Владимир Путин провёл заседание Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека. Это первое заседание Совета в обновлённом составе. Очередная ротация участников Совета была проведена с учётом общественных консультаций и интернет-голосования, в котором приняли участие более ста тысяч человек.
В соответствии с Указом Президента в состав Совета вошли 62 человека, среди которых 39 новых членов.
Выдержки из стенограммы.
* * *
В.ПУТИН: Добрый день, уважаемые коллеги!
Сегодня мы проводим первое заседание нашего Совета в обновлённом составе. Со многими из присутствующих мы давно знакомы, с некоторыми коллегами будем работать впервые.
Вы хорошо знаете, что было проведено широкое обсуждение и голосование в интернете по поводу членства в Совете при Президенте по правам человека. Напомню, что в голосовании приняли участие более 100 тысяч человек. Голосующие заходили на соответствующие сайты для голосования более 400 тысяч раз (по-моему, 430 тысяч раз).
Формирование Совета в общем и целом, надо сказать, вызвало достаточно большой интерес в обществе. И в этой связи мы с Михаилом Александровичем [Федотовым, советником Президента, председателем Совета по развитию гражданского общества и правам человека] приняли решение увеличить количество членов Совета, с тем чтобы в него попали все люди, которые вошли в тройку при голосовании, и исходили из того, что люди вас хотели видеть в этом совещательном органе при Президенте.
Конечно, в этой связи возникают и вопросы, связанные с организацией самого Совета, потому что при таком большом количестве участников нужно организовать работу так, чтобы он реально воздействовал не только на работу вашего покорного слуги, но и чтобы мы вместе с вами уже могли влиять на работу исполнительных органов власти и органов правопорядка.
В этой связи есть разные предложения. Предлагается создать президиум и ротировать его постоянно или создать определённые рабочие группы по направлениям деятельности, которые представляют наибольший интерес для тех или других членов Совета. Но, разумеется, с тем, чтобы у нас был прямой контакт, и этот прямой контакт помогал в реализации тех задач, которые стоят перед Советом.
С точки зрения задач, которые стоят перед Советом, здесь, я думаю, не должно быть существенной новизны. Очень рассчитываю на то, что в нашей работе будет преемственность того, что делалось на этом направлении в предыдущие годы. И конечно, мы должны будем обращать внимание на все стороны нашей жизни: и на вопросы политического характера, и на вопросы организации нашего общества, государства, на социальные вопросы.
Конечно, граждане ждут от людей, которые профессионально занимаются правами человека, существенной поддержки, особенно тогда, когда дают сбой государственные механизмы. И я понимаю наше сотрудничество таким образом, что эта прямая обратная связь с российским обществом, доходящая до самого верха власти, позволит нам вместе с вами совершенствовать инструменты управления нашим государством, создавать условия для того, чтобы вопросы в нашей стране решались прежде всего в интересах её граждан.
Т.МОРЩАКОВА:
Уважаемый господин Президент! Я очень внимательно выслушала дискуссию, которая состоялась здесь, и понимаю значение высоких технологий, в том числе в сфере деятельности средств массовой информации. Понятно, что та картинка жизни людей, которая есть у большинства из них, получена с монитора. И в этом смысле на тех, кто делает эту картинку на мониторе, лежит громадная общественная ответственность. Но реальные процессы нашей жизни не в меньшей, а, может быть, даже в гораздо большей мере зависят от такого момента, как правовое регулирование общественных отношений во всех сферах, в том числе в сфере гражданского участия в делах государства, в жизни общества, в защите всех конституционных интересов и ценностей.
Я хотела бы сказать, что, конечно, подробно и системно ответить на вопрос о том, что представляет собой наша база правового регулирования, являющаяся основой участия гражданского общества в делах государства, невозможно. Но можно назвать некоторые хотя бы ясные и достаточно яркие проблемы, которые показывают состояние в этой сфере.
Надо сказать, что во многих случаях новейшее законодательное регулирование преследует своей целью (это следует из содержания нормативных положений, принимаемых нашими законодательными органами) во многих случаях ограничение гражданской активности. На самом деле потенциал гражданских институтов не используется при выработке законодательных решений. Это полностью расходится с тем, как определены основные направления нашего развития в указах Президента от 12 мая этого года, поскольку в них поставлены задачи совершенно другого свойства, а именно менять само государство, менять систему деятельности всех ветвей власти, исключить из нашего общественного правосознания и, если хотите, государственного, все рудименты советского представления о возможности организации общества с помощью репрессивных механизмов. Наконец, заявлена такая задача, которая как непременная рассматривается уже много лет во всех государственных программах, — обеспечение независимого правосудия, обеспечение возможностей для судей выносить такие решения, которые отвечали бы действительно сложившемуся положению вещей, были бы беспристрастными и не основаны на каких бы то ни было указаниях.
Но в этих указах, о которых я сказала (я имею в виду два указа: о совершенствовании системы государственного управления и о дальнейшем экономическом развитии России, об экономической модернизации России), указаны очень важные вещи относительно методов, которые должны быть использованы для того, чтобы достигнуть поставленных целей. Эти методы связаны прежде всего (по тексту указов) с гражданским участием в правовом регулировании, в создании новых норм, которое может основываться только на публичном раскрытии информации о готовящихся законопроектах, которое может обеспечиваться системой публичных консультаций. На всё на это у Правительства должно находиться время, во всяком случае, именно ему поручена разработка такого рода мер.
Рассказать об этом всём в связи с последним законодательством, очевидно, невозможно в такой короткий срок. Я думаю, что кто-то будет, может быть, анализировать такие законодательные акты, которые в последнее время так или иначе, но серьёзно ограничивали такие свободы в обществе, как свобода собраний, свобода распространения информации, в том числе информации, распространяющейся в интернете. Ограничивали в определённой мере возможность критической оценки деятельности органов государства и отдельных должностных лиц. Я думаю, что об этом члены Совета скажут.
Я бы хотела остановиться более всего на том, что касается гражданского участия в сфере правоохранительной деятельности и в сфере правосудия. В связи с этим позволю себе прежде всего рассмотреть одну проблему. Это проблема последних изменений в уголовном законодательстве, в силу которых получила совершенно другую редакцию статья Уголовного кодекса о государственной измене. И эта статья теперь в её новой редакции отнюдь не может быть гарантированно направлена действительно против, скажем так, «врагов государства», используя эту терминологию, но может быть вполне направлена против легальной, вполне открытой деятельности гражданского общества и его представителей.
Я должна сказать, что это спорная, конечно, проблема. Сторонники новой редакции статьи о государственной измене в Уголовном кодексе говорят, что ничего плохого не может случиться, даже если состав преступления сформулирован совершенно неопределённо, неясно, потому что правоприменительная практика может поправить такой состав. Органы, которые применяют нормы Уголовного кодекса, хорошо знают, что в каждом конкретном случае нужно доказывать виновность людей, которых привлекают к ответственности, нужно доказывать умысел, нужно доказывать многие другие вещи. Но, как показывает наша реальная жизнь, в сфере правоприменения не получается так, чтобы плохой закон становился лучше в результате его применения. Чаще получается, что даже очень приличный закон, хороший закон в процессе правоприменения искажается. На самом деле из нормы уголовного закона не вытекает необходимость доказывания, она на это не ориентирует ни причинение какого-то вреда безопасности государству, потому что государственная измена формулируется как любое оказание помощи деятельности, которая может причинить вред безопасности государства. Это не надо больше доказывать. Не надо доказывать даже то, что вредные последствия могли наступить. Достаточно мнения правоприменительных органов о том, что та или иная деятельность, оказание помощи, скажем так, иностранным авторам в нашем внутреннем мире общественной жизни может быть расценена как измена родине.
На самом деле, если обратиться к пояснительной записке к этому проекту, то совершенно понятно, какие цели были поставлены перед законотворцем. А цель была простая. У нас мало государственных изменников, у нас трудно доказывать такой состав преступления, поэтому его нужно сделать более широким. Кстати, теперь государственная измена — это действия, которые направлены не против внешней безопасности, но против любой безопасности. Мы знаем, наши законы о безопасности включают в сферу безопасности и ставят в качестве необходимых предметов защиты деятельности в этой области правоохранительных органов безопасность личную, безопасность общественную, продовольственную, экологическую. И всё это защищается другими нормами УК. Но теперь, в связи с предложенной новой редакцией статьи Уголовного кодекса о государственной измене, такого рода деятельность, регулируемая нормами в сфере общественного порядка, экологии, личной безопасности, можно будет повторно наказывать, повторно квалифицировать или выбирать между этими двумя видами квалификации деяний как государственную измену. Я думаю, что в таком регулировании, действительно, в нём самом содержится очень серьёзная угроза безопасности страны.
Об этом надо говорить ещё и в связи с состоянием правоохранительной системы. Конечно, нельзя назвать все проблемы, но назову кое-что из них. Гражданское участие в деятельности правоохранительной системы и судов чрезвычайно сужено. Если взять в пример хотя бы область судебной деятельности, а суд не может быть отделён от общества, без привязки, без взаимопонимания с обществом суды никогда не будут действовать как органы социального контроля, приносящие своей деятельностью социальный эффект. Суды оторваны от народа, и народ не допускается в суды.
Я хотела бы упомянуть очень коротко хотя бы об институте суда присяжных, которые в последнее время сокращаются, более того, даже в сравнении с прошлогодними изменениями его компетенции, поскольку теперь в связи с передачей многих дел из судов областного уровня дела, которые ранее рассматривались судами присяжных, будут 

Глава комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая предлагает вывести из-под юрисдикции судов присяжных уголовные дела о сексуальных преступлениях в отношении несовершеннолетних, а также запретить публично распространять, в том числе в СМИ, полученные от детей сведения о причиненных им физических или психических страданиях. 
