Исполнительный директор ФПП Матвей Гончаров о том, почему необходимо привести в порядок надзорно-исполнительную систему контроля за лицами, освободившимися из мест лишения свободы.
Матвей Гончаров, исполнительный директор Фонда поддержки пострадавших от преступлений
Не развивая тему морально-этической стороны интервьюирования «скопинского насильника» (для нормального человека все очевидно) и отсутствия какого-либо государственного механизма защиты пострадавших от подобного рода злодеяний (это наша большая и пока неразрешенная проблема, над которой мы работаем, но сейчас мы не об этом) отметим следующее.
Информацию СМИ о том, что востребованный в медийной среде преступник покидал пределы населённого пункта и субъекта РФ, уезжал на юг отдыхать, должны проверить территориальные органы внутренних дел, осуществляющие административный надзор за данным лицом, и должны принять соответствующие меры реагирования. Если этого не сделает полиция, то должны подключиться надзорные органы в лице прокуратуры и принять соответствующие меры прокурорского реагирования в отношении уже ответственных должностных лиц территориальных органов внутренних дел, обязанных осуществлять административный надзор за ним и допустивших данные нарушения, если эти нарушения имели место.
Напомним, что в соответствии с решением суда в отношении насильника административный надзор назначен на 6-летний срок, обязывающий, в том числе:
— не пребывать вне жилого или иного помещения, являющегося местом жительства либо пребывания поднадзорного лица с 22 часов до 06 часов следующих суток, за исключением времени нахождения на работе и связанного с исполнением трудовых обязанностей;
— не выезжать за пределы территории Скопинского муниципального района Рязанской области без разрешения органа внутренних дел;
— являться 2 раза в месяц в орган внутренних дел по месту жительства, пребывания или фактического нахождения для регистрации.
Как показывает практика применения многих законодательных актов, и в данном случае Федеральный закон «Об административном надзоре» 2011 г. в этом плане не исключение, не все они реализуются должным образом. Сам Федеральный закон, в разработке которого специалисты нашей организации принимали участие, вобрал в себя мнения и опыт не только МВД и ряда российских экспертов, но и передовой опыт некоторых зарубежных стран. Не все удалось предусмотреть, но в целом данный закон учитывает все то, что на тот момент законодатели посчитали возможным в него включить.
Но, как показывает практика и данное находящееся за гранью преступление, еще есть над чем работать дальше, чтобы потерпевшие, как и жертвы данного преступления, могли смело обращаться за государственной помощью.
На данном этапе мы анализируем зарубежный опыт, но уже сейчас понятно, что принятый ранее федеральный закон может и должен быть доработан.
Например, таким образом, как это решено в США, где Департамент юстиции обеспечивает потерпевшему разумную защиту со стороны подозреваемого преступника и лиц, действующих от имени подозреваемого преступника или вместе с ним. Так, у жертв преступления есть право на получение ордера на запрет контактов (запрет на общение), который, как правило, не позволяет обвиняемому вступать в контакт с потерпевшим или свидетелями. Ответчику не разрешается связываться с потерпевшим или свидетелями лично, по телефону, электронной почте, текстовым сообщениям, письменной почте или через контакт с третьими лицами.
Как мы знаем, «скопинский маньяк» грозился наведаться к своим жертвам, даже высказывал намерения жениться. Подобные действия могут нанести непоправимый вред психологическому здоровью не только жертв насилия, но многим другим людям.
ФПП