О главном

Новую методику предупреждения преступности разрабатывают и уже начинают применять в Подмосковье.

Начальник Главного управления МВД России по Московской области генерал-полковник полиции Николай Головкин рассказал, что решено готовить сотрудников для работы с компактно проживающими национальными диаспорами. По словам генерала, надо подбирать людей той национальности, с представителями которой предполагается общаться. Сотрудник должен знать язык, обычаи этого народа, словом, быть своим. В первую очередь речь идет об участковых уполномоченных полиции, которым доверяют, идут за советами, рассказывают о проблемах и от которых ждут помощи.

Понятно, что такая методика позволит понять ситуацию, что называется, изнутри. Участковый сумеет не только узнать о готовящемся преступлении, но и предупредить столкновения на национальной или межрелигиозной почве. Ведь нередко бывает так, что случайные бытовые конфликты, перерастают в серьезные межэтнические. Если станет меньше национально окрашенных преступлений, удастся снизить и количество экстремистских проявлений доморощенных националистов — у них просто не будет поводов для раздувания своих фобий.

Генерал-полковник полиции Николай Головкин не скрывает озабоченности ростом количества преступлений, совершенных приезжими в Подмосковье. И не только из других российских регионов, но и стран ближнего зарубежья. Из 96 420 выявленных преступлений, 16 163 совершили так называемые гости. Из них 9495 — иностранцы.

И это при том, что общий вал преступности подмосковная полиция в этом году сумела снизить. Если считать в целом, в области жизнь стала безопаснее.

В Московской области меньше, чем в прошлом году, стали убивать, грабить, насиловать. Что важно, произошло меньше на сто разбоев, почти на тысячу — грабежей и на три тысячи — квартирных краж. И это благодаря не только хорошей раскрываемости уже совершенных преступлений, но и грамотно поставленной профилактической работе. Генерал Головкин рассказал, что его сыщики задержали и сумели привлечь к уголовной ответственности девять преступников, которые именуют себя «ворами в законе». Те, кто понимает, подтвердят: для уголовного мира это большая цифра. Но и остальные «авторитеты» не остались без внимания подчиненных Николая Головкина. Шесть криминальных лидеров сейчас находятся, выражаясь полицейским сленгом, в разработке, а еще два десятка — на оперативном контроле. В общем, опера все про всех знают.

Правда, генерал весьма недоволен, как раскрываются кражи и угоны автомобилей. И пообещал устроить серьезный «разбор полетов» на ближайшей коллегии.

Однако так называемая этническая преступность на общем фоне растет. На ее счету — каждое четвертое преступление. В этом году подмосковные полицейские раскрыли и обезвредили двадцать банд, организованных по национальному принципу. Они совершили свыше двух сотен самых разных злодеяний.

Что удивляет даже генерала, меняется, если это можно так назвать, менталитет преступников. Не секрет, что полицейские аналитики и психологи давно составили близкие к достоверности схемы и таблицы, показывающие, что можно ожидать от преступника той или иной национальности. Причем такие прогнозы существуют не только в России, а во всех государствах, где с преступностью борются всерьез. Так вот насиловать и убивать вдруг стали выходцы из Таджикистана и Узбекистана, чего до сих пор не наблюдалось. Раньше криминальные представители этих государств «специализировались» на кражах.

Безусловно, генерал Николай Головкин для обеспечения правопорядка не намерен ограничиваться лишь подготовкой «национально ориентированных» участковых. Например, для снижения уровня уличной преступности все эффективнее в подмосковных городах внедряется система «Безопасный город». Тут важно четкое взаимодействие между оператором, отслеживающим информацию в дежурной части с видеокамеры, и автомобильным патрулем. Увидел на мониторе преступление, скажем, грабеж — сообщил ребятам, дежурящим на ближайшей улице. Те подъехали и взяли бандита, что называется, по горячим следам. Такая тактика уже позволила снизить уличный беспредел в десятки раз.

Кстати, генерал Головкин считает, что операторами видеокамер, как, впрочем, и многими другими техническими работниками, совсем не обязательно должны быть полицейские. Пусть это будут гражданские работники, разумеется, с достойной зарплатой.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5631 (255)

В столичной подземке появились плакаты с призывами сдавать детей в детдома и указанием номера телефона департамента семейной и молодежной политики. Столичные власти отрицают свою причастность, эксперты солидарны с чиновниками: скандальные баннеры в метро — провокация.

Вечером в пятницу, 11 ноября, в столичном метрополитене пассажиры заметили баннеры, призывающие отдавать детей в детские дома. Внизу был указан номер телефона департамента семейной и молодежной политики Москвы, по которому якобы можно обсудить сроки передачи ребенка. Официальный представитель департамента рассказал «МН» 13 ноября, что ведомство не имеет никакого отношения к этой рекламе и не знает, каким образом она появилась в столичной подземке.

«Наш детский дом ждет ваших детей», — гласила крупная надпись на плакатах. Говорилось также, что сейчас, когда материальное обеспечение детдомов и интернатов столицы значительно превышает уровень жизни многих семей, родителям лучше отдать своих детей в заботливые руки профессионалов. «В нашем учреждении есть все необходимое для гармоничного развития и воспитания детей. У нас регулярно проходят различные мероприятия, приезжают звезды эстрады, спонсоры дарят детям дорогие подарки. А после выпуска наши ребята получают квартиру и два высших образования бесплатно», — утверждали анонимные авторы плаката.

Эти баннеры провисели в подземке не больше полутора суток. Уже в воскресенье они исчезли. В пресс-службе Московского метрополитена «МН» затруднились ответить, кто разместил подобную рекламу. Судя по всему плакаты были сняты работниками метро из-за незаконного характера размещения.

«Эти плакаты — чья-то нехорошая шутка», — полагает Елена Альшанская, президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам». По ее словам, можно предположить, что акция — дело рук семьи, у которой возник конфликт с органами опеки. Также, возможно, появление плакатов связано с передачей детских домов от департамента образования в департамент семейной и молодежной политики, который состоялся в октябре 2011 года, — часть общественных организаций была недовольна таким поворотом событий. «Этот процесс проходил очень болезненно», — отметила Альшанская. По ее словам, предположить, что департамент семейной и молодежной политики на самом деле выпустил такие баннеры, — абсурд. Ведь задача перед ведомством стоит прямо противоположная — устроить в семьи как можно больше сирот. «Получив в свое ведение детские дома, ведомство объявило, что ставит своей целью реорганизовать детдома в центры семейного устройства и сопровождение выпускников детских учреждений», — рассказала Альшанская. В детдомах региона сегодня находится 4,4 тыс. детей.

«Предположение, что московские власти выпустили такие плакаты, невероятно. Но если вдруг выяснится, что кто-то из чиновников имеет отношение к этой акции, то его должны уволить», — отметила Татьяна Тульчинская, директор благотворительного фонда помощи детям-сиротам.

Отметим, что 10 ноября, накануне появления в метро скандальных плакатов, в Москве состоялось открытие первого Всероссийского форума приемных семей. На мероприятии обсуждался вопрос о том, что федеральные власти планируют передать обязательства по выплате пособий на содержание сирот региональным бюджетам. Ольга Пристанская, представитель главного детского омбудсмена страны, рассказала, что из-за этого семьи, воспитывающие приемных детей, могут оказаться на грани выживания из-за нехватки финансирования в регионах.

Однако, по словам Елены Альшанской, открытие форума вряд ли связано с появлением плакатов. «Эта акция явно была спланирована, на печать баннеров тоже нужно время, и за один день это сделать невозможно», — пояснила она.

По мнению Альшанской, появление в метро плакатов с очевидно абсурдным призывом отдавать своих детей в детские дома нужно рассматривать не только как провокацию, но и как повод задуматься, насколько остра сегодня проблема сирот. «Нужно вести профилактическую работу, чтобы дети оставались в собственных семьях. Часто женщина, которая не в состоянии самостоятельно ухаживать за ребенком, вынуждена отдать его в детдом. Ведь если бы была система помощи таким женщинам, они могли бы никуда его не отдавать», — считает Альшанская.

Наталия Беришвили, Московские новости

7 — 9 декабря 2011 года в Москве пройдет семинар Всероссийской ассоциации восстановительной медиации. Его главной темой станет развитие восстановительных практик в России.

В настоящее время во многих регионах России специалисты КДНиЗП поддерживают проведение программ восстановительного правосудия (Пермский край, Тюмень, Волгоградская область, Казань, Чебоксары, Урай, Новосибирск, станица Обливская Ростовской области), а в некоторых случаях начинают в партнерстве с органами и учреждениями социальной сферы инициировать создание территориальных и школьных служб примирения, которые практикуют восстановительный подход (КДНиЗП Коньково и Ярославского района г. Москвы, Кировская область).

В некоторых КДНиЗП (например, муниципалитетов «Коньково» и «Ярославский» г.Москвы) происходит обучение членов комиссии навыкам работы медиатора, и комиссии ведут целенаправленную работу по инициированию восстановительных программ. Многие руководители КДНиЗП и учреждений социальной сферы осознают необходимость использования восстановительного подхода в форме медиации, Кругов сообществ и Семейных конференций и создают условия в учреждениях на своей территории для проведения данных программ.

Необходимо создавать региональные модели на районном и городском уровне с учетом территориальных возможностей и традиций на основе соблюдения норм российского законодательства и положений международных документов о работе с детьми и семьями, находящимися в трудной жизненной ситуации.

В России интенсивно развивается практика восстановительного правосудия на уровне судов, КДНиЗП и образовательных учреждений. Медиаторы на встречах жертвы и правонарушителя способствуют реализации принципов восстановительного правосудия: заглаживание вреда правонарушителем, исцеление  жертв преступлений, участие ближайшего социального окружения и примирение сторон. В то же время медиаторы встречаются со сложными ситуациями в работе с жертвами преступлений и других общественно опасных деяний, с необходимостью их долговременной поддержки. В условиях отсутствия Центров по поддержке жертв преступлений такая работа ложится на медиаторов. В этом случае  необходимо повышать квалификацию медиаторов, углублять теоретические представления и развивать методический инструментарий медиаторов в работе с пострадавшими (потерпевшими) от уголовно наказуемых деяний. Важно также содействовать созданию центров по работе с жертвами.  

На семинаре планируется обсуждение опыта работы и определение направлений развития деятельности по поддержке жертв преступлений и потерпевших. 

Программа 1-й части семинара

7 декабря

10.00 — 10.30 Открытие семинара.

10.30 — 13.00 Опыт реализации восстановительного подхода в деятельности КДНиЗП. Выступления представителей регионов.

13.00 — 14.00 Перерыв на обед.

14.00 — 18.00 Восстановительный подход  в деятельности КДНиЗП. Работа в группах.

Предлагаемые темы для работы в группах:

1. реализация восстановительного подхода на заседаниях КДНиЗП;
2. поддержка комиссиями школьных служб примирения;
3. связка КДНиЗП и социально-психологических центров по реализации восстановительных программ в работе с детьми и семьями;
4. работа КДНиЗП с подростками, находящимися в конфликте с законом;
5. направления совершенствования законодательства о КДНиЗП.

8 декабря

10.00 — 12.00 Восстановительный подход в деятельности КДНиЗП. Доклады представителей групп.

12.00 — 13.00 Подведение итогов 1 части семинара.

13.00 — 14.00 Перерыв на обед. 

Программа 2-ой части сминара
                                     
14.00 — 14.30 Открытие 2-й части семинара. Задачи проекта «Поддержка потерпевших и жертв преступлений в программах восстановительного правосудия».  Рустем Максудов.

14.30 — 16.30 Работа с пострадавшими (потерпевшими) в программах восстановительного правосудия: достижения, проблемы, перспективы. «Круглый стол».

16.30 — 17.00 Перерыв на кофе.

17.00 — 18.00 Проблемы и направления качественного анализа работы с пострадавшими (потерпевшими) в программах восстановительного правосудия. Людмила Карнозова. Выступление и дискуссия.

9 декабря

10.00 -13.00 Работа с пострадавшими (потерпевшими) в программах восстановительного правосудия. Работа в группах.
 
Предлагаемые темы для работы в группах:

1. анализ работы с пострадавшими (потерпевшими) в программах восстановительного правосудия;
2. методики работы с пострадавшими (потерпевшими) в программах восстановительного правосудия;
3. поддержка потерпевших и жертв преступлений как самостоятельное направление работы.

13.00 — 14.00 Перерыв на обед.

14.30 — 16.00 Доклады представителей групп. Дискуссия: направления развития практики работы с пострадавшими в рамках восстановительного подхода.

16.00 — 16.30 Перерыв на кофе.

16.30 — 18.00 Подведение итогов 2-й части семинара и определение направлений дальнейшей работы.

При реализации проекта «Поддержка потерпевших и жертв преступлений в программах восстановительного правосудия» используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 2 марта 2011 года №127-рп.

Семинар Всероссийской ассоциации восстановительной медиации проводится 7-9 декабря 2011 г.

Место проведения: Центр поддержки растущего поколения «Перекресток»,

Адрес: Москва, Фрунзенская наб.36/2.

Телефон: (495) 609-17-72

Минюст предлагает составлять рейтинги адвокатов, а также ввести систему наказаний для нотариусов.

Это далеко не единственные идеи, которые записаны в проекте масштабной программы «Юстиция», опубликованной ведомством для общественного обсуждения.

В документе масса радикальных предложений — например, введение так называемой «адвокатской монополии», когда защищать кого-то в суде сможет только человек с адвокатской корочкой. Для нотариусов предлагается установить возрастной ценз: от 30 до 70 лет. А роль нотариата в целом планируется резко повысить: вернуть обязательную нотариальную форму для сделок с недвижимостью, ввести новые нотариальные действия, возложить на нотариуса обязанности по комплексному оказанию юридической помощи. Человек с печатью будет консультировать, собирать необходимые документы, передавать их на регистрацию и так далее. Отдельной строкой прописано введение электронного нотариата.

Еще в программе масса проектов, проходящих по тюремному ведомству или ведомству судебных приставов. Так или иначе документ касается каждого жителя страны. Не с адвокатом, так с нотариусом, не с тюремщиком, так приставом — с кем-нибудь мы в этой жизни обязательно столкнемся.

Цель минюста — навести порядок на правовой ниве, повысить эффективность отечественной юстиции в целом.

Правда, многие инициативы документа уже вызвали споры в правовом сообществе. Но для этого и опубликован проект, чтобы каждый мог высказать свое веское мнение.

Например, идея «адвокатской монополии» витает в кулуарах уже несколько лет. Адвокаты в большинстве своем — «за». Юрисконсульты, наоборот, «против». Критики полагают, что лучше не станет, но цены повысятся.

Мол, среди адвокатов и сегодня достаточно бойких дилетантов и пройдох, которые мало того, что «раздевают» клиента, так еще и топят его. «Я регулярно вижу на процессах, как адвокаты своей неумной активностью, лживыми уловками сильно вредят подзащитным, — сказал не так давно корреспонденту «РГ» действующий судья. — У нас люди в массе своей и так безграмотные в правовом отношении, а если еще нанимают безграмотного адвоката, так просто беда получается».

Кстати, по сведениям Минюста России на 1 октября 2011 года, в стране насчитывается более 65 тысяч адвокатов. Но работать поверенным в суде может фактически кто угодно: корпоративный юрист, студент юрфака или даже подкованный сосед. «Наиболее близко к адвокатской деятельности примыкает деятельность юридических фирм, созданных в форме коммерческих предприятий либо организованных индивидуальными предпринимателями, — говорится в документе минюста. — Такие субъекты в качестве основного вида деятельности занимаются оказанием услуг правового характера на коммерческой основе».

При этом, за исключением адвокатов и нотариусов, лица, оказывающие юридические услуги, не обязаны подтверждать свою квалификацию. «В настоящее время представительство в суде вправе осуществлять практически неограниченный круг лиц как обладающих, так и не обладающих необходимыми знаниями и опытом в области права», — утверждает документ минюста. Ничего хорошего, как считают представители ведомства, из этого не получается.

«Основной проблемой российского рынка юридических услуг является недостаточно высокий общий уровень профессионализма лиц, оказывающих на постоянной основе юридические услуги гражданам и организациям», — говорит программа и приводит планы, как изменить положение.

Как полагают авторы проекта, повысить качество работы адвокатского корпуса станет возможным только в том случае, если лучшие юридические кадры будут стремиться попасть в адвокатуру, а не в общий юридический консалтинг. «Это может быть обеспечено предоставлением адвокатуре таких процессуальных преимуществ, которые сделают ее предпочтительной», — утверждают разработчики документа. Подразумевается как «адвокатская монополия» в судах. Сторонники этой идеи считают, что она позволит не только закрыть доступ в суд дилетантам без корочек, но и повысить требования к самим адвокатам — чтобы дилетантов с корочками тоже не было.

При этом «монополия» подразумевается частичная — в некоторых случаях работать придется только через адвокатов, в некоторых — с кем захочется.

— Мы считаем необходимым уже в ближайшие годы перейти к ведению дел в арбитражных судах только через адвокатов, что потребует введения ограниченной адвокатской монополии, — заявил не так давно глава Высшего арбитражного суда Антон Иванов.

Как пояснили в Высшем арбитражном суде, ограниченная монополия может заключаться, например, в модели, когда профессиональные адвокаты будут представлять интересы сторон в самом высшем арбитраже, кассации и, быть может, апелляции. В судах первой инстанции, как полагают представители арбитража, было бы логично оставить двери открытыми и для других юристов.

После того как экономические стимулы привлекут в адвокатуру тех специалистов, которые сегодня выбирают юридические отделы корпораций и консалтинговые компании, станет возможным предъявлять к адвокатам реальные требования по квалификации и осуществить в адвокатском сообществе необходимую «чистку рядов», полагают в минюсте. «Суть реформирования института адвокатуры состоит в повышении ответственности и компетентности адвокатов в обмен на предоставление им гарантированной экономически привлекательной части рынка юридических услуг».

Правовые услуги должны быть доступны всем гражданам независимо от их достатка. Поэтому документ предусматривает и развитие системы бесплатной юридической помощи, к ней также будут привлекаться адвокаты. Среди упоминаемых мер — создание рейтингов адвокатов, разработка стандартов качества и системы контроля за качеством адвокатских услуг.

Другой вопрос проекта — развитие нотариата. В ходе реформы предлагается установить, что для осуществления нотариальной деятельности нотариус обязан иметь нотариальную контору, расположенную в пределах нотариального округа, где нотариус назначен на должность. Предлагается законодательно закрепить доказательственную силу и публичное признание нотариально оформленных документов. Планируется закрепить в законе обязанность различных учреждений предоставлять информацию по требованию нотариуса. Отдельный блок предложений касается исполнения судебных решений.

Например, предлагается изменить систему выплаты алиментов, привязав их не к зарплатам отца, а к потребностям ребенка. По замыслу, суды смогут устанавливать размер алиментов твердой сумме с учетом размера прожиточного минимума ребенка в соответствующем регионе, «потребностей конкретного ребенка, состояния здоровья ребенка, уровня его содержания во время нахождения его родителей в браке». Размер алиментов подлежит ежегодной индексации с учетом инфляции. Повышать ставку, как предполагается, сможет судебный пристав своим постановлением, вынесенным по заявлению взыскателя.

А судьи в перспективе смогут контролировать, как исполняются вынесенные ими решения, такая идея тоже есть в проекте. Также там звучит идея создать «цитадели правосудия» — особо защищенные места, в которых будут рассматриваться наиболее сложные уголовные дела и где будет максимально обеспечена безопасность участников.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5630 (254)

Федеральная служба судебных приставов стала одним из очень активных силовых ведомств благодаря своим многочисленным инициативам.

С их подачи многие забывчивые должники не смогли провести свой отпуск за границей, а непомнящие алиментщики лишились водительских прав.

Какие еще «сюрпризы» готовят приставы тем, кто не любит возвращать долги, что нового ожидается в полномочиях и стиле работы блюстителей справедливости? Об этом члену президиума Ассоциации юристов России Михаилу Барщевскому рассказал глава ведомства Артур Парфенчиков.

Штраф со скидкой

Михаил Барщевский: Артур Олегович, недавно состоялось заседание коллегии минюста, посвященное вашей службе. Какие темы обсуждались и каких изменений следует ожидать?

Артур Парфенчиков: Мы уже 3,5 года работаем в рамках законодательства, разработанного еще в 2008 году. За это время практика выявила кое-какие пробелы, технические недочеты. Все нуждается в совершенствовании. Вполне возможно появление новых, серьезных полномочий приставов.

На коллегии поднимался вопрос об ограничении специальных прав, например, изъятии водительских удостоверений, об оптимизации самого механизма взыскания. Так, в этом году был установлен потолок, с которого начинается принудительное взыскание. Уже сейчас налоговая инспекция не предъявляет претензии к гражданам, задолженность которых составляет до 1,5 тысячи рублей. Мы обсуждали такую же схему по отношению к юридическим лицам, индивидуальным предпринимателям, чтобы не «кошмарить» людей за копейки. Говорили и о введении активно используемого в Европе дисконта по административному штрафу, если он быстро оплачивается.

Барщевский: То есть если какой-то уполномоченный госорган наложил на меня штраф 10 тысяч рублей и я его добровольно и своевременно исполняю, то плачу не 10 тысяч, а меньше?

Парфенчиков: 50 процентов! Эта цифра часто фигурирует в европейских системах и действует, например, в Молдове при условии оплаты штрафа в течение 72 часов.

Мы должны уметь сегментировать ситуацию в соответствии с поведением наших граждан. И начинать нужно с мотивации. Заплатил максимально быстро — получил дисконт. Нет — действует кнут: штраф или удваивается, или применяется административный арест.

Барщевский: Вы коснулись темы лишения водительских прав за долги. А если должник — таксист или водитель-дальнобойщик? Не получится ли, что вы лишаете его профессии и заработка?

Парфенчиков: Не лишим. Кстати, во многих странах эта мера действует. Говоря о возможности применения такой санкции, мы делаем исключения, когда она не может применяться. В том числе если использование специальных прав является источником дохода. Правда, есть страны, где, наоборот, изъятие именно водительской профессиональной лицензии рассматривается как очень действенный механизм воздействия. Но лично я сторонник того, что профессиональную лицензию, которая приносит доход работнику, изымать нельзя. Кстати, такое правило действует в Израиле, где высоко оценивают эффективность такого подхода.

Ребенка найдет пристав

Барщевский: Некоторое время назад по вашей инициативе для должников ввели ограничение на выезд за границу. Насколько эффективной оказалась эта мера?

Парфенчиков: Всякая норма эффективна в первую очередь в плане превенции, как предупреждение. За 9 месяцев этого года мы ограничили выезд примерно 200 тысячам должников. При этом около миллиона других урегулировали ситуацию, не доводя ее до применения этой меры. То есть таких людей оказалось в 5 раз больше.

Мы являемся сторонниками того, чтобы законодательно установить минимальный порог применения такой меры. Я даже отправил своим подчиненным рекомендации, чтобы до 5 тысяч рублей крайне осторожно подходили к такой мере как ограничение выезда, и применяли ее только по социальным взысканиям, например, по алиментам.

Барщевский: ФССП — служба в погонах, и мне кажется несколько странным, что она не имеет права на оперативно-разыскную деятельность. Ваша задача — взыскивать деньги, а искать их вы не имеете права?

Парфенчиков: Не совсем так. Мы розыском занимаемся, и сегодня вправе говорить о создании такого института, как исполнительно-процессуальный розыск, который, конечно, не является прямым аналогом оперативно-разыскной деятельности. Но его нужно развивать и наполнять каким-то инструментарием. 23 сентября президент России подписал указ, четко разграничивающий полномочия МВД и ФССП. С 1 января МВД практически полностью перестает заниматься не уголовной разыскной деятельностью, а Служба судебных приставов в полном объеме начинает заниматься розыском должника, его имущества, детей.

Барщевский: Насколько актуален для вашей службы кадровый вопрос?

Парфенчиков: Очень актуальный, и он тоже поднимался на коллегии министерства. С одной стороны, мы должны очень серьезно усиливать требования к поступающим на службу. Исполнять судебное решение должен не только высокообразованный, но и чрезвычайно нравственный человек. Сейчас уже во втором чтении обсуждается законопроект, устанавливающий обязательное высшее юридическое или экономическое образование для судебного пристава. Пока мы остаемся единственной страной в Европе, где нет обязательного требования к высшему юридическому образованию у пристава. Мы намерены также усилить требования к медицинскому освидетельствованию сотрудников, их физическому и психологическому состоянию. С другой стороны, повышение этих требований должно сопровождаться усилением социального статуса судебного пристава.

У взятки — две головы

Барщевский: Сколько, в среднем, сегодня получает пристав?

Парфенчиков: Работающие в регионах, где нет повышающих коэффициентов, без учета премиальных получают порядка 12 тысяч рублей в месяц. Это грустно, конечно.

Барщевский: То есть человек имеет погоны, полномочия и дело, связанное с взысканием денег, а получает 12 тысяч. И как при этом у вас с коррупцией?

Парфенчиков: Коррупция у нас есть. Глупо отрицать ее наличие. Ведь мы каждый год наблюдаем рост выявленных уголовных преступлений среди наших сотрудников и по количеству уголовных дел, и по количеству лиц, привлеченных к уголовной ответственности. Но я могу с удовлетворением отметить, что 95 процентов всех преступлений выявляются нашими собственными подразделениями противодействия коррупции.

Основным видом преступления остается получение взяток — за 9 месяцев этого года выявлено 65 таких случаев. Но у взятки всегда 2 головы — один получает, другой предлагает. Мы активизировали работу по выявлению лиц, предлагающих взятки. Если за весь 2008 год было всего лишь одно уведомление от нашего работника о том, что его склоняли к коррупции, то за 9 месяцев 2011-го — уже больше 200. При этом возбуждено 89 уголовных дел в отношении лиц, которые пытались дать взятку судебному приставу.

Барщевский: А за что сегодня судебные приставы могут отправить гражданина за решетку?

Парфенчиков: За совершение различных преступлений в сфере противодействия правосудию — те же алименты, злостное неисполнение должностным лицом судебного решения или сокрытие арестованного имущества. За злостные невозвраты кредиторской задолженности, когда пристав выявляет не только нежелание платить, но и различные аффилированные схемы, способствующие сокрытию имущества. За злостное уклонение от кредиторской задолженности мы в этом году возбудили и уже довели до суда около 700 уголовных дел.

Барщевский: Какова средняя нагрузка на судебного пристава-исполнителя?

Парфенчиков: По сравнению с 2005 годом, когда служба создавалась, она выросла в 2 раза, с 1 до 2 тысяч исполнительных производств в год. Это около 6 исполнительных производств в день на одного человека. Но мы не сторонники расширения штатной численности. Это путь в никуда. Нужно искать новые формы, внедрять современные технологии, выводить из принудительного исполнения большую часть мелочевки, когда на взыскание выставляется 5 рублей.

Поэтому сегодня должна быть элементарная рационализация исполнительного производства. А уже следующая задача — дополнительные функции и полномочия.

Ключевой вопрос

Барщевский: Скажите Артур Олегович, а с чем связано снижение количества исполнительных производств по взысканию алиментов?

Парфенчиков: Я считаю, алименты — та задача, которую мы должны решить в первую очередь. Три года назад нами была разработана специальная программа именно по взысканию алиментов. Начиная с формирования специальных групп, нагрузки по этим производствам, определения алгоритма всего комплекса мер, включая трудоустройство должника, и заканчивая привлечением алиментщика к уголовной ответственности.

В законе вы нигде этого не прочитаете, но по сути своей диалог пристава и должника по алиментам всегда должен начинаться с поиска консенсуса. Мы заключили соответствующие соглашения со службой занятости и в прошлом году трудоустроили 17 тысяч алиментщиков. Гораздо больше встало на учет в службу занятости. Две с половиной тысячи исполнительных производств нам помогли окончить представители религиозных конфессий. Ведь алименты — очень сложная не только правовая, но и социально-нравственная проблема.

«Российская газета» — Неделя №5629 (253)

Минюст предлагает дать гражданскому обществу право голоса при решении вопроса об условно-досрочном освобождении арестантов.

На сайте ведомства опубликован законопроект, повышающий роль общественных наблюдательных комиссий в решении судьбы осужденных.

Если предложение пройдет, гражданские инспектора тюрем смогут давать свои заключения, достоин ли тот или иной заключенный смягчения срока или, скажем, досрочной свободы.

На самом деле, вопрос, кого и как освобождают, очень болезненный. Редкий арестант не хочет увидеть свободу раньше срока. Даже самая лучшая и комфортная тюрьма намного хуже воли: кто сидел, тот с этим согласится.

Однако общество зачастую опасается, чтобы на свободу не выходили досрочно люди, чьи руки по локоть в крови.

Мало кто верит, что маньяк, убийца или насильник переродится в тюрьме, как бы примерно он ни вел себя за решеткой. Таких, по общему мнению, надо как можно крепче держать под контролем, а не смягчать им режим за послушание.

«Часто убийцы очень трепетно относятся к своей жизни, — рассказал не так давно корреспонденту «РГ» высокопоставленный человек, переживший личную трагедию. — В тюрьме они могут изображать из себя невинных овечек, но я им не верю. Несколько лет назад один такой зверь убил мою внучку. Ему дали 25 лет, и я не хочу, чтобы он вышел раньше и убил еще кого-нибудь. Такие не исправляются, и через четверть века он станет только злее и опаснее».

По его мнению, которое разделяют многие правоведы, при решении вопроса о смягчении режима или условно-досрочном освобождении надо спрашивать и мнение потерпевших. Согласны ли они с тем, что человек искупил вину?

С другой стороны, адвокаты и правозащитники обращают внимание, что неопасные для общества люди подчас получают отказ в условно-досрочном освобождении по каким-то невнятным причинам.

Прежде всего речь идет о фигурантах по экономическим делам, предпринимателях. Нередко на них «висят» страшные статьи, скажем, «мошенничество», а на деле человек стал просто жертвой заказа или наезда.

«У меня на руках есть подобное дело: человеку отказали в условно-досрочном освобождении без веских оснований, — сказала «РГ» один из известных правоведов. — По уголовному делу ни государству, ни людям, никому нет никакого ущерба. У человека и проходивших с ним по делу просто отобрали бизнес, повесив на них чужую контрабанду. Но это все лирика. Сейчас подошел срок условно-досрочного освобождения. Из материалов видно, что у суда нет ни законных, ни моральных оснований для отказа. У осужденного 19 поощрений. Администрация колонии тоже ходатайствовала за него, он лауреат конкурса «Калина красная», создал в колонии ансамбль. В нем настоящие преступники (наркоманы и убийцы) играли и пели, не занимались глупостями. А суд взял и отказал в УДО. Почему? Никакой мотивировки в решении не видно. Решение, на мой взгляд, просто возмутительное».

Как рассказывают осведомленные лица, иногда правоохранители предлагают свои платные услуги и за досрочное освобождение. Конечно, теоретически ни прокуратура, ни представители тюремного ведомства, ни какие-то иные люди в погонах не имеют влияния на суд. А последнее слово всегда остается за человеком в мантии. Но по странному стечению обстоятельств плата правоохранителю нередко увеличивает шансы на досрочное освобождение.

Теперь представители гражданского общества надеются, что привлечение общественности сделает процедуру досрочной свободы более честной и прозрачной. Решать вопрос по-прежнему будет суд, но и глас народа просто так в корзину не выбросишь.

Также, как сказано в проекте, заключение общественной наблюдательной комиссии будет прилагаться к представлению администрации колонии о смягчении режима. Допустим, когда предлагается перевести человека из колонии общего режима в колонию-поселение. Эти вопросы тоже решает суд. Но голос общества будет нелишним.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5628 (252)

В Московском госуниверситете глава СКР Александр Бастрыкин и ректор Московского университета Виктор Садовничий подписали соглашение, по которому главный вуз страны начинает готовить финансовых следователей специально для работы в Следственном комитете.

Уже с 2012 года вуз станет учить специалистов по расследованию финансовых преступлений. Все будет происходить на базе высшей школы государственного аудита (факультета) МГУ.

Там же будет открыта интегрированная программа подготовки бакалавров и магистров юриспруденции. Займется этим специально созданная кафедра экономических и финансовых расследований. В ее состав войдут и представители Следственного комитета.

В нашей стране таких специалистов пока нет, а спрос на них очень большой.

Александр Бастрыкин сказал, что его ведомство будет заниматься экономическими составами преступлений все в более широком масштабе. По его словам, речь идет прежде всего о борьбе с рейдерством и мошенничеством. Бастрыкин напомнил, что за последний год Следственный комитет получил целый ряд новых составов преступлений, которыми раньше не занимался.

Будущим своим сотрудникам, а пока студентам СКР готов предоставить все необходимое для обеспечения практической базы. При необходимости, заверил Бастрыкин, студентам предоставят аудитории, криминалистическую технику, направят практиков и теоретиков, которые есть в СК.

В подписании договора приняли участие кроме ректора и руководителя СКР научный руководитель Высшей школы государственного аудита профессор Сергей Шахрай и декан юридического факультета МГУ профессор Александр Голиченков.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Столичный выпуск №5628 (252)

Федеральный закон Российской Федерации от 6 ноября 2011 г. N 294-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

«Российская газета» публикует закон, который более детально прописывает процедуру досрочного освобождения.

Документ особо обращает внимание, что путь на свободу арестанту открывает только вступившее в силу решение суда об условно-досрочном освобождении.

Соответствующие поправки внесены в Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный кодексы.

На самом деле все это и так знали. Как признавали в минюсте, фактов, когда кого-то освобождали раньше времени, а потом не могли найти и вернуть в колонию, не было. Но лазейка в законе была, и ее решили убрать, как говорится, от греха.

Как полагают авторы новации, если буквально читать теперь уже предыдущую редакцию закона, человека можно было выпустить на волю и раньше — как только в казенный дом пришла соответствующая бумага из суда.

По словам представителей минюста, на практике бывают случаи, когда в исправительное учреждение поступает решение суда, не вступившее в законную силу.

Из-за этого нередко возникали конфликты и споры. Арестант, читая норму буквально, требовал, мол, мне пора выходить. Граждане начальники в свою очередь держали дверь на замке.

Теперь закон указывает, если в учреждение поступило постановление суда, не вступившее в законную силу и не обжалованное, освобождение от отбывания наказания производится утром дня, следующего за днем истечения срока его обжалования в кассационном порядке.

Это значит, что арестанту придется несколько дней подождать. Если же прокурор подаст жалобу на постановление об условно-досрочном освобождении, он должен письменно уведомить об этом администрацию казенного дома, во избежание недоразумений. При этом жалоба может рассматриваться в апелляционном порядке.

Когда же документы в порядке, досрочное освобождение производится в день поступления соответствующих постановления или определения суда, акта о помиловании либо утвержденного в установленном порядке решения о применении к осужденному акта об амнистии. Если документы поступили вечером, после окончания рабочего дня, гражданин освобождается утром следующего дня. Ночь он проведет хоть и свободным человеком, но еще за решеткой.

Копия кассационного определения или выписка из резолютивной части кассационного определения, в соответствии с которыми осужденный подлежит освобождению от отбывания наказания, должны незамедлительно направляться администрации казенного дома для исполнения. Если же осужденный участвует в заседании второй инстанции — будь-то кассация или апелляция — его в случае положительного решения должны освободить немедленно.

В колонию он может вернуться разве что для того, чтобы забрать вещи.

Кстати, к самой практике условно-досрочного освобождения немало вопросов у общественности. По мнению экспертов, процедура должна быть более прозрачной и понятной, желательно, чтобы в решении вопроса могли участвовать и представители гражданского общества.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5627 (251)

Верховный суд России готовит важный документ: как возвращать моральные и материальные долги жертвам следственных ошибок.

Вчера пленум Верховного суда России обсудил проект постановления, объясняющий людям в мантиях, как понимать и применять нормы реабилитации. В частности, предлагается прояснить, кому положено возвращать честное имя с компенсацией.

В проекте говорится, что под реабилитацию могут попадать не только невинно осужденные, но и обвиняемые и подозреваемые, чьи дела были закрыты за отсутствием состава преступления и тому подобным основаниям.

Не обязательно сидеть в тюрьме, чтобы получить компенсацию от казны — достаточно уже того, что имя человека опорочили.

Ежегодно из-за ошибок правоохранителей казна выплачивает сотни миллионов рублей. Как сообщил вчера судья Верховного суда России Николай Тимошин, только за последние полтора года было выплачено 450 миллионов рублей в качестве возмещения имущественного ущерба и порядка 620 миллионов рублей моральной компенсации реабилитированным за незаконное уголовное преследование.

Всего, по данным судов, в прошлом году было реабилитировано более 2600 лиц, за первые шесть месяцев текущего года — 1925 человек.

Кто-то напрасно сидел в тюрьме, кого-то просто держали под статьей, зачастую, ославляя на весь белый свет. А потом выяснилось, что человек ни при чем, ошибочка вышла. Но ему от этого не легче, нахлебался бедолага тюремной баланды досыта.

По словам Николая Тимошина, вопросам реабилитации в Уголовно-процессуальном кодексе посвящена только одна глава, которая содержит не только неясности, но и противоречия. А вопрос между тем актуальный — речь идет о гарантиях защиты конституционных прав и свобод человека.

В проекте отмечается, что вред от напрасного преследования надо возмещать независимо от того, доказана вина конкретных лиц или нет. Человек, который стал жертвой следственной или судебной ошибки, и вовсе не должен ничего доказывать, ему должны выплатить компенсацию просто потому, что он не виновен.

Отдельный вопрос, кто должен извиняться за ошибки следствия. Прокуроры предлагают освободить их от этой неприятной обязанности.

Заместитель Генпрокурора России Сабир Кехлеров напомнил на на пленуме, что следствие сегодня отделено от прокуратуры.

— Если дело прекращают на стадии предварительного следствия, почему прокурор должен приносить извинения? — заметил Сабир Кехлеров. — У прокуратуры сегодня реальных рычагов воздействия на следствие нет. Поэтому пусть извиняются те, кто принял решение о возбуждении и прекращении уголовного дела.

Но это вопрос к законодателям. Заместитель Генпрокурора сообщил, что уже готовятся соответствующие поправки в Уголовно-процессуальный кодекс.

Также Верховный суд России полагает, что право на реабилитацию имеют не только люди, с которых обвинения сняты, как говорится подчистую.

Если дело прекращено лишь частично — обвиняемый тоже сможет претендовать на компенсацию. Например, человека обвиняли в убийстве и краже, но осудили только за кражу. Уголовное дело по убийству же прекратили за отсутствием состава преступления. Значит, за необоснованные обвинения в убийстве человека надо реабилитировать.

Другое дело, что если обвинения просто переквалифицировали или снизили (например, действия человека переквалифицированы с умышленного убийства на убийство при превышении самообороны), то реабилитация не положена.

Еще один важный момент: не предусмотрена реабилитация для людей, которых «всего лишь» незаконно подвергли приводу. Также не реабилитируют и юридические лица — фирмы, компании и т.п. Однако если правоохранители нанесли людям и компаниям материальный вред, все убытки надо компенсировать.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Столичный выпуск №5627 (251)

Правовые проблемы использования полиграфа в уголовном процессе вызывают споры в экспертном сообществе уже почти 20 лет. Комитет Совета Федерации по конституционному законодательству собрал экспертно-консультационный совет, специально посвященный этому вопросу.

Противники утверждают, что, с одной стороны, при некоторой подготовке устройство можно обмануть, с другой — оно может выдать недостоверный «диагноз».

На вчерашнем обсуждении одним из аргументов противников полиграфа стало громкое «дело Макарова», обвинительный приговор которому был вынесен, в том числе на основании результатов полиграфической экспертизы.

Итог экспертного общения подвел председатель Комитета по конституционному законодательству Алексей Александров: «Это сложное достижение науки, его нужно развивать дальше, использовать в ОРД, разведывательной, контрразведывательной, кадровой работе, но сегодня допускать его в уголовный процесс категорически нельзя. Три ведущих вуза страны категорически против включения заключения полиграфолога в качестве доказательства. Это может нарушить конституционные права граждан. В уголовный процесс можно допускать в качестве доказательств только безупречные вещи».

Законопроект, внесенный в Думу, Александров одобряет с небольшим изъятием, хотя крайне недоволен коммерциализацией этого типа исследования. «Коммерческие структуры стремятся проникнуть в такой острый процесс, как уголовный. Когда решаются судьбы, люди предлагают свои услуги за большие деньги…

Нас это тревожит. Единственное ошибочное в этом документе — строчка о том, чтобы ввести полиграф в качестве доказательства в судебный процесс. Остальное там положительно изложено и может рассматриваться».

Комментируя тот факт, что данные экспертиз полиграфологов уже используются при вынесении судебных решений, Александрова не смущает: точку во всех громких делах должен поставить Верховный суд. «Использование детекторов лжи носит частный характер и используется в нескольких конкретных делах. Пытаются объяснить, что они используются в совокупности с другими, но именно на них ссылаются судьи, и я убежден, что Верховный суд должен дать свою оценку этим вопросам. Позиция ученых-процессуалистов, специалистов в области уголовного процесса однозначна: много сомнений, а сомнения, как известно, толкуются в пользу обвиняемого. Мы боимся даже одного случая страшной ошибки. Сегодня мы к этому не готовы. Все что угодно, кроме судебной ошибки».

Долгое время использование детектора лжи было прерогативой органов госбезопасности. Но специфика работы КГБ не предполагала «внешнего» нормативного регулирования. В 1993 году, через год после принятия закона «Об оперативно-розыскной деятельности», Генпрокуратура приняла на вооружение формулировку министерства безопасности: «специальное психофизиологическое исследование (СПФИ) с применением полиграфа является одним из видов опроса с использованием технических средств, не причиняющих вреда жизни и здоровью личности, и проводится органом (далее — инициатором), осуществляющим ОРД».

С тех пор детектор лжи достаточно часто используется в оперативной работе, но результаты полиграфической экспертизы используются как доказательство в суде с большой осторожностью. Сенаторы и эксперты обсуждали, насколько целесообразно сегодня доверять показаниям детектора лжи при вынесении судебных решений по уголовным делам — это, в числе прочего, предлагается в законопроекте «О полиграфе», внесенном в Государственную Думу.

Данные об эффективности применения полиграфа сильно расходятся: от 93-95% до 70% «попаданий». Сторонники приводят данные о высокой эффективности и техническом совершенствовании детектора лжи.

Константин Новиков, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5627 (251)