. Хотя формально они еще не признаны виновными, у многих из них действительно руки в крови. За такими нужно крепко присматривать.

Между тем из 29 действующих судебно-психиатрических экспертных стационаров, 22 находятся под охраной МВД России, 5 — под охраной Федеральной службы исполнения наказаний, из них 4 стационара размещены на территории следственных изоляторов. Еще 2 стационара сторожат частные охранные предприятия.

Мало того, из всех стационаров только четыре оборудованы надлежащими инженерно-техническими средствами охраны и надзора, видеонаблюдением и специальными средствами.

Остальные стационары, получается, охраняются попроще. К тому же за последние четыре года из-за снятия охраны МВД России были закрыты судебно-психиатрические стационары в пяти регионах: Краснодарском, Пермском и Камчатском краях, Оренбургской и Волгоградской областях. Ранее по той же причине были закрыты стационары в Ростовской и Воронежской областях. В то же время вновь построенные и готовые к эксплуатации здания и помещения для таких стационаров в Тюменской и Пензенской областях так и не были введены в действие, поскольку не удалось решить, кто же возьмет их под охрану.

Исправить положение призван законопроект, разработанный минздравом. Он предлагает поручить охрану подобных стационаров Федеральной службе исполнения наказаний. Перечень стационаров и численность охраны по проекту должна утверждаться правительством страны. Также законопроект прописывает и режим в судебно-психиатрических стационарах. Охране для наведения порядка будет разрешено использовать физическую силу, специальные средства и оружие — в предусмотренном законами порядке.

При несении службы сотрудники охраны должны находиться в оперативном подчинении администрации стационара. Иными словами, находясь на посту, сотрудник тюремного ведомства обязан прислушиваться и к командам главврача или иного медицинского начальника. Однако и администрация стационара отвечает за соблюдение медицинскими работниками правил внутреннего распорядка в отношении лиц, находящихся на экспертизе. Скажем, ни один медбрат, ни один психиатр не должен передавать мобильные телефоны и другие запрещенные предметы подозреваемым, как бы те ни уговаривали.

К лицам, содержащимся под стражей и находящимся на судебно-психиатрической экспертизе, могут быть применены меры физического стеснения и изоляции. Нетрудно догадаться, что здесь подразумеваются смирительные рубашки. При необходимости сотрудники подразделения охраны стационара помогут медицинским работникам надеть такую «рубашку» на буйного арестанта. На контрольно-пропускных пунктах сотрудники охраны смогут проверять документы и вещи входящих, а в исключительных случаях — проводить и личный досмотр. Для наблюдения же за арестантами будет разрешено применять и технические средства, например видеокамеры. В целом же для стационаров будут разработаны подробные правила внутреннего распорядка.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6130

Первый центр оценки и сертификации юридических кадров открыт в Ставропольском крае при юридическом институте Северо-Кавказского федерального университета. «В его задачи будет входить мониторинг уровня знаний выпускников на основе стандартов уже разработанной системы оценки и сертификации юридических кадров, — рассказал советник ректора Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина, член правления Ассоциации юристов России Алексей Свистунов. — В дальнейшем только сертифицированные выпускники университета смогут применить свои силы на практике в таких структурах, как судебная система, нотариат, адвокатура и других».

Ну а пока неволить юристов никто не собирается. Как говорилось в былые времена, колхоз — дело добровольное. Подобный принцип планируется установить и для правоведов. Заставлять, конечно, никто не будет, но попробуй, не вступи, в смысле: не пройди экзамен. А в перспективе подобные тесты могут стать обязательными для всех выпускников юридических вузов, кто хочет работать по профессии. Как полагают авторы проекта, подобная система должна стать фильтром от некомпетентных кадров, которые юристы только по диплому. Многие вышли из вуза с корочками, но без знаний.

Идея ввести специальный экзамен для юристов обсуждается давно. Напомним, сегодня тянуть билеты приходится кандидатам в судьи, адвокатам и нотариусам. Зато, чтобы работать, скажем, следователем или прокурором, достаточно диплома.

Между тем, сегодня в стране готовит правоведов более 1200 профильных юридических университетов, институтов и факультетов. Качество образования во многих из них вызывает вопросы. Достаточно сказать, что на данный момент добровольную общественную аккредитацию в Ассоциации юристов России смогли пройти только 56 юридических вузов. Остальные либо ждут своей очереди, либо в большинстве своем не имеют никаких шансов.

Введение квалификационного экзамена для юристов должно стать вторым этапом большой программы по повышению качества юридического образования и, соответственно, уровня юридических услуг в целом. Ведь человеческий фактор никто не отменял: умница из небогатой семьи может закончить плохонький вуз, но быть молодцом. А бездельник, сын влиятельных родителей, вполне способен худо-бедно выучиться на элитном юрфаке и при этом остаться надменным дилетантом. Так что надо смотреть не только на вузы, но и на людей.

Программа сертификации юридических кадров разработана в Московском государственном юридическом университете имени О.Е. Кутафина (МГЮА) — одном из лучших юридических вузов страны. Кстати, в свое время в Роспотребнадзоре обсуждалась идея введения единой государственной аттестации выпускников вузов, которая бы проводилась во внешних независимых аттестационных центрах. Планировалось реализовать проект по 16 отраслям и направлениям, в том числе и по юриспруденции. Как бы то ни было, первыми до конкретных дел дошли именно юристы.

Правда, у идеи есть и критики. Они спрашивают, разумно ли вообще вводить единый экзамен для всех юристов? Поэтому, например, сопредседатель Ассоциации юристов России Павел Крашенинников не раз говорил, что осторожно относится к этой идее. «У адвокатов — своя специфика, у нотариусов — своя. Сегодня у некоторых юридических профессий есть квалификационные экзамены, у некоторых — нет. Я не уверен, что нужен одинаковый экзамен для всех», — говорил он. Авторы проекта учитывают эти сомнения. Они предлагают, что на первом этапе было бы правильно присваивать квалификацию «юрист широкого профиля» с возможностью приобретения в дальнейшем необходимой специализации. Как задумывается, присваивать данную квалификацию будут не вузы, а независимые комиссии, состоящие из представителей профессионального сообщества. В будущем же возможно введение и специализированных экзаменов в рамках общей сертификации юристов. А прошедшие испытание будут внесены в общий реестр сертифицированных юристов.

Как может работать система, было показано в ходе специального семинара в Ставрополе. Испытание прошли 24 выпускника Северо-Кавказского федерального университета и несколько юристов-практиков, имеющих разный стаж. Экзамены шли в два этапа: тестирование и решение правовой задачи. Экзамен принимали эксперты, в числе которых были преподаватели университета и работодатели. Показавшим высокий уровень знаний претендентам были вручены квалификационные сертификаты юристов. «Наша задача не в отборе лучших, а в отсеве некомпетентных, — сказала один из экспертов, вице-президент нотариальной палаты Ставропольского края Наталья Фатина. — При этом добровольность участия и доступность процедур оценки, независимость и профессионализм экспертов здесь — основные принципы. Не только выпускники вуза, но любой юрист, желающий получить общественное подтверждение своего профессионализма, вправе пройти процедуру оценки и сертификации».

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6130

Итак, некий мужчина предстал перед районным судом. Это было дело частного обвинения по уголовной статье — «Побои». Мировой судья признал его виновным и приговорил к штрафу. Приговоренный с таким вердиктом категорически не согласился и пошел с жалобой в городской суд. Там дело пересмотрели и полностью оправдали человека. Говоря юридическим языком — оправдав, признали за мужчиной право на реабилитацию.

Когда это решение вступило в законную силу, пострадавший от нашего правосудия человек вновь отправился в суд. На этот раз за денежной компенсацией за незаконное привлечение к уголовной ответственности. В суде мужчина рассказал, что уголовное дело, по которому его мировой судья признал виновным, длилось в общей сложности около двух лет. И все эти годы человек испытывал серьезные нравственные страдания. Поэтому он просит заплатить ему за причиненный моральный вред. Деньги мужчина хотел получить и с того, кто пожаловался на него в суд, и с министерства финансов. Это ведомство, как известно, отвечает в нашей стране за ошибки судей, прокуроров и прочих госслужащих-правоохранителей.

Но районный суд, который рассматривал иск о моральной компенсации, пошел навстречу истцу лишь отчасти. Суд решил — платить мужчине будет только обидчик. Причем дважды. Он компенсирует пострадавшему причинение морального вреда и оплатит госпошлину, на которую потратился истец. Но эти деньги пойдут в доход государства. Казна же обиженному ничего не должна.

 

С таким счетом оправданный не согласился. Он дошел до Верховного суда, который ему подтвердил, что подобные требования справедливы. Вот как доказывала свою точку зрения Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда.

Районный суд, удовлетворяя иск частично, рассуждал следующим образом. Моральный вред обязан возместить тот человек, который инициировал возбуждение уголовного дела против мужчины. Но так как приговор не вступил в законную силу, а был отменен вышестоящей инстанцией, то казна мужчине ничего не должна. С ней согласилась и вышестоящая инстанция.

Но подобное утверждение, сказал Верховный суд, противоречит Конституции. И тут же расшифровал сказанное: в 53-й статье Основного Закона сказано, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

То же самое сказано и в Гражданском кодексе (статья 1070) — вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного заключения под стражу или подписки о невыезде… возмещается за счет казны в полном объеме, независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Верховный суд напомнил, что такое по нашему законодательству — «реабилитация». Это сказано в статье 5 Уголовно-процессуального кодекса. Реабилитация — это порядок восстановления прав и свобод человека, незаконно и необоснованно подвергшееся уголовному преследованию. А право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и «иных» правах.

Вред, причиненный человеку незаконным уголовным преследованием, возмещается государством в полном объеме.

А еще Верховный суд напомнил коллегам, что в 2011 году было по этому поводу постановление Конституционного суда (N 22-П). Там как раз говорилось про оправдание по делам частного обвинения и, соответственно, о возмещении за это морального вреда.

Об этом же говорилось и на специальном пленуме Верховного суда (17 от 2011 года).

Оба постановления судов говорили по сути одно и то же — кто должен платить за необоснованное привлечение к ответственности по делам частного обвинения, если такие обвинения несправедливы.

Общий вывод Верховного суда по этому делу таков, возмещать моральный вред в подобной ситуации должны не только частный обвинитель, но и государство.

Главный суд так и написал: «несостоятелен вывод судебных инстанций в части освобождения от гражданско-правовой ответственности минфина».

В уголовном праве есть категория дел, называемые делдами частного обвинения. Такие дела может возбуждать сам гражданин, обратившись непосредственно в суд и минуя правоохранительные органы. Судебное разбирательство по таким делам начинается и заканчивается по желанию потерпевшего.

Как правило, дела частного обвинения — это дела небольшой общественной опасности.

К делам частного обвинения относятся: умышленное причинение легкого вреда здоровью, побои, клевета без отягчающих обстоятельств, а также оскорбление, в том числе выраженное публично .

Уголовные дела по таким преступлениям возбуждаются, за некоторым исключением, по заявлению потерпевшего или его законного представителя. И подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Перемирие возможно вплоть до удаления суда в совещательную комнату. Заявление по делу частного обвинения подается непосредственно мировому судье. Судебное разбирательство должно быть начато не ранее 3 и не позднее 14 суток со дня поступления в суд заявления.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6129

Судя по сообщению пресс-службы ГУ МВД России по Москве, «улов» столичной полиции превзошел все ожидания. Москву, что называется, основательно почистили от криминала. Плотность нарядов увеличили вдвое.

Вот официальная сводка. Разыскано 227 преступников, скрывавшихся от органов следствия, отработано на причастность к совершению преступлений 5968 ранее судимых лиц, раскрыто 2 743 преступления. Что важно: из них 708 — тяжких и особо тяжких составов, 8 убийств, 34 факта причинения тяжкого вреда здоровью, 189 грабежей; 41 разбойное нападение; 683 краж, в том числе 128 квартирных, 231 мошенничество, 279 преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или сильнодействующих веществ, 19 преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия. 50 краж и угонов автотранспотных средств.

Прекращена деятельность 188 притонов, из них: 20 — для занятий проституцией, 26 — для потребления наркотиков. Из незаконного оборота изъято свыше 2 килограммов наркотических средств, 26 единиц оружия.

За время проведения операции «Заслон-1» полицейскими выявлено более 14 тысяч фактов нарушений миграционного законодательства. Это — информация о 2199 адресах, где незаконно проживают более 270 тысяч иностранных граждан, из них 889 адресов — так называемые «резиновые квартиры».

Возбуждено 78 уголовных дел по ч.1 ст. 322 Уголовного кодекса Российской Федерации (организация незаконной миграции), из них 28 — по «резиновым квартирам».

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6129