О главном

Конституционный суд укрепляет «круговую оборону» судейского сообщества от посягательств на исключительные права и иммунитет служителей Фемиды. Вчера КС перекрыл лазейку в законодательстве, которая давала возможность следственным органам и прокуратуре вмешиваться в правосудие, даже когда решение судьи представляется сомнительным.

Высшая судебная инстанция сочла неконституционными несколько положений Уголовно-процессуального кодекса и закона «О статусе судей». Эти статьи позволяли возбуждать дело против судьи за вынесение им заведомо незаконного решения, даже если этот «неправильный» вердикт еще не был отменен вышестоящими судами. КС посчитал, что таким образом правоохранители вмешиваются в компетенцию судебной власти.

Председатель КС Валерий Зорькин, оглашавший решение по делу, пояснил, что с точки зрения суда «взаимосвязанные положения» трех статей УПК (144, 145 и 448) и 16-й статьи закона «О статусе судей» идут вразрез сразу с несколькими фундаментальными принципами Конституции. «Судья обладает неприкосновенностью, а судебные акты находятся под особой защитой государства, — напомнил Зорькин. — К сожалению, в жизни бывают ситуации, когда судья совершает проступки (и более того, преступления), но никому не позволено, чтобы неотмененный, действующий судебный акт кем-то подвергался сомнению».

Защищать иммунитет судебной системы КС пришлось после рассмотрения жалобы отставного военного судьи из Ростова-на-Дону Сергея Панченко. В мае прошлого года Следственный комитет при прокуратуре возбудил против него дело по 305-й статье УК — «вынесение заведомо неправосудного решения». Подозрение у следователей вызвал вынесенный в 2004 году вердикт военного судьи. Возглавлявший тогда Ростовский гарнизонный военный суд Панченко удовлетворил иск группы отставных военных к военкомату о взыскании долгов по пенсии. Следствие считает, что «в результате пенсионерам было излишне выплачено более 5 млн рублей».

«Странно, что следствие не занялось этим делом пять лет назад», — удивляется адвокат опального экс-судьи Игорь Яшков. Более того, решение, вынесенное Панченко, впоследствии не было отменено, а следовательно, и сейчас считается законным. Но Высшая квалификационная коллегия судей (ВККС) — «цеховой» орган, который дает санкцию на возбуждение дела против служителей Фемиды, — разрешила следователям начать уголовное преследование Сергея Панченко. Он пытался обжаловать решение ВККС и в итоге дошел до КС.

Статья 305 УК, по которой обвинялся судья Панченко, едва ли не самая тяжелая для служителей правосудия, подчеркнул Валерий Зорькин. Она наказывает за вынесение заведомо неправосудного решения. «Но дело в том, что незаконность и неправосудность решения судьи согласно Конституции должна быть доказана только в высших инстанциях — в апелляционной и кассационной, — напомнил глава КС. — Никакой следователь, никакая прокуратура, никто не может возбудить уголовное дело по этой статье при неотмененном судебном решении».

Однако СК и органы прокуратуры инициируют дело против судьи, не дожидаясь отмены спорного приговора. Более того, в Верховном суде и Высшей квалификационной коллегии судей «также привился такой подход», поэтому Сергей Панченко и вынужден был безрезультатно миновать все эти инстанции, подчеркивает глава КС.

При этом Валерий Зорькин демонстративно отстранился от обсуждения сути претензий, предъявлявшихся к Панченко, а ведь, по версии следствия, своими вердиктами тот пытался помочь отставникам и руководствовался при этом не столько правовыми нормами, сколько своими представлениями о справедливости. «Конституционный суд не занимается делом Панченко, — подчеркнул Зорькин. — Мы не исследуем вопрос о том, хороший он судья или плохой, совершил ли он то, что ему инкриминируется. Мы занимаемся нормой, и тот, кто оказался под действием нормы, должен быть защищен».

С целью такой защиты КС в своем решении предписал «федеральному законодателю» — Госдуме и Совету Федерации внести в УПК и закон «О статусе судей» «необходимые изменения», вытекающие из требований Конституции и нынешнего постановления КС. Законодателям следует поправить те положения оспариваемых статей, которые приводили к коллизиям наподобие дела Панченко. Приговоры и прочие судебные решения, вынесенные в отношении бывшего военного судьи из Ростова, должны быть пересмотрены «в установленном порядке, если для этого нет других препятствий».

«Конституционный суд, на мой взгляд, вынес правильное решение, — подчеркнула в беседе с корреспондентом «МН» судья КС в отставке Тамара Морщакова. — Из принципа неприкосновенности судей следует запрет на привлечение судьи к ответственности за выносимые им решения». Другое дело, замечает Морщакова, что работник правосудия должен отвечать за заведомо неправомерный вердикт. Поэтому КС в своем постановлении пояснил: не ставится под сомнение возможность расследования мошенничества, взяточничества или другого совершенного судьей преступления, которое и стало поводом для вынесения им неправосудного приговора.

«Судьи зачастую шли на поводу у правоохранительных органов, требовавших, чтобы принимались решения, которые не портили бы силовым структурам показатели раскрываемости, — сказала «МН» руководитель Независимого экспертно-правового совета, бывший судья Мара Полякова. — Поэтому любую возможность оградить судебную систему от этого прессинга можно только приветствовать».

Силовики стремятся подмять под себя судебную систему с помощью угрозы уголовного преследования судей и административного давления на них, также полагает председатель президиума Московской центральной коллегии адвокатов, доктор юридических наук Игорь Трунов. «Этим объясняется и жестко обвинительный уклон отечественного уголовного правосудия (при сохранении «палочной системы» в следственной отчетности), и смехотворно малый процент оправданий», — заявил «МН» адвокат.

Вместе с тем, полагает Трунов, борьба судейского цеха за независимость «третьей власти» от власти исполнительной может обернуться полной неподотчетностью и корпоративной замкнутостью. «Независимость судей зачастую неправильно понимается как независимость вертикали управления судебной системы, — отмечает Трунов. — Однако судья должен быть независимым и внутри судебного сообщества и опираться на закон, а не на мнение вышестоящих коллег».

Заметим, что и президент Дмитрий Медведев, неоднократно заявляя об опасности судейской круговой поруки, употреблял практически те же выражения. «Судебному сообществу, — говорил президент на встрече с предпринимателями 25 февраля этого года, — нужно избавиться от избыточной корпоративности, когда любое преступление, совершаемое судьей (а мы знаем, что такие вещи происходят), покрываются самой корпорацией».

Михаил Мошкин, Московские новости

Заместитель министра внутренних дел России Сергей ГЕРАСИМОВ, курирующий в ведомстве в том числе департамент государственной службы и кадров, был одним из главных лиц прошедшей реформы МВД. Именно он непосредственно отвечал за переаттестацию всех сотрудников органов внутренних дел. Недавно Герасимов встретился с корреспондентами «МН» и рассказал о том, как проходила внеочередная переаттестация, какими после окончания реформы предстанут полицейские вузы и как сделать из полицейского образец для подражания.

— Насколько внеочередная аттестация позволила дать объективную оценку уровню соответствия личного состава МВД России предъявляемым требованиям?

— Главной задачей внеочередной аттестации была объективная и беспристрастная оценка личных и деловых качеств каждого сотрудника. Изучался весь период службы, результаты работы, мнения сослуживцев, общественности, и даже публикации в СМИ. Процедура аттестации была построена таким образом, что тем, кто «отсиживался» в органах, было невозможно выдержать отбор. Я уже не говорю о тех, кто совершил проступки, дискредитирующие нашу деятельность в глазах общества.

Оценивалась деятельность и по таким параметрам, как знание законодательной базы и ее применение, наличие взысканий или поощрений. Комиссия смотрела и на то, как сотрудник ведет себя в быту. Опять же, в коллективе все это известно. В итоге, в отношении каждого сотрудника коллегиально принималось решение: либо достоин, либо нет. Причем, если по результатам аттестации видно, что человек по объективным причинам, например, «не дотягивает» до оперативной работы, но хочет и главное — по своим личным и деловым качествам соответствует требованиям, предъявляемым к сотрудникам органов внутренних дел, то принималось решение о переводе его в другое подразделение.

В условиях более чем 20-процентногo сокращения численности сотрудников органов внутренних дел, при отборе для назначения, особенно на руководящие должности, применялся и принцип «состязательности». Это позволило назначать сотрудников на должности, на которых они могут работать наиболее эффективно. Провести такую масштабную работу, как аттестация всех сотрудников, в течение короткого срока весьма сложно, поэтому мы начали готовить аттестационные материалы еще в 2010 году. В результате — смогли завершить эту работу в сроки, установленные Президентом Российской Федерации без спешки и без ущерба для качества отбора.

— Встречались ли ситуации, когда сотрудники органов внутренних дел, работающие в структуре МВД России не один год, не могли ответить на вопросы членов аттестационной комиссии?

— Если есть специальное образование и определенный опыт работы в органах внутренних дел, то на вопросы, связанные с повседневной профессиональной деятельностью, ответить не так сложно. Поэтому аттестация не сводилась к постановке элементарных вопросов. Сотрудник предъявлял к аттестации практически всю свою жизнь. Помните, как в «Золушке»: «Когда-нибудь спросят: «А что вы, собственно, можете предъявить?» И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедливым». Показательно, что достаточно большое число теперь уже бывших сотрудников еще до начала процедуры аттестации написали рапорта об увольнении, понимая, что аттестацию они не пройдут.

Для аттестации высшего начальствующего состава была создана комиссия при Администрации Президента Российской Федерации, которую возглавил руководитель Администрации Сергей Евгеньевич Нарышкин. В комиссию вошли представители различных структур — руководитель Финмониторинга, заместители руководителей ФСБ, Генпрокуратуры, Следственного комитета. Также активное участие принимали и представители общественности: член Общественной палаты Российской Федерации, известный адвокат Анатолий Кучерена и председатель Общественного совета при МВД России, поэт Илья Резник.

Задача сформированной комиссии — адекватная и беспристрастная оценка каждого руководящего сотрудника. И решение в отношении того или иного генерала принималось в результате коллегиального обсуждения. Кстати, один из рассматриваемых вопросов касался доходов некоторых руководителей.  К примеру, ряд генералов не могли объяснить, откуда у них такое имущество при относительно невысокой зарплате. Этот же подход мы практиковали и при организации аттестационных процедур в территориальных подразделениях.

Окончательную и наиболее объективную оценку результатов аттестации можно будет дать только по результатам практической деятельности сотрудников, прошедших эту процедуру. Вместе с тем, уже сейчас можно сказать, что эффект от аттестации положительный. Ничего подобного не было не только в МВД России, но и в других правоохранительных органах.

Процедуры, отработанные в ходе аттестации сотрудников органов внутренних дел, признаны руководством страны действенными и будут распространены и на другие структуры. В подтверждение этих слов напомню, что после проведения внеочередной аттестации сотрудников органов внутренних дел в Администрации Президента была образована постоянно действующая кадровая комиссия, в задачи которой входит аттестация уже не только сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, но и сотрудников других силовых ведомств.

— Кандидаты, поступающие на службу в органы внутренних дел, тоже будут проходить процедуру аттестации?  

— В отношении будущих полицейских уже действует серьезная система отбора. При приеме на работу, в частности, проводится тестирование психофизиологических особенностей человека. К примеру, мы используем специальный прибор, который по окончании, казалось бы, игрового теста, выдает описание психотипа будущего сотрудника, в котором, в частности, указано, к какой специальности в полиции он склонен.  Применяется и другая аппаратура, в том числе и полиграф.

Также мы не отказываемся и от уже традиционных методов оценки, одним из которых является работа психологов с потенциальными кандидатами на службу. Человек раскрывается в общении: становится понятно, почему он выбрал именно эту сферу деятельности, зачем идет в полицию.
Таким образом, ушли в прошлое те времена, когда на службу в органы внутренних дел могли поступить лица, которые руководствовались принципом «жезл дали, а еще и зарплату платят». Сегодня мы можем обеспечить отбор в полицию граждан, обладающих хорошей подготовкой, и самое главное, мотивировано настроенных на честное выполнение своих служебных обязанностей. У нас появилась реальная возможность не набирать личный состав, как это было раньше, а отбирать.

— Помогает ли МВД России трудоустроить сотрудников, не прошедших переаттестацию?

— К решению этой проблемы в Министерстве начали готовиться задолго до того, как приступили к оптимизации структуры. Предварительно мы выработали концепцию по социальной адаптации сотрудников, которые будут уволены в ходе реформы. Уже на основе этой концепции разработали план конкретных мероприятий, соответствующую программу, обязательную для исполнения всеми подразделениями. В ней полный набор того, что необходимо сделать, чтобы оказать содействие в трудоустройстве нашим уволенным сотрудникам.

Кроме того, предусмотрели, чтобы каждое территориальное подразделение доработало эти рекомендации с учетом места расположения и потребности в трудовых ресурсах, а также дополнило их нюансами, характерными для того или иного субъекта Российской Федерации. Понятно, что в Москве трудоустроить людей гораздо легче. А где-нибудь в глубинке, где нет большой потребности в квалифицированных специалистах (все-таки у большинства наших сотрудников высшее образование), это сделать сложнее.

Чтобы решить вопросы социальной адаптации уволенных сотрудников, в центральном аппарате и в каждом территориальном органе были сформированы специальные  комиссии, возглавляемые руководителями этих подразделений, которые персонально отвечают за рассмотрение всех обращений сотрудников, увольняемых в ходе реформы.

В настоящее время потребность в сотрудниках есть у наших коллег из ФСИН, МЧС, ФСКН. Ведь далеко не все ушли из МВД по дискредитирующим обстоятельствам, и вполне могут работать в других структурах. Так, например, ЧОПы и различные юридические центры с удовольствием берут к себе наших сотрудников, по сути уже подготовленных для этой работы.

Кроме того, были созданы рабочие группы при руководителях субъектов: при губернаторах, главах администраций. В них вошли руководители территориальных подразделений МВД России, наши коллеги из силовых структур, а также представители бизнеса, различных фондов, организаций, которые занимаются трудоустройством. Региональные рабочие группы оказывают содействие тем  сотрудникам, которых мы своими силами не можем трудоустроить. Их работа весьма эффективна.

— Будет ли ведомство содействовать в трудоустройстве сотрудникам, уволенным по дискредитирующим обстоятельствам?

— Какой-либо ответственности перед такими сотрудниками мы не несем. Но при этом обращаем внимание, куда они трудоустраиваются.

— В чем отличие прошедшей внеочередной аттестации от тех, что проводились раньше?

— Прошедшая внеочередная аттестация отличалась от плановых своей масштабностью, четко отработанными критериями и глубиной изучения каждого сотрудника. При проведении предыдущих аттестаций, которые проходили с периодичностью в пять лет, иногда бывало так: нет очевидных претензий к сотруднику — и этого достаточно для принятия в отношении него положительного решения.

В условиях более двадцати процентного сокращения штатной численности и глубоких структурных изменений всей системы органов внутренних дел, а также повышения требований к каждому сотруднику МВД, зафиксированных в новом законодательстве, кардинально изменилась и процедура аттестации. Коллегиальное обсуждение кандидатуры в контексте  назначения на конкретную должность позволило не только получить ответ на вопрос, достоин кандидат или не достоин продолжить службу в новых условиях, но и определить индивидуальные способности каждого сотрудника.

— Что стало с центральным аппаратом после внеочередной аттестации?

— Как и другие подразделения МВД России, центральный аппарат был реформирован. Президент России своим Указом определил его численность, которая в настоящее время составляет девять тысяч двести шестьдесят четыре человека.

Самые большие подразделения центрального аппарата — оперативные. Они выполняют особые функции — работают над наиболее сложными делами. Как только возникает нестандартная ситуация, требующая экстренного вмешательства и помощи со стороны МВД, — тут же формируется и выезжает на места группа, состоящая из наиболее опытных специалистов.

Также хотелось бы отметить, что сегодня на каждого сотрудника центрального аппарата приходится 100 сотрудников в регионах, которым оказывается практическая и методическая помощь. Соответственно, загруженность генералов и офицеров центрального аппарата мож&

За последние десять лет более 20 тысяч американских детей погибли у себя дома, став жертвами своих же родственников. Это в четыре раза больше американских потерь в Ираке и Афганистане.

Уровень детской смертности, связанной с насилием со стороны взрослых, в Соединенных Штатах втрое выше, чем в Канаде, и в 11 раз превышает аналогичный показатель в Италии. Каждый год фиксируются миллионы случаев безнадзорности и жестокого обращения с детьми.

Почему?

Ответ на этот вопрос отчасти кроется в том, что США лидируют среди богатых стран по уровню подростковых беременностей, отчислений из средней школы, преступлений с применением насилия, заключений в тюрьму, а также бедности — то есть по факторам, напрямую связанным с жестоким обращением и безнадзорностью.

Кроме того, в других богатых странах социальная политика государства предусматривает программы по поддержке материнства и детства: всеобщую медицинскую страховку, создание дошкольных учреждений, гарантированный отпуск по уходу за ребенком и возможность вызвать няню.

В США, когда ребенок появляется в молодой семье, не готовой к его рождению, зачастую социальные программы помощи малоимущим работают плохо либо вовсе на работают. В любом случае, часто они не способны полностью компенсировать дополнительную нагрузку на домохозяйства, вызванную появлением ребенка.

В наиболее тяжелых случаях ситуация предсказуемо развивается вниз по наклонной, и ребенок умирает. 75% таких детей умирают в возрасте до четырех лет, в то время как в каждом втором случае им не успевает исполниться и года.

Различные риски

Большую роль в благополучии ребенка играет география. Возьмем, к примеру, штаты Техас и Вермонт.

Техас известен своими низкими налогами и низким уровнем социальных гарантий. По доходу на душу населения штат занимает средние позиции в сравнении с другими штатами, а по налоговым сборам находится почти в самом хвосте списка. Вермонт — пример другой крайности: это штат с высокими налогами и социальными гарантиями.

Согласно статистике, техасских подростков в два раза чаще исключают из школы, чем детей в Вермонте. Вероятность отсутствия у них медицинской страховки в четыре раза выше. В четыре раза выше их шансы оказаться за решеткой, и в два раза выше риск умереть от жестокого обращения.

Целый набор факторов дополняет картину рисков, перед которыми оказываются дети. Речь идет о более высоком уровне бедности в Техасе, более высоких пропорциях национальных меньшинств, меньшем числе получивших высшее образование и о политической культуре, которая склонна не переоценивать социальную миссию государства.

Техас, как и многие другие традиционно консервативные штаты, менее охотно помогает нуждающимся семьям и менее эффективно помогает детям, ставшим жертвами жестокого обращения.

«Не дети разрушили экономику США»Эти резкие контрасты между штатами поднимают вопрос об усилении роли федерального правительства.

Национальную стратегию, разработанную правительством США, нужно усовершенствовать и воплотить в жизнь. Для начала конгресс должен принять закон о создании национальной комиссии по противодействию жестокому обращению с детьми и смертности из-за пренебрежения родительскими обязанностями.

При этом ни одна государственная программа по социальному обеспечению детей не должна оказаться под угрозой — ни на федеральном уровне, ни на уровне штатов. Не дети разрушили экономику США. Заставлять их платить за ее восстановление — близоруко с политической точки зрения и морально ущербно.

Однако вместо этого — по мере того, как усиливаются экономические проблемы, а штаты экономят миллиарды на программах поддержания детей — нагрузка на и без того слабую систему социального обеспечения в США растет.

Это неизбежно приведет к тому, что умрет еще больше детей. Можно просто винить во всём родителей и социальных работников, но у сложных задач не бывает простых ответов.

Пока миллионы детей получают увечья и тысячи погибают, эта проблема остается действительно масштабной, и она заслуживает масштабного ответа.
 

Майкл Пети, BBC

*Майкл Пети возглавляет организацию Every Child Matters («Важен каждый ребенок»), в прежние годы работал в службах социального обеспечения американского штата Мэн, возглавлял организацию Child Welfare League of America («Американская лига детского благополучия»).

Тюремное ведомство начинает использовать видеонаблюдение для контроля за осужденными, которых суд оставил сидеть дома.

Как сообщили «РГ» в управлении Федеральной службы исполнения наказаний России по Москве, инспекторы уголовно-исполнительных инспекций в столице получили первые комплекты переносных видеокамер.

Пока видеорегистраторы будут прикрепляться к мундиру инспектора. У гражданина начальника появится своего рода третий глаз, который не только все видит, но и запоминает. В перспективе же не исключено, видеокамеры будут устанавливаться и в домах осужденных, требующих особого надзора. Такие проекты обсуждаются в некоторых регионах. Тогда инспектор сможет в любой момент узнать, чем занимается подопечный, не нарушает ли режим.

— За 8 месяцев через уголовно-исполнительные инспекции в столице прошло 24 тысячи человек, — сообщил «РГ» заместитель начальника управления ФСИН по Москве Дмитрий Контарев. — Для сравнения: в следственных изоляторах Москвы находится около 8 тысяч арестованных.

Под контролем инспекций тюремного ведомства находятся преступники, которых суд наказал без лишения свободы. У кого-то условный срок, кто-то приговорен к исправительным или обязательным работам, кому-то ограничена свобода.

Кстати, ограничение свободы — сравнительно новое для нас наказание. Арест назначают тем, чья участь еще не решена. Суд только разбирается, виновен человек или нет, а ему самому пока предписано посидеть дома, от греха. Ограничение свободы получают, так сказать, уже состоявшиеся преступники: их вина признана, они осуждены и наказаны. В приговоре суд прописывает, что можно, чего нельзя человеку. А уголовно-исполнительная инспекция должна строго следить, чтобы воля судьи исполнялась, как должно. В целом же на карандаше у гражданина начальника народ попроще: осужденные за мелкие бытовые преступления, дебоширы, виновники аварий. Гуманные наказания призваны с одной стороны заставить человека прочувствовать вину, с другой уберечь его от уголовной тропинки.

— Наша работа — это еще и профилактика преступности, — говорит Дмитрий Контарев. — Мы внедряем программы, в том числе психологические, для работы с осужденными. А видеорегистраторы помогают контролировать и осужденных, и инспекторов.

Прием осужденных, беседы, посещение поднадзорных на дому — все будет происходить под видеозапись. Созданы также автоматизированные базы учета осужденных на воле, обеспечивающие, что никто не забыт, ничто не забыто. Внедрять новейшие технологии помогают в том числе столичные власти в рамках программы «безопасный город».

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5609 (233)

Следственный комитет России подготовил проект закона о введении в УК специальных статей, которые установят уголовную ответственность для фирм и корпораций. Александр Бастрыкин объяснил, зачем они нужны.

Так в России могут появиться судимые фирмы и организации-рецидивисты. Чем обернется это нововведение? Наведением порядка или очередным способом «кошмарить» бизнес? Специально для «РГ» глава Следственного комитета Александр Бастрыкин обосновал свое предложение.

Российская газета: Александр Иванович, сегодня одна из самых больных тем — воровство денег в «коммуналке». Местные чиновники создают фирмы-однодневки и перекладывают деньги из казны и от населения себе в карман. Накануне президент даже предложил ввести уголовную ответственность для граждан, которые добровольно дают свои паспорта для регистрации однодневок. Вы поэтому предлагаете судить фирмы?

Александр Бастрыкин: В стране действительно идет стремительный рост преступлений, совершаемых в интересах или с использованием юридических лиц. Масштаб этого явления позволяет говорить о том, что в России сформировался новый вид преступности — преступность юридических лиц. На Западе есть похожий термин «преступность корпораций».

РГ: Новая разновидность преступности? А мы не преувеличиваем ее опасность?

Бастрыкин: Нет. Это реальная угроза экономической безопасности государства. В начале года президентом Медведевым была поставлена задача создания в России международного финансового центра. А в утвержденной правительством Стратегии развития финансового рынка России до 2020 года поставлена задача качественно повысить конкурентоспособность российского финансового рынка. Выполнить все это невозможно без создания в стране благоприятного инвестиционного климата.

РГ: Но придя в нашу страну, бизнес должен работать без криминальных рисков.

Бастрыкин: Воровство и обман липовых фирм в отечественном бизнесе серьезно повышают инвестиционные риски. А это в свою очередь подстегивает отток капитала из страны. Преступность юрлиц дестабилизирует и фундаментальные основы экономики. И опосредованно способствует спаду макроэкономических показателей, в том числе росту инфляции, снижению производства, уводу капитала в теневой сектор.

РГ: Какое дело простому человеку до проблем большого бизнеса?

Бастрыкин: Не скажите. Рост цен на основные товары потребления связан ведь не только с конъюнктурой мировых цен.

И прочими экономическими факторами. Он во многом обусловлен спекулятивными сделками и манипулированием ценами на рынке товаров и услуг. А также монополистическими сговорами недобросовестных компаний, которые за счет расшатывания основ экономической стабильности государства получают сверхприбыль.

РГ: Преступность фирм и корпораций — это же не отечественное изобретение. Другие страны тоже страдают от такой напасти.

Бастрыкин: Этот вид преступности в том или ином виде характерен для любой национальной рыночной экономики. Он возникает на определенном этапе ее развития и рассматривается как побочный, однако объективно неизбежный фактор.

РГ: И как там справляются?

Бастрыкин: В мире накоплен обширный опыт эффективного противодействия этому негативному явлению, сформированы стандарты и критерии, которые нашли отражение в международных нормативных правовых актах. Один из таких стандартов — требование ввести в национальное законодательство уголовную ответственность юрлиц за причастность к опасным видам преступлений.

В мировой практике сложились три базовые модели.

Первая основывается на традиционной конструкции, при которой фирма наряду с физическим лицом рассматривается в качестве самостоятельного субъекта преступления. Эта модель характерна для таких стран, как Англия, США, Канада, Австралия, Франция и многих других.

РГ: Поясните на каком-нибудь примере, как модель работает.

Бастрыкин: В1978 году в Америке обвинение в убийстве трех человек, сгоревших заживо в автомобилях марки «Пинта», было предъявлено корпорации «Форд». Ее руководство допустило выпуск этой машины в продажу, зная, что бензобак расположен в опасном месте и может взорваться при столкновении.

РГ: Ну а другие модели?

Бастрыкин: Вторая модель введена в уголовное законодательство Австрии, Испании, Мексики, Турции, Швейцарии. Она для российской правовой системы наиболее предпочтительна, поскольку позволяет эффективно бороться с преступностью юридических лиц без изменения действующей доктрины уголовного права России. Третья модель предполагает только административную ответственность фирм за причастность к преступлению. Эта модель существует в Германии, Италии, Швеции. На ней основано и сегодняшнее законодательство России. Но в этих странах из-за роста корпоративной преступности уже давно говорят о недостаточности административных санкций и всерьез обсуждают вопрос о переходе к первой или второй модели уголовной ответственности юридических лиц.

РГ: Сегодня у нас фирму можно наказать по административному кодексу. Чем плохо?

Бастрыкин: Из-за меньшей степени социальной опасности административное производство по таким делам идет в режиме экономии процессуальных сил и средств, по упрощенной процедуре. Разбирательство тоже проходит в более сжатые сроки, чем предварительное расследование. Не могут проводиться оперативно-разыскные мероприятия. Например, можно ли без скрытой съемки и прослушивания установить факт дачи незаконного вознаграждения от имени фирмы? Ответ очевиден.

Даже если в приговоре какому-либо гражданину будет сказано о совершении фирмой административного правонарушения и ее причастности к преступлению, то максимальный срок давности привлечения к административной ответственности — один год. Но такие дела расследуются чаще всего более года.

Административное наказание не дает всего спектра санкций, адекватных общественной опасности этого вида преступности. В том числе лишения лицензии, запрета на осуществление определенного вида деятельности, принудительной ликвидации юридического лица и других. Кроме того, без возбуждения уголовного дела невозможно использовать механизм международно-правовой помощи. Проще говоря, осуществлять за рубежом эффективный розыск похищенного имущества. По административным делам такой розыск невозможен.

РГ: Выходит, что по большому счету фирма неподсудна?

Бастрыкин: Несовершенство закона позволяет юрлицам абсолютно безнаказанно решать свои корпоративные задачи преступными средствами. В худшем случае компания приносит в жертву кого-либо из ее менеджеров, который и привлекается к уголовной ответственности. Сама же недобросовестная организация после этого продолжает участвовать в преступной деятельности — давать через своих представителей взятки для победы в тендерах, причинять вред экологии, манипулировать ценами на рынке.

РГ: Что будет, если фирму признают виновной в уголовном преступлении?

Бастрыкин: Признание юридического лица причастным к преступлению на основании решения суда повлечет для него судимость на определенный срок. Это обстоятельство будет учитываться при назначении меры воздействия в случае повторной причастности юридического лица к преступлению. Кроме того, судимость может учитываться органами власти при проведении приватизации или размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных или муниципальных нужд. В качестве одного из ограничений может быть предусмотрено также снятие в отношении осужденного юрлица с непогашенной судимостью ограничений, связанных с периодичностью проведения проверок органами государственного контроля (надзора), а также органами муниципального контроля. Деятельность таких юридических лиц, осуществляемая ими в сфере, в которой было совершено преступление, будет проверяться в порядке плановой проверки раз в год, а не в три года, как это предусмотрено в настоящее время.

РГ: Ну с компанией и ее наказанием все понятно, а как можно с помощью Уголовного кодекса победить фирму-однодневку? Она же фикция, тень.

Бастрыкин: Если в суде будет доказано, что юридическое лицо создавалось исключительно в целях совершения или сокрытия преступления, то есть, по сути, как фиктивное, то его ликвидация позволит признать все заключенные им сделки недействительными.

А сегодня фиктивные юридические лица продолжают существовать даже после вынесения физическому лицу, совершившему преступление, обвинительного приговора. Эти организации пользуются полноценной гражданско-правовой защитой наравне с организациями, обладающими надлежащей юридической личностью. Впоследствии потерпевшему, утратившему имущество в результате заключения сделок от имени фиктивного юридического лица, признать эти сделки недействительными и возвратить имущество очень сложно. Если же в ходе отмывания незаконно приобретенного имущества наряду с российскими использовались и фиктивные юридические лица, зарегистрированные в иностранных, особенно офшорных, юрисдикциях, добиться защиты нарушенных преступлением прав на имущество практически невозможно. Судебные органы иностранных государств, как правило, требуют решения российских судов о привлечении к уголовной ответственности юридических лиц, выступавших контрагентами в цепочке таких фиктивных сделок с имуществом потерпевшего.

РГ: Не боитесь, что вас обвинят в создании еще одной страшилки для бизнеса?

Бастрыкин: Нет, не боюсь. Введение института мер уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц будет способствовать принятию юрлицами дополнительных мер корпоративного контроля за своими сотрудниками. Тем самым мы решим задачу по профилактике преступности юридических лиц. В проекте мы предлагаем создать дополнительный правовой механизм для защиты общества и добросовестных участников экономического оборота от преступности юридических лиц.

Как вам это

Гасан Мирзоев, президент Гильдии российских адвокатов:

— Решение об уголовном наказании юридических лиц, которые создают по сомнительным документам дочерние фирмы, а потом через них отправляют за границу миллиарды, явно назрело. Изменения в Уголовный кодекс крайне нужны, потому что позволят контролировать процессы, которые носят по сути дела экономический характер. И важен здесь не только профилактический надзор органов исполнительной власти, но и неотвратимость наказания за подобные нарушения хозяев бизнеса и топ-менеджеров.

Мне кажется, надо возвращать на круги своя ряд актов, которые были актуальны, но затем исчезли. В частности, закон о предупреждении правонарушений. Он поможет быстрее установить и наказать учредителей юридических лиц и распорядителей за незаконные действия при создании и использовании дочерних кампаний.

Юридическое лицо, нарушившее уголовное законодательство, должно быть, безусловно, ликвидировано. Естественно, оно должно компенсировать государству нанес&

Общероссийский народный фронт, созванный премьером Владимиром Путиным, предлагает переписать Уголовный кодекс РФ с тем, чтобы сделать его более гуманным. Адвокат в оценках этой инициативы разошлись, правые политики ее приветствуют.

С инициативой принять в России новый более гуманный Уголовный кодекс выступил руководитель Института социально-экономических и политических исследований Николай Федоров, который координирует работу по подготовке Народной программы Общероссийского народного фронта.

Современная Россия, полагает Федоров, все еще остается в плену советской уголовной практики. «Сегодня подавляющее количество приговоров судов в России — обвинительные. За последние 15 лет осуждено более 15 миллионов человек, то есть, каждый девятый гражданин Российской Федерации. Такая ситуация деформирует наше общество, делает его морально нездоровым. Многие из этих людей могли бы приносить ощутимую пользу, не окажись они за решеткой. Государство тратит на содержание тюрем половину того, что направляется на школы», — заявил Федоров в четверг «Интерфаксу».

«Действующий Уголовный кодекс в результате многочисленных поправок и дополнений приобрел несистемный, лоскутный характер. Мы предлагаем разработать и принять концептуально новый Уголовный кодекс Российской Федерации, который должен стать фундаментальной — как идеологической, так и юридической основой формирования современной уголовной политики», — продолжил он.

Принятие нового Уголовного кодекса РФ предполагает разработку и нового уголовно-процессуального кодекса. «Только такой подход позволит существенно изменить и всю правоприменительную практику, сделав и само правосудие более и эффективным, и гуманным», — уверен Федоров.

По мнению экспертов-разработчиков Народной программы, в новом законодательстве необходимо сократить сферу применения лишения свободы — и по приговору суда, и во время расследования уголовного дела, подчеркнул Федоров. Он считает, что для формирования современной уголовной практики также целесообразно усовершенствовать процедуру назначения судей, «сделать обязательной публичную проверку квалификации кандидатов на судебную должность, включая сдачу квалификационных экзаменов в письменном виде, с публикацией ответов в сети Интернет».

«Решения о продлении полномочий мировых судей должны приниматься квалификационной коллегией судей. То, что судьи, как правило, раньше работали прокурорами, следователями, сотрудниками спецслужб, аппаратов судов является одной из существенных причин обвинительного уклона действующей судебной системы. Эту практику необходимо корректировать», — заявил Федоров. По его словам, «государству и обществу нужно переосмыслить всю систему охраны общественных интересов, отказаться от ее чрезмерного репрессивного уклона».

Известный адвокат Вадим Клювгант приветствует инициативу Федорова. «На мой взгляд, давно назрела реформа, и Николай Федоров ничего нового для нас здесь не сказал. Так как кодекс противоречив, по духу находится в другой эпохе», — отметил Клювгант. По его мнению, в первую очередь необходимо учесть в новом УК более гуманные меры к предпринимателям, обвиняемым в преступлениях экономического характера.

«Действующий кодекс крайне репрессивен и тянет страну назад, в первую очередь это относится к наиболее активной части общества, к предпринимателям. При этом принятие нового кодекса надо начинать с полноценной амнистии, в первую очередь за преступления экономического характера, по которым многие люди были осуждены именно в рамках действующего репрессивного кодекса, который и то не всегда соблюдается», — добавил он.

Клювгант надеется, что инициатива о разработке нового УК будет носить системный характер, а не предвыборный. «Заниматься этим вопросом надо не в рамках предвыборной кампании, а по-настоящему, привлекая соответствующих экспертов», — убежден адвокат.

Глава Адвокатской палаты Москвы, член Московской Хельсинкской группы Генри Резник, напротив, считает, что России не нужны принципиально новые Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы. » Уголовное право основывается на принципах, которые были разработаны и устоялись, минимум, два века назад, — заявил он. — Совершенствовать действующий кодекс — такие возможности есть и сейчас. Преступность не стоит на месте, из кодекса уходят какие-то деяния, которые уже не актуальны, появляются новые деяния, которые представляют общественную опасность и должны быть криминализированы. Это работа все время идет и так». По его словам, не стоит менять и принципиальную часть УПК.

«Но что касается расширения подсудности суда присяжных, расширения состязательного начала на предварительном следствии и так далее, то здесь есть возможность для совершенствования», — считает Резник. Он согласен с предложением Федорова изменить процедуру назначения судей. «У нас судьи рекрутируются, в основном, из людей с изначальной репрессивной установкой. Когда туда идут бывшие прокуроры, следователи, сотрудники МВД, ФСБ, налоговики и таможенники — понятно, что у них предшествующая деятельность вырабатывает обвинительную установку. Это отражается на объективности и беспристрастности ведения процесса. Отсюда у нас мизерный процент оправдательных приговоров и ощущение несправедливости правосудия, — сказал адвокат. — Надо сделать так, чтобы в судьи шли адвокаты и юристы из частных фирм, у которых практика обеспечения прав и интересов граждан рождает иную ценностную правовую картину. Тогда репрессивность нашего правосудия снизится».

INTERFAX.RU

Обвинение в халатности предъявлено двум сотрудникам ОВД по Верхнепышминскому и Среднеуральскому городским округам Свердловской области, которые должны были, в том числе, следить за правопорядком в поселке Сагра, где в июле произошла массовая драка, сообщает в четверг региональное следственное управление СК РФ.

Начальнику МОБ Сергею З. предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ (превышение должностных полномочий) и части 1 статьи 293 УК РФ (халатность), участковому Вадиму З. — по части 1 статьи 293 УК РФ (халатность), — говорится в сообщении. Фамилии обвиняемых не уточняются.

Поселок Сагра получил скандальную известность после того, как 1 июля на въезде в него произошла массовая драка, в которой был убит человек. По данным следствия, сейчас уставлены все участники конфликта. Большинству из них уже предъявлено обвинение в бандитизме и участии в массовых беспорядках.

Источник в правоохранительных органах региона сообщил по телефону, что следствие возбудило уголовные дела против полицейских за то, что они допустили проживание в Свердловской области находившегося в розыске и с поддельным паспортом участника массовой драки в поселке Сагра.

«Возбуждено уголовное дело в отношении сотрудников МО МВД России «Верхнепышминский» — участкового уполномоченного Зайниева В., который допустил проживание на обслуживаемой территории по поддельному паспорту, находившегося в федеральном розыске за хулиганство, и незаконное хранение обреза охотничьего ружья еще одним местным жителем. Они оба принимали участие в массовой драке в поселке Сагра 1 июля», — сказал источник.

Он добавил что дело также возбуждено против начальника подразделения Зиновьева С., 1970 года рождения, который не организовал должный контроль за работой вышеуказанного подчиненного сотрудника.

Кроме того, по словам источника, против Зиновьева возбуждено еще одно дело. «Он подозревается в избиении задержанного в своем служебном кабинете 27 июля 2010 года, когда занимал должность начальника милиции общественной безопасности ОВД в Верхней Пышме», — отметил источник.

Следственный комитет напоминает, что продолжается расследование уголовного дела в отношении начальника ОВД по Верхнепышминскому и Среднеуральскому городским округам Марата Халимова, подозреваемого в халатности. Как полагает следствие, вооруженный конфликт в Сагре произошел вследствие «длительного непринятия Халимовым мер по надлежащему контролю за деятельностью подчиненных сотрудников ОВД на обслуживаемых административных участках». Это повлекло за собой, в частности, факт незаконного оборота незарегистрированного огнестрельного оружия жителями Сагры, которое применялось в ходе беспорядков.

РИА Новости

Под председательством Генерального прокурора Российской Федерации Юрия Чайки состоялось Координационное совещание руководителей правоохранительных органов Российской Федерации. В совещании приняли участие начальник управления Администрации Президента Российской Федерации по вопросам государственной службы и кадров Сергей Дубик, министр внутренних дел Рашид Нургалиев, руководитель Федеральной таможенной службы Андрей Бельянинов, директор Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов, а также другие руководящие сотрудники органов государственной власти.

На совещании обсуждались вопросы повышения эффективности деятельности правоохранительных органов Российской Федерации по выявлению, пресечению и расследованию коррупционных преступлений, совершаемых в сфере использования государственного имущества и размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, а также при реализации государственного оборонного заказа. Также были рассмотрены итоги работы правоохранительных и контролирующих органов по противодействию налоговым преступлениям, а также эффективности принимаемых мер по возмещению ущерба, причиненного данным видом правонарушений.

Открывая совещание, Генеральный прокурор Российской Федерации отметил, что если в 2009 и 2010 гг. выявлялось менее 1 тыс. коррупционных преступлений в сфере государственного и муниципального имущества, то только в 1 полугодии текущего года установлено уже 1,25 тыс. подобных фактов. Растет число дел, возбужденных по материалам прокурорских проверок, а также количество привлеченных к уголовной ответственности должностных лиц. Проблема хищения бюджетных средств в ходе закупок, а также различных злоупотреблений при распоряжении государственным и муниципальным имуществом приобретает все более острый характер.

Юрий Чайка подчеркнул, что в ряде регионов страны по материалам прокурорских проверок возбуждено больше уголовных дел, чем в результате реализации оперативных мероприятий. При этом он указал на определенные недостатки в деятельности правоохранительных органов: так в г. Москве прокурорами выявлено в 10 раз меньше нарушений закона на рынке госзакупок, чем во Владимирской области. «Имеются замечания и к работе следственных органов. В первую очередь они касаются необоснованно длительного расследования», — отметил Генеральный прокурор России.

С основным докладом на Координационном совещании выступил первый заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Александр Буксман. Он проинформировал участников мероприятия, что согласно данным Росстата в 2010 г. на торгах и конкурсах было заключено свыше 25 млн. государственных и муниципальных контрактов и сделок на общую сумму 4 трлн. 800 млрд. руб. Такие обстоятельства создают интерес для криминальных элементов, ставящих целью незаконное обогащение за счет государственных средств, и делают сферу государственного заказа и деятельность по использованию государственного имущества уязвимой для коррупции.

Он также отметил, что во исполнение поручения Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева разработан и реализуется Межведомственный комплексный план, к исполнению которого, кроме правоохранительных служб, привлечены контролирующие органы: Росфинмониторинг, Федеральные налоговая и антимонопольная службы. В рамках плана налажен постоянный мониторинг ситуации, информационное взаимодействие, а также проведение совместных целевых проверочных мероприятий. Аналогичные планы были разработаны и реализуются во всех субъектах Российской Федерации.

Как результат, в 2010 г. существенно возросло число уголовных дел, возбужденных по материалам прокурорских проверок, прежде всего по таким составам, как мошенничество, халатность, злоупотребление должностными полномочиями. Наиболее результативно поработали прокуроры Красноярского края, Московской, Свердловской, Кировской, Омской, Тульской и ряда других областей.

Некоторые из таких уголовных дел вызвали большой общественный резонанс. К примеру, за хищения бюджетных денежных средств, направленных на капитальный ремонт жилых домов по программе реформы ЖКХ, осужден к лишению свободы бывший префект Южного административного округа г. Москвы Юрий Буланов и ряд его подчиненных. В Республике Мордовия, в Рязанской и Ростовской областях расследуются уголовные дела в отношении руководителей региональных министерств здравоохранения в связи с злоупотреблениями при закупках медицинского оборудования по завышенным ценам. Всего с начала 2010 г. пресечено 131 такое преступление, а размер ущерба по этим делам составил 3 млрд. 830 млн. руб.

Аналогичные уголовные дела о злоупотреблениях в сферах здравоохранения, строительства, транспорта, жилищно-коммунального хозяйства расследуются и в других регионах Российской Федерации.

Надзорная практика показывает, что остаются распространенными факты размещения заказов вне установленных конкурсных процедур либо с их нарушениями. Нарушается порядок информационного обеспечения заказов, не изжиты факты установления в конкурсной документации незаконных требований к участникам, а также ненадлежащего исполнения контрактов.

Обращают на себя внимание факты неэффективного использования бюджетных средств в связи с приобретением для государственных нужд товаров с явными признаками роскоши.

Так, прокуратура Свердловской области в арбитражном суде оспорила размещение государственного заказа и заключенный контракт между «Автохозяйством правительства Свердловской области» и коммерческой фирмой на приобретение автомобиля «Мерседес-Бенц» по цене свыше 7 млн. руб. Мотивом иска прокурора стало отсутствие необходимости в приобретении данного транспортного средства за государственный счет.

Александр Буксман также отметил низкое качество оперативной и следственной работы по выявлению и пресечению преступлений, связанных с расходованием бюджетных средств, размещением заказов на выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, распределением земли.

Участники совещания пришли к мнению о необходимости активизации работы на указанных направлениях. По итогам совещания также будет выработан ряд конкретных предложений по улучшению деятельности правоохранительных органов.

Генеральная прокуратура

В Москве завершил работу IV съезд Уполномоченных по правам ребенка.

За два дня работы форума правозащитники из 76 российских регионов успели обсудить наиболее болезненные проблемы детства. Цифры, прозвучавшие в выступлении открывшего форум Уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка Павла Астахова лишь подтвердили высокую степень тревожности этих проблем.

По-прежнему пугающе выглядит статистика преступлений против жизни и здоровья детей. Только в 2011 году жертвами криминала стали 48,1 тысячи несовершеннолетних, из которых 723 ребенка погибли, а еще более 1 тысячи детей причинен тяжкий вред здоровью. За этот же неполный год против 4,9 тысячи ребят совершены преступления сексуального характера. «Это — очень много», —  подчеркнул Астахов. Не становится меньше и случаев жестокого обращения с детьми в семьях. Лишь по официальным данным МВД России в 2011 году были взяты на учет 45,5 тысячи горе-родителей. По фактам домашнего жестокого обращения возбуждено 4048 уголовных дел.

Уже только эти цифры подтверждают необходимость института уполномоченных по правам ребенка. Хотя в пользу работы этого института говорит и другая, более жизнеутверждающая статистика, обнародованная на съезде. Количество детей в интернатах сократилось на 26 процентов, появились разнообразные формы семейного воспитания сирот — опекунские, приемные, патронатные. Например, из 100 тысяч детей-сирот, вновь выявленных в прошлом году, только около 14 тысяч были переданы в казенные учреждения, остальные — устроены в семьи. По сравнению с 2007 годом, на 37 процентов больше отцов и матерей, прежде лишенных по суду родительского звания, смогли восстановить свои права.

Разорвано самое главное — семейные связи, воспитательный и реабилитационный ресурс оказался потерян. И эти ребята, как правило, бегут домой. Вот и сегодняшней ночью такое случилось — 16 воспитанников сбежали, четверых, правда, уже нашли, вернули. Мои специалисты — это я с одним из них говорил — туда выехали, будем разбираться. Первая наша задача установить доверительные отношения с ребятами, чтобы понять причины случившегося. Будем помогать…

Три проблемы детства, которые тревожат больше всего:

1.Жестокое обращение с детьми, а еще больше волнует латентность таких случаев, их низкая выявляемость;
2.социально-педагогическое сопровождение детей-сирот, выпускающихся из детдомов и интернатов;
3.необходимость модернизировать работу комиссий по делам несовершеннолетних.
Моя вторая собеседница, Светлана Жукова, как и Павел Астахов, считает, что России нужен закон, регламентирующий права и обязанности уполномоченных по правам ребенка.

Светлана Жукова, уполномоченный по правам ребенка в Хабаровском крае:

— У нас в крае принят соответствующий закон, и с 1 января 2012 года уполномоченный по правам ребенка будет в статусе уже совершенно самостоятельного и независимого лица, которое станет утверждаться заксобранием на пять лет. Оказать давление на него не будет возможности ни у того, кто его рекомендовал на эту должность, ни у того, кто его утверждал. Хотя, скажу совершенно искренне, мы и до сих пор находили взаимопонимание и с исполнительной, и с законодательной властью.

К сожалению, состояние дел в детской сфере у нас тяжелое, что объяснимо: сама социальная ситуация, в которой оказались семьи очень тяжелая. Отсюда — появление все новых сирот при живых родителях, подростковая преступность, просто трудные ребята. Дети лишены «защитного каркаса» в виде крепкой, благополучной и заботливой семьи. Бедность, наркомания, алкоголизм старшего поколения разрушают такой каркас. Особенно это проявляется в сельской местности, в депрессивных районах, где нет работы и где многие семьи живут на детские пособия.

Три проблемы детства, которые тревожат больше всего:

1.Жестокое обращение с детьми. И в семьях, и в школах, и в других детских учреждениях;
2.Жилье для детей-сирот. К сожалению, край не может самостоятельно решить эту проблему. На наш взгляд, тут надо бы поступить, как и с проблемой обеспечения жильем ветеранов, которую регионы решили совместно с Федерацией. Иначе — никак. Потому что, если озвученную на съезде цифру в 6 миллиардов рублей, которые планируется выделить на эти цели в течение трех лет, поделить на число нуждающихся сирот, — получится по 20 тысяч на каждого. Рублей, разумеется;
3.Улучшение демографической ситуации в крае (что, конечно, радует) повлекло за собой острую нехватку детских дошкольных учреждений.

Галина Брынцева, «Российская газета» — Столичный выпуск №5604 (228)

«Закон о профилактике преступности пуст, нулевой. Это даже не закон. Это краткое, конспективное изложение общего курса криминологии. В этом законе нет самого главного: в нём не определён механизм профилактики», — Юрий Пудовочкин, доктор юридических наук, профессор в программе «Угол зрения».

Почему законопроект попал в число выставленных на всенародное обсуждение? Каковы перспективы его принятия, и какие меры профилактики предполагается применять? В отношении кого должен работать этот закон?

— Здравствуйте, господа. Не так давно мы с вами всенародно обсуждали, а потом с интересом наблюдали за принятием федерального закона «О полиции». Сейчас примерно на том же пространстве происходит всенародное обсуждение, а потом, по-видимому, будет идти принятие другого законопроекта, также возросшего в недрах Министерства внутренних дел. Сейчас обсуждается проект федерального закона «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации». О том, что это за законопроект, каков в нем смысл, что может дать его обсуждение, мы сегодня говорим со специалистом — с доктором юридических наук, профессором Юрием Пудовочкиным. Здравствуйте, Юрий Евгеньевич.

— Здравствуйте.

— Почему вот этот законопроект — один из очень многих проектов федеральных законов — попал в число сравнительно немногих, выставленных на всенародное обсуждение? Что в нем такого интересного для широкой публики?

— Наверное, в первую очередь то, что этот закон, как и закон «О полиции», касается каждого из нас. Уже в самом законопроекте в перечне субъектов и объектов профилактического воздействия значатся граждане — мы с вами. Преступность касается каждого из нас — это расхожий тезис.

— Может касаться — все-таки будем оптимистами. Все-таки касается не каждого.

— Ну, я бы так сказал: прямо или косвенно она касается каждого из нас. Да? Не спрашивай, по ком звонит колокол. Поэтому граждане непосредственно являются и объектами воздействия в данном случае, поскольку законопроект предполагает снижение риска их стать жертвами преступления, и граждане участвуют в профилактике преступлений. Именно поэтому законопроект вызывает такой живой интерес и отклик у каждого жителя.

— А скажите, пожалуйста, насколько я понимаю, система профилактики преступлений у нас в Российской Федерации, формально говоря, по закону существует. Про эту систему сказано в УК, УПК, в том же законе «О полиции» — да везде сказано. И что, все-таки так ничего и нет? Нужно еще законодательное усилие, чтобы профилактика появилась, или как?

— Уверен, что нет. Идея закона о профилактике преступности или о профилактике правонарушений (он разные имеет названия) обсуждается еще с 70-х годов прошлого уже столетия, и за сорок лет государство так и не приняло закон о профилактике. И, наверное, не потому, что у нас такое нерадивое государство, а потому, что к тому есть достаточные основания. Закон в том виде, в каком он имеется на сегодняшний день, не решает проблем профилактики абсолютно никаких. Нужды в нем нет. Вы правильно сказали, что идеи или там положения о профилактике есть в целом ряде нормативных актов…

— Причем очень высокого ранга.

— Очень высокого ранга, да. И Уголовный кодекс профилактику предупреждения преступлений ставит в число задач уголовного закона. Поэтому есть все предпосылки к тому, чтобы профилактировать. И нормативная база для этого существует. Не скажу, что она достаточна.

— А она никогда не будет достаточна.

— Не скажу, что она непробельна.

— Она никогда не будет достаточна.

— Ее можно совершенствовать.

— В любом деле, разумеется, что-то все время нужно усовершенствовать. Но вопрос, живое ли дело. Потому что я вот почитал, что люди говорят во время обсуждения этой бумаги, да, собственно, и сами авторы в пояснительных записках, они, в общем, сквозь зубы говорят, что система профилактики какая-никакая при советской власти была, а сейчас ее какой-никакой нету. Так не потому же ее нет, что нет закона. Или потому? Вот, сами авторы пишут в пояснительной записке, в частности, об утрате опоры на население, без каковой (наверное, справедливо они говорят) профилактика трудно возможна.

— Конечно.

— Не потому же утрачена опора, что нет закона? Или, в частности, поэтому?

— Нет. Думаю, профилактики нет, если говорить такими словами, не потому, что нет закона. Закона нет, наверное, потому, что нет профилактики. Здесь обратная последовательность. В чем еще проблема? Ведь как понимается сама система профилактики? Если мы посмотрим на законопроект, то система профилактики (там дается дефиниция) — это совокупность органов, которые осуществляют профилактику. Все, дальше стоит точка. В таком виде у нас система профилактики, конечно, существует. У нас великое множество органов.

— Те же самые органы МВД, да?

— И не только они.

— А что еще?

— Традиционно в систему профилактики мы включаем практически всех субъектов. Мы говорим о специализированных, не специализированных субъектах: это и подразделения Министерства внутренних дел, конечно, это и органы социального обеспечения, и медицинские учреждения, и далее, далее по тексту — их великое множество. Так этих органов у нас достаточно, другое дело, как они работают.

— Если они сейчас работают недостаточно слаженно, может быть, их полномочия где-то пересекаются. Я пытаюсь найти обоснование, для чего эта бумага написана. Что она разрешит? Вот, если она будет принята примерно в том виде, в каком она сейчас существует, вот, мы с вами как граждане Российской Федерации что почувствуем хорошего или, наоборот, дурного от ее принятия?

— Мы с вами ничего. Я как преподаватель криминологии получу еще один предмет для обсуждения со студентами, студенты получат еще одно задание для изучения. Этот закон пуст. Нулевой. По большому счету это даже не закон — это краткое конспективное изложение общего курса криминологии. То есть здесь все написано правильно, от первой, наверное, до последней или предпоследней буквы, здесь написаны правильные слова, но в этом законе нет самого главного — в нем не определен механизм работы, механизм профилактики. То есть этот закон не рабочий.

— Он и подается как рамочный. Предполагается, что субъекты (насколько я понимаю, субъекты федерации), опираясь на этот рамочный текст, что-то такое слепят на свою собственную потребу, поскольку-де профилактика по Конституции — это предмет совместного ведения. Правильно?

— Это правильно. Но мы знаем зачастую, как пишутся законы субъектов профилактики и что принципиальных отличий от рамочных федеральных законов в них, как правило, нет.

— Там просто будут другие подписи, текст будет такой же.

— Примерно так. Дело в том, что ущербна сама идея создания этого общего закона. По моему убеждению. Нормативная регламентация профилактики правонарушений должна осуществляться по строгим направлениям. Вот, у нас есть худо-бедно, плохой или хороший, но у нас есть закон о профилактике правонарушений несовершеннолетних. Четко написано: перечень субъектов, то есть кто осуществляет профилактику, в отношении каких детей осуществляет и какие конкретно меры принимает. Прописан механизм ответственности. То есть есть механизм реализации этого закона. Четко понятно, кто за что отвечает. Здесь, если мы посмотрим на законопроект, то есть кто по закону должен осуществлять профилактику? Все. Посмотрите, там написано: все органы власти, все юридические лица, все граждане.

— А раз все — значит, никто.

— Раз все — значит, никто. И зачем создавать такой закон?

— Вот вы сказали: там все написано правильно, тогда объясните мне, я, к несчастью своему, не юрист, некоторых вещей не понимаю. Ну вот, цитата из законопроекта: «Меры индивидуальной профилактики правонарушений применяются для систематического целенаправленного воздействия на правосознание и поведение лица, от которого следует ожидать совершения правонарушения». Это правовая формулировка? Это кто мне сейчас скажет, что от меня можно ожидать? Кто имеет право мне сказать, что от меня можно ожидать совершения правонарушения? Это не преюдиция?

— Кто скажет, что это неправильная формулировка?

— Я скажу. Она в чисто бытовом смысле, может, и правильная. А юридически как это понимать?

— Формулировка правильная: мы должны профилактировать тех лиц, от которых можно ожидать совершения преступления. Но закон должен нам четко сказать…

— В русском народе поговорка сложилась: на грех мастера нет. Она обозначает, что если за сколачиванием табуретки обращаешься к мастеру, грех ты делаешь сам. Значит, всякий может совершить правонарушение. Я согласен, кто-то более вероятно, кто-то менее вероятно, но разве юридическое сознание не требует более четкой формулировки?

— Так о чем я и говорю, что в законе должно быть четко прописано, кто и в отношении кого работает, кто за что отвечает. Это правильная формулировка-то. Лица, от которых возможно ожидать совершения преступления, должны быть объектом пристального внимания со стороны органов внутренних дел и прочих разных субъектов. Но кто эти лица? Закон должен дать на них ответ.

— Из текста не сказано.

— Это проблема закона.

— Из текста похоже, что просто каждый мужчина, у которого есть погоны на плечах, подойдет ко мне и скажет: вот от тебя я ожидаю правонарушения, а вот ты мне дал три рубля, от тебя я больше не ожидаю. Разве не так?

— Почти так, да.

— Объясните мне еще вот что. В тексте закона очень, не хочу сказать популярное, очень часто встречается новое для нашего права, слово «виктимность», и тут тоже есть некоторые для меня непонятности. Вот, в тексте сказано: выявление криминальных ситуаций с лицами с повышенной виктимностью (это одна из обязанностей профилактики) и принятие мер по их устранению.

— Их — это кого?

— Чего? Устранению лиц? То есть одиноких пенсионеров, чтобы их никто, сохрани Господи, не обидел, мы сами перещелкаем? Что имеется в виду? Какие должны быть выводы из этого текста?

— Текст ущербен. Понятно, что есть, действительно, лица с повышенной виктимностью, да? Лица, которые в силу личных особенностей, в силу профессиональной деятельности более подвержены этому риску стать жертвой преступления. Но виктимность — это понятие научное, это криминологическое понятие. Каким путем оно попало в текст нормативного акта — сложно сказать.

— Не то что «попало». Там из него половина состоит. И потом, мне, честно говоря, очень кажется, что это сделано с некоторым далеким замыслом, потому что сегодня, когда, значит, добрые люди говорят, что, вот, бедные девушки по улицам пройти не могут, к ним пристают, их обижают и насилуют, то это вроде выпад в сторону органов правоохраны, которые плохо следят за порядком на улицах. А вот сейчас мы скажем, что эти девицы, нося мини-юбки, являются виктимными объектами, и, собственно, все — девицы виноваты сами. Разве не так?

— С учетом того, как прописаны нормы закона — это так. Другое дело, что в законе ничего не сказано о том, какие меры применять к лицам с повышенной виктимностью. Ну, кроме устранять.

— Тут даже… к лицами или к ситуациям? Не очень понятно, да.

— Сочтем это, да, дефектом техники законодательной. Будем считать, что устранять необходимо ситуации. Но каким образом? В законе написано просто — путем снижения риска стать жертвой преступления. Но никто в этом зако