ФПП

28 января в Москве начала работу двухдневная Всероссийская научно-практическая конференция «Криминологическая ситуация в России, состояние реагирования и направления антикриминальной политики», организованная Ассоциацией криминологов России.

Ежегодная конференция проводится совместно с юридическим факультетом МГУ им. М.В. Ломоносова, Академией Генеральной прокуратуры РФ, Российской правовой академией Министерства юстиции РФ, Академией управления МВД России, ВНИИ МВД России. В мероприятии принимают участие научные и практические работники из разных регионов страны и различных правоохранительных органов, судов, вузов, профессионально занимающиеся проблемами борьбы с преступностью.

«Конференция носит практический, прикладной характер, — отметила председатель правления МПОО «Сопротивление», член Общественной палаты РФ Ольга Костина. —  Она построена на материалах многолетних исследований, сделанных ведущими учеными, криминологами России. Эксперты с сожалением отмечают бессистемность работы в борьбе с преступностью, неготовность государственной правовой машины отвечать на современные криминальные вызовы».

Ассоциацией принято решение обратиться к Президенту РФ с предложениями по усилению межведомственной работы в борьбе с преступностью. В обращении так же речь идет о возрождении научно-исследовательских институтов, занимающихся криминологическими исследованиями. В свое время в России был НИИ, который занимался вопросами в области криминологии и выработки политики по борьбе с преступностью. Сегодня его в разной степени пытаются заменить ВНИИ МВД РФ, Прокуратуры РФ, однако о системной работе речь не идет.

Ученые отметили работу, которая проходила два года назад на площадке Общественной палаты РФ по формированию Доктрины уголовно-правовой политики. Последний раз о необходимости ее принятия говорилось на заседании Совета Федерации в конце 2013 года. Однако пока государство к ней абсолютно безучастно. При этом уголовные законы разбалансированы. В последние годы в них вносились точечные поправки, некоторые из которых, откровенно девальвируют ценность человеческой жизни.

Текст обращения криминологов России и Президенту РФ в ближайшие дни будет размещен на сайте МПОО «Сопротивление».

Проверка показала, что большинство школьников, несмотря на закон, до сих пор могут просматривать в стенах учебного заведения интернет-ресурсы с запрещенной и вредной информацией.

Генеральная прокуратура провела массовую проверку российских школ на предмет обеспечения защиты учащихся от информации, наносящей вред здоровью детей, их нравственному и духовному развитию. В ходе проверки, проведенной в 27 субъектах России, сотрудники надзорного ведомства установили, что в большинстве среднеобразовательных учреждениях школьники до сих пор могут просматривать «опасные» интернет-ресурсы, не имеющие отношения к образовательному процессу. По ее итогам ревизоры выявили около 12 тыс. нарушений в школах, в связи с чем было внесено 4 тыс. представлений, по результатам которых к дисциплинарной ответственности привлечено порядка 2 тыс. представителей школ. Об этом в официальном письме на имя депутата Госдумы Владимира Бурматова сообщил первый заместитель генерального прокурора Александр Буксман (есть в распоряжении «Известий»).

«В большинстве регионов в нарушение ст. 4 ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» не приняты программы обеспечения их информационной безопасности, отсутствие которых не позволяет организовать целенаправленную деятельность органов власти в данной сфере. В нарушение требований ст. 14 закона о защите детей от вредоносной информации во многих библиотеках, компьютерных клубах, интернет-кафе и иных местах, доступных для детей, предоставляется возможность выхода в сеть интернет без применения административных и организационных мер, технических, программно-аппаратных средств защиты от негативной информации», — сообщается в ответе замгенпрокурора на запрос депутата ГД Владимира Бурматова («Единая Россия»).

Отметим, что к 1 сентября 2013 года Министерство образования и науки должно было разработать специализированную систему фильтрации, которая заблокировала бы доступ учащихся к опасному контенту. На создание подобной системы ведомству выделили более 177 млн рублей.

Вопрос о том, что школьникам необходимо запретить просматривать интернет-сайты с вредоносным контентом, возник еще в 2006 году. Тогда правительство поручило Минобрнауки начать работу по формированию инфраструктуры исключения доступа учащихся к ресурсам сети интернет, несовместимым с задачами образования и воспитания. Уже в 2007 году президентский Совет по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике потребовал принять аналогичные меры.

Давний оппонент Минобрнауки депутат Владимир Бурматов считает, что министр образования Дмитрий Ливанов должен ответить за срыв установления интернет-фильтров в школах, а также отчитаться о потраченных 177 млн рублей.

— Ливанов отвечает за обеспечение безопасного интернета в школах, после таких итогов с его стороны было бы честно подать в отставку. Потому что это признание полной недееспособности ведомства. Всё, что от министерства требуется, — это волевое решение на установку в школах современных фильтров, которые есть, например, у «Ростелекома». Есть ряд организаций, которые готовы предложить готовые программные решения, их не надо разрабатывать, — говорит он. — Страдают сотни директоров российских школ. Те директора, которым выписывают предписания, потом просто вынуждены отключать интернет в своих школах, чтобы избежать наказания.

23 января на заседании правительства глава Минобрнауки РФ Дмитрий Ливанов проинформировал о ситуации с подключением к интернету российских школ в целом. Так, по его словам, более 98% школ имеют устойчивую интернет-связь. Министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров, в свою очередь, обратился к Дмитрию Медведеву с просьбой приоритетного подключения школ в малонаселенных пунктах к широкополосному интернету.

Получить комментарий от представителей Министерства образования и науки «Известиям» не удалось.

В свою очередь, координатор проекта «МедиаГвардия» Илья Подсеваткин не видит смысла в установке специальных интернет-фильтров в российских школах.

— Установка фильтров больше похожа на борьбу с ветряными мельницами. Ведь подростки зачастую выходят в Сеть через мобильные гаджеты или домашний интернет. Трафик, который идет из школ, ничтожно мал, — рассказал он. — Если есть доступ к сайтам с детской порнографией, суицидом, наркотиками, которые запрещены законодательством, то проблему надо искать выше. Почему эти сайты не внесены в реестр? Если же внесены, то почему их не блокирует интернет-провайдер?

Отметим, что у многих интернет-провайдеров давно разработаны интернет-фильтры, которые способны оградить детей от вредоносного контента. Например, в апреле 2013 года «Ростелеком» начал предоставлять новый сервис — «Ребенок в доме». Сервис позволяет абонентам широкополосного доступа в интернет использовать специализированный интернет-фильтр, который защищает ребенка от негативной информации. С помощью сервиса «Ребенок в доме» родители юных интернет-пользователей могут включать и выключать доступ в интернет; ограничивать время пребывания ребенка в Сети; получать статистику его посещений; блокировать доступ к сайтам, содержащим не предназначенную для детей информацию.

— Создатели сервиса сообщают, что программа-фильтр «Ребенок в доме» успешно блокирует доступ к тем ресурсам, на которых содержатся: порнография; информация о наркотиках; всё, что связано с насилием, экстремизмом и религиозными сектами; ненормативная лексика; всё, что связано с азартными и сетевыми играми, платными сайтами и мошенничеством. Также сервис блокирует социальные сети. Фильтр позволяет блокировать доступ к 4,6 млн сайтов по любой из 52 предварительно настроенных категорий. Обновление списка сайтов в базе сервиса происходит ежедневно, — пояснили «Известиям» в пресс-службе «Ростелекома».

Алена Сивкова, Известия

Полиция будет рассматривать даже анонимные сообщения о преступлениях. Такой порядок предусмотрен инструкцией, подписанной министром внутренних дел России Владимиром Колокольцевым. Она вступит в силу уже 28 января.

Новый порядок предусматривает, что любой гражданин вправе обратиться в полицию, как подав заявление или жалобу в дежурной части или в ходе личного приема, так и по почте или факсу, через установленные в офисах органов внутренних дел специальные ящики, а также через официальные сайты МВД России и его региональных управлений, в том числе в Санкт-Петербурге. Причем к Интернет-обращению заявитель может приложить необходимые документы или их копии в электронной форме. Допускается приобщение аудио- и видеозаписей, указание гиперссылок на Интернет-сайты и другие материалы, однако рассматриваться такие сообщения по существу будут только при изложении их сути в текстовой части. Новые правила также гарантируют каждому обратившемуся в органы внутренних дел право предоставлять новые документы, знакомиться с материалами проверки и так далее.

Инструкция обязывает заявителей указывать свою фамилию, имя и отчество, а также почтовый или электронный адрес ответа. При этом установленное на официальных сайтах органов внутренних дел программное обеспечение должно исключить прием обращений без заполнения всех обязательных полей. В то же время допускаются в том числе анонимные сообщения, причем при наличии в них сведений о совершенном или готовящемся террористическом акте информация незамедлительно регистрируется в отдельной картотеке и передается в дежурную часть. Анонимные сообщения об иных противоправных деяниях со специальной пометкой направляются в структурные подразделения МВД России, руководители которых вправе принять решение о целесообразности проведения проверки по таким материалам. Причем анонимными признаются в том числе обращения от имени вымышленных лиц, и когда указанный в качестве заявителя гражданин отрицает свое «авторство».

Также предусматривается материальная ответственность подателей заявлений и жалоб. «В случае, если гражданин указал в обращении заведомо ложные сведения, расходы, понесенные в связи с рассмотрением его обращения органом внутренних дел или должностным лицом, могут быть взысканы с данного гражданина», – констатируется в инструкции.

Если разрешение поставленных в обращении вопросов не входит в компетенцию МВД России, полученное заявление в недельный срок должно направляться в соответствующее уполномоченное ведомство, а сам заявитель получит письменное уведомление о такой «переадресации». Исключение делается только для жалоб на судебные решения, которые с разъяснениями о порядке обжалования возвращаются без рассмотрения.

Фонтанка.Ру

Госдума отклонила и сняла с рассмотрения законопроект «О социальном патронате», ранее принятый в первом чтении. Документ позволял органам опеки изымать детей из семьи не только в случае жестокого обращения, но и если чиновники сочтут, что обстановка в семье препятствует нормальному развитию ребенка. Однако в России со следующего года появится «социальное сопровождение», позволяющее сотрудникам опеки устанавливать надзор за неблагополучными семьями под угрозой лишения этих людей родительских прав.

Правительственный законопроект «О социальном патронате» Госдума отклонила вчера почти единогласно – 332 депутата проголосовали против документа, еще один воздержался. Отклонить правительственную инициативу рекомендовал думский комитет по вопросам семьи, женщин и детей. «Все ключевые моменты законопроекта на текущий момент учтены в других нормативных актах», – объяснила решение комитета его первый зампред Ольга Баталина.

Законопроект о соцпатронате был разработан в Министерстве образования и науки РФ и принят Думой в первом чтении в сентябре 2012 года. В соответствии с ним органы опеки могут немедленно забрать ребенка из семьи на основании изданного ими же акта, если решат, что ребенок находится в социально опасном положении. К тому же законопроект расширял основания для немедленного изъятия ребенка из семьи: причиной могло служить не только «жестокое обращение» с ребенком, но и «создание своими действиями (бездействием) условий, препятствующих его нормальному развитию и воспитанию».

Также документ дополнял действующий закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» статьей о введении социального патроната. Органы опеки могли установить патронат в отношении семьи, находящейся в опасном социальном положении или мешающей ребенку нормально развиваться, если при этом оснований для лишений родительских прав было недостаточно. Если патронат на протяжении двух лет не давал результатов, то мог быть назначен повторный «срок» или мог последовать судебный иск о лишении родительских прав. Обратиться в органы опеки за обеспечением семье соцпатроната мог как один из родителей, так и любой ребенок старше 10 лет.

Законопроект вызвал протесты общественности из-за размытости формулировок. Против высказался и президент Владимир Путин. В своем выступлении на Съезде родителей в феврале прошлого года он отметил, что некоторые положения законопроекта «неоднозначны» и «содержат социальные риски».

«Этот закон предусматривал вторжение государства в дела семьи. Пользуясь его нормами, можно отобрать ребенка даже у вполне благополучной семьи – ведь временные проблемы могут быть у всех», – объясняет «НИ» Ольга Леткова, лидер ассоциации родительских комитетов и сообществ России и директор общественного центра правовых экспертиз и законопроектной деятельности.

Предусматривалось, что патронат действовал бы так: сначала органами опеки проводится обследование условий жизни семьи, потом составляется план исправления и назначается патрон, и он следит за исполнением плана. В плане обычно содержатся пункты типа «заполнить холодильник едой», «сделать ремонт», «погасить долги по ЖКХ». «Проблема в том, что закон не предусматривает меры поддержки и помощи семьям, а требует только исполнения предписаний. Как они могут сделать ремонт, если у них просто нет на это средств?», – недоумевает г-жа Леткова.

После бурных общественных дискуссий в декабре 2013 года глава думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина сообщала о том, что работа над законопроектом «О социальном патронате» приостановлена.

Однако в декабре Госдума приняла закон «Об основах соцобслуживания населения», вступающий в силу с 2015 года. Его принятие также вызвало шквал критики в связи с тем, что он дает право соцорганам беспрепятственно вмешиваться в семейные дела. Даже председатель Синодального отдела по взаимодействию церкви и общества Московского патриархата Всеволод Чаплин написал письмо депутатам, в котором выражал опасение, что закон «может узаконить систему вмешательства государства в частную жизнь семей с возможностью отбирания у них детей по усмотрению чиновников».

Депутаты настаивают, что соцобслуживание и вводимое законом «социальное сопровождение» неблагополучных семей будет добровольным. «Социальное обслуживание основывается на заявительном принципе. Предоставление социальных услуг и отказ от них возможны только на основании волеизъявления получателя», – утверждает председатель думского комитета по труду, соцполитике и делам ветеранов Андрей Исаев.

«Разговоры о добровольности – это все сказки, – уверена г-жа Леткова, – Да, ты можешь отказаться от соцсопровождения, но из-за отказа тебя могут лишить родительских прав. Совершенно непонятно, зачем отклонять один закон, чтобы принимать другой с тем же содержанием, но под иным названием».

Кристина Крутилина, Новые Известия

Правительство России поддержало законопроект, предлагающий ввести более строгие правила для свидетелей обвинения: судам не разрешат принимать во внимание их заочные показания.

С такой инициативой весной прошлого года выступил Верховный суд России. В законопроекте, который он внес в Госдуму, жестко прописано, что зачитывать и принимать на веру «заочные» показания свидетеля, не пришедшего в суд, можно только при одном условии: если на предварительном следствии у них была очная ставка с обвиняемым.

Человек, чью вину пытается доказать следствие, должен иметь возможность лично посмотреть в глаза свидетелю, задать вопросы, высказать возражения. Правда, обсуждение данного законопроекта вызвало жаркие споры в юридической среде. Правозащитники могли бы рассказать немало историй, когда человек на следствии был вынужден говорить совсем не то, что думает. Тем важнее выслушать его на суде. Прокуроры же возражали, мол, бывает всякое: свидетель испугался, скрылся за границей, просто исчез. Что теперь, бегать за каждым? Однако в Верховном суде посчитали, что подобные проблемы вполне можно решить, оставить же свидетеля без голоса в суде никак нельзя. «А вы уверены, что эти показания были даны такими на предварительном следствии? — спрашивал на заседании пленума, где обсуждался законопроект, председатель Верховного суда России Вячеслав Лебедев у судей. — Если кто-то имеет такую уверенность, то можно выносить приговор. Но я думаю, таких найдется немного. Это не дело, когда не допрошен свидетель, который обвиняет подсудимого. Нередко это единственное доказательство, которое может лечь в основу приговора. Как это — не могут обеспечить явку?».

Правительство страны, изучив законопроект, поддержало его с учетом некоторых замечаний. Сейчас документ внесен в примерную программу работы Госдумы на март нынешнего года. Правительственные эксперты напомнили, что документ разработан в целях реализации правовых позиций Европейского суда по правам человека и Конституционного суда России, требующих, чтобы у обвиняемого была возможность допрашивать показывающих против него свидетелей. Закон разрешает огласить в суде показания, данные на следствии, лишь в особо оговоренных случаях. Например, когда свидетель умер, тяжело болеет, так что не встать, или разыгралась стихия, перерезавшая все дороги. Кроме того, по ходатайству стороны суд вправе огласить ранние показания, когда слова человека на суде и слова следователю в чем-то противоречат друг другу. Но обвиняемому должны быть предоставлены все законные возможности для защиты, включая, как пояснял Конституционный суд, оспаривание оглашенных показаний, заявление ходатайств об их проверке с помощью других доказательств, а также иные средства. То есть на веру брать ничего нельзя, тем более, заочные обвинения.

Тем не менее, как поясняют в Верховном суде страны, судебная практика показывает, что стороны нередко заявляют ходатайства об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, данных ими до суда, если принятыми мерами установить их местонахождение нельзя. Мол, был пострадавший, да сплыл, но осудить обвиняемого все равно надо. Такой подход, считают авторы законопроекта, в корне неверен.

При этом судьи не должны ждать, пока законопроект будет принят: перепроверять заочные показания надо уже сейчас. Верховный суд России начал на практике внедрять европейские нормы, требующие личного присутствия ключевых свидетелей обвинения на процессе. Еще весной, одновременно с разработкой законопроекта, Верховный суд страны внес поправки в некоторые старые постановления пленумов. В них теперь поясняется, что суды могут по просьбе сторон выносить постановления о принудительном приводе свидетелей. В законе это и так прописано, но на деле о такой норме подчас забывают. Если же свидетеля искали всеми силами, но не нашли, судья вправе разрешить огласить показания, данные на следствии. Однако такое решение надо мотивировать.

Кроме того, недавно в обзор судебной практики было включено дело, когда приговор не устоял в вышестоящих инстанциях только из-за того, что основные свидетели обвинения не явились на процесс. Некоего подполковника-правоохранителя обвинили во взятке на сумму в 150 тысяч рублей. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания оштрафовал его на 10,5 миллиона рублей и лишил офицерского звания. Однако Верховный суд страны нашел в деле существенную неувязку. «Единственный свидетель Н., который дал показания о якобы его причастности к преступлению, в судебном заседании не был допрошен, на предварительном следствии очная ставка между ними не была проведена, показания Н., данные на предварительном следствии, были оглашены с нарушением закона», — сказано в обзоре судебной практики. Получается, следствие просто поверило кому-то на слово, а суд даже не стал перепроверять.

Ключевой свидетель написал в суд, что «находится на лечении и по состоянию здоровья не может выехать для участия в суде, а также не может сообщить место прохождения лечения и диагноз из морально-этических соображений по семейным обстоятельствам». Нижестоящей инстанции этого оказалось достаточно, чтобы не беспокоить человека. Однако Верховный суд страны не счел причины неявки уважительными. Как минимум надо было проверить данные о болезни, насколько все серьезно? Поэтому судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда России отменила приговор, отправив дело на новое рассмотрение.

Владислав Куликов, Российская газета

Текст законопроекта

Пояснительная записка

Правительственный отзыв к законопроекту

По сути, Владимир Колокольцев в очередной раз напомнил своим подчиненным, что они, в первую очередь, обязаны оказывать людям государственные услуги. А для этого, как минимум, надо знать, в чем люди нуждаются. Инструкция, утвержденная министром, представляют собой детально прописанный алгоритм обработки каждого обращения в любое подразделение МВД. Самое главное здесь — требование, чтобы ни одно из таких обращений не осталось без внимания. Да, далеко не на все письма будет дан ответ, да и не все ответы понравятся адресатам — все зависит от результатов проверки. Но каждое из них будет проверено и зарегистрировано, даже — анонимки.

В документе регламентированы конкретные сроки рассмотрения обращений. Если это не оперативная информация о преступлении, на которую надо реагировать немедленно, то для каждой категории обращений отмерен свой, так сказать срок. Люди могут просить о помощи, жаловаться на чиновников или полицейских, предлагать какие-то улучшения. Максимальный срок, когда человек должен получить ответ,  — месяц после регистрации обращения.

Обратиться в подразделение МВД вправе не только российский гражданин, но и иностранец и человек без гражданства. Инструкция разъясняет, как должно быть оформлено обращение. Требования — минимальные и простейшие. Надо разборчиво написать свои фамилию, имя, отчество и адрес, по которому ждете ответа, наименование органа, куда обращаетесь, изложить суть, поставить дату и подпись. А передать свое послание можно всеми доступными способами — почтой простой и электронной, на личном приеме у какого-либо начальника, отправить по факсу или с фельдъегерем, бросить в ящик для обращений в органе внутренних дел. Кстати, делопроизводители обязаны забирать из этого ящика корреспонденцию не реже одного раза в день.

Свою жалобу или заявление можно подкрепить документами, в том числе на аудио- и видеоносителях. Причем это не обязательно делать сразу — гражданин вправе дополнять свои аргументы в ходе дальнейшего разбирательства. Кроме того, у него есть право знакомиться с материалами проверки по его обращению, если, конечно, они не содержат государственную или служебную тайну. При этом особо подчеркивается, что вся информация, касающаяся обратившегося человека и его дела, будет строго охраняться. Предусмотрена и ситуация, когда человек обратился не по адресу.

Нередко срабатывает стереотип — все проблемы решаются только в полиции, в том числе — отсутствие света, газа, воды, хамство в магазине и невнимательность врача. В таких случаях письмо переадресуют по назначению, о чем обязательно уведомят автора в течение недели после принятия такого решения. Обращает на себя внимание категорический запрет отправлять жалобу тому чиновнику или в организацию, на которых, собственно, и жалуются.

Еще один очень важный для всех нас момент — эта инструкция не является закрытым документом. Наоборот, любой человек должен иметь возможность с ней ознакомиться без предъявления удостоверения личности. То есть прямо предусмотрено подробное информирование жителей о способах защиты своих прав — как, куда и кому жаловаться. Любопытно, что на широкое обозрение представлена даже схема кодировки регистрируемых обращений — под какой буквой и цифрой может значиться то или иное письмо. То есть некоторые полицейские архивы обретают прозрачность. Заявитель понимает, где можно обнаружить его послание, а сотрудник уже не рискнет это послание спрятать или выбросить.

Раньше любой полицейский документооборот был строго секретным. Правда, инструкция оговаривает и ряд ограничений для заявителей — правила игры должны быть честными. Например, если жалоба не подтверждается, то автор должен быть готов к компенсации издержек, понесенных в ходе проверки. Более того, полицейское ведомство вправе защищать своих сотрудников от навета и клеветы. И это — не пресловутая защита «чести мундира». Известны случаи, когда с помощью заявлений «от граждан» мешали честным операм и сыщикам раскрывать преступления. Начальство отстраняло сотрудников от дела на время разбирательства, а преступник избегал наказания.

Бывает и так, когда кто-то по несколько раз отправляет одно и то же заявление, хотя ответ уже получил. Если руководство подразделения посчитает, что дало исчерпывающие разъяснения, продолжения переписки не будет. Не получат ответа и анонимщики. Ну, это понятно — кому отвечать-то? Хотя информацию в любом случае изучат, а письмо зарегистрируют и будут хранить.

Михаил Фалалеев, Российская газета

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации от 12 сентября 2013 г. N 707 г. Москва «Об утверждении Инструкции об организации рассмотрения обращений граждан в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации»

Учредитель и председатель Правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление» Ольга Костина рассказала «Правде.Ру», как быть с вышедшими на свободу педофилами.

Президент Владимир Путин недавно подписал закон «О защите прав потерпевших от преступлений». Как Вы оцениваете принятие такого закона?

— Это долгожданный документ, над которым работали много специалистов. Данный закон приводит российское законодательство в соответствие с мировой практикой наказания педофилов. В большинстве стран фигура жертвы принципиальна для правосудия и государства в плане выполнения социальных функций. Кроме того, мы понимаем, какую проблему представляет собой латентная преступность в стране. Большинство населения предпочитает не обращаться за помощью ввиду своего бесправного статуса. Мы рассчитываем на то, что с принятием закона эта ситуация изменится.

Нужно ли освобожденным педофилам применять какие-то особые санкции, не такие как к другим преступникам? Есть ли особенности?

— Что касается отдельных видов преступлений, мы, к сожалению, в конце года стали свидетелями того, что преступления против половой свободы в РФ наказываются зачастую крайне мягко. В прошлом году был случай условного приговора насильнику. В мировой практике второе по тяжести преступление после убийства — это посягательство на половую свободу, не говоря уже о половой свободе несовершеннолетних. Информация о том, куда они направляются после освобождения, должна быть доступна учреждениям образования здравоохранения. Возможно, мы проведем эксперимент, когда об этом оповещаются жители района или города.

Не все вопросы решены. Так спорным остается вопрос об условно-досрочном освобождении педофилов, оно все еще доступно для них и отменить его нам пока не удается.

Мне известно, что уже разработаны поправки об ужесточении наказание за изнасилование и убийство ребенка до пожизненного, поскольку сейчас в законе предполагается лишение свободы до 20 лет. Большинство изменений отражены в законе, выработанном в прошлом году в Думе. Среди безусловных побед я могу отметить то, что из закона исчезло пресловутое понятие «заведомость». Для минимизации травмы введена обязательная видеофиксация допроса ребенка, чтобы не травмировать непрерывными вопросами об одном и том же. Еще одна важная новелла: если у представителя ребенка нет средств на адвоката, его будет предоставлять государство за свой счет. Эти меры направлены на предотвращение нападений на несовершеннолетних.

Стоит ли, по вашему мнению, вводить пожизненный надзор за педофилами? Или для некоторых осужденных вводить не пожизненный надзор, а скажем, 3 года надзора? И говорят, что для педофилов ограничат возможность перемещаться по стране, бывать в некоторых городах. Как это может работать? Как нам известно, такая практика применяется в США.

— Реальность таких мер можно понять лишь на стадии правоприменения. Насколько они тяжелы. Реализуемы и эффективны. Тем не менее, когда мы теряем детей, когда мы становимся свидетелями нападений, общество эмоционально требует смертной казни. Но речь идет о том, чтобы упредить следующее нападение, а не том, как свирепо отреагировать.

С нами очень спорили по поводу пожизненного надзора, нас заверяли, что есть предупредительные меры медицинского характера, и они якобы работают. У меня лично это вызывает изумление. Ведь в перечне заболеваний нет такого недуга как педофилия. Я не верю, что с этой проблемой прекрасно справляются психиатры.

Можно спросить, например, в Институте Сербского, как они работают с педофилами, но если мы будем честными друг с другом, то подобные болезни не лечатся. Они могут либо купироваться, либо отслеживаться: либо педофил должен быть навсегда лишен права вернуться в общество либо он должен находиться под социальным надзором.

Правда.Ру