Крупным планом

На горячую линию, правозащитного движения «Сопротивление» в последнее время участились обращения от пенсионеров пострадавшими от так называемой «ренты», а точнее от ненадлежащего исполнения рентодателем своих обязанностей. Юрист правозащитного движения Александр Кошкин дает несколько советов о том, как избежать проблем.

К нам на «горячую линию» поступил звонок от пенсионерки, которая заключила договор ренты. На первый взгляд договор ренты — это  сугубо гражданско-правовые отношения. Однако, если присмотреться повнимательнее, элемент мошенничества и здесь может присутствовать и, зачастую, присутствует. Вернемся к обратившейся к нам пенсионерке. Пожилая женщина, утверждает, что рентодатель не исполняет взятых на себя обязательств: во- первых, с рентодателем была договоренность о том, что 2 раза в неделю пенсионерке будут доставляться продукты. (обратившаяся по состоянию здоровья не может поднимать более 2 кг), во-вторых, 2 раза в месяц будет оплачиваться такси (один раз по городу и один раз для поездки загород). Ни одно из этих условий не выполняется, несмотря на то, что договор действует уже более года.

Пенсионерка подала в суд на рентодателя, но судья принял сторону ответчика, и по закону судья был абсолютно прав. К сожалению, когда представители рентодателя уговаривали пенсионерку подписать договор, все вышеперечисленные услуги предлагалось оформить дополнительным приложением к договору. В самом договоре ренты они не отражены.  Также пенсионерка утверждает, что во время подписания договора на нее было оказано давление (ее торопили подписать договор, говорили, что очень мало времени, что у них еще десять пенсионеров надо посетить сегодня, и практически не дали времени для ознакомления с договором). И вот уже более года пенсионерка бьется с рентодателем, но безуспешно, а после обращения в суд и ежемесячные выплаты стали поступать от рентодателя с опозданием.

Вот несколько рекомендаций, как избежать этих неприятностей:

1. Очень внимательно прочитайте все бумаги, которые просит подписать рентодатель. Если вы не понимаете, каких либо пунктов договора, возьмите паузу, попросите копию договора, для того, чтобы посоветоваться с кем-либо. Одна голова хорошо, а две лучше.

2. Никогда не подписывайте договор, если он не отражает полностью ваших интересов, и не верьте обещаниям рентодателя, что вот договор подпишем, а потом составим дополнительное приложение к договору, где все ваши просьбы и  дополнительные обязанности рентодателя отразим. Никогда не ставьте подпись под невыполненной услугой только из-за обещания рентодателем ее выполнить.

3. Обязательно предусмотрите в договоре жесткие штрафные санкции, например штраф из-за просрочки платежей или несвоевременное оказание услуг. Обязательно фиксировать все нарушения договора, даже самые мелкие. Если они повторяются систематически, то рентополучатель может обратиться в суд и прекратить действие договора ренты. Но для этого нарушения должны быть существенными и систематическими.

Комфортно на Руси живется педофилам. Интернет нашпигован изнасилованными детишками, либеральный законодатель так и норовит провести душещипательную беседу о гуманизации права, судья не может сдержать слез над положительной характеристикой, а лагерный начальник с удовольствие выписывает на волю, как «твердо вставшего на путь исправления». Пока руки насильника и потрошителя детей по локоть не зальет кровь, «несчастный» больной, а чаще всего очень даже здоровый маньяк, как выражаются в определенных кругах, «ходит» в трафаретных мокрушниках. Ведь изнасилование и убийство ребенка это же несчастный случай. Все-таки не каждый день. Да и дети, вроде бы, не наши… О чем речь? Да о вчерашнем эфире программы Владимира Соловьева «К барьеру».

Дискуссия о законодательном ужесточении наказания для педофилов, и в самом деле, дает богатую почву для размышлений. Еще несколько лет назад российские либералы с последовательностью, достойной лучшего применения, внедряли законодательный опыт Европы и Америки в российскую действительность. Сегодня даже ярые последователи демократических преобразований по западному образцу отказывают нашим географическим антиподам в профессионализме. Накануне Константин Боровой в программе Владимира Соловьева «К барьеру» на протяжении всей дуэли с президентом Международного общественного фонда «Экспериментальный творческий центр» Сергеем Кургиняном убеждал аудиторию и телезрителей в том, что борьба с педофилией в России не имеет никакого отношения к уголовному законодательству. Видного либерала не смущает, что в США и Китае педофилов казнят, а в Европе пожизненно лишают свободы. По мнению Борового, в российском законодательстве все необходимое уже имеется, а милиции надо заниматься делом, а не разгонять марши несогласных.

Несогласные с Боровым в большинстве случаев не ходят на митинги. Народ голосует против безразличия и бездействия законодателей и правоохранителей ножами, топорами и огнестрельным оружием, потому что иначе насильника и убийцу наказать невозможно. Самая громкая история, как мы знаем, связана с питерским боксером Александром Кузнецовым, который, не заглядывая в уголовный кодекс, несколькими ударами убил насильника своего приемного сына. Сколько таких историй по всей России никому не известно. Что-то подсказывает, что их гораздо больше, чем мы можем представить. Почему?

Во-первых, суровость российского законодательства, как отметил Владимир Соловьев, и с чем нельзя не согласиться, миф. Этот миф, как бонус к риторике об ужасах советского социалистического строя кочует по тем или иным околополитическим тусовкам. Реальность такова, что сегодня по закону подонок за совращение малолетних получает год или отделывается штрафом в 300 тысяч рублей. Закон никаким образом не позволяет правоохранительным органам отслеживать действия и передвижения педофила после того, как он вышел на свободу. Ведь он же искупил свою вину перед обществом! Закон не запрещает освободившемуся педофилу работать в общеобразовательных учреждениях. Пусть он оступился, но ведь он же любит детей! В российском законодательстве до сих пор нет определения «детская порнография», что нельзя назвать даже смешным. Для европейца русская душа по-прежнему остается загадкой!

Российская правоприменительная и судебная практика не выделяет педофилов из общей массы насильников и убийц, как особую группу преступников, имеющих свою психологическую мотивацию к совершению преступлений. Ничего удивительного в том, что убийца детей с примерным поведением, через 3-4 года освобождается и вновь выходит на охоту. Что интересно, подонки, построившие бизнес на похоти извращенцев записывают себя в бизнесмены и не стесняются торговать детской плотью. Нижегородский «предприниматель» Петраковский, создавший модельное агентство и продававший девочек за 2 тыс. долларов маньякам на изнасилования, получил 5 лет. Чем должны успокаивать себя родители детей, чтобы пережить подобное глумление преступника и судебной системы над самым ценным, что есть в их жизни?

Логика сторонников позиции Борового безупречна. «Сейчас в год преступлений сексуального характера против детей совершается около 3-4 тысяч»,  — заявляет Боровой. — «Среди них преступлений, связанных с убийством детей, чтобы скрыть преступление всего несколько десятков. Любое ужесточение законодательства ведет к тому, что это будут не десятки детей, а сотни». Мысль бывшего депутата, если не заострять внимание на «всего лишь нескольких десятках» несчастных детей, понятна и логически выверена. Можно сделать не менее логичный вывод, что освобождение преступника, совершившего изнасилование ребенка, от какого-либо наказания, вообще, избавит наше общество от педофилов-убийц. Странно и непонятно почему в Европе поступают с точностью, до наоборот. Уголовное законодательство «сопровождает» педофила от дверей полиции, до здания суда, от суда до тюрьмы или психиатрической лечебницы, от спецучреждений до дверей его дома, личного компьютера и работы. Что самое главное при этом, так это то, что западное общество не думает о чувствах педофила и не проверяет степень его перевоспитания. Западное общество думает о правах и безопасности своих детей. Хотя правильно было бы говорить, цивилизованное общество, к которому сегодня гораздо ближе, чем Россия, как Европа и Америка, так Китай и Япония.

«Для того, чтобы проводить профилактику преступления, связанных с изнасилованием и убийством детей нужно опираться на закон», —  уверен президент Международного общественного фонда «Экспериментальный творческий центр» Сергей Кургинян. — «Нужно развязать руки несовершенным органам».

В ответ Кургинян получил от Борового клеймо непрофессионала, который «лезет своими  непрофессиональными руками театрального режиссера в решения законодательных вопросов и выразил надежду, что «не театральные режиссеры будут принимать определяющие решения». Наверное, хорошо, что депутаты Государственной Думы РФ Иосиф Кобзон и Станислав Говорухин, соответственно, артист и кинорежиссер.

Кстати, г-н Кургинян, помимо театральной режиссуры и более 20 лет работы в сфере анализа и исследований политических процессов в России и мире, еще и кандидат физико-математических наук, а так же океанолог, так что легко мог получить клеймо непрофессионала-ученого. Г-н Боровой усомнился и в профессионализме «секунданта» г-на Кургиняна доктора юридических наук, генерал-майора милиции в отставке, бывшего начальника российского бюро Интерпола, в настоящее время советника Конституционного суда РФ Владимира Овчинского. Правда, г-н Боровой так и не смог назвать профессионалов МВД, с которыми он беседовал и, которые, по его словам, общим фронтом выступают против ужесточения мер.

Лидер «Сопротивления» Ольга Костина рассказала г-ну Боровому о том, что профессионалы из МВД, на которых он ссылается, уже несколько лет добиваются принятия поправок в Уголовный кодекс в отношении лиц совершивших преступления в отношении детей. «Во всем мире работа по решению этих вопросов ведется ноздря в ноздрю режиссерами, провайдерами, психологами, родителями — всеми гражданскими силами», — заверила дуэлянта Ольга Костина. — «Весь мир уже давно осознал, что при равнодушии людей ничего сделать невозможно. Что бы поймать педофила, надо, чтобы кто-то увидел, сообщил, не побоялся выступить в суде. Вы исключаете гражданское общество из участия в этой борьбе?»

После того, как г-н Боровой заявил, что борется за восстановление настоящих, а не придуманных НКО, стало ясно, что именно они, если очень сильно повезет, когда-нибудь и займутся борьбой с педофилами, детской порнографией, защитой искалеченных бандитами граждан России.

Если вернуться к вопросу об ужесточении уголовного наказания для педофилов, то удивление, все же вызывает не позиция Борового, а то, что эта позиция имеет незримую, но мощную поддержку в высоких российских кабинетах. В США, Великобритании, Франции чиновники несут суровую ответственность даже не за просмотр детской порнографии, а порнографии, как таковой, потому что, репутация политика складывается не только из его общественной деятельности, но и личной жизни, не протокольного отношения к проблемам общества. Россиянам же об ответственности законодателей, правоохранителей, судей можно только мечтать. В 1999 году после ельцинского указа о снижении возраста согласия сразу несколько тысяч уголовных дел, возбужденных по сексуальным преступлениям против детей, были закрыты. Владимир Соловьев считает, что некоторые дела были возбуждены против высокостоящих чиновников, которые и лоббировали поправки. С тех пор к вопросу реальной, а не декларационной защиты детей от насильников и убийц так никто и не возвращался. И, как показывает время, многие и не хотели бы возвращаться. 

На вопрос мамы девочки, убитой в Петербурге теперь пожизненно осужденным маньяком-педофилом Вороненко, озвученный в рамках программы Ольгой Костиной, рано или поздно, так или иначе, придется отвечать всем профессионалам и непрофессионалам нашей страны: «Почему я за свои налоги теперь всю жизнь должна кормить убийцу своего ребенка?»

Можно, конечно, назвать этот вопрос популистским и непрофессиональным, зато в философии ответа г-на Борового сомневаться не приходится. 

— Я бы ей сказал, что он получил наказание, которое страшнее смертной казни.

Логично, если забыть о том, что животное Вороненко и раньше не испытывало мук совести и имело подход к тюремному начальнику.

Правительственная Комиссия по делам несовершеннолетних намерена добиться скорейшего рассмотрения законопроектов о ювенальной юстиции и ужесточении мер наказания за преступления против детей. Об этом заявил 26 марта председатель Комиссии Рашид Нургалиев. До 2 апреля члены Комиссии подготовят соответствующие обращения в Государственную Думу РФ, Верховный Суд, а так же попросят содействия и поддержки у избранного президента России Дмитрия Медведева.

Не суды и не туды

Открывая заседание Комиссии, Рашид Нургалиев заявил, что необходимо кардинально пересмотреть нормы законодательства как в части ужесточение мер ответственности за правонарушения в отношения семьи и детей, так и в подходах решения проблем социально-экономического характера в данной сфере. Позиция председателя Комиссии и министра внутренних дел понятна. Ежегодно на учет ставится более 100 тыс. неблагополучных семей и около 172, 5 тыс. несовершеннолетних. Во многих регионах детская преступность не сокращается, а только увеличивается. Что характерно, растет рецидивность, поскольку ресоциализации отбывших наказание в местах лишения свободы подростков не происходит.

Одной из мер, способных принципиально изменить ситуацию, как с защитой прав несовершеннолетних, так и с предупреждением преступлений является ювенальная юстиция. Когда-то в России существовали ювенальные суды, которые рассматривали преступления, совершенные подростками не с позиций уголовного наказания, а с позиций спасения человеческой души. При рассмотрении каждой конкретной ситуации суд выносил решение, которое в первую очередь способствовало возвращению оступившегося подростка в общество. Что интересно, ювенальные суды в России работают и сегодня. Например, в Ростовской области работает 5 судов, в Брянской области и Пермском крае — 3 суда. Ювенальные суды действуют так же в г. Ангарске Иркутской области, г.Абакан Республики Хакассия, г.Елец Липецкой области, г. Кольчугино Владимирской области, г. Кингисепп Ленинградской области, открывается суд в Самарской области. Ювенальному суду в г. Таганрог уже 5 лет.

Федеральные законодательные органы с равнодушием и политическим безразличием взирают на развитие ювенальной юстиции в регионах. По словам члена Правительственной Комиссии по делам несовершеннолетних Олега Зыкова концепция судебной реформы в России была написана еще в 1991 году.  В 2002 году в первом чтении был принят закон о ювенальной юстиции, что привело к активизации общественного диалога по данному вопросу. С тех пор законопроект пылится в столах членов профильного комитета Госдумы.

«Закон о ювенальной юстиции в Госдуме действительно лежит, потому что его рассмотрение зависит не от тех комитетов, которые заинтересованы в его скорейшей реализации», — заявила депутат Госдумы Екатерина Лахова. — «Верховный Суд так же проявляет в этом вопросе мало активности. Необходимо инициировать пленум Верховного Суда по вопросам ювенальной юстиции и семьи. Намерены ли они что-либо делать в Год семьи?»

Судья Верховного Суда, присутствовавшая на заседании Комиссии, отметила, что Верховный Суд заинтересован в принятии закона. По ее словам, «все решения так называемых ювенальных судов законны, просто эти суды используют другие технологии — более прогрессивные»! Как внедрить прогрессивную модель судопроизводства федеральные судьи не знают. «Надо ли выстраивать отдельную систему снизу до верху, либо встраивать ее в систему судов общей юрисдикции?» — рассуждала представитель высшей судебной власти страны. — «Если назвать судью ювенальным, может ли он рассматривать другие дела?» Словом, вопросов у судей больше, чем ответов.

«Давайте проведем выездную комиссию и посмотрим, как работаю эти суды», — предложил Рашид Нургалиев. — «Всем сразу станет многое понятно. Сколько еще можно возвращаться и возвращаться к вопросу ювенальных судов?»

Кстати, в ноябре прошлого года члены Комиссии уже направляли письмо в Госдуму, с просьбой скорейшего принятия поправок, либо дополнений в конституционный закон в части введения ювенальных судов. «До 2 апреля мы подготовим повторное обращение в Думу, и будем надеяться, что найдем понимание у представителей законодательной власти», — заявил Рашид Рургалиев.

Рашид Нургалиев поддерживает деятельность «Сопротивления»

Один из факторов неблагополучия в семьях — домашнее насилие и жестокое обращение с детьми. По информации МВД РФ в прошлом году родителями и законными представителями совершено более 6 тыс. преступлений, сопряженных с жестоким обращением. Министр отметил, что все чаще дети подвергаются расправе и со стороны отчимов, при этом многие матери оправдывают действия своих сожителей, как одну из форм отцовского воспитания.

«Сегодня в России 73 тысячи детей подвергается посягательствам на изнасилование отчимами и отцами» — поддержала острую дискуссия председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике Валентина Петренко. — «А мы продолжаем играть со статьями Уголовного кодекса! Нам стоит отдельно провести межпарламентские слушания, на которые пригласить все те министерства и ведомства, которые очень долго тянут с принятием законодательных актов. Особенно представителей Минфина, потому что очень часто мы от них слышим ссылку на то, что поправка или закон очень дорого стоят. Дороже жизни, судьбы ребенка ничего нет!»

Рашид Нургалиев с удовлетворением отметил, что тема семейного насилия становится предметом активного общественного диалога. Проблемы обсуждались 20 февраля на заседании круглого стола «Год семьи в России. Нет семейному насилию. Нет насилию над детьми», а так же на выездном заседании Общественного совета при МВД в Кемерово, которое состоялось на прошлой неделе. «Не могу не отметить активных действия молодой организации «Сопротивление», которая занимается защитой прав и свобод потерпевших», — заявил Рашид Нургалиев. — «Эта сторона общественной защиты сегодня не получает то, что должна получать. Потерпевшие не получают соответствующей реабилитации. А ведь во многих случаях этот потерпевший — ребенок.  Почему сегодня нет новых технологий, которые нацелены на защиту детей? Необходимо лечить детские души!»

По словам Валентины Петренко сегодня в России в области детства работает более 400 федеральных и региональных законов. В последнее время принято очень много законов, в частности, в сфере семейного патроната. Валентина Петренко считает необходимым серьезно пересмотреть существующее законодательство, чтобы привести его в соответствие с современным положением в обществе. Коллегу поддерживает депутат Госдумы Татьяна Яковлева, которая оценила «жесткость» российских законов: вовлечение несовершеннолетних в употребление пива и напитков, изготовляемых на его основе, карается штрафом от 100 до 500 рублей, спиртных напитков или одурманивающих веществ — от  500 до 1000 рублей, если родитель злостно уклоняется от уплаты средств на содержание детей — срок обязательных работ 120-189 часов, либо исправительные работы до 1 года, либо арест на срок до трех месяцев. «Я выступаю за ужесточение наказания по всем перечисленным пунктам» — заявила Яковлева. 

«Нам необходимо понимание проблемы!»

Обстановка с социальной поддержкой и реабилитацией подростков, а так же неблагополучных семей в регионах крайне сложная. Во многих субъектах РФ она ложится только на плечи членов местных комиссий по делам несовершеннолетних. Естественно, при подобном подходе ожидать положительных результатов, как в социальной сфере, так и в правоохранительной, как говорится, не приходится.

Так, в Мордовии число особо тяжких преступлений, совершенных несовершеннолетними в 2007 году, выросло на 59%. Удельный вес учащихся в преступлениях составил 75%, что является одним из самых высоких показателей в России. При этом на 23,2 % увеличилось число подростков, совершивших преступления повторно. Печальные цифры огласил Ответственный секретарь Правительственной комиссии по делам несовершеннолетних, зам. начальника ДООП МВД РФ Владимир Голубовский, который недавно провел в Мордовии комплексную проверку состояния дел по борьбе с правонарушениями  несовершеннолетних и социальной работе с неблагополучными подростками и семьями.

Ситуацию с подростковой наркоманией в республике Владимир Голубовский охарактеризовал, как непонятную. Специалистам есть над чем задуматься, ведь по официальным данным Минздрава РМ по состоянию на 1 января 2008 года на наркологическом учете в республике состоит 2 несовершеннолетних. «О том, что в Мордовии проблема подростковой наркомании не стоит говорить пока еще рано», — был осторожен в оценках статистики Владимир Голубовский. — «В 2007 году несовершеннолетними республики совершено 20 преступлений, связанных с наркотиками и еще 18 административных правонарушений, связанных с употреблением наркотиков. При этом на территории Мордовии нет ни одной подростковой наркологической больницы, а наркологические кабинеты есть только в 5 городах республики».

Деятельность комиссий по делам несовершеннолетних Мордовии так же вызывает много вопросов в МВД РФ. В сентябре 2007 года школьный инспектор ПДН школы №11 Саранска выявил факт нанесения побоев преподавателем физики двум ученицам 8 класса. «Администрация общеобразовательного учреждения факт совершения педагогом противоправных действий в отношении учащихся скрыло от правоохранительных органов», — отметил Владимир Голубовский. — «А  инспектору руководство школы стало угрожать и требовать не вмешиваться во внутренние дела». Ученице другой городской школы, родители которой пили, не работали, не занимались воспитание ребенка пришлось самостоятельно обращаться в комиссию по делам несовершеннолетних с заявлением о лишении родителей родительских прав. «Это единственный в России факт, когда ребенок сам пришел в комиссию по делам несовершеннолетних с просьбой о помощи!» — отметил Владимир Голубовский.

Представитель МВД так же констатировал, что число преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних сопряженных с изнасилованием и действиями сексуального характера в Мордовии выросло на 18%, в 2 раза выросло число правонарушений, связанных с неисполнением обязанностей по воспитанию несовершеннолетних. «Комиссия по делам несовершеннолетних оказывает влияние только на районные комиссии, при этом подростки оказываются вне зоны ее влияния» — резюмировал Владимир Голубовский.

Валентина Петренко поинтересовалась у министра юстиции Мордовии что сделано по результатам проверки. «Заседание правительства Республики Мордовия было запланировано еще в конце прошлого года на 28 марта 2008 года с такой же повесткой дня» — ответил Михаил Денисов. — «Но визит рабочей группы МВД РФ заставил нас более глубоко подумать…».

«Предлагаю запросить протокол этого заседания и посмотреть, какие меры будут приняты» — предложила Валентина Петренко.

Рашид Нургалиев дал поручение Владимиру Голубовскому выехать на место и проинформировать Комиссию о том, что региональные власти намерены предпринять для исправления ситуации. «Время при&

19 марта в Кемерово министр внутренних дел РФ Рашид Нургалиев провел совещание, посвященное организации работы Общественных советов при региональных органах милиции. Что интересно, на совещание нашла широкое обсуждение тема защиты прав потерпевших. Лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина, принявшая участие в работе выездного заседания, не скрывает, что была удивлена настроем и желанием представителей  российских регионов работать в данном направлении.     

— Ольга Николаевна, на ваш взгляд Общественные советы при МВД республик и областей способны стать эффективными посредниками между милицией и обществом?

— Во-первых, Общественные советы при милиции работают во всех регионах. Действуют они, конечно же, исходя из местной специфики. Во-вторых, деятельность Общественных советов в регионах крайне востребована. Об этом заявили практически все региональные начальники, которые приводили крайне положительные примеры. В регионах появляются потрясающе умные, грамотные законодательные акты. Вот только мы об этом не знаем. Это плохо. В целом у нас очень серьезные шансы создать действенный инструмент взаимодействия власти и общества.

Если говорить об Общественном совете МВД РФ, то в него входило 43 человека, однако, он не так давно расширился до 47. Сейчас наиболее острый вопрос — структурирование деятельности Общественного совета. Хочется отметить, что правильное построение работы членов Общественных советов при  МВД республик и областей способно кардинально изменить ситуацию. По нескольким причинам. Во-первых, они все четко понимают задачи, поскольку правоохранительная тематика имеет дробление, но она понятна. Во-вторых, люди работают с большим искренним желанием, а не по приказу «сверху».

—  А региональные власти готовы помогать Общественным советам, готовы взаимодействовать с правозащитными организациями?

— Примеров много. В Липецке, например, создаются бесплатные юридические консультации для малоимущих. В Кемерово сделали упор на правовое  консультирование родителей и подростков. Связано это с тем, что в регионе высокая подростковая преступность. Как заметил Аман Тулеев, большинство заключенных, которые отбывают наказание в Кемеровской области, после освобождения никуда не уезжают, оседая  в городе и шахтерских поселках. Это заставляет руководство активно разрабатывать и применять социальные программы.

Регионы крайне заинтересованы в приобретении европейского опыта. Я рассказала о том, как происходит социальная реабилитация потерпевших, работа с подростками в Европе. Девушка-тренер по реабилитации подростков и жертв преступности проводит несколько конференций, например, в Голландии, после чего переезжает в Англию. В то же время, из Англии специалист едет в Голландию. Российские специалисты-профессионалы могли бы организовать подобные тренинги.

— Насколько власти в российских регионах готовы решать проблемы потерпевших?
 
— Что больше всего меня поразило, так это то, что в Кемеровской области уже несколько лет работает программа материальной поддержки потерпевших. В Кемерово очень сильно поставлена психологическая работа с родителями и подростками. Помимо этого, местные власти малозащищенным категориям граждан: пенсионерам, инвалидам выплачивают из госбюджета от 3 до 30 тыс. рублей в течении трех — пяти дней после совершения нападения. Губернатор не скрывает, что реализовывать подобную программу страшно, поскольку «потерпевшие» и «бандиты» будут договариваться и пойдет вал заявлений в правоохранительные органы. Однако, практика показала, что подобными «возможностями» жители Кемеровской области не злоупотребляют. За то тем, кому была необходима реальная поддержка, а это более 3,5 тыс. человек, оказали реальную помощь в общей сложности на 35 млн. рублей. При этом надо понимать, что материальная помощь оказывается до суда, именно тогда, когда человеку требуются средства на лекарства, лечение и т.д. В суде человек вправе подать гражданский иск преступнику о возмещении материального и морального вреда. После выступления Амана Тулеева, который рассказал о том, что делается для потерпевших в области, слово взял Рашид Нургалиев и попросил присутствующих обратить внимание на данный опыт.

Вы знаете, мы ходим по разным инстанциям и ставим в пример Германию, Англию, Чехию. Теперь мы не будем приводить в пример Европу, мы будем приводить в пример Кемеровскую область. Это редкий и ценный пример государственного мышления. 

— На чем заострил внимание в своем выступлении министр внутренних дел РФ Рашид Нургалиев?

Главный тезис выступления Рашида Нургалиева заключался в том, что милиции нужна поддержка граждан, а обществу защита людей в погонах. Особенно он отметил важность гражданских инициатив по поощрению граждан, которые занимают активную жизненную позицию, не равнодушны к беззаконию, которое происходит рядом. В качестве примера Нургалиев назвал премию за гражданское мужество в противостоянии преступности «Выбор», организованную правозащитным движением «Сопротивление» и телекомпанией «НТВ». Без сомнения базовая тема, которая сейчас беспокоит правоохранительные органы и власть на местах — это дети. В Кемерово специалисты ВУЗа отрабатывают систему народного контроля за насилием в семье. Местные жители образуют группы, которые отслеживают состояние дел в семьях: домашнее насилие, насилие над детьми и т.д. Мне кажется в этой сфере нам предстоит принимать в ближайшее время крайне серьезные шаги, как законодательные, так и исполнительные.         

По данным МВД РФ сегодня на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних состоит более 330 тыс. подростков, 83% из которых — учащиеся школ и других учебных заведений, 9,3 тыс. — воспитанники детских домов и интернатов. Нет сомнений в том, что профилактика детской преступности, обеспечение прав и свобод несовершеннолетних, защита детей от преступных посягательств и вовлечения в противоправную деятельность являются приоритетными направлениями внутренней российской политики. Ключевую роль в выполнении данных задач играют комиссии по делам несовершеннолетних, которым на уходящей неделе было уделено пристальное общественное внимание.

В России всегда было трепетное отношение к празднованию различных памятных дат, исторических событий, годовщин образования тех или иных органов или организаций. Не стало исключением и 90-летие создания комиссий по делам несовершеннолетних. 16 февраля 2008 года Правительство РФ издало распоряжение № 178-р о поощрении ряда лиц, вложивших наибольший вклад в решение вопросов профилактики правонарушений и безнадзорности несовершеннолетних, в дело защиты их прав и законных интересов.

А 17 марта 2008 года в Государственной Думе РФ комиссиям по делам несовершеннолетних были посвящены парламентские слушания, инициированные профильным Комитетом по вопросам семьи, женщин и детей. Парламентарии, представители МВД РФ, Общественной палаты, комиссий по делам несовершеннолетних субъектов России, представители Института повышения квалификации руководящих органов Академии Генеральной прокуратуры РФ, а также общественных организаций рассматривали вопросы повышения эффективности и законодательного регулирования деятельности комиссий.

Участники отметили, что система комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав в России, в целом, сложилась. На федеральном уровне в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 6 мая 2006 г. № 272 образована Правительственная комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав, в состав которой вошли руководители ряда федеральных органов исполнительной власти, представители Федерального Собрания РФ. В регионах комиссии возглавляют либо главы администраций, либо их замы. В некоторых субъектах эту деятельность курируют специальные должностные лица. Существуют также комиссии и на муниципальном уровне.

В соответствии с Федеральным законом от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы и профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» комиссиям по делам несовершеннолетних и защите их прав отведена главенствующая координирующая роль в системе органов и учреждений по делам несовершеннолетних. Они наделены целым спектром различных прав, в том числе, возможностью применения мер воздействия в отношении несовершеннолетних, их родителей или иных законных представителей. В практику их работы внедряются наиболее эффективные методы совместной работы органов внутренних дел, образования, здравоохранения и социальной защиты населения.

При активном участии МВД России в течение последних лет принят ряд межведомственных нормативных правовых актов, регулирующих взаимодействие органов и учреждений системы профилактики, в том числе социальной защиты населения и здравоохранения, по организации работы с безнадзорными детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации. Результатом осуществленных мероприятий стало повышение уровня взаимодействия субъектов системы профилактики в данном направлении деятельности.

Все это говорит об эффективности работы комиссий. Однако, само законодательство, как на федеральном, так и на региональном уровне нуждается в совершенствовании, поскольку в значительной степени морально устарело.

Так, Елена Мизулина в своем докладе отметила, что закон не дает даже ясного определения основным понятиям. «Только путем логического толкования Уголовного кодекса можно понять, кто такой малолетний», — подчеркнула она.

С мнением депутата можно согласиться.

Во-первых, действующий Указ «Об утверждении Положения о комиссиях по делам несовершеннолетних» подписан Верховным Советом РСФСР еще в 1967 году и, мягко говоря, не в полной мере отвечает интересам современного общества.

Во-вторых, в Федеральном законе «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», принятом еще в 1999 г. не закреплены нормы, предусматривающие ведение единого федерального банка данных о несовершеннолетних и семьях, находящихся в социально опасном положении.

Кроме того, региональные комиссии недостаточно эффективно выполняют функции по координации вопросов, связанных с соблюдением условий воспитания, обучения и содержания несовершеннолетних. Этому способствует и то, что вопросы о деятельности комиссий на уровне субъекта и муниципалитета решаются по-разному не только по форме, но и по содержанию.

Обсудив различные аспекты деятельности КДН, большинство участников слушаний сошлись во мнении, что необходимо создать межведомственную комиссию по делам несовершеннолетних в качестве координирующего федерального органа исполнительной власти.

Кроме того, в целях объединения усилий всех органов власти, неправительственных организаций в сфере защиты прав детей, необходимо скорейшее принятие проекта федерального закона № 270008-4 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», а так же законодательных актов о признании утратившими силу и недействующими отдельных положений законодательных актов РСФСР. Закон должен более четко регламентировать деятельность КДН всех уровней.

Правительственной комиссии было рекомендовано рассмотреть вопрос о целесообразности разработки Типового положения о КДН в субъектах Российской Федерации.

Несколько слов о статистике (данные, предоставлены участниками парламентских слушаний).

Так, по данным МВД России и Минздравсоцразвития, России удалось достигнуть как некоторого улучшения криминальной ситуации в подростковой среде, так и снижения числа семей, находящихся в социально-опасном положении.

2007 году отмечено снижение числа преступлений, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, на 7,4%. В 2007 г. зарегистрировано 139099 преступлений, совершенных несовершеннолетними. Участниками преступлений в 2007 году стали 6132 тыс. подростков, что на 11,2% ниже уровня прошлого года. Всего в 2007 году выявлено 131965 несовершеннолетних, совершивших преступления.

На учете в подразделениях по делам несовершеннолетних состоит более 330 тыс. подростков, 83% из которых — учащиеся школ и других учебных заведений, 9,3 тыс. — воспитанники детских домов и интернатов. За различные правонарушения в органы внутренних дел доставлено 518,6 тыс. школьников, в т.ч. 77 тыс. — за употребление спиртных напитков и около 8 тыс. — за употребление наркотиков.

В настоящее время на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних состоит 172, 5 тыс. неблагополучных семей. Ежегодно же на учет в органы внутренних дел ставятся более 100 тыс. таких семей.

Из года в год снижается степень ответственности родителей за воспитание детей. В 2007 г. около 500 тыс. родителей и лиц, их заменяющих, были подвергнуты мерам административного воздействия за неисполнение обязанностей по содержанию и воспитанию детей.

При этом МВД России констатирует, что применение таких санкций как предупреждение, выговор и штраф, не вполне эффективно, поскольку штрафы, например, не взыскиваются потому, что большинство неблагополучных родителей не работают. В результате игнорирования постановлений КДН, применяется такая санкция как лишение родительских прав. В истекшем году в суды направлено свыше 48,7 тыс. материалов о лишении родительских прав.

В 2007 г. родителями и законными представителями в отношении несовершеннолетних совершено более 6 тыс. преступлении, сопряженных с жестоким обращением.

Ежегодно в розыске находится около 50 до 55 тыс. детей, самовольно ушедших от родителей либо из воспитательских учреждений. В 2007 г. — 53,2 тыс.

По данным Главного информационно-аналитического центра МВД России в 2007 г. 70,3 тыс. несовершеннолетних были подвергнуты преступлениям, сопряженным с насильственными действиями.

В целях ранней профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, среди учащихся несовершеннолетних в России действует институт «школьных инспекторов» — сотрудников подразделений по делам несовершеннолетних, закрепленных за образовательными учреждениями. В 72 субъектах Российской Федерации работает 4,9 тыс. таких инспекторов, за которыми закреплено 9,5 тыс. образовательных учреждений.

По данным Минздравсоцразвития России в 2007 г. на учете в органах социальной защиты населения состояли 274,8 тыс. семей, находящихся в социально опасном положении, в которых проживали 489,5 тыс. детей (в 2006 г. — 309,1 тыс. семей, 554, 3 тыс. детей).

В ведении органов социальной защиты населения действуют 3362 учреждения социального обслуживания семьи и детей, которые оказали 3,8 млн. различных видов помощи. Всего в 2007 г. оказано около 160 млн. различных услуг.

Действует сеть из 1336 специализированных учреждений для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации. На учете в этих органах находилось 39687 детей.

Тот факт, что судебное законодательство в нашей стране требует существенной доработки, не оставляет сомнений. Что интересно, в последнее время тема судебного реформирования все чаще обсуждается в контексте возросшего числа жалоб россиян в Европейский суд по правам человека. Способен ли Европейский суд повысить качество российского правосудия, доступность и возможности участия граждан в судопроизводстве или нам необходимо самостоятельно вырабатывать механизмы общественного влияния на судебную власть? (фото — www.regtime.ru)

В начале 2007 года волонтеры правозащитного движения «Сопротивление» распространяли в зданиях московских судов памятки о том, куда нужно обращаться в случае нарушения прав граждан в суде или столкновения с несправедливостью в судебной системе. Позже обнаружилось, что все развешенные памятки работники судов сняли. Что подвигло их на такой странный шаг, для сотрудников «Сопротивления» так и осталось загадкой. Несмотря на эти своеобразные «меры защиты» от народного недовольства, юристы общественной приемной движения в 2007 году проконсультировали более четырехсот человек, обратившихся по вопросам неправомерной деятельности судов, а в Общественную палату Российской Федерации за этот же период поступил около 12 тысяч жалоб на приговоры и решения судов, а также действия работников правоохранительных органов.

Особенности национальной судебной системы

В конце прошлого года, на пленарном заседании Общественной палаты председатель Комиссии по общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов, силовых структур и реформированием судебно-правовой системы Анатолий Кучерена, заявил, что в ближайшее время в нашей судебной системе грядут перемены. В необходимости перемен уверен не только Анатолий Кучерена.

Что же не позволяет россиянам с гордостью отзываться о российском суде, как о «самом справедливом суде в мире»? В октябре-ноябре 2007 года ВЦИОМ по заказу Общественной палаты провел социологическое исследование отношения россиян к деятельности судов. Результаты исследования, может быть, и не сенсационные, но весьма и весьма любопытные.

Реформа судебной системы осуществляется в России с 2001 года. Абсолютное большинство россиян (61 %) за 7 лет реформирования ничего о нем не слышали. Наверное, по этим цифрам можно судить как о характере, так и о результативности преобразований.

Что интересно, россияне не решаются давать общую оценку работе судов. Вероятно, просто потому,  что, опять же, мало что об этой работе знают. Так, на вопрос «Насколько, в целом, вы информированы о работе судов?» по 30% опрошенных  выбрали варианты «Информирован плохо» и «Совершенно не информирован», и только лишь 3 %(!) ответили «Информирован в полной мере». Крайне далека «третья власть» от народа, что никак не вяжется с теорией построения в России правового государства. А ведь общество, кажется, готово идти на сближение. Более половины опрошенных (54%), хотели бы получать консультации о том, каким образом лучше всего защитить свои интересы, около 30% хотят знать, в каких случаях следует обращаться в суд и сам порядок этих обращений. Какой орган сегодня готов предоставить гражданам необходимую исчерпывающую информацию? Явно не суды. Ведь сорвать памятку с информацией том, что каждому из нас необходимо делать, если он стал жертвой преступления, это значит, действовать на руку преступнику, вместо того, чтобы задуматься и позаботиться о положении потерпевшего.

Как это ни парадоксально, люди в нашей стране о судах мало что знают и мало в них верят, но все же с завидным постоянством туда обращаются. Возможно, потому что свои проблемы россияне привыкли решать двумя традиционными способами: обращаться к бандитам, либо уповать на справедливость. Отвечая на вопрос «Куда Вы обратитесь за помощью в случае нарушения Ваших прав?», практически все респонденты в первую очередь говорят о суде и только потом указывают на милицию и прокуратуру. Вот только эффективность судебных решений остается под большим сомнением. Только 38% россиян считают, что суд эффективное средство защиты прав, 36% в этом сомневается, а еще 23% затруднились с ответом.

Надежда, как известно, умирает последней. Более половины респондентов все-таки имеют положительные ожидания относительно справедливого решения своего вопроса в суде. Значительная часть россиян, 34% , настроена негативно. Наверное, это люди, которые уже участвовали в процессах.

Заграница нам поможет?

Вопрос эффективности реформирования судебной системы, качества правосудия, доступности и возможности участия граждан в судопроизводстве все чаще в последнее время поднимается в контексте возросшего числа жалоб россиян в Европейский суд по правам человека. Согласно отчету Страсбургского суда в 2007 году число зарегистрированных жалоб из России составило около 20 тыс. Как отмечают специалисты, более 90% дел признаются неприемлемыми. Несмотря на то, что, например, в 2007 году Европейский суд вынес 192 решения против России, каждый год количество обращений возрастает в среднем на 10%.

Как отмечают «Новые Известия» среди федеральных округов по числу рассмотренных жалоб лидируют Южный федеральный, Центральный и Северо-Западный округа. Из российских областей на первом месте Воронежская. Страсбургский суд уже вынес 53 постановления по жалобам жителей именно этого региона.

Выигравшие в Страсбурге — российские пенсионеры и олигархи, журналисты, жены убитых в Чечне омоновцев, заключенные российских колоний и чеченцы, потерявшие своих родственников во время зачисток и похищений. Список проблем, рассмотренных Евросудом, не менее разнообразен: невыплаченные пенсии, бесконечные судебные тяжбы, переполненные тюрьмы, пытки в милиции.

Россияне все чаще обращаются в Европейский суд по правам человека потому, что не верят решениям, которые выносятся российскими судами, считает Анатолий Кучерена. В числе ключевых проблем, порождающих недоверие — коррумпированность и необъективность судебной системы. Нередко, суды, в нарушение 24 статьи Конституции, препятствуют ознакомлению гражданина с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы. Государство не гарантирует декларируемое статьей 48 Конституции РФ право на получение квалифицированной юридической помощи, поскольку суды не компенсируют услуги юристов гражданам.

Как отмечают эксперты, основная масса незаконных решений рождается в суде первой инстанции, однако вторая, кассационная инстанция «чаще всего оставляет в силе незаконные решения, иногда отменяя законные». По словам Анатолия Кучерены, после введения нового Гражданского процессуального кодекса (ГПК) в феврале 2003 года, надзорная инстанция, где гражданин мог бы добиться пересмотра незаконного решения, стала практически недоступна для граждан. Государство также не обеспечивает потерпевшим компенсацию причиненного ущерба.

Последнее, впрочем, затрагивает сферу деятельности исполнительной власти. Между тем, закон предоставляет судьям все возможности взыскивать в пользу потерпевших компенсацию за моральный и материальный вред в объеме, отвечающем понятию «компенсация», а не «подачка». Практика же такова, что компенсация порой носит декларационный характер и неспособна в полной мере возместить даже материальные затраты на лекарства и лечение, не говоря уже о моральных страданиях жертв произвола. Специалистам правозащитного движения «Сопротивление» известен не один случай, когда потерпевшим самостоятельно приходилось буквально «выцарапывать» компенсации у своих обидчиков напрямую, которые, в свою очередь, делали все возможное, чтобы избежать выплат. И, надо сказать, им это прекрасно удается. 

Закон изменится, когда изменимся мы

Тот факт, что судебное законодательство в нашей стране требует существенной доработки, не оставляет сомнений. Многие пункты УПК необходимо изменить, некоторые добавить, некоторые наоборот — исключить. Например, часть 4 ст. 271 УПК РФ гласит, что суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон. Но на практике судьи очень часто не исполняют эту норму. Уже привычными стали случаи, когда, к примеру, судья отказывает в допросе дополнительного свидетеля, только потому, что этот свидетель не является очевидцем преступления. Или, согласно ч. 4 ст. 65 УПК РФ, отвод, заявленный судье, единолично рассматривающему уголовное дело, либо ходатайство о применении меры пресечения или производстве следственных действий, либо жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о его прекращении, разрешается этим же судьей. То есть, получается, что судья сам рассматривает ходатайство о своем личном отводе. И хотя у заявителя есть право обжалования его решения председателю суда,  председатели чаще всего принимают сторону судьи, поэтому добиться хоть какого-то результата практически невозможно.

Замечая недостатки и противоречия в законодательстве, можно сколь угодно долго  ссылаться на то, что у нас в стране всегда все так и было, власть неповоротлива и коррумпирована, а, следовательно, нужно менять власть. Очень часто в последнее время этот призыв, звучащий из уст тех или иных деятелей, преподносится как панацея от всех болезней общества. Мы не доверяем и не верим суду и считаем, что кто-то за это должен ответить. Кто? Конечно же — власть. Но не мы с вами. Мы знаем о конкретных коррупционных сделках, об откатах, о том, что в семье соседей избивают ребенка, мы видели, как преступник избил или убил человека. За наше знание и молчание привычно отвечает участковый, сосед, государство, какая разница кто — главное, не мы с вами. Но если чиновники все же проводят соцопросы, собирают статистику, участвуют в разработке тех или иных законопроектов, то можно ли верить в победу над безразличием Фемиды, если мы не верим в самих себя. Вершители наших судеб в мантиях такие же заложники нашего безразличия, как и мы с вами. Приговоры станут справедливее, а успехи судебно-правовой реформы не будут сходить с передовиц только тогда, когда каждый из нас будет защищать не только себя и своих близких, но и закон.

Ежегодно в России пропадает до 10 тысяч детей в возрасте до трех лет. Дети становятся жертвами маньяков, попадают в рабство, подвергаются сексуальному насилию и эксплуатации. 13 марта Общественная палата РФ обсуждала законопроект, предусматривающий наказание родителей, оставивших детей без присмотра. Причем, не только тех, с чадами которых уже случилась беда, а всех, кто не интересуется временем и местом проведения досуга своего ребенка. Доработанный документ планируется внести в Госдуму в апреле-мае 2008 года.

Забота о детях — показатель цивилизованности государства!

Наказание родителей, оставивших детей без присмотра, на первый взгляд может показаться мерой малоэффективной и даже примитивной. Наверняка, многие расценят более суровое отношение к нерадивым родителям, как ущемление своих прав. Однако, логический анализ и статистические данные не дают усомниться в том, что львиная доля преступлений в отношении детей совершается в то время и месте и в той ситуации, когда рядом с ними нет близких. Сегодня родители не несут практически никакой ответственности за нахождение ребенка на улице в ночное время, за посещение им клубов, баров, ресторанов, игорных заведений, за несчастные случаи гибели детей, оставленных без присмотра.

Открывая круглый стол, посвященный обсуждению ответственности родителей за оставление детей без присмотра, председатель комиссии Общественной палаты РФ по социальной и демографической политике Александра Очирова, отметила, что в законодательстве многих стран эти нормы присутствуют. Они расцениваются, как показатель цивилизованности государства.  В частности, в Швеции и в Италии запрещено оставлять ребенка дома одного, если ему нет 12 лет, в Финляндии — 10 лет. В Германии 13 лет. Причем за нарушение этой нормы предусмотрена уголовная ответственность. В Китае в школу детей приводят взрослые, однако, вход на территорию учреждения им строго запрещен. После уроков ребенка не выпускают за ворота одного, если за ним не пришли родители. В Великобритании оставление детей в возрасте до 14 лет одних без присмотра взрослых так же считается уголовным преступлением. Недобросовестных родителей к ответственности привлекает специальное государственное Агентство защиты детей.

О том, что происходит с детьми в России, пестрят заголовки всех газет. Год назад, 19 марта 2007 года в Красноярске была изнасилована и убита пятилетняя Полина Малькова, гулявшая во дворе одна. В подмосковной Ивантеевке четырехлетняя девочка оставленная без присмотра около дома найдена мертвой. Двое детей, едва не сожженные заживо бомжами в Алтайском крае, самостоятельно гуляли по городу. За шесть лет количество сексуальных преступлений против малолетних детей увеличилось в 26 раз.

«Российские законы не защищают детей!»

В России уже долгое время пытаются поднять вопрос об ужесточении ответственности родителей за оставление детей без присмотра. После случая с Полиной Мальковой, за более активное решение данной проблемы выступил губернатор Красноярского края Александр Хлопонин и член Общественной палаты от края Валерий Васильев. В ответ Общественная палата получила от главы думского Комитета по делам женщин, семьи и детей Екатерины Лаховой «резолюцию» о том, что нормы, затрагивающие эту проблему, уже существуют в составе других законодательных актов.

Председатель Комитета по вопросам семьи, женщин и детей в новой Госдуме Елена Мизулина призналась, что попыталась в российском законодательстве отыскать эти нормы, однако, не нашла их. «Уголовное законодательство — статья 156, казалось бы, предусматривает ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних», — отметила Мизулина. — «Однако уголовный кодекс связывает эту статью с обязательным условием — если имело место жестокое обращение с детьми. А если ребенка просто оставили без присмотра, он куда-то ушел и стал жертвой маньяка? Ни к какой ответственности нерадивых родителей привлечь нельзя… Подавляющее число норм в Семейном кодексе, кроме алиментных обязательств и имущественных отношений супругов, расплывчатые и неопределенные. В этом кроется системная  ошибка».

По мнению Мизулиной, системная ошибка происходит и с анализом состояния дел в российских семьях. Российское правительство делает выводы и строит планы на основе информации за 2005 — 2006 гг. «У государства нет семейной политики!» — была категорична депутат. —  «Это позор России! У нас до сих пор нет государственной семейной политики в отношении детей сирот… Ведь решение проблемы ответственности родителей за оставление детей без присмотра — это, безусловно, часть глобальной проблемы в отношениях общества и семьи».
 
О необходимости комплексно рассматривать проблемы защиты детей заявила и начальника отдела по работе с несовершеннолетними МВД России Тамары Ивановой. По данным МВД в 2007 году 53,2 тысячи детей находилось в розыске. «Причем, из семей детей уходит больше, чем из детских учреждений  — 38 тысяч», — заострила внимание Иванова. — «У нас ни в одном законе нет толкования понятия «жестокое обращение с детьми». Отсюда проблемы при работе со 156 ст. УК. Она очень сложно идет, а в последнее время только путем того, что активизировалась общественность. Мы сталкиваемся с тем, что один судья под «жестоким обращением» понимает одно, а другой совершенно другое».

Тамара Иванова отметила, что практически за каждым громким убийством или исчезновением детей стоит халатность родителей. «Достаточно вспомнить нашумевший случай в Красноярске с Полиной Мальковой», — привела пример представитель МВД.- «Все видели несчастного отца. Но никто не сказал, что из себя представляет эта семья. А ведь отец даже на похороны не пришел, потому что был пьян с горя. Мужчина несколько раз проходил лечение. Ставился вопрос о лишении их родительских прав. Как такие родители оберегали ребенка? Да никак. Девочка была предоставлена сама себе. Выходила гулять совершенно одна».

Тамару Иванову поддержала лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина. Она отметила, что около двух миллионов детей в год избивается своими родителями. 63% граждан по данным ВЦИОМа знают, что в семье знакомых, соседей избивают, либо издеваются над детьми, но не вмешиваются, поскольку считают, что это семейное дело. «Нас приучили к этому невмешательству!» — уверена Ольга Костина. — «Стукачество» в общественном сознании — это плохо! Пусть и дальше детей калечат и убивают!… Если глубже заняться проблемой, выяснится, что сексуальному насилию подвергаются дети от 3 до 9 лет. Разве будет ребенок куда-то жаловаться? Нет. А может представитель правоохранительных органов пообщаться с ребенком без родителей? То же нет. Это очень большой и серьезный вопрос. Общественной палате необходимо объединить усилия с правоохранительными органами, законодателями, профильными комиссиями для решения этой проблемы».

Одним из таких шагов стал круглый стол «Год семьи в России. Нет семейному насилию. Нет насилию над детьми», который по инициативе «Сопротивления» прошел 20 февраля на базе МВД РФ. Специалисты высказали целый ряд конкретных предложений по защите женщин и детей от насилия, которые Ольга Костина предоставила в распоряжение комиссии Общественной палаты РФ по социальной и демографической политике, занимающейся экспертизой и доработкой законопроекта об ответственности родителей за недосмотр за детьми. «Мы планируем провести осенью общероссийский круглый стол организаций, которые занимаются данной тематикой для того, чтобы обменяться опытом, координатами, совместно выйти на формирование «горячей» линии, тематического Интернет-портала», — заявила Ольга Костина. — «В конце декабря 2007 года ООН выступила с инициативой создания программы до 2015 года по борьбе с насилием над женщинами и детьми. Совместными усилиями мы могли бы выйти к правительству, к руководству нашей страны с предложением полностью проанализировать состояние исполнения законодательства в сфере защиты женщин и детей, чтобы выяснить достаточно ли рычагов для того, чтобы уберечь их от насилия»

О законопроекте

По словам Елены Мизулиной, Госдума РФ уже в апреле-мае 2008 года может приступить к рассмотрению законопроекта «Об организации и контроле свободного времени и досуга несовершеннолетних». Что же предусматривает данный законопроект?

1. Несовершеннолетним запретят находиться на улицах, в Интернет-залах, кафе, развлекательных заведениях и т.д.:
— несовершеннолетним в возрасте до 10 лет — с 20.00 до 6.30, в июне августе — с 21.00 до 7.00;
— до 14 лет — с 22.00 до 6.30, в июне-августе — с 22.30 до 6.30;
— до 16 лет — с 23.00 до 6.00, в июне — августе — с 23.30 до 6.00.
 
Исключения составляют случаи, когда подросток сопровождается родителями, либо направлен родителями по неотложным поручениям чрезвычайного характера. Если ребенок направляется на спортивное мероприятие, либо с него, из кино, из музыкальной школы, то должен иметь на руках подтверждение этого обстоятельства (справка, билет). Так же исключения составляют случаи, когда несовершеннолетний находится рядом со своим домом (на тротуаре, во дворе), но не более чем один час свыше установленного времени, либо оказался вовлечен в непредвиденную ситуацию и может это подтвердить.

За нарушение данных норм будут нести административную ответственность родители детей, администрации вокзалов, аэропортов, развлекательных учреждений.

2. Родителей будут привлекать к административной ответственности за непосещение их ребенком учебного заведения без уважительной причины. В часы школьных занятий несовершеннолетнему будет запрещено находится в Интернет-залах, Интернет-кафе, кинотеатрах, развлекательных заведениях. Администрации заведений будут привлекаться к административной ответственности за нарушение данного положения.

3. Родителям запретят оставлять ребенка младше 10 лет без присмотра более 4 часов. Так же предполагается запретить участие малолетних детей в публичных мероприятиях, связанных с оценкой внешности (конкурсы, работа модельного агентства).

Пока неясно, кто будет контролировать исполнение положений закона, если он будет принят. Так же, как и неясно, насколько изменятся сами положения после думских поправок и чтений. 

«И долго буду тем любезен я народу, что … милость к падшим призывал» — писал Пушкин. В этих строках поэт выразил русскую традицию. Сострадание простых русских людей к арестантам и кандальникам поражало не только иностранцев, но и российских интеллигентов. Однако сейчас в том же народе, по данным социологов, очень популярна идея возврата смертной казни. С чем связана эта метаморфоза? Дело в том, полагает председатель правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина, что преступникам в России живется гораздо лучше, чем потерпевшим.

— Часто в храмах можно увидеть ящички для пожертвований в колонии, объявления о сборе вещей и продуктов для отправки заключенным — говорит Ольга. — Кто-нибудь задумывается о том, что чувствуют те прихожане или посетители церкви, чей близкий человек, а зачастую и единственный кормилец, был убит одним из тех, кому сейчас собирают пожертвования? Я хочу быть правильно понятой. Ничьи права не могут расширяться за счет сокращения чужих прав. Но необходим разумный, если хотите, нравственный баланс. Если бы государство, общество, Церковь считали своим долгом помочь семье, потерявшей в результате преступления свою единственную опору, никто бы не возмущался, что и заключенным оказывают материальную помощь. Но милосердие у нас чаще направлено на преступников, на осужденных и практически никогда на жертву. При этом по самой скромной статистике потерпевших в России 30% граждан. Это только те, кто признался, что они были потерпевшими. И когда до жертвы никому дела нет, трудно рассчитывать на милость к падшим. А мы удивляемся, что большинство людей не хочет отмены смертной казни. Такие кровожадные у нас люди? Нет. Просто в нашем сознании наказание преступника совмещено с восстановлением прав жертвы. А это не одно и то же. Мы всегда спрашиваем тех, кто к нам обращается (а это от 30 до 50 человек в день), что бы они выбрали, если бы выбор был: компенсацию или суровую кару для преступника вплоть до высшей меры? И самый частый ответ, если конечно речь идет не о тяжком преступлении, — восстановление прав и компенсация за то, что с ними произошло. Но сегодня у нас не только не компенсируют, но даже не сострадают. В такой ситуации бесполезно убеждать людей в необходимости отменить смертную казнь. Многие, наоборот, самосуд нормой считают, поддерживают идею упрощения процедуры продажи огнестрельного оружия. Нельзя так пренебрежительно относиться к пострадавшим, и при этом требовать от людей, чтобы они гуманно относились к преступникам.

— А какой поддержки не хватает жертвам преступлений?
— Во многих европейских странах, если с человеком случается несчастье, начиная от угона машины или ограбления квартиры и кончая тяжкими физическими увечьями, государство практически сразу выплачивает компенсацию за нарушение его прав. Потом уже он может судиться, что-то получать от преступника, но он знает — государство несет за него юридическую ответственность. У нас этой ответственности нет, более того, есть опасения власти, что такое чувство ответственности за гражданина равно ее мере вины за произошедшее. Правоприменительная практика в нашей стране десятилетиями формировалась так, что для следствия потерпевшие являются всего лишь свидетелями, доказательной базой для отправления правосудия. Никого не волнует, что они пережили, как травмированы.

А в суде жертвы подчас переживают вторичную психологическую травму! Так называемая блестящая работа адвокатов зачастую построена на подавлении потерпевшего, доказательстве того, что именно жертва спровоцировала преступление против себя — сам виноват, что тебя обокрали или избили, сама виновата, что тебя изнасиловали. Кстати, бесплатный адвокат по закону предоставляется только подследственным. Если у потерпевшего нет денег, чтобы нанять адвоката, никто в суде не защитит его интересы. И еще потерпевшие очень страдают от «внимания» прессы. Человек пережил страшное горе, может быть, сам чудом жив остался, а журналисты в погоне за сенсацией бередят его раны. Ни в уголовном кодексе, ни в законе о СМИ нет поправок, защищающих потерпевшего от любопытства журналистов. В ряде стран законодательно закреплен запрет на публикации о подробностях уголовных дел до момента вынесения окончательного решения суда. В ином случае журналистский материал с разного рода версиями и домыслами считается давлением и на свидетелей, и на правосудие.

Вот еще один из примеров «запрограммированности» по отношению к проблеме. Сотрудники милиции в Подмосковье отказались возбуждать уголовное дело об изнасиловании. Начальство, узнав об этом из объяснительной записки, было в недоумении. На вопрос, как они могли не возбудить уголовное дело, милиционеры ответили: «Потерпевшая сказала, что 20 лет ездила от станции до дома на автобусе, а в этот раз пошла пешком через поле — сама виновата». Не верите? А я подобных историй вам могу десятки рассказать. У сотрудников правоохранительных органов сформирован обвинительный уклон по отношению к потерпевшим: почему так поздно возвращался домой, зачем дверь открыл, куда на ночь глядя поехал? Как будто он не потерпевший, а нарушитель! Не про всю милицию говорю, есть прекрасные сотрудники, которые и преступления расследуют на совесть, и пострадавших стараются поддержать в меру своих сил. Но самый замечательный милиционер не может уделить пострадавшему столько времени, сколько ему нужно — у него поток дел, свидетелей, подозреваемых. Поэтому и нужны такие организации, как наша. Если прокурор или следователь видит, что человек нуждается в психологической или правовой поддержке, пусть отправит его к нам. Так делается во всем мире. И как во всем мире, мы оказываем помощь бесплатно.

— Какую помощь вы оказываете?
— Естественно, мы не вмешиваемся в ход расследования. Наша задача — объяснить человеку его права, а если они уже нарушены, подсказать, как составить жалобу, и в какую инстанцию обратиться. Ведь к нам очень часто приходят проигравшие — люди, которым, грубо говоря, отказали в правосудии. То есть они, возможно, допустили в ходе суда и следствия какую-то ошибку (сами или их запутали), а в результате проиграли. Дело у них на руках, и мы стараемся помочь им восстановить свои права.

Как я вам уже говорила, бесплатного адвоката государство предоставляет только обвиняемому. В самых исключительных случаях мы обеспечиваем бесплатную защиту на суде потерпевшим — за 3 года у нас появились партнеры в некоторых адвокатских конторах. Ну и, конечно, оказываем психологическую поддержку. Особенно тяжело, когда жертвами или свидетелями преступления становятся дети. Несколько раз уже к нам родители таких детей приводили. Один ребенок после похищения (родителям удалось его вернуть) речь потерял. Семья жила не в Москве, наши психологи выезжали к ним, занимались с малышом, потом нашли специалиста на месте.

Еще одна история, которая еще не закончилась, произошла в Липецке. Там ученики одной из школ подверглись вербовочной атаке активистов деструктивной секты. Причем ситуация внешне не вызывала подозрений. В городе была развернута выставка «Соловки. Вторая Голгофа», якобы посвященная периоду сталинского ГУЛАГа. На деле же ее организаторы были далеки от историко-литературных дел — они являлись адептами Богородичного центра. Во время лекции — ни слова о ГУЛАГе, только агрессивная промывка мозгов на тему «Родная мать — алтарь сатаны». Вместо новых знаний старшеклассники получили психологическую травму, 4 человека попали в психиатрическую больницу. У сектантов на месте изъяли литературу чудовищного содержания. И что вы думаете? Местная прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела! Все улики были на руках и заявление родителей, а прокурор нам голову морочил в расчете протянуть время. И протянул — уже больше года прошло. А главное — он вернул сектантам изъятую литературу. За эти книги они точно подпадали под 2 статьи — нарушение здоровья и разжигание религиозной розни. Когда же мы в прокуратуре попросили вещественные доказательства (то есть книги), нам спокойно ответили: а мы их вернули. Это даже не коррупция, а нежелание выполнять свои прямые обязанности. Не хотят связываться с сектантами, потому что сразу найдутся защитники свободы совести (которые своеобразно понимают эту свободу!), напишут в международные организации. Вот и пытаются замять дело. Не только местная прокуратура, но и директор школы. Она пыталась уволить учительницу, которая детей на ту злосчастную выставку привела, но мы этому помешали. Уволить ее хотели не за выставку, а за то, что вместе с родителями выступала свидетелем в суде. Учительницу мы отстояли, детей возили на реабилитацию в подмосковный санаторий, но и это дело мы так не оставим.

— Жертвы не такого громкого преступления тоже могут рассчитывать на вашу помощь?
— Мы стараемся помочь всем, кто к нам обращается: и тем, у кого угнали машину, и жертвам тяжких преступлений. Но эффективность нашей помощи зависит не только от нас, но и от законодательства. Сегодня 90% сотрудников правоохранительной системы признаются, что не могут защитить потерпевшего в случае давления на него со стороны обвиняемого — нет рычагов. И 46% работников даже не возбуждают уголовное дело о так называемом посткриминальном воздействии, то есть когда человеку, уже дающему показания, начинают угрожать. А зачем, говорят, возбуждать, если мы его не сможем защитить? Более половины сотрудников сталкивались с отказом от показаний в процессе суда. Все понимают, что это результат давления на свидетелей, но сделать ничего не могут.

Сейчас у нас принят Закон о защите свидетелей и потерпевших. Там прописаны возможности давать показания из другого помещения, с измененным голосом, закрытым лицом. Но на практике это еще не работает. К тому же такие меры безопасности недостаточны в случаях домашнего насилия. Мы даже точно пока не знаем, сколько преступлений у нас совершается в семьях. Соседи предпочитают «не слышать», что творится за стенкой или над ними, пока до убийства не доходит. Женщины, избиваемые мужьями, боятся заявлять, дети — тем более. В Европе не боятся, потому что их до суда поселяют в специальные приюты. У нас приютов нет. Вот я недавно была в Курске на конференции ЦФО. Она проходила в православном центре, и я подумала: может быть, монастыри могли бы открыть такие приюты?

В Европе тоже не обращали внимания на это, пока по статистике количество убийств в квартирах не превысило убийства на улицах. Об этом мне британские коллеги рассказали. А сейчас мы с немецкими коллегами провели выставку, посвященную домашнему насилию, ее открывал министр внутренних дел Рашид Нургалиев. Но в целом общество пока не замечает этой проблемы.

— Возможно, необходимо добиваться каких-то перемен в действующей юридической практике?
— Уголовно-процессуальный кодекс нуждается во многих серьезных поправках. Но главное — устранить разруху в головах, поменять вектор государственного и общественного отношения к потерпевшим. Вот суд присяжных мы ввели, но все чаще раздаются голоса, что надо бы закрыть этот институт, они оправдывают убийц и т.д. А проблема в том, что мы не потрудились даже вникнуть в опыт других стран, просто &#

6 марта лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина выступила в программе «107 минут» радиостанции «Русская служба новостей». Около часа лидер «Сопротивления» отвечала на вопросы ведущего программы Андрея Доброва и слушателей программы.

Андрей Добров: В гостях сегодня Ольга Николаевна Костина — член комиссии общественной палаты по общественному контролю. За деятельностью правоохранительных органов и реформированию судебно-правовой системы, председатель правления правозащитного общественного движения «Сопротивление». Здравствуйте! У нас совместно сейчас идет Интернет-проект, все, что вы скажите, будет записано на видео, аудио, а потом размещено в Интернете и всю распечатку можно будет найти на нашем сайте. Есть проект «Медиакратия» — они подготовили для вас список вопросов. Альфия Шарафудинова, Уфа: «Хочу спросить о программе защиты свидетелей, насколько активно она практикуется. Какие главные проблемы на пути ее активного применения?» Ольга Николаевна в качестве председателя правления правозащитного общественного движения «Сопротивление» очень активно сейчас работает над внедрением нормальной системы защиты свидетелей.

О.К.: Здесь вопрос немного шире — мы защищаем потерпевших граждан. И как правило, свидетели это выжившие потерпевшие, которые сотрудничают со следствием — это общая категория граждан. За рубежом эти понятия не разделяют. Там защита потерпевших и свидетелей. Кстати, у нас в законе защита участников уголовного процесса — и потерпевшие, и свидетели, и судьи, и следователи — все участники процесса, на которых может оказываться давление. Что касается закона — закон хорошо, его писали долго. Хотя стоит честно заметить, что писали его не потому что осознали в полной мере эту востребованность, а потому что требовали определенные международные инстанции, в которые страна хотела попасть. Это требование так же, как касается смертной казни — требование ПАСЕ, ВТО и т.д. С точки зрения качества закона текстового — он хорош. С точки зрения правоприменительной практики — как это часто в нашей стране бывает, при попытке применить это на земле. Ситуация стала буксовать. В первую очередь запрошенный МВД бюджет был сокращен в 11 раз. Что такое защита свидетелей, когда это сложный случай, вы можете представить. Это деньги. Нужно переселять, прятать, обеспечивать охрану. С самого начала министерство было поставлено в жесткие условия в этом плане.

А.Д.: И переселять надо не в вагончик, а чтобы человек нормально себя чувствовал.

О.К.: Думаю, сотрудники МВд редко об этом говорят . Они считают, что это неприлично, надо терпеть. Но несколько случаев, с которыми мы работали вместе с МВД, когда были проблемы, они селят свидетелей в зданиях УВД, потому что обеспечить им безопасность негде.

А.Д.: В тюрьму, может, сразу?

О.К.: У нас возникали такие мысли. Потому что жуткие бывают истории, когда приходится выбирать между условиями и жизнью. Они, конечно, выбирают жизнь. Несмотря на сложности, министерство пока успешно справляется. Слава Богу, пока ни 1 свидетель в России не погиб. Это тоже вопрос. Доработка закона нужна. Мы будем , и движение наше. Нас поддерживают в Общественной плате в нашей подкомиссии, надо делать ревизию закона. Смотреть за эти три года, которые прошли, что с правоприменительной практикой. Вопросов пока больше, чем ответов. На несколько министерств размыта эта программа. У нас нет единого ведомства, которое бы отвечало за защиту. У нас у нескольких силовиков свои подразделения. Пока разговоров о том, чтобы слить это в 1 орган, не идет. Но межведомственные вопросы тоже возникают.

А.Д.: Почему? Это было бы проще. У американцев есть одно агентство по защите свидетелей

О.К.: В таких больших страна, как наша и США, в США еще и на законодательном уровне и исполнительном разные очень власти в разных штатах — там предпочли создать 1 ведомство. Это снижает коррупция, риски утечки информации . У нас пока все размыто на 6. Когда мы говорим — давайте создадим отдельное ведомство, начинается стон — это опять деньги, кадры! Создали же министерство отдельное по борьбе с наркоторговлей. Это вопрос будущего.

А.Д.: Елена Воробьева «Иваново-пресс»: «Согласны ли вы с тем, что когда надо защищать права газет, радио и телекомпаний или отдельных журналистов, наша судебная машина в полной мере применяет присущую им неуклюжую неторопливость. Когда же дело доходит, чтобы прищучить шелкоперов, машина просыпается и работает, как хорошо смазанный механизм.»

О.К.: Это очень серьезный вопрос. Я сама по профессии журналист. При всей солидарности с коллегами и понимании, что сложно работать в этой профессии, особенно сейчас , мне кажется, что мы нуждаемся в саморегуляции. Что такое закон о СМИ сегодня? Это хороший документ, но отстающий от времени. У нас так часто бывает, что свобода слова регулируется в нашей стране финансовыми способами. Если против вас проплатили статью, вы может пойти в другое издание и проплатить навстречу. Мы с этим сжились и считаем, что это нормально. Конечно, ничего нормального в этом нет. Пока сама среда информационная профессиональная не возьмется за регулировку этого процесса, не побоюсь этого слова — почти так же, как в свое время за чистку рядов взялись в МВД. Кто попадает в работники печати, подготовлены они профессионально или нет? Мы должны себя сами регулировать. Иначе нас регулируют сверху. Желающих побороться за свободу слова всегда хватает. Необязательно это делать государственной структуре. Это кто угодно может делать. Пока всех спасает то, что по нашим законам доказать клевету в суде практически нереально. По- моему, 1 был случай в Петербурге — туда выезжал декан журфака и отстаивал молодую девочку, которая только вышла на работу и допустила ошибку. Если бы мы более четко отрегулировали под время, которое меняется, и запросы, которые меняются, свою работу и ответственность общества и госорганов перед прессой, думаю, нам было бы проще.

Как сейчас Интернет взялся за саморегуляцию? Я вчера встречалась с коллегами из РОЦИТа — известной ассоциации Интернет — сообщества, которая активно в последний год ведет консультации с ФСБ, МВД. Как только начался разговор, что надо закручивать гайки в Интернете, они решили этого не дожидаться, и решили пойти на компромисс. Они признали, что есть вещи безобразные. Сложности. Они достигли успехов в этих переговорах. Они даже готовят пакет предложений по законодательной и исполнительной власти. Никому не нравится читать про себя, особенно если это негативная информация, но правдивая. Здесь надо быть внимательнее и нужна солидарность в прессе.

А.Д.: Дмитрий Юдин — студент: «Прокомментируйте объективность работы суда присяжных. Вам, наверняка, известна статистика оправдательных приговоров от общего числа, выносимых судами. О чем она свидетельствует — о качестве следствия или зависимости суда? Если о качестве следствия, то почему тогда статистика оправдательных приговоров, выносимых судами присяжных, на порядки отличается от выносимых другими судами?»

О.К.: 21 марта Общественная палата совместно с рядом СМИ подготовила специальный проект круглого стола, посвященный работе присяжных. В прессе еще об этом будут говорить. Здесь несколько проблем. Первая — когда мы вводили у себя этот институт, мы поспешили, сделали кальку. Хотя надо было подумать о том, что нужно какое-то ведомство, за которым закрепить вхождение этого института в наше общество. И нужно было попробовать, прежде чем все это сооружать. В европейских странах суд присяжных устроен по-разному. Есть страны, в которых из 12 присяжных 6 обязательно должны быть с базовым юридическим образованием. Тогда, когда начинаются эмоции, та часть, которая юридически подкована, в состоянии помочь 2-й половине сориентироваться относительно закона. Необязательно, что нам нужна была такая же схема. Нормальные страны старались как-то сначала оценить свою ситуацию и применить относительно нее. Мы пошли по тому пути, что просто перенесли это на свою неокрепшую действительность. Мы все слышали, что Медведев говорит о правовом нигилизме. И до этого мы слышали, что мы весьма слабо подкованы в своих правах. После 90-х годов непростое эмоциональное состояние вдруг положить такую ответственность на граждан — когда мы не знаем законов….

О.К.:: … Те, которые знаем, мы считаем несовершенными, или совершенными, но неприменимыми. И нам на все наши чудесные эмоции говорят — а теперь давайте, вы будете судьями. Это не просто. Это людей нужно было все-таки готовить, этому должна была предшествовать колоссальная, я считаю, государственная пиар-кампания, объясняющая, как это должно происходить. Ничего этого предпринято не было. В результате чего сейчас начали раздаваться голоса о том, что давайте вообще прекратим этот эксперимент, потому что он не удался. Потому что оправдывают скинхедов, оправдывают убийц, и так далее, и тому подобное. Потому что эмоции, солидарность, и так далее. В то же время я хочу сказать — вы знаете, какая ужасная статистика по количеству людей, соглашающихся идти в присяжные? 0,2%. Чтобы получить двадцать человек в присяжные по Москве и области, нужно разослать восемь тысяч приглашений. То есть граждане идти не хотят.

Опять, возвращаясь к напечатанному — почему мы сначала вводим, а потом начинаем думать? То есть вы представляете — это типовая бумага, вам приходит письмо, что вы отобраны в коллегию, и дальше написана такая замечательная фраза — вы должны поставить своего работодателя в известность, что вы работаете в течение от месяца в суде присяжных, а если понадобится, то и дольше. И вас обязаны отпустить с работы, поэтому поставьте в известность своего работодателя. Ну вот давайте честно говорить — я наблюдала две коллегии присяжных, где адвокаты, в частности, по ряду причин, затягивали — адвокаты обвиняемого затягивали процесс. Им это было нужно, потому что где-то вышли сроки по обвинению, и обвинение было снято автоматически, где-то что-то еще. И вот они там — заболел, не пришел, еще что-то, еще что-то — и это тянулось несколько месяцев. Как вы думаете — коллегия разваливается сразу….То есть, понимаете, это все вопросы, которые нужно было предусматривать. И многие коллегии разваливаются не потому, что нам, как нам часто говорят, криминальное воздействие, давление — да, это тоже имеет место, но в основном потому, что это просто невозможно выдержать.

А.Д.:: Ну да.

О.К.:: И поэтому же люди не соглашаются туда идти. В итоге мы в основном получаем людей либо с какой-то обостренной действительно гражданской позицией, когда человек действительно готов все бросить.

А.Д.:: Что тоже не очень хорошо.

О.К.:: Да. Либо мы получаем людей, которые реализуют какие-то свои обиды, комплексы. Проблемы — я вот сейчас покажу, я наведу порядок, и так далее. Совершенно необязательно этот человек может быть самый, действительно, не судимый, у него, может быть, никто не судим. Но вот эта реакция, накладывающаяся на неграмотность — она, конечно, дает всякие разные сбои, которые, конечно, позволяют некоторый правоохранительным чиновникам делать вывод о том, что это было ошибка.

А.Д.:: Ну это правильно. Вот я себя представляю на месте какого-то, скажем, государственного чиновника, и думаю — вот ра&#1

Семейное насилие — «эпидемия XX века». Очень часто подобное определение звучит в отношении СПИДа, голода, нищеты. Наверное, нет такой сферы жизнедеятельности  человечества, в которой не было бы своей «эпидемии». В череде криминальных драм, семейное насилие иначе как «эпидемией» не назовешь. Проблема подобна ОРЗ — каждому человеку оно мешает, но никто не хочет его целенаправленно лечить. Однако, хотелось бы того или не хотелось, каждому из нас рано или поздно все же приходится отвечать на гамлетовский вопрос: «Лечить или не лечить?». А если лечить, то как? На эти и другие вопросы в своем расследовании попыталась ответить Анна Иванова.

Мой самый родной и близкий … тиран

С наступлением Года семьи в России стали внимательнее присматриваться к атмосфере в наших «ячейках общества». И атмосфера эта, надо сказать, порой шокирует даже самых опытных сотрудников правоохранительных органов. Жестокость и изощренность, с которой родители наказывают детей, мужья — жен, а старшие братья и сестры — младших, заставляет содрогнуться и сильную половину населения. Но еще больше пугает тот факт, что мы уже привыкли к проявлениям насилия в семье, с которыми сталкиваемся почти постоянно.

Придя вечером домой с работы, мы, спокойно попивая чай, смотрим по телевизору новости, пестрящие событиями вроде: «Отчим в течение нескольких лет насиловал падчерицу-школьницу» или «Двенадцатилетний сын убил пьяную мать кухонным ножом». При этом мы недовольно жалуемся домочадцам или соседям, что сегодня утром нас опять разбудили вопли ребенка, грохот мебели или крики женщины, доносящиеся из соседней квартиры. И при этом нам не приходит в голову, что этим людям нужно как-то помочь разобраться в ситуации, попытаться защитить их. И даже не столько потому, что мы такие черствые и бессердечны эгоисты — окружающая действительность делает нас такими.

В большей степени проблема в том, что, при сегодняшнем состоянии законодательной системы, человек, знающий о  насилии в соседней семье, жертвам этого насилия по закону фактически ничем не помочь может. Все потому, что статьи, по которым можно привлечь домашнего тирана к ответственности, в большинстве своем являются статьями частного обвинения. Это значит, что дело может быть возбуждено только по заявлению самого потерпевшего. Поэтому от жалоб соседей в местные правоохранительные органы толку мало. Если жертва запугана и из-за этого отрицает, что преступные действия ее родственника имеют место, этому родственнику, как говорится, все нипочем. Часто бывает, что женщине в принципе не приходит в голову жаловаться куда-то на побои мужа, для нее важнее, чтобы общественность не узнала о таких вот «разладах». Особенно в том случае, когда она сама выросла в подобных условиях. Если, например, девочка с раннего детства видит, как ее папа избивает маму, она растет с уверенностью, что семейное насилие — явление совершенно нормальное для любой семьи. Получается, она изначально готова к тому, что муж будет ее бить. И если она выходит замуж именно за такого человека, то просто считает, что должна терпеть все, только чтобы окружающие считали их семью благополучной, чтобы не поползли слухи. Ну а муж, тем временем, продолжает тиранить ее и, быть может, детей, сколько ему вздумается, и при этом остается совершенно безнаказанным. И ведь мы не знаем точно, сколько таких тиранов мелкого масштаба ходит среди нас ежедневно…

Цифрой делу не поможешь

О количестве тиранов и их жертв не знаем не только мы, простые граждане России. Точные цифры не могут назвать ни правоохранительные органы, ни госструктуры, ни правозащитные организации. Статистика очень приблизительна и данные ее, приведенные одними источниками, всегда существенно рознятся с данными других. Общественные организации, занимающиеся проблемой семейного насилия, сообщают, что каждый год более 36 тысяч женщин и около 2 миллионов детей в возрасте до 14 лет подвергаются регулярным избиениям со стороны родственников.  По данным Международной амнистии, более 14 тысяч женщин погибает от рук своих мужей и сожителей. Европейское регионального бюро ВОЗ сообщает, что таких жертв в России от 12 до 16 тысяч.

По данным МВД, две трети умышленных убийств и причинения тяжкого вреда здоровью обусловлены семейно-бытовыми мотивами.  А насилие в той или иной форме наблюдается в каждой четвертой семье.

МВД также сообщает, что более 50 тысяч детей и подростков в течение года убегают из дома, в прямом смысле спасая свою жизнь. По данным правозащитного движения «Сопротивление», ежегодно сексуальному насилию подвергаются около 7 тысяч детей.

Приведенные цифры, сколь шокирующими бы они ни были, все равно не отражают полной картины. Причина все та же — подавляющее большинство потерпевших от семейного насилия скрывают ужас, в котором им приходится жить, и даже не пытаются с ним бороться или хотя бы как-то защитить себя. Это происходит потому, что жертва всегда боится. Кто-то боится, что попробуй он сопротивляться, будет еще хуже, кто-то боится огласки, а кто-то винит в происходящем самого себя и боится быть обвиненным другими. Именно поэтому, самое главное, нужно научить людей не молчать, не подчиняться безропотно зверству, а уметь об этом зверстве заявить, понять, что это единственный способ вырваться из кошмара.

География насилия

Вспышки домашнего насилия происходят в самых разных уголках страны. Не так давно волна бытовых убийств прокатилась по Черниговской области. Из ста восьми убийств и нанесений тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, совершенных за прошлый год, более сорока преступлений — это убийства в семьях. В Кировской области в 2007 году по факту причинения тяжкого вреда здоровью на бытовой почве оформлено 1130 протоколов. В средствах массовой информации регулярно появляются сообщения о том или ином инциденте домашнего насилия. Участники инцидентов поражают кровожадностью. В конце 2006 года жительница Липецкой области, устав от сексуальных домогательств мужа, выбила ему глаз и проломила черепную коробку молотком. Таким образом, по словам 46-летней женщины, она отомстила ему за родную дочь и племянницу, которых он хотел изнасиловать. В подмосковном Ногинске 74-летний пенсионер зарубил 19-летнюю внучку топором. По словам соседей, ни убитая, ни ее дед нигде не работали и часто ссорились. В конце 2004 года в Приморском крае 14-летняя девочка кухонным ножом зарезала отчима, который пытался ее изнасиловать. Годом позже в Омске таким же способом 13-летний мальчик убил отчима, избивавшего его мать.

20 февраля 2008 года в Правозащитное движение «Сопротивление» совместно с МВД России провело «круглый стол» «Год семьи в России. Нет семейному насилию. Нет насилию над детьми». В дискуссии приняли участие влиятельные представители госструктур и известные общественные деятели. Семейное насилие — еще недавно запретная тема, на этот раз обсуждалась открыто и без умалчивания  шокирующих фактов.

К сотрудникам правозащитного движения «Сопротивление» жертвы семейного насилия обращаются очень часто. В октябре прошлого года специалисты движения оказали помощь женщине, которую регулярно избивает сожитель ее дочери. Дочь имеет алкогольную зависимость и даже не пытается защищать мать, а только потворствует извергу. Другая женщина, обратившаяся весной прошлого года, подвергается избиениям со стороны бывшего мужа. Видимо, таким образом супруг пытается разрешить старые разногласия. А после попыток потерпевшей обратиться в милицию его ярость только усилилась — он несколько раз очень серьезно избил бывшую жену. Теперь женщина боится обращаться в правоохранительные органы. А двух пенсионеров из Московской области грозится убить их собственный сорокалетний сын. Безработный и страдающий алкоголизмом, взрослый мужчина живет с родителями и постоянно их избивает. Пожилые люди бояться оказывать сопротивление, а сын продолжает грозиться убить их и отобрать квартиру. Продолжать перечисление таких инцидентов можно бесконечно. Но не лучше ли подумать о том, как остановить эту кровавую лавину.

Есть ли панацея?

Именно об этом задумались в начале Года семьи чиновники, силовики и общественники. Министр внутренних дел Рашид Нургалиев, выступая на «круглом столе» «Год семьи в России. Нет семейному насилию. Нет насилию над детьми», предложил организовать специальные реабилитационные службы, где жертвам домашних тиранов будет оказываться психологическая поддержка и где они смогут найти временное пристанище в случае, если дальнейшее пребывание в семье представляет угрозу для жизни. Помимо этого, считает Нургалиев, нужно создать специализированный информационный центр, включающий «горячую» телефонную линию для приема сообщений о насилии в семье, а также Интернет-портал с подобной тематикой. По мнению министра, заниматься выявлением жертв домашнего насилия и их реабилитацией должны правозащитные организации, а также ветераны органов внутренних дел. Но те, в свою очередь, уверены, что таких мер явно недостаточно. Нужна специальная государственная программа, включающая в себя обязательную реформу правовой системы в этой сфере. Действительно, оптимально и результативно организовать борьбу с семейным насилием можно только при совокупности общественных гражданских и государственных инициатив.

Показателен в этом смысле опыт зарубежных стран. На западе насилие в семье, конечно, не искоренили, но смогли добиться существенных результатов. В Норвегии, например, женщины могут вместе с детьми укрыться от отца-деспота в одном из 50 кризисных центров страны. Там они бесплатно получат помощь адвоката, врача, социального работника. Более того, если женщине есть чего опасаться дома, местная полиция снабжает ее крошечным передатчиком с «тревожной» кнопкой. Приборчик крепится прямо на одежду, и в случае разгорающегося скандала жертва нажимает на кнопку, после чего в течение считанных минут наряд полиции оказывается у нее дома. Такие меры позволили сократить общее количество «трудных» семей по стране до 100 тысяч. В США в прошлом году из федерального бюджета на программу по предотвращению семейного насилия и помощи жертвам было выделено $382,5 млн.  Благодаря этому 53,2 тысячи жертв смогли получить помощь.

В Австралии борьбу с домашним насилием ведут весьма и весьма нестандартно. Для привлечения внимания людей к проблеме насилия над женщинами в семье рекламное агентство «BWM Sydney» выпустило буклет, обложку которого украшало изображение женской шеи. Когда человек берет буклет в руки, складывается впечатление, что он взял женщину за горло. Это, по мнению австралийских экспертов должно оказывать существенное психологическое воздействие на людей и тем самым привлечь широкое внимание к проблеме.