ФПП

Председатель правления  «ВЦЗ и РБ «Дело» Татьяна Шибченко призывает НКО не просто искать деньги на проекты, а, прежде всего, думать о ценности своей работы.

Сопротивление: Добрый день, Татьяна! Вы возглавляете областную общественную организацию «Волгоградский Центр защиты и развития бизнеса «Дело», которая уже два года становилась победителем грантовой президентской программы по поддержке социально значимых проектов НКО. Какие проекты Вам удалось реализовать?

Татьяна Шибченко: Наша организация работает с 2005 года. Задача – оказание поддержки тем людям, которые хотели бы открыть свое дело и начинающим предпринимателям.

Два последних года мы становились победителями конкурса грантов. В 2012 году мы развивали проект по правовому просвещению предпринимателей. В 2013 году победил наш новый проект – «Успешное дело залог социальной стабильности в регионе» с финансированием в 900 тысяч рублей. В рамках этого проекта у нас создан комитет по преодолению административных барьеров и коррупции в сфере предпринимательства. Два эти проекта тесно взаимосвязаны. Чтобы открыть свой бизнес человеку необходимо получить информацию о том, с какими проблемами ему придется столкнуться. Для этого у нас работает Общественная приемная, куда может обратиться любой предприниматель, где ему окажут грамотную квалифицированную помощь. Работа приемной позволяет проанализировать состояние малого бизнеса в регионе.

Сопротивление: Сколько предпринимателей в Волгоградской области? Растет ли малый бизнес?

Татьяна Шибченко:  В Волгоградской области в сфере предпринимательства занято около 150 тысяч человек. В 2013 году их число уменьшилось на 7,5 тысяч человек. Это связано с изменениями в федеральном законодательстве. Повысился соцналог. С моей точки зрения малый бизнес самый социально ориентированный. Но его приравняли фактически к крупному бизнесу.

Сопротивление: С какими основными проблемами к Вам обращаются?

Татьяна Шибченко: В этом году гораздо меньше проблем связано с налоговыми органами. Это исполнительный орган и все документы, порядок работы со службой понятны. Предпринимателям необходимо освоить налоговые требования, что позволяет успешно сделать наш проект по правовому просвещению. Нами разработан и реализовывается цикл семинаров под условным названием «К Вам пришли с проверкой». Занятия проводят сами представители налоговых органов, рассказывают о всех изменениях в законодательстве. Если предыдущие годы мы критиковали налоговиков, то в этом году им можно сказать спасибо за сотрудничество. Гораздо хуже обстоят дела с услугами ЖКХ для малого бизнеса. В регионе своя Волжская ГЭС, а цены на электроэнергию просто чудовищные. Еще одна проблема – равнодушие чиновников. Нет четкой системы со стороны органов власти разных уровней, которая позволила бы развиваться малому бизнесу.

Сопротивление: Необходима ли малому бизнесу судебно-правовая поддержка?

Татьяна Шибченко: В конце декабря 2012 года было принято решение о внесении изменений в порядок предоставления аренды помещений предпринимателям. Стоимость аренды сделали одинаковой для всех, вне зависимости от того, «бытовики» ли это или крупный бизнес. У предпринимателей занимающихся мелкой частно-розничной торговлей аренда повысилась до 10 раз. Это поставило практически на грань исчезновения малый бизнес, как явление.

Конечно же, наша организация не могла остаться в стороне. Мы собрали рабочую группу и отправили письма с просьбой пересмотреть решение всем органам власти. Дошли даже до Президента. Затем последовали переговоры с руководителями районных и муниципальных образований, от которых получили формальные отписки. Тогда мы провели большой круглый стол в рамках проекта, на который пригласили всех ответственных руководителей. Запланировали 30 человек, а пришло 50. Получилось громкое резонансное мероприятие, которое еще долго обсуждали все жители области. Закончилось оно тем, что все наши аналитические данные прокуратура взяла на заметку. Для исправления ситуации на областной коллегии прокуратуры нашу организацию попросили внести свои предложения.

Благодаря государственной системе грантов мы провели анализ ситуации, организовали круглый стол. У нас была возможность быть финансово-независимыми для решения очень серьезной для малого бизнеса проблемы. В результате наших совместных действий депутаты приостановили разорительное для малого бизнеса постановление о повышении тарифов на аренду нежилых помещений.

Сопротивление: Насколько сложно работать в рамках государственной грантовой программы по поддержке НКО?

Татьяна Шибченко: Если говорить про финансирование, то организация, рассчитывающая получить грант, должна четко понимать, что она получает деньги из бюджета Российской Федерации. Перед бюджетом Российской Федерации она просто обязана отчитаться. 

Если кто-то считает, что грант нужен только для того, чтобы сохранить организацию, то это изначально неверный подход. Работа должна быть системной. Грант помог нам прийти к этой системности. Мы задействуем все источники финансирования: федеральные, областные, муниципальные, предпринимательские. Это дает нам возможность быть ответственными за ту работу, которую мы проводим не только перед предпринимателями, но и перед всем обществом. Грантовая программа воспитывает ответственность и эффективность в реализации поставленных задач.

Когда НКО готовит план мероприятий на следующий год, надо не просто искать деньги с целью их потратить, надо думать о том, что ты несешь в общество, какова будет ценность твоей работы. И эти мероприятия ты должен реализовывать, невзирая на гранты. Нужно готовить проекты и запускать их. Ведь ради этого ты и существуешь.

Сопротивление: Каковы планы Вашей организации?

Татьяна Шибченко: Мы по-прежнему будем заниматься просветительской работой, проводить семинары, курсы, а так же оказывать практическую помощь предпринимателям. Сейчас мы разрабатываем законодательную инициативу, направленную на создание в Волгограде туристическо-экскурсионного кластера. К сожалению, в нашем великом городе, вообще, ничего нет. Нет зон торговли сувенирной, декоративно-прикладной продукцией. Нет маршрутов, следуя по которым, человек, который приехал в наш город, осматривая достопримечательности, мог бы посетить кафе, специальные зоны отдыха. Проще говоря, инфраструктура для туризма должна развиваться, а не стоять на месте. И, конечно же, малый бизнес здесь должен сыграть ключевую роль. Мы любим свой город и готовы его улучшать.

В Госдуму внесен законопроект, приравнивающий журналистскую деятельность к работе правоохранительных органов по степени опасности и ужесточающий наказание за насилие в отношении сотрудников СМИ.

Документ внесли на рассмотрение представители двух фракций — «единоросс» Валерий Трапезников и «эсер» Михаил Сердюк. «Мы предлагаем приравнять деятельность журналистов к деятельности сотрудников правоохранительных органов и повысить уголовную ответственность за насилие в отношении представителей СМИ до 10 лет лишения свободы», — сообщил Сердюк агентству РИА «Новости».

Если в отношении журналиста применяется или существует угроза насилия, не опасного для жизни и здоровья, для субъекта угрозы предусматривается штраф до 200 тысяч рублей либо принудительные работы сроком до 5 лет или лишение свободы на тот же срок. Если же совершено насилие, опасное для жизни и здоровья журналиста, преступник может быть наказан лишением свободы до 10 лет. Сердюк отметил, что, как правило, преступления, которые совершаются против журналистов, связаны с их профессиональной деятельностью, и добавил, что текст законопроекта был давно готов, однако трагический случай с журналистом в Дагестане «побудил к тому, чтобы не откладывать внесение документа на рассмотрение Госдумы». Напомним, накануне в Махачкале был убит корреспондент газеты «Новое дело» Ахмеднаби Ахмеднабиев.

В документе предлагается дополнить Уголовный кодекс РФ термином «профессиональная деятельность» — «служебная» уже существует, но к гражданским лицам она неприменима. Новая формулировка может дать суду основание для повышенного наказания.

Сергей Топорков, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6125

На процессе по делу банды «цапков» из Кущевской, который с ноября прошлого года продолжается в Краснодарском краевом суде с участием присяжных заседателей, предполагаемый лидер ОПГ Сергей Цапок отказался от дачи показаний.

В итоге суд приступил к оглашению протоколов его допросов, данных в ходе предварительного следствия.К допросу подсудимых суд приступил на минувшей неделе. Поскольку подсудимый Игорь Черных ранее был удален из зала суда за неоднократные грубые нарушения, его показания оглашались первыми. Присяжные заседатели увидели видео, на котором следователь, участники следственного действия и Игорь Черных находятся во дворе дома убитого в Кущевской Сервера Аметова. Черных (по кличке Амур) рассказывал, как вместе с подельниками ворвался в сауну и дом, как совершалось нападение, описал роль каждого в совершении преступления. Признался, что детей убивал именно он, причем, вспоминая об этом, буквально заходился в истерическом крике.

Сегодня планировалось приступить к допросу Сергея Цапка, о чем председательствующий судья Владимир Кульков объявил в 11.30. Прежде чем пригласить в зал присяжных заседателей, он спросил Цапка, готов ли тот давать показания.

— Да, — ответил обвиняемый.

Однако в присутствии присяжных начал выдвигать свои условия. Судья несколько раз настоятельно попросил обвиняемого, чтобы тот начал давать показания, но безрезультатно. После этого Владимир Кульков заявил, что расценивает поведение подсудимого как отказ от дачи показаний.

Адвокат Цапка сообщил, что «ему не удалось согласовать позицию со своим подзащитным» и заявил ходатайство об оглашении его показаний, данных в ходе предварительного следствия. При этом одно перечисление номеров и дат протоколов допросов заняло почти десять минут, а на оглашение многостраничных протоколов наверняка ушло бы много часов.

К тому же ранее защита обвиняемых неоднократно заявляла ходатайства об исключении их из материалов дела как «недопустимых доказательств». Сегодня, кстати, от нескольких адвокатов вновь поступили подобные петиции, прямо противоречащие друг другу. Представители потерпевших расценили это как «стремление умышленно затянуть процесс». Суд прислушался к мнению прокурора, попросившего исключить из заявленного ходатайства протоколы допросов о событиях, не относящихся к материалам рассматриваемого уголовного дела.

Защитник Сергея Цапка начал с оглашения его показаний, данных 19 декабря 2010 года. В них лидер ОПГ рассказал, как вместе с Быковым, Алексеевым, Карпенко и Черных напал на дом Аметовых в Кущевской и расправился со всеми, кто в нем находился. Цапок при этом утверждал, что якобы не давал Амуру (Игорю Черных) команду убивать детей.

— Я не понял, зачем он это сделал, — заявил Цапок, отвечая на вопросы следователя.

Как следует из протокола этого допроса, собравшись вместе после совершенного преступления, его участники обсуждали, что «совершили лишнего».

После перерыва адвокат зачитал протокол допроса от 27 декабря 2010 года, в ходе которого Сергей Цапок рассказал и о других совершенных преступлениях, в том числе об убийстве фермера Анатолия Смольникова, о нападении на дом жительницы станицы Канеловской Доси Новицкой, будто бы совершенном по просьбе заместителя начальника Кущевского РОВД Семенихина. По словам Цапка, ежемесячно он платил милиционеру 30 тысяч рублей, чтобы иметь возможность «обращаться по разным вопросам».

В среду адвокаты Сергея Цапка продолжат оглашать протоколы его допросов. На вопрос суда, будут ли они ходатайствовать о демонстрации видеозаписей следственных действий с их подзащитным, адвокат Дмитриенко ответил утвердительно.

Татьяна Павловская (Краснодарский край), Российская газета

В том, что шутки со своим здоровьем могут во всех смыслах дорого обойтись, узнал на своем опыте некий осужденный из колонии N 1 Забайкальского края. Он проглотил кусок колючей проволоки и был срочно этапирован в районную больницу города Нерчинска. «Однако там мужчине не смогли оказать необходимую помощь, поэтому пациента в срочном порядке силами отдела конвоирования управления ФСИН по Забайкальскому краю доставили в краевую больницу, — рассказывают в тюремном ведомстве. — Здесь «глотателю» была проведена операция по удалению инородного предмета».

После того как осужденный встал на ноги, администрация предъявила ему иск, потребовав возместить расходы на транспортировку и лечение. Как подсчитала бухгалтерия, больничные приключения арестанта обошлись казне в 5067 рублей 36 копеек дополнительных трат. Мировой судья, рассмотрев материалы в открытом заседании, принял решение в пользу колонии. Теперь осужденному придется платить по счету: в начале июля исполнительный лист уже поступил в бухгалтерию колонии.

Подобный случай не единичный: уже были решения, когда арестантов заставляли платить и за членовредительство, и за побеги. По мнению экспертов, иски с требованием возместить расходы на лечение могут стать одним из способов борьбы с тюремными волнениями. Когда арестанта, пустившего себе кровь ради давления на администрацию колонии, ударят по карману, возможно, кто-то в следующий раз и передумает портить себе здоровье шума ради.

Как уже писала «РГ», в прошлом году подобное дело уже было в Рязанской области. Как сообщили в пресс-службе местного управления Федеральной службы исполнения наказаний, прокуратура подала иск в суд к осужденному, который протеста ради проглотил два лезвия от одноразового бритвенного станка и попал в тюремную больницу. А за несколько месяцев до того он уже проглотил гвозди: его вылечили, счет не предъявили.

Однако на второй раз прокуратура решила дело так не оставлять и выставила в суде счет осужденному. Тюремное ведомство приложило справку, что на лечение арестанта после эксцессов пришлось потратить 3 тысячи 588 рублей. Бинты, лекарства, зеленка и т.д. Вроде бы деньги небольшие. Но ведь, по большому счету, это деньги налогоплательщиков. Суд счел требования правомерными и обязал арестанта все возместить.

В целом, если посчитать, сколько арестантов в масштабах всей тюремной системы вредят себе в бунтарских целях, выйдут солидные медицинские затраты. Трудно сказать, остановит ли новая практика будущих бунтарей, но как минимум она сэкономит бюджетные расходы.

Кроме того, в практику входят и иски за побег: пойманный арестант-беглец должен оплатить расходы за свою поимку. Например, «РГ» писала про двоих осужденных из Архангельской области, которых тяга к перемене мест лишь привела к новым долгам. Как сообщали в тюремном ведомстве, Роман Г. и Гагик М. сбежали из колонии-поселения N 3. Нашли их быстро. А когда нашли, заставили заплатить за нарушение закона — на двоих вышло почти 20 тысяч рублей.

«В эту сумму суд включил не только затраты на их поиски, но и непредвиденные командировочные расходы сотрудников, — пояснили тогда в пресс-службе управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области. — Также нарушители спокойствия сменили поселение на колонию строгого режима, где будут отбывать наказание в ближайшие три-четыре года».

Были случаи, когда суммы компенсаций за побег превышали более 50 тысяч рублей, но в тех случаях искать беглецов приходилось гораздо дольше. Впрочем, даже если арестант не дошел до воли, его могут вогнать в расходы. Ведь платить придется не только за прогулку. Кто сломал что-то в колонии, готовя побег, тот тоже должен раскошелиться. Закон обязывает беречь казенное имущество. А заборы и колючая проволока не восстанавливаются бесплатно. Да и классический подкоп — тоже в некотором роде ущерб колонии. Поэтому восстанавливать все как было будут за счет заключенного-разрушителя. Подобные примеры в судебной практике тоже есть.

Скажем, Сергея Д., отбывавшего наказание в колонии-поселении N 3 в Архангельской области, суд заставил выплатить более 7 тысяч рублей за ущерб учреждению, «выраженный в дополнительных затратах, связанных с пресечением побега». А сам арестант будет отбывать срок уже в колонии общего режима. Оплата побегов производится постфактум и только по решению суда. Вместе с квитанцией арестант получает и дополнительный срок.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6123

Например, если ненормальный сосед постоянно устраивает дебоши, он теперь не отговорится перед законом своей невменяемостью. Не может отвечать — будет лечиться.

Нередко маленький спор перерастает в конфликт и может дойти до суда. Однако по некоторым обстоятельствам суд не всегда может наказать обидчика.

В такой ситуации и оказался гражданин Первов, когда его встреча с гражданином А. обернулась дракой. Первов не растерялся и обратился в суд с жалобой на оскорбления, побои и угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Но суд прекратил дело, оставив виновника на свободе в связи с доказательством его психической невменяемости.

Подобные случаи случаются часто, однако именно этот вызвал негодование у мирового судьи города Кургана. Просмотрев дело гражданина А. и обнаружив там множество схожих прецедентов, судья подал запрос о проверке конституционности одной из статей Уголовно-процессуального кодекса. Это и послужило толчком к постановлению Конституционного суда РФ о разработке нового законопроекта.

Все дело во второй части 443 статьи Уголовно-процессуального кодекса, согласно которой, если лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию либо им совершено деяние небольшой тяжести, суд выносит постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера. Таким образом, любой человек со справкой о своем пошатнувшемся рассудке может избежать уголовной ответственности.

То есть на данный момент люди, представляющие угрозу общественной безопасности, остаются на свободе. И как тут не беспокоиться осенью и весной, когда у психически нездоровых людей может случиться обострение? Да и что может помешать безнаказанному человеку, совершившему преступление, совершить еще несколько?

Так вот, в постановлении Конституционного суда законодателю было предписано внести необходимые изменения в правовое регулирование производства, что и обяжет судей отправлять психически неуравновешенных на лечение и отбывать свое наказание в больницах.

По мнению преподавателя кафедры административного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина Максима Полякова, позиция Конституционного суда РФ является правильной и обоснованной. Принятие проекта устранит существующую несправедливость.

Иван Игнатченко, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6123

Публикуемый федеральный закон принят, как утверждают его разработчики, для усиления административной ответственности за стрельбу из оружия в общественных местах и за нарушение правил стрельбы из оружия в отведенных для этого местах.

Статья 20.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях изложена в новой редакции и названа так: «Стрельба из оружия в отведенных для этого местах с нарушением установленных правил или в не отведенных для этого местах».

Кроме этого изменения внесены и в абзац второй пункта 1 статьи 1 Закона «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

Напомним, законопроект был внесен в Думу после скандального инцидента со стрельбой на свадьбе, произошедшего на Тверской улице в Москве. Раньше КоАП вообще не предусматривал наказания за такие правонарушения. В том же месяце депутаты решили позволить полиции применять оружие против «свадебных стрелков». Стрельба в населенных пунктах теперь наказывается штрафом от 40 до 50 тысяч рублей с конфискацией оружия и патронов. Либо лишением права на приобретение и хранение на срок от 1,5 до 3 лет с конфискацией оружия.

Если стрельба на улицах была устроена группой или пьяным, то штраф поднимется до 100 тысяч рублей.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6121

Федеральный закон Российской Федерации от 2 июля 2013 г. N 177-ФЗ «О внесении изменений в статьи 3.5 и 20.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и статью 1 Федерального закона «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»»

5 июля «Российская газета» публикует поправки в Гражданский кодекс, которые берут под защиту частную жизнь человека. Теперь мы сможем через суд защищать наше спокойствие.

Закон помимо прочего устанавливает понятие «нематериальные блага». Это жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища. А еще — личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства и так далее. Все это зачастую нуждается в повышенной защите.

Нововведения позволят гражданам зачистить Интернет от гадостей в свой адрес.

Неудачные фото, порочные видео, скверные свидетельства — все должно быть удалено без следа, когда ославленный человек того пожелает. Человек будет вправе обратиться в суд с требованием об удалении соответствующей информации, а также о пресечении или запрещении дальнейшего ее распространения.

Как это сделать? Очень просто: изъять без какой бы то ни было компенсации носители информации, если стереть ее начисто невозможно. Например, распечатанные фотографии можно порвать или сжечь. А из сети личные тайны человека можно вычистить электронным способом.

Также люди смогут получать своего рода охранные грамоты от вторжения в свою личную жизнь: нарушителям спокойствия запретят и близко приближаться к тем, кто им не рад. «Принятие данного закона позволит сделать еще один шаг на пути дальнейшего развития цивилизованного рынка и правового государства в нашей стране», — полагает сопредседатель Ассоциации юристов России, глава Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников.

Конечно, сразу новые веяния нас не прохватят: должно пройти какое-то время, чтобы сформировалась практика. Как зачищать Интернет, как уничтожать информацию, какими могут быть охранные грамоты, все это надо прорабатывать. Наверное, если завтра кто-то подаст иск с просьбой оградить от навязчивого соседа, слишком лезущего в частную жизнь, даже судья растеряется. Но закон есть закон, и придется что-то решать. Рано или поздно подобные запреты станут привычным делом: не лезть во все щели, в замочные скважины не подглядывать.

Кстати, в журналистском сообществе некоторые положения закона были встречены с заметным волнением: не нарушается ли баланс между защитой частной жизни и правом общества знать правду о ближнем? Допустим, особняк какого-нибудь чиновника на испанском побережье — это же вроде как его частная жизнь, разве нет? Или какой-то денежный мешок устроил дебош в самолете, разве можно публиковать в Сети столь личные моменты его жизни? Не получится ли, что журналисты потеряют право проводить расследования, а блогеры — изобличать хамов и казнокрадов? Нет, уверили в Госдуме: согласно закону, не являются нарушением сбор и распространение информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах. Есть вещи, которые общество вправе знать по определению. Важный момент: в проекте появилось правило о «поэтапном» применении мер защиты при распространении ложной информации о гражданине. «Кроме привычного так называемого принципа запрета порочащей лжи, например, при распространении сведений о несуществующем уголовном преследовании, впервые введено правило о защите граждан в случаях распространения о них ложной, но не порочащей их информации, — рассказывает Павел Крашенинников. — Это так называемый принцип запрета нейтральной и доброй лжи. Например, при распространении сведений о несуществующей победе гражданина в конкурсе или получении им несметного наследства». Специалисты по информационным технологиям давно заметили, что похвала с подвохом иногда может навредить человеку сильнее лжи.

Есть в принятом документе и другие важные поправки. Например, устанавливается, что объектами гражданских прав являются результаты работ и оказания услуг, а не сами работы и услуги, как было до того.

«То есть теперь, если, например, вам долго делали ремонт, а результат или незаметен или вас не устраивает, то оплачивать бессмысленную суету ремонтников вы не обязаны», — пояснил Павел Крашенинников.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6121

Федеральный закон Российской Федерации от 2 июля 2013 г. N 142-ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации «