ФПП

В Госдуму внесен законопроект, который, можно не сомневаться, с радостью воспримут руководители разного рода коммерческих структур, потому что касается документ исключительно бизнесменов. Причем как начальников больших компаний, так и директоров маленьких фирмочек.

Речь в документе идет о поправках в закон, которые сильно ограничат желание отдельных представителей органов сажать коммерсантов на нары следственного изолятора до суда. Генеральные директора, главные бухгалтеры, члены советов директоров, если такие поправки примут, могут продолжать трудиться до суда на своих рабочих местах. Но это в том случае, если их подозревают в преступлениях небольшой или средней тяжести.

Надо подчеркнуть, что предлагаемый законопроект — вовсе не индульгенция нечестным бизнесменам.

Не секрет, что больше половины коммерсантов, помещенных до суда в следственный изолятор, на самом деле сажать не надо было. Их потом суд или оправдает, или даст условный срок или штраф. А нередко уголовное дело бизнесмена, посаженного за решетку, вообще до суда не доходит — его прекращают еще на стадии следствия.

В период, когда страна сталкивается с проблемами и спадом в экономике, такой законопроект — очень важная и серьезная правовая мера.

Заметим, что речь в законопроекте идет только о начальстве коммерческих гигантов. Таких «больших» людей, кстати, не так уж и много по стране. Основу нашего бизнеса, которому в итоге придется выводить страну из кризиса, составляют средние и небольшие коммерческие предприятия, где руководитель — главная движущая сила предприятия. Зачастую арест до суда генерального директора компании, где трудится два-три десятка человек, означал просто гибель предприятия. Когда потом выясняется, что генеральный совершил небольшой проступок, за который его в зону не пошлют, оказывалось, что предприятие уже приказало долго жить.

Законопроект, усложняющий заключение под стражу топ-менеджеров компаний, внесен группой депутатов от фракции «Единая Россия». Что предлагают авторы документа? Они уверены, что нужно применять заключение под стражу как меру пресечения в отношении руководителей организаций только в случае, если они являются подозреваемыми или обвиняемыми в совершении тяжких или особо тяжких преступлений. А вот отправлять коммерсантов за решетку по подозрению в совершении экономических преступлений средней тяжести, по мнению депутатов, можно только в самых исключительных случаях.

Как считает один из авторов законопроекта, первый заместитель председателя Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Владимир Груздев, «в условиях противодействия последствиям мирового финансового кризиса главным локомотивом экономики становятся наиболее трудоспособные и активные граждане, которые в большинстве своем занимают руководящие должности в управлении компаний или являются предпринимателями». Груздев уверен, что предложенные депутатами поправки позволят продемонстрировать заинтересованность государства в таких людях, обеспечив им определенные психологические и правовые гарантии.

Давно уже на самых разных уровнях говорится, что взятие под стражу человека до суда должно применяться в отношении людей, подозреваемых в совершении преступлений против личности или по другим особо тяжким статьям УК. Когда же речь идет о экономических преступлениях, то должны применяться альтернативные меры пресечения, такие, как подписка о невыезде, залог или ограничение свободы, уверен Груздев.

Противники такого предложения скорее всего зададут вопрос: а как согласуются эти нормы с принятым законом о противодействии коррупции? Как ни странно согласуются и самым прямым образом. С точки зрения авторов документа, предложенная ими поправка направлена одновременно и на снижение коррупционных проявлений со стороны правоохранительных органов, и на повышение качества их работы по сбору доказательной базы. Ведь для заключения человека под стражу потребуются более веские и четкие обоснования со стороны следствия. До сих пор помню откровения некоего милицейского руководителя следственного подразделения, который на вопрос корреспондента «РГ», неужели получится отправить в колонию задержанного коммерсанта П.», не задумываясь, ответил: нет, его нам проплатили только до СИЗО. Поэтому есть серьезные основания считать, что такой документ снизит число заказных уголовных дел и задержаний.

rg.ru

Глава Высшего арбитражного суда Антон Иванов обнародовал сенсационную инициативу — без суда наказывать тех, кто совершил административные нарушения.

По его мнению, наказать рублем за не уплаченный вовремя налог или, скажем, гаишный штраф вполне могут и государственные чиновники. Но есть нюанс: если человек сочтет кару несправедливой, он вправе обратиться в суд. Тогда его не накажут как минимум до решения людей в мантии. О других броских идеях и инициативах глава Высшего арбитражного суда РФ рассказал в интервью «Российский газете».

Российская газета: Если за проступки станет наказывать штрафом чиновник, это может привести к массовому произволу. Почему судьи готовы переложить свою работу на бюрократию?

Антон Иванов: Работу судей никто в чужие руки не отдаст. Речь идет о введении досудебных процедур. Они нужны, чтобы освободить суды от несвойственных им функций.

РГ: Разве наказание правонарушителей — это не свойственная судам функция?

Иванов: Если говорить о нарушениях административного кодекса, то не суды должны привлекать граждан к ответственности. Судьи не должны превращаться в чиновников, которые выполняют функции административного наказания. Суды могут только рассматривать жалобы.

РГ: Но ведь сейчас так и происходит: чиновники-инспекторы заводят на гражданина дело, а потом жалуются на него в суд. Чем плоха процедура?

Иванов: В большинстве случаев человек не возражает против наказания, к тому же речь, как правило, идет о небольших штрафах. Допустим, водитель не заплатил штраф в сто рублей за остановку в неположенном месте. Он с ним не спорит, осознает свою неправоту и справедливость вменения штрафа. Зачем это дело рассматривать в рамках дорогостоящей судебной процедуры? Ведь государственному органу надо готовить материалы, обращаться в суд, большое количество людей будет заниматься документооборотом. Должностное лицо должно явиться на процесс. И все это для взыскания каких-нибудь ста рублей и такого же штрафа? Работа суда и административных органов дороже выйдет. Это нормальная и довольно прагматичная идея: не платить за взыскание штрафа больше, чем получишь в итоге. В европейских странах никто не может позволить себе роскошь судебной процедуры для наложения небольших штрафов. Почему же мы должны тратить бюджетные деньги на это?

Арест по старой схеме

РГ: А если чиновники ошиблись и наказали человека зря? Вряд ли они по доброй воле пойдут, как говорится, на попятную. Не останется ли гражданин беззащитным перед произволом?

Иванов: Если человек не согласен с решением административных органов, у него останется право обращения в суд, которого никто у него не отнимет. Досудебные процедуры — не замена судебного разбирательства, а только первый этап рассмотрения дела. Если гражданин с наказанием согласен, то и дело дальше не пойдет.

РГ: В административном кодексе есть не только штрафы, но и арест до пятнадцати суток. Получается, что инспектор ГИБДД сможет сразу отправить пьяного водителя за решетку?

Иванов: Возможно, для административного ареста стоит сохранить существующий порядок. Но в целом моя позиция такова: надо создавать административные процедуры взыскания штрафов. Кстати, необходимость этого зафиксирована и в программе развития правосудия. Если процедура будет правильно разработана, то количество дел в судах сократится. Меньше станет бессмысленных процессов, где все согласны со всеми, но обязаны судиться. Больше будет времени на рассмотрение действительно сложных споров. Так что в конечном счете справедливость выиграет.

Кум чиновника вне подозрений

РГ: Не приведет ли такая форма упрощенного наказания к расширению коррупционного поля? Зная, что, допустим, чиновник все равно его накажет, человек предпочтет расплатиться на месте — из рук в руки. Не будет ли это противоречить принятым законам о борьбе с коррупцией, где одна из новаций — взять столоначальников под особый контроль. В том числе они и члены их семей должны декларировать доходы и имущество. Идея в принципе хорошая, но не получился ли список «подконтрольных» слишком ограниченным?

Иванов: Когда Высший арбитражный суд разрабатывал подобный законопроект, мы назвали более широкий круг лиц. Но в результате остались только судьи, чиновники, их супруги и несовершеннолетние дети. Чем объясняется такой подход? Трудно возлагать обязанность на лицо, которое не находится в определенных отношениях с государством.

РГ: Вы имеете в виду судью? Или чиновника?

Иванов: С ними как раз все понятно: они обязаны подавать декларации. Но другие члены их семей никаких обязательств не несут. Допустим, взрослый сын судьи отказался декларировать или дал неверную информацию. Можно ли судью лишить на этом основании полномочий? Является ли это проступком судьи? Ведь в семьях бывают разные отношения.

РГ: Проблема отцов и детей есть даже в семьях судей?

Иванов: Насколько я помню, судьи — такие же люди, как и все остальные. У всех разные отношения в семьях. Кто-то, может, не разговаривает с братьями. У кого-то натянутые отношения с детьми. Как можно предусмотреть все житейские ситуации в законе? Можно, конечно, написать, что взрослые дети, братья, сестры, дяди и тети судей, а также иные родственники должны подавать декларации. Но мы не сможем заставить всех этих людей отчитываться только потому, что им не повезло или, наоборот, повезло иметь такого родственника. Как в итоге быть? Делать крайним судью?

Меньше накупишь, дольше прослужишь

РГ: Многие считают, что в конечном счете победил неидеальный вариант.

Иванов: Единственный выход — декларировать доходы родственников судьи, но не в рамках законов по борьбе с коррупцией, а по налоговому законодательству. Но тогда возникает понятие налоговой тайны. Сможем ли мы опубликовать эти сведения?

Если не будет никакой ответственности за предоставление неверных сведений или отказ от подачи деклараций, то грош цена этой мере. Но если привлекать родных, то по каким основаниям? Надо искать иные пути. Считаю — надо вернуть контроль за расходами и крупными покупками чиновников, судей и членов их семей.

РГ: Такой закон был, но плохо работал.

Иванов: Он вообще не работал. Люди отказывались подавать декларации. Или сообщать, на какие доходы были совершены те или иные покупки, так как никакой ответственности за это предусмотрено не было. Законодатели не решились записать в законе, что если расходы не совпадают с доходами, то это можно квалифицировать как налоговое правонарушение.

РГ: Мало ли откуда у человека деньги? Почему сразу вор? А если он взял в долг у соседа? Такое часто бывает. Презумпцию невиновности, к счастью, никто не отменял.

Иванов: Возможно, для судей и госслужащих стоит установить норму: если расходы превышают доход и это никак не объяснено, судья может быть лишен должности без привлечения к уголовной ответственности. И добавить еще и другую норму: если расходы и доходы не совпадают, налогоплательщик должен доказать законность получения соответствующих средств.

Досье «РГ»

Кто имеет право накладывать штрафы? Сегодня выписывать штрафы могут более шестидесяти контролирующих организаций. Как пояснили корреспонденту «Российской газеты» в Федеральной службе судебных приставов, больше всего на исполнение приходит штрафов из миграционной службы, таможни и ГИБДД. Но до приставов доходят только неоплаченные квитанции, в большинстве случаев штрафники расплачиваются быстро, добровольно.

Среди тех, кто нас наказывает: санинспекция, противопожарная служба, милиция, налоговая, Роспотребнадзор и другие. Часть штрафов контролеры и сегодня выписывают без суда.

rg.ru

Комиссия Мосгордумы по науке и образованию одобрила концепцию президентского законопроекта — дополнения к Закону «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», или в простонародье — закону о комендантском часе. Подобный документ в Москве существует, и столичные чиновники не намерены изменять ограничение по возрасту с 14 согласно федеральному закону до имеющихся в законе города ограничения до 16 лет. (Фото Алексея Калужских (НГ-фото)

Закон о комендантском часе обсуждается давно. По мнению милиционеров, такой документ полностью себя оправдывает. В частности, введение подобных мер — еще один шаг к сокращению безнадзорных детей. «В столицу ежедневно приезжает огромное количество детей из экономически неблагополучных регионов. Зачастую это представители из так называемых неблагополучных семей, — рассказал «НГ» представитель столичного управления внутренних дел. — С помощью этого закона милиционеры смогут их отлавливать и либо возвращать в семьи, либо перенаправлять в специальные заведения». По его словам, этот закон, в свою очередь, и для родителей, которые будут внимательнее относиться к своим детям. «Теперь они несколько раз подумают, стоит ли отпускать детей в клубы», — считает сотрудник ГУВД.

По словам столичных парламентариев, они только одобрили поправку, внесенную президентом России Дмитрием Медведевым в Закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации». В Москве же ограничение по возрасту уже введено. «Каждый субъект России принимает свой законопроект в этом отношении. Мы его приняли уже давно, но снижение ценза до 14 лет считаем нецелесообразным, — говорит председатель комиссии Московской городской Думы по науке и образованию Евгений Бунимович. — Глупо было бы сначала не разрешать появляться в клубах, секс-шопах и других недетских заведениях подросткам до 16 лет, а потом взять и разрешить это делать с 14». Однако отношение у депутата к закону, по его словам, достаточно сдержанное. «При принятии московского закона о комендантском часе у меня было опасение, что вместе с ним возникнет и коррупция со стороны милиционеров. Однако пока с подобными фактами к нам не обращались и, надеюсь, не будут, — говорит он. — С другой стороны, беспокоит эффективность документа. Запретительными мерами подобные проблемы, как детская безнадзорность и преступность, не решаются. В первую очередь подросткам не хватает не наказаний, а поощрений. То есть предложения какого-нибудь времяпрепровождения и досуга».

По мнению детских правозащитников, действие столичного комендантского часа для подростков до 16 не что иное, как нарушение прав человека. «Что же вы предлагаете — молодому человеку в 15 лет с девушкой в сопровождении мамы и папы прогуливаться? Подростки будут ходить по улицам, но будут бегать от милиции, которая по-хорошему должна их защищать, — считает исполнительный директор общественной организации «Право ребенка» Борис Альтшулер. — Дети до 14 лет должны быть поздно вечером дома, однако, получив паспорт, он становится полноправным гражданином. Кроме того, все те штрафы, которые берут с родителей припозднившихся в клубе детей, нужно брать как раз с тех хозяев заведений, которые их туда пустили, и установить им сумму как можно более высокую, чтобы они думали, кого пускают к себе в клуб или кафе».

Юрий Кочемин, «НГ»

Патруль с «Макарычем»

Чем дружинников будут вооружать? Скорее всего, резиновыми палками, электрошокерами, газовыми баллончиками или травматическими пистолетами — «Оса», «Макарыч», «Наганыч». То есть так называемым нелетальным оружием. Большинство из них — точные копии боевых моделей, только стреляют они резиновыми пулями.

Законопроект, который МВД внесло в Госдуму, предполагает применение оружия самообороны, если есть угроза жизни, здоровью или имуществу. Опять же, все в соответствии с Законом «Об оружии». Однако новый закон будет защищать дружинника больше, чем любого другого гражданина. Обычному гражданину придется долго доказывать, что на него напали и он был вынужден защищаться, прибегнув к подручным средствам. К дружиннику в подобной ситуации, как и к милиционеру, отнесутся более благосклонно, ведь он был «при исполнении».

Что разрешат дружинникам?

В законопроекте сказано, что они смогут проверять документы, участвовать в досмотрах личных вещей и автомобилей, задерживать правонарушителей, пресекать преступления. В общем, выполнять работу патрульно-постовой службы. Но с очень существенной оговоркой: все это можно делать только в присутствии милиционера. Если дружинник пожелает самостоятельно заглянуть в ваш паспорт, у вас есть полное право ему в этом отказать. Но если он попросит вас подойти к стоящему неподалеку сотруднику милиции, вам придется подчиниться.

Дружинники получат удостоверения и форму. Что важно: невыполнение законных требований такого человека уже чревато административной ответственностью. А за сопротивление, особенно увечье, накажут так же строго, как за нападение на милиционера.

Суть нового документа — узаконить народные дружины. В принципе эти дружины во многих регионах уже созданы. Теперь речь идет о придании официального статуса тем цивильным людям, кто на общественных началах патрулирует сегодня улицы в составе милицейских нарядов. По мнению руководства ведомства, эти граждане должны получить законное право вместе с милицией задерживать хулиганов и прочих правонарушителей, спасать людей во время стихийных бедствий, аварий и техногенных катастроф. И даже участвовать в охране государственной границы.

Откуда взялась эта идея — вернуть из советских времен народные дружины? В МВД считают, что это лучший способ профилактики уличной преступности, когда обычные граждане сами следят за порядком на своей улице. Милиция решила и сумела возглавить самостоятельно возродившееся народное движение.

Новые дружинники принципиально отличались от частных охранных структур: защищали не отдельные коммерческие фирмы, а всех жителей своего города или улицы. За свою службу они денег не брали, ведь охраняли сами себя, свои семьи и соседей.

Льгота за риск

Кстати, не надо путать новое «народное ополчение» с прежними, советскими народными дружинами. Если раньше в ДНД шли ради каких-то льгот, отгулов, премий или вовсе по профсоюзной разнарядке, то теперь многих крепких мужчин вынудила «встать под ружье» острая криминогенная обстановка. Их уже никто насильно не записывал в дружину — пришли действительно добровольно.

Право проверить на улице у прохожего документы, досмотреть личные вещи или автомобиль, потребовать прекратить какое-нибудь безобразие или просто сделать замечание есть только у милиционера. И такое право, согласно законопроекту, только у него и останется. Иные добровольные помощники милиции вполне могут и переусердствовать с охраной правопорядка. Например, некоторое время в казачьих областях рассказывали, как казаки, патрулировавшие под формальной эгидой милиции улицы и рынки, «умиротворяли» хулиганов нагайками. Да и не только хулиганов, но и торговцев на рынках, обманывавших, по их мнению, покупателей. Даже устраивали показательные порки, мол, таковы вековые народные традиции. Вот только с законом это соотносилось мало. Словом, в МВД решили ситуацию не усугублять — все проверки могут проводить только сотрудники в МВД.

Однако статус, права и обязанности своих добровольных помощников в министерстве решили прописать тщательно и подробно. Чтобы не было излишних перегибов в любую сторону.

Законопроект категорически не разрешает формирования по партийной принадлежности. В МВД считают недопустимым даже создание каких-либо партийных ячеек в народных дружинах. Эти организации должны бороться только с одним общим врагом — с преступностью.

Очень важный в законопроекте пункт — о социальных гарантиях. Здесь предусмотрено денежное вознаграждение дружинникам за службу, различные компенсации за травмы, ранения и даже гибель.

Досье «РГ»

В 80-е годы численность ДНД достигала 12,5 миллиона человек.

Сегодня в стране 360 тысяч дружинников, которые объединились в 35 тысяч различных формирований. В год с их помощью раскрывается более 40 тысяч преступлений и выявляется свыше 440 тысяч административных правонарушений.

rg.ru

Завершился трехлетний уникальный эксперимент, в ходе которого решалось, каким быть милицейскому спецназу. И вообще — быть ли ему? Можно утверждать, что в МВД создана новая система милицейских спецподразделений. Их полномочия, права и обязанности теперь в деталях определены почти двумя десятками законодательных актов.

Для подготовки таких отрядов в Ставропольском крае создается универсальный учебный центр, кардинально отличающийся от тренировочных полигонов спецподразделений других силовых структур. В этом году он примет первых курсантов.

208 спецотрядов

Отряды милицейского спецназа отныне выстроены в четкую вертикаль, на вершине которой стоит Центр оперативного руководства деятельностью специальными подразделениями МВД. По сути, это отдельный департамент министерства.

Возглавляет его генерал-лейтенант милиции Владимир Горшуков. В спецназе он всю жизнь, даже срочную службу прошел в военной разведке. Так что в мельчайших деталях знает о проблемах и потребностях каждого своего бойца — от психологической подготовки до технического оснащения. Кстати, в феврале прошлого года генерал Горшуков сам стал лауреатом Государственной премии в области науки и техники. Правительство наградило его за разработку и освоение производства комплекса высокоэффективного нелетального бесствольного гражданского и служебного оружия.

Владимир Горшуков рассказал корреспонденту «Российской газеты», что теперь в России сформировано 208 отрядов: 121 — милиции особого назначения (ОМОН) и 87 — специального (ОМСН). Всего — более 25 тысяч человек.

По утвержденным документам задачи ОМОНа отличаются от функций милицейского спецназа.

В ОМОНе в основном служат младшие командиры — сержантский состав. Омоновцы должны пресекать массовые беспорядки, охранять политические, культурные и спортивные мероприятия, обеспечивать порядок во время праздников, народных гуляний. В принципе, это силовой резерв милиции, последний, так сказать, аргумент, когда беснующаяся толпа, например экстремистов или футбольных фанатов, начинает громить витрины, бить окна, переворачивать и жечь автомобили.

Другая категория спецназа — ОМСН — состоит из офицеров. Они — силовая поддержка оперативников угрозыска, экономической безопасности, то есть криминальной милиции. Их зовут, когда надо задержать вооруженных, особо опасных преступников или освободить заложников.

Раньше эти подразделения называли СОБР — специальные отряды быстрого реагирования. Без их участия не проводилась практически ни одна крупная операция по разгрому преступных сообществ и группировок.

Но изменилась криминогенная ситуация, бандитский разгул 1990-х удалось подавить. Теперь, по мнению руководства МВД, название «спецназ» звучит современнее.

Общее у ОМОНа и ОМСНа — участие в операциях против незаконных вооруженных формирований и обезвреживание любых других вооруженных бандгрупп, независимо от их идейных воззрений, национальной принадлежности и региона.

Элита в масках

Почти каждое спецподразделение получило собственное имя и эмблему. Например, отряд милиции специального назначения МВД России «Рысь», отряд милиции особого назначения МВД России «Зубр», в Питере — ОМОН ГУВД по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Бастион». В чем смысл всех этих многоцветных гербов и знаков?

— В поддержании боевого духа, — объяснил генерал Горшуков. — Вспомните, в русской армии были именные полки — Семеновский, Преображенский, Измайловский. Вот и мы решили: пусть каждый отряд, если хочет, создаст свой бренд и соревнуется с соседями.

Самое главное, с созданием Центра появилась возможность готовить бойцов спецподразделений по единой универсальной программе.

Шесть лет назад автор этих строк общался с офицерами архангельского СОБРа. Только что вернувшись из Чечни, они рассказывали о системе своей подготовки. Оказалось, как таковой системы-то и не было. Ребята на энтузиазме по крупицам самостоятельно собирали бесценный опыт у кого только возможно — у десантников, альфовцев, старых оперативников. Разумеется, получалась каша: многие научились стрелять и маскироваться в горах или в лесу, но порой не знали, как правильно ворваться в притон наркоманов, блокировать автомобиль или скрутить бандита на лестничной площадке. Да и вообще: как задержать и передать следователям и судьям подозреваемого в преступлении человека, причем живым?

Поэтому и понадобились генералу Горшукову и его подчиненным три года кропотливой работы, чтобы в методике обучения сформулировать универсальные требования именно к милицейскому спецназу, который по своим задачам принципиально отличается от родственных подразделений других силовых ведомств. Учебный центр, разворачиваемый в Ставропольском крае, станет настоящей высшей школой, где элитные бойцы МВД смогут пройти весь образовательный курс — от «парты первоклассника до кафедры академии».

Сначала специальные подразделения, все эти группы захвата и силовой поддержки, подчинялись УБОПам, милиции общественной безопасности, криминальной милиции. Мало-мальски крупный начальник старался иметь свою собственную «гвардию», зачастую никак не взаимодействующую с родственными подразделениями. Бойцы нередко действовали по звонку, мол, надо срочно взять вооруженную банду в какой-то квартире, догнать и задержать преступников в автомобиле или освободить заложников. Бывало и так, что вызовы оказывались, что называется, ложными — в квартире засели не вооруженные автоматами уголовники или экстремисты, а пьяная компания. С буйными же хулиганами вполне могли бы справиться и обычные патрульные. Но не стали рисковать, позвонили начальству и сгустили краски.

Теперь, с объединением спецназов в единую структуру, все начальники, кому срочно требуется помощь элитных бойцов, обращаются в этот Центр. И, что важно, несут ответственность за свой вызов. Более того, за правильную постановку задач и использование столь грозного оружия, как специальные подразделения, персонально спрашивают с руководителя, «заказавшего» ОМОН или ОМСН.

— Бойцы милицейского спецназа все чаще находятся в резерве, и решение об их задействовании принимается лишь в случае крайней необходимости, при серьезном обострении оперативной обстановки, связанном с очевидными противоправными действиями, — рассказал Владимир Горшуков. — Если вдруг у кого-то возникают сомнения в правомерности или адекватности наших действий, например, у правозащитников, соответствующими подразделениями органов внутренних дел и прокуратурой по всем таким фактам проводятся проверки. Все действия спецназа регламентируются Законом «О милиции».

Щит от пули

Впрочем, чтобы его подчиненные остались живы в самых экстремальных и зачастую непредвиденных обстоятельствах, генерал Горшуков и руководство МВД оснащает их по последнему слову полицейской техники. За два года в отряды поступило более 30 новых образцов бронежилетов, шлемов, щитов, различных спецсредств и оружия. При этом львиная доля всех научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, проводимых в интересах спецподразделений, связана с разработкой новых средств защиты.

Например, противоударные комплексы «Щит» выдерживают удар не только ножа, но даже топора. А штурмовой пулестойкий бронещит «Забор» защитит даже от пистолетного выстрела в упор. Универсальный бронежилет «Багарий» обеспечивает комбинированную защиту от колюще-режущего и огнестрельного оружия.

Среди новых так называемых спецсредств — образцы нелетального оружия. После применения таких «игрушек» нарушитель чувствует себя, конечно, неважно, но остается живым и целым.

В отряд — через детектор

В милицейском спецназе служить престижно. И не только потому, что здесь самые высокие в МВД оклады и социальные гарантии. Здесь можно получить высшее образование, стать офицером, сделать хорошую карьеру. Многих привлекает шанс проявить себя в настоящем бою. Не последнюю роль играет и ореол спецназовской романтики. Так называемой текучки кадров здесь практически нет. И генерал Горшуков вполне может себе позволить не принимать на службу случайных людей, а тщательно отбирать каждого кандидата.

Попасть в спецназ теперь не трудно, а очень трудно. Тут под микроскопом изучают буквально все — биографию, родственников, друзей и знакомых, характеристики с мест учебы, работы, службы. Причем не просто читают в отделе кадров принесенные бумаги, а проверяют даже оперативными методами. И не дай бог, всплывут дружеские или родственные связи с криминалом. Лучше всего, когда есть рекомендации от спецназовцев, тогда поручитель несет за нового бойца персональную ответственность.

Есть, разумеется, тесты на физическую подготовленность и интеллектуальные способности. Причем на интеллект смотрят более пристрастно — «физику» можно подтянуть, а вот быстро и правильно соображать надо уметь сразу.

А потом всех соискателей ждет последний экзамен — проверка на детекторе лжи. И только один из трех кандидатов выдерживает «собеседование» с полиграфом.

Такой строгий отбор, а не подбор людей, считает генерал Горшуков, позволяет резко поднять качество подготовки отрядов.

Однако решение этих, весьма специфических, задач никогда не дается легко. Из всех милиционеров больше всего рискуют спецназовцы — это аксиома. Им чаще других приходится идти на нож или пулю, разминировать взрывные устройства, спасать людей. Раньше, до создания Центра, в год гибли примерно 25 человек. В этом году потери удалось снизить: не вернулись из боя 15 бойцов, из них шесть спецназовцев погибли, выполняя свой долг в Северо-Кавказском регионе. Всего министерство внутренних дел оказывает помощь 914 семьям погибших в разные годы сотрудников спецподразделений. За время существования отрядов милиции специального назначения 24 сотрудника стали Героями России, 17 из них — посмертно. В ОМОНе — три живых Героя России. Остальные 26 своих Золотых Звезд никогда не увидели.

Досье «РГ»

В прошлом году подразделения милицейского спецназа разгромили 234 вооруженные группы, задержали более 900 вооруженных преступников, освободили 27 заложников. Изъяли более 3,1 тысячи единиц огнестрельного оружия и свыше 330 тысяч единиц боеприпасов, 19,2 тонны взрывчатых веществ.

rg.ru

Раскрыто самое крупное за последние годы дело, связанное с организацией криминальной группировки. Банда организовала секс-индустрию, так сказать, «полного цикла»: сами вербовали девушек в проститутки, организовали оказание секс-услуг, получали прибыль. В фирме «трудились» девушки из городов и районов Башкирии, Удмуртской Республики и Пермского края.

Фирма проработала почти три года, пока в марте 2008 года одна из девушек не обратилась в УБОП при МВД по РБ в городе Нефтекамске и в прокуратуру. Дело стали раскручивать оперативники управления по борьбе с организованной преступностью. Выяснилось, что сутенершу «крышевало» местное преступное сообщество и помогали им двое сотрудников УВД Нефтекамска.

— Более 20-ти женщин были освобождены из сексуального рабства сотрудниками башкирской милиции и Следственного комитета. Большинство из них готовы начать новую жизнь, устроиться на нормальную работу, завести семьи, — говорит руководитель отдела по расследованию преступлений, направленных против личности, СУ СК при Прокуратуре РФ по РБ Тагир Туктаров.

Сутенерша платила «зарплату» милиционерам

16-летняя Вера стала секс-рабыней в 2006 году, когда училась в училище Бураевского района. Там она познакомилась с девушкой по имени Даша.

— В сентябре мы праздновали день рождения Даши в кафе «Остров». Она сказала, что к ней должны приехать друзья из Нефтекамска. Действительно, к Даше приехали двое ее знакомых. Одного я не запомнила, а второго — Влада, они называли по кличке «Леший», — вспоминает Вера Власова. Ребята щедро угощали девчонок спиртным — это последнее, что помнят студентки.

Утром обе девушки проснулись в неизвестной квартире. Оказалось, их привезли в Нефтекамск. Даша призналась Вере, что работает проституткой.

Чтобы вернуться в Бураево, денег у Веры не было, и наивная девушка «решила немного подработать проституткой» и на вырученные деньги уехать обратно в училище. Сутенершей была некая женщина по имени Лира. Через несколько месяцев ее секс-бизнес накрылся — Лиру задержали милиционеры и привлекли к уголовной ответственности.

— Кстати, незадолго до этого один из сотрудников уголовного розыска через проститутку передал Лире, что скоро в Нефтекамске будет только одна контора по секс-услугам, — рассказывает следователь по особо важным делам СУ СК при Прокуратуре РФ по РБ Ирек Саитов. — Так и случилось.

Делом «мамы» Лиры занимался оперуполномоченный уголовного розыска УВД по городу Нефтекамску Айрат Лесов. Он доставлял девушек в здание УВД, в том числе и Веру. Во время так называемого разбирательства оперуполномоченный осмотрел нескольких девушек-проституток, после чего поставил трем из них, в том числе Даше и Вере, условие: мол, если не хотите угодить за решетку на 15 суток, и чтобы ваши родители не узнали, как вы на жизнь зарабатываете, придется перейти работать в «контору» другой «мамки» Миланы Хановой. Испугавшись, девушки согласились.

Так как Лира была конкуренткой Миланы, нет ничего удивительного, что ее «устранением» занимался именно сотрудник уголовного розыска Айрат Лесов. Вместе с Лесовым в «штате» Миланы состоял еще один оборотень в погонах — младший оперуполномоченный уголовного розыска по Нефтекамску Вадим Русанов. Милана платила милиционерам «зарплату» от 10 тысяч рублей и выше ежемесячно. Они «крышевали» секс-бизнес, устраняли конфликтные ситуации, вербовали девушек в фирму досуга Хановой, в том числе из конкурирующих «контор», разыскивали и возвращали в притон сбежавших проституток.

В секс-фирме вели даже бухгалтерский учет

Работа секс-фирмы — это четко отстроенная система. Диспетчеры на дому отвечали на звонки клиентов. Работали посменно — двое суток «вахта» одна, двое суток вторая. У конторы были свои визитки, которые распространялись через такси, сауны, гостиницы. На визитках указывались номера телефонов несуществующих фирм «Виагра» и «Миледи».

Диспетчеры передавали заявки клиентов охранникам или напрямую девушкам. Диспетчер Ирина — сестра Миланы — получала 100 рублей с заказа, а вторая Ирина — 50 рублей. Данные заказов: адреса, стоимость, выручка — все фиксировалось в специальном журнале. Если клиент отказывался платить за услуги, то эту сумму сутенерша Милана вешала на девушек, которые должны были эти деньги вернуть либо отработать.

Бизнес Миланы, можно сказать, был семейным. Например, охранниками в «конторе» работали Ринат Харипов — сожитель сутенерши, Салават Харипов — младший брат Рината, и Ильдар Сабитов. Парни дежурили по очереди: развозили девушек( в фирме была даже специальная «Газель», оборудованная кондиционером, телевизором и DVD-проигрывателем), вели учет заказов, доставляли выручку . Охранники следили, чтобы проститутки не спали и не пропускали заказы. Если кто-то из девушек отказывался выезжать по вызову, нередко «уговаривали» ее кулаками.

Фирма снимала три квартиры в Нефтекамске на улицах Социалистической, К.Маркса и Юбилейной — для обслуживания клиентов, которые не могли пригласить девушку на свою территорию. Были и так называемые ночные и дневные «базы» для пребывания проституток.

— На дневных базах мы жили и оттуда отправлялись на дневные заказы, — вспоминает Вера Власова. _ За квартиру, в которой мы жили, сутенерша собирала с нас по 1500 рублей в месяц с каждой, а за остальные квартиры — по 60-100 рублей в месяц.

За порядком на «базах» следил Ринат Харипов. Он частенько заезжал — проверял, не злоупотребляют ли девушки спиртным, не нарушают ли порядок (а Милана разработала целый свод правил для рабынь).

— В последнее время у Миланы, кроме меня, было 16 проституток, и у них у всех были псевдонимы, под настоящим именем никто не работал, — вспоминает Власова.

А под псевдонимом «Алсу» работала двоюродная сестра Веры. Девушек часто отправляли на «субботники», где они бесплатно обслуживали гостей сотрудников УВД Вадима Русанова и Айрата Лесова — «крышу» фирмы надо было отрабатывать.

За побег жестоко избивали

В январе 2007 года одной из проституток под псевдонимом «Света» удалось сбежать. Она уехала на север, устроилась продавцом, а летом приехала в Нефтекамск, чтобы забрать с собой Веру. Подруги уже купили билеты на поезд и поделились своей радостью со знакомым таксистом, а тот разболтал все Милане. И хозяйка решила наказать своих рабынь за побег. По дороге подобрали еще одну сбежавшую сотрудницу секс-индустрии — Дилю.

Троих пленниц повезли в лес к поселку Николо-Березовка, в сторону реки Кама. Место около очистных сооружений безлюдное — ни души. В лесу Ринат Харипов с еще одним охранником привязали девчонок веревками к деревьям, а Дилю пристегнули наручниками. Мужчины жестоко избили проституток, но вот в лицо не ударяли — босс запрещала портить внешний вид «товара». «Воспитание» проституток Ринат снимал на камеру своего сотового — для отчета Милане. Потом бравые охранники куда-то ушли.

Вере удалось освободиться от веревок, но развязать Свету она не смогла — слишком сильно затянули узлы. Диля вообще отказалась от помощи, боясь, что за это ее еще сильнее накажут.

Тут на место пыток вернулся Ринат Харипов.

— Тебя можно не связывать, лучше сразу убить, — бросил он Вере и великодушно предложил девушке сказать последнее слово перед смертью.

Вера поняла, что Ринат не шутит, и согласилась работать на Ханову. Остальные девушки последовали ее примеру. Проституток посадили в «Газель» и отвезли к зданию УВД, где их уже ждала Милана со своим приспешником старшим оперуполномоченным Лесовым.

Она забрала у девочек их билеты на поезд и паспорта. С этого дня девчонки остались без документов. Особенно сильно переживала Света, ведь ей уже почти удалось избавиться от жестокой сутенерши, а теперь — ад по новой. Но девушка не теряла надежды на спасение, она обратилась за помощью к своему другу Стасу. Тот заступился, заявил Милане, что Света больше не будет на нее работать. Ханова назначила ему встречу и отправила туда своих вышибал. За повторную попытку бегства Милана велела вывезти Свету за город и избить. Для пущего эффекта охранник Салават Харипов со своим приятелем изнасиловали ее.

Двое других вышибал засняли оргию на камеру мобильного. Веру тоже жестоко наказали: отвезли в гараж и бросили в погреб на ночь, закрыв крышку.

— При этом меня посадили на колени, завели руки за спину над головой и, связав веревками, растянули руки, — рассказывает Вера.

Имена героев изменены в интересах следствия.

Комментарий специалиста

Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью по северному региону с дисклокацией в городе Нефтекамске Айрат Фарваев:

— Мы занялись этим делом еще до официального заявления в органы экс-сотрудницы фирмы. У нас была оперативная информация, что девушек заставляют работать проститутками, но в тот момент не было достаточной доказательной базы для возбуждения уголовного дела. Тогда мы разыскали одну из девушек, установили на съемной квартире видеонаблюдение. Почти год мы собирали доказательства, чтобы криминальная бизнес-леди и ее помощники не сорвались с крючка и оказались на скамье подсудимых _ нелегальный бизнес был разветвлен, со сложной системой. За последние несколько лет это первое столь крупное дело в регионе.

Комсомольская правда

В Думу внесен оригинальный законопроект. Для борьбы с коррупцией среди присяжных предложено не включать в их списки отставных военнослужащих, прокуроров, судей, адвокатов, милиционеров, таможенников, судебных приставов, наркоконтролеров и прочих силовиков. Закон предложен двумя бывшими чекистами и одним милиционером. Эксперты уверены: это продолжение давления на институт суда присяжных. Фото ИТАР-ТАСС 

Директор ФСБ в 1996-1998 годах, а ныне глава думского комитета по делам ветеранов Николай Ковалев подписался под этим проектом. Стоит там автограф и бывшего главы Договорно-правового управления ФСБ, а теперь председателя комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам Анатолия Лыскова. Автором выступила и замглавы комитета ГД по делам СНГ от фракции «Справедливая Россия» Татьяна Москалькова — генерал-майор милиции, служившая ранее в должности первого замначальника правового департамента МВД. Законодатели предлагают не включать в списки присяжных бывших силовиков. Хотя сейчас данное ограничение распространяется только на действующих. Авторы проекта с первых же строк пояснительной записки дают понять, куда они клонят. Сославшись на президента, повелевшего всем бороться с коррупцией, они уверяют, что предлагаемый ими законопроект «направлен на недопущение коррупционных предпосылок в процессе отбора кандидатов в присяжные заседатели».

Однако любопытным выглядит вовсе не смысл этого законопроекта, а приведенные авторами аргументы в пользу своей инициативы. Депутаты Москалькова и Ковалев и сенатор Лысков напоминают прописную истину о том, что бывших силовиков, по сути дела, не бывает. Сомнения в объективности потенциальных присяжных такого рода может вызывать, к примеру, тот факт, что почти все они состоят в ветеранских или прочих неформальных структурах по своему профилю. Немаловажно, указывают законодатели, что пенсию они тоже получают со счетов своих бывших ведомств. Ну а дальше следует просто настоящее разоблачение: «это обстоятельство с большой долей вероятности может вызвать сомнения в объективности рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей в случае выбора их из числа бывших военнослужащих и других лиц». Потому что их прошлое «не исключает возможного влияния на них со стороны структур, где они ранее проходили военную и иную службу и находились ранее на соответствующих должностях». А к чему все это может привести, ответ у авторов законопроекта однозначный: «В свою очередь, такое влияние, по нашему мнению, будет представлять собой действия коррупционного характера».

Непонятно, правда, почему в компанию к отставным силовикам парламентарии добавили еще и бывших адвокатов и нотариусов. Они-то ведь ни в каких ветеранских организациях не состоят и пенсии от бывших своих начальников не получают. Это положение убедительно прокомментировал «НГ» адвокат Олег Щербаков. Именно в устранении от участия в работе с присяжными профессионалов он видит негативный смысл проекта. Щербаков отметил и забавную коллизию, когда бывшие силовики не рекомендуют себе подобных в качестве честных людей. Адвокат уверен, документ — отражение охоты на ведьм, охватившей страну: «Давайте даже по поводу домохозяйки выяснять, а кто же у нее муж, давайте у всех кандидатов в присяжные выявим все возможные в их жизни связи…Тогда, боюсь, придется выводить специальный вид людей, которые должны будут жить в строго изолированных условиях — например, в лагере для присяжных заседателей».

По словам Щербакова, такой законопроект мог возникнуть лишь в нашей стране, где никто никому уже не верит. Даже коллегам-сослуживцам. Потому что в других государствах, отметил адвокат, человек и называется присяжным потому, что «он приносит присягу быть честным судьей факта». Щербаков, сославшись на свой опыт общения с присяжными, сделал вывод: среди них очень не хватает бывших правоохранителей, желательно, конечно, честных. И это, по его мнению, крайне выгодно судьям. Потому что неопытных присяжных они легко могут увести в сторону, а те не всегда способны адекватно оценить какой-то факт. Адвокат крайне скептически отнесся к аргументу парламентариев, что, мол, на бывших силовиков могут давить действующие: «На каких-то громких процессах — может быть, но на рядовых, наиболее распространенных — крайне сомнительно, там основное давление идет на присяжных именно со стороны профессионального судьи». Между тем, вспомнив о недавнем сокращении компетенции суда присяжных, Олег Щербаков заявил, что и новый проект четко укладывается в хорошо заметную линию выхолащивания этого института гражданского общества.

Иван Родин, «НГ»