О главном

Тюремное ведомство начинает использовать видеонаблюдение для контроля за осужденными, которых суд оставил сидеть дома.

Как сообщили «РГ» в управлении Федеральной службы исполнения наказаний России по Москве, инспекторы уголовно-исполнительных инспекций в столице получили первые комплекты переносных видеокамер.

Пока видеорегистраторы будут прикрепляться к мундиру инспектора. У гражданина начальника появится своего рода третий глаз, который не только все видит, но и запоминает. В перспективе же не исключено, видеокамеры будут устанавливаться и в домах осужденных, требующих особого надзора. Такие проекты обсуждаются в некоторых регионах. Тогда инспектор сможет в любой момент узнать, чем занимается подопечный, не нарушает ли режим.

— За 8 месяцев через уголовно-исполнительные инспекции в столице прошло 24 тысячи человек, — сообщил «РГ» заместитель начальника управления ФСИН по Москве Дмитрий Контарев. — Для сравнения: в следственных изоляторах Москвы находится около 8 тысяч арестованных.

Под контролем инспекций тюремного ведомства находятся преступники, которых суд наказал без лишения свободы. У кого-то условный срок, кто-то приговорен к исправительным или обязательным работам, кому-то ограничена свобода.

Кстати, ограничение свободы — сравнительно новое для нас наказание. Арест назначают тем, чья участь еще не решена. Суд только разбирается, виновен человек или нет, а ему самому пока предписано посидеть дома, от греха. Ограничение свободы получают, так сказать, уже состоявшиеся преступники: их вина признана, они осуждены и наказаны. В приговоре суд прописывает, что можно, чего нельзя человеку. А уголовно-исполнительная инспекция должна строго следить, чтобы воля судьи исполнялась, как должно. В целом же на карандаше у гражданина начальника народ попроще: осужденные за мелкие бытовые преступления, дебоширы, виновники аварий. Гуманные наказания призваны с одной стороны заставить человека прочувствовать вину, с другой уберечь его от уголовной тропинки.

— Наша работа — это еще и профилактика преступности, — говорит Дмитрий Контарев. — Мы внедряем программы, в том числе психологические, для работы с осужденными. А видеорегистраторы помогают контролировать и осужденных, и инспекторов.

Прием осужденных, беседы, посещение поднадзорных на дому — все будет происходить под видеозапись. Созданы также автоматизированные базы учета осужденных на воле, обеспечивающие, что никто не забыт, ничто не забыто. Внедрять новейшие технологии помогают в том числе столичные власти в рамках программы «безопасный город».

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5609 (233)

Следственный комитет России подготовил проект закона о введении в УК специальных статей, которые установят уголовную ответственность для фирм и корпораций. Александр Бастрыкин объяснил, зачем они нужны.

Так в России могут появиться судимые фирмы и организации-рецидивисты. Чем обернется это нововведение? Наведением порядка или очередным способом «кошмарить» бизнес? Специально для «РГ» глава Следственного комитета Александр Бастрыкин обосновал свое предложение.

Российская газета: Александр Иванович, сегодня одна из самых больных тем — воровство денег в «коммуналке». Местные чиновники создают фирмы-однодневки и перекладывают деньги из казны и от населения себе в карман. Накануне президент даже предложил ввести уголовную ответственность для граждан, которые добровольно дают свои паспорта для регистрации однодневок. Вы поэтому предлагаете судить фирмы?

Александр Бастрыкин: В стране действительно идет стремительный рост преступлений, совершаемых в интересах или с использованием юридических лиц. Масштаб этого явления позволяет говорить о том, что в России сформировался новый вид преступности — преступность юридических лиц. На Западе есть похожий термин «преступность корпораций».

РГ: Новая разновидность преступности? А мы не преувеличиваем ее опасность?

Бастрыкин: Нет. Это реальная угроза экономической безопасности государства. В начале года президентом Медведевым была поставлена задача создания в России международного финансового центра. А в утвержденной правительством Стратегии развития финансового рынка России до 2020 года поставлена задача качественно повысить конкурентоспособность российского финансового рынка. Выполнить все это невозможно без создания в стране благоприятного инвестиционного климата.

РГ: Но придя в нашу страну, бизнес должен работать без криминальных рисков.

Бастрыкин: Воровство и обман липовых фирм в отечественном бизнесе серьезно повышают инвестиционные риски. А это в свою очередь подстегивает отток капитала из страны. Преступность юрлиц дестабилизирует и фундаментальные основы экономики. И опосредованно способствует спаду макроэкономических показателей, в том числе росту инфляции, снижению производства, уводу капитала в теневой сектор.

РГ: Какое дело простому человеку до проблем большого бизнеса?

Бастрыкин: Не скажите. Рост цен на основные товары потребления связан ведь не только с конъюнктурой мировых цен.

И прочими экономическими факторами. Он во многом обусловлен спекулятивными сделками и манипулированием ценами на рынке товаров и услуг. А также монополистическими сговорами недобросовестных компаний, которые за счет расшатывания основ экономической стабильности государства получают сверхприбыль.

РГ: Преступность фирм и корпораций — это же не отечественное изобретение. Другие страны тоже страдают от такой напасти.

Бастрыкин: Этот вид преступности в том или ином виде характерен для любой национальной рыночной экономики. Он возникает на определенном этапе ее развития и рассматривается как побочный, однако объективно неизбежный фактор.

РГ: И как там справляются?

Бастрыкин: В мире накоплен обширный опыт эффективного противодействия этому негативному явлению, сформированы стандарты и критерии, которые нашли отражение в международных нормативных правовых актах. Один из таких стандартов — требование ввести в национальное законодательство уголовную ответственность юрлиц за причастность к опасным видам преступлений.

В мировой практике сложились три базовые модели.

Первая основывается на традиционной конструкции, при которой фирма наряду с физическим лицом рассматривается в качестве самостоятельного субъекта преступления. Эта модель характерна для таких стран, как Англия, США, Канада, Австралия, Франция и многих других.

РГ: Поясните на каком-нибудь примере, как модель работает.

Бастрыкин: В1978 году в Америке обвинение в убийстве трех человек, сгоревших заживо в автомобилях марки «Пинта», было предъявлено корпорации «Форд». Ее руководство допустило выпуск этой машины в продажу, зная, что бензобак расположен в опасном месте и может взорваться при столкновении.

РГ: Ну а другие модели?

Бастрыкин: Вторая модель введена в уголовное законодательство Австрии, Испании, Мексики, Турции, Швейцарии. Она для российской правовой системы наиболее предпочтительна, поскольку позволяет эффективно бороться с преступностью юридических лиц без изменения действующей доктрины уголовного права России. Третья модель предполагает только административную ответственность фирм за причастность к преступлению. Эта модель существует в Германии, Италии, Швеции. На ней основано и сегодняшнее законодательство России. Но в этих странах из-за роста корпоративной преступности уже давно говорят о недостаточности административных санкций и всерьез обсуждают вопрос о переходе к первой или второй модели уголовной ответственности юридических лиц.

РГ: Сегодня у нас фирму можно наказать по административному кодексу. Чем плохо?

Бастрыкин: Из-за меньшей степени социальной опасности административное производство по таким делам идет в режиме экономии процессуальных сил и средств, по упрощенной процедуре. Разбирательство тоже проходит в более сжатые сроки, чем предварительное расследование. Не могут проводиться оперативно-разыскные мероприятия. Например, можно ли без скрытой съемки и прослушивания установить факт дачи незаконного вознаграждения от имени фирмы? Ответ очевиден.

Даже если в приговоре какому-либо гражданину будет сказано о совершении фирмой административного правонарушения и ее причастности к преступлению, то максимальный срок давности привлечения к административной ответственности — один год. Но такие дела расследуются чаще всего более года.

Административное наказание не дает всего спектра санкций, адекватных общественной опасности этого вида преступности. В том числе лишения лицензии, запрета на осуществление определенного вида деятельности, принудительной ликвидации юридического лица и других. Кроме того, без возбуждения уголовного дела невозможно использовать механизм международно-правовой помощи. Проще говоря, осуществлять за рубежом эффективный розыск похищенного имущества. По административным делам такой розыск невозможен.

РГ: Выходит, что по большому счету фирма неподсудна?

Бастрыкин: Несовершенство закона позволяет юрлицам абсолютно безнаказанно решать свои корпоративные задачи преступными средствами. В худшем случае компания приносит в жертву кого-либо из ее менеджеров, который и привлекается к уголовной ответственности. Сама же недобросовестная организация после этого продолжает участвовать в преступной деятельности — давать через своих представителей взятки для победы в тендерах, причинять вред экологии, манипулировать ценами на рынке.

РГ: Что будет, если фирму признают виновной в уголовном преступлении?

Бастрыкин: Признание юридического лица причастным к преступлению на основании решения суда повлечет для него судимость на определенный срок. Это обстоятельство будет учитываться при назначении меры воздействия в случае повторной причастности юридического лица к преступлению. Кроме того, судимость может учитываться органами власти при проведении приватизации или размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных или муниципальных нужд. В качестве одного из ограничений может быть предусмотрено также снятие в отношении осужденного юрлица с непогашенной судимостью ограничений, связанных с периодичностью проведения проверок органами государственного контроля (надзора), а также органами муниципального контроля. Деятельность таких юридических лиц, осуществляемая ими в сфере, в которой было совершено преступление, будет проверяться в порядке плановой проверки раз в год, а не в три года, как это предусмотрено в настоящее время.

РГ: Ну с компанией и ее наказанием все понятно, а как можно с помощью Уголовного кодекса победить фирму-однодневку? Она же фикция, тень.

Бастрыкин: Если в суде будет доказано, что юридическое лицо создавалось исключительно в целях совершения или сокрытия преступления, то есть, по сути, как фиктивное, то его ликвидация позволит признать все заключенные им сделки недействительными.

А сегодня фиктивные юридические лица продолжают существовать даже после вынесения физическому лицу, совершившему преступление, обвинительного приговора. Эти организации пользуются полноценной гражданско-правовой защитой наравне с организациями, обладающими надлежащей юридической личностью. Впоследствии потерпевшему, утратившему имущество в результате заключения сделок от имени фиктивного юридического лица, признать эти сделки недействительными и возвратить имущество очень сложно. Если же в ходе отмывания незаконно приобретенного имущества наряду с российскими использовались и фиктивные юридические лица, зарегистрированные в иностранных, особенно офшорных, юрисдикциях, добиться защиты нарушенных преступлением прав на имущество практически невозможно. Судебные органы иностранных государств, как правило, требуют решения российских судов о привлечении к уголовной ответственности юридических лиц, выступавших контрагентами в цепочке таких фиктивных сделок с имуществом потерпевшего.

РГ: Не боитесь, что вас обвинят в создании еще одной страшилки для бизнеса?

Бастрыкин: Нет, не боюсь. Введение института мер уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц будет способствовать принятию юрлицами дополнительных мер корпоративного контроля за своими сотрудниками. Тем самым мы решим задачу по профилактике преступности юридических лиц. В проекте мы предлагаем создать дополнительный правовой механизм для защиты общества и добросовестных участников экономического оборота от преступности юридических лиц.

Как вам это

Гасан Мирзоев, президент Гильдии российских адвокатов:

— Решение об уголовном наказании юридических лиц, которые создают по сомнительным документам дочерние фирмы, а потом через них отправляют за границу миллиарды, явно назрело. Изменения в Уголовный кодекс крайне нужны, потому что позволят контролировать процессы, которые носят по сути дела экономический характер. И важен здесь не только профилактический надзор органов исполнительной власти, но и неотвратимость наказания за подобные нарушения хозяев бизнеса и топ-менеджеров.

Мне кажется, надо возвращать на круги своя ряд актов, которые были актуальны, но затем исчезли. В частности, закон о предупреждении правонарушений. Он поможет быстрее установить и наказать учредителей юридических лиц и распорядителей за незаконные действия при создании и использовании дочерних кампаний.

Юридическое лицо, нарушившее уголовное законодательство, должно быть, безусловно, ликвидировано. Естественно, оно должно компенсировать государству нанес&

Общероссийский народный фронт, созванный премьером Владимиром Путиным, предлагает переписать Уголовный кодекс РФ с тем, чтобы сделать его более гуманным. Адвокат в оценках этой инициативы разошлись, правые политики ее приветствуют.

С инициативой принять в России новый более гуманный Уголовный кодекс выступил руководитель Института социально-экономических и политических исследований Николай Федоров, который координирует работу по подготовке Народной программы Общероссийского народного фронта.

Современная Россия, полагает Федоров, все еще остается в плену советской уголовной практики. «Сегодня подавляющее количество приговоров судов в России — обвинительные. За последние 15 лет осуждено более 15 миллионов человек, то есть, каждый девятый гражданин Российской Федерации. Такая ситуация деформирует наше общество, делает его морально нездоровым. Многие из этих людей могли бы приносить ощутимую пользу, не окажись они за решеткой. Государство тратит на содержание тюрем половину того, что направляется на школы», — заявил Федоров в четверг «Интерфаксу».

«Действующий Уголовный кодекс в результате многочисленных поправок и дополнений приобрел несистемный, лоскутный характер. Мы предлагаем разработать и принять концептуально новый Уголовный кодекс Российской Федерации, который должен стать фундаментальной — как идеологической, так и юридической основой формирования современной уголовной политики», — продолжил он.

Принятие нового Уголовного кодекса РФ предполагает разработку и нового уголовно-процессуального кодекса. «Только такой подход позволит существенно изменить и всю правоприменительную практику, сделав и само правосудие более и эффективным, и гуманным», — уверен Федоров.

По мнению экспертов-разработчиков Народной программы, в новом законодательстве необходимо сократить сферу применения лишения свободы — и по приговору суда, и во время расследования уголовного дела, подчеркнул Федоров. Он считает, что для формирования современной уголовной практики также целесообразно усовершенствовать процедуру назначения судей, «сделать обязательной публичную проверку квалификации кандидатов на судебную должность, включая сдачу квалификационных экзаменов в письменном виде, с публикацией ответов в сети Интернет».

«Решения о продлении полномочий мировых судей должны приниматься квалификационной коллегией судей. То, что судьи, как правило, раньше работали прокурорами, следователями, сотрудниками спецслужб, аппаратов судов является одной из существенных причин обвинительного уклона действующей судебной системы. Эту практику необходимо корректировать», — заявил Федоров. По его словам, «государству и обществу нужно переосмыслить всю систему охраны общественных интересов, отказаться от ее чрезмерного репрессивного уклона».

Известный адвокат Вадим Клювгант приветствует инициативу Федорова. «На мой взгляд, давно назрела реформа, и Николай Федоров ничего нового для нас здесь не сказал. Так как кодекс противоречив, по духу находится в другой эпохе», — отметил Клювгант. По его мнению, в первую очередь необходимо учесть в новом УК более гуманные меры к предпринимателям, обвиняемым в преступлениях экономического характера.

«Действующий кодекс крайне репрессивен и тянет страну назад, в первую очередь это относится к наиболее активной части общества, к предпринимателям. При этом принятие нового кодекса надо начинать с полноценной амнистии, в первую очередь за преступления экономического характера, по которым многие люди были осуждены именно в рамках действующего репрессивного кодекса, который и то не всегда соблюдается», — добавил он.

Клювгант надеется, что инициатива о разработке нового УК будет носить системный характер, а не предвыборный. «Заниматься этим вопросом надо не в рамках предвыборной кампании, а по-настоящему, привлекая соответствующих экспертов», — убежден адвокат.

Глава Адвокатской палаты Москвы, член Московской Хельсинкской группы Генри Резник, напротив, считает, что России не нужны принципиально новые Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы. » Уголовное право основывается на принципах, которые были разработаны и устоялись, минимум, два века назад, — заявил он. — Совершенствовать действующий кодекс — такие возможности есть и сейчас. Преступность не стоит на месте, из кодекса уходят какие-то деяния, которые уже не актуальны, появляются новые деяния, которые представляют общественную опасность и должны быть криминализированы. Это работа все время идет и так». По его словам, не стоит менять и принципиальную часть УПК.

«Но что касается расширения подсудности суда присяжных, расширения состязательного начала на предварительном следствии и так далее, то здесь есть возможность для совершенствования», — считает Резник. Он согласен с предложением Федорова изменить процедуру назначения судей. «У нас судьи рекрутируются, в основном, из людей с изначальной репрессивной установкой. Когда туда идут бывшие прокуроры, следователи, сотрудники МВД, ФСБ, налоговики и таможенники — понятно, что у них предшествующая деятельность вырабатывает обвинительную установку. Это отражается на объективности и беспристрастности ведения процесса. Отсюда у нас мизерный процент оправдательных приговоров и ощущение несправедливости правосудия, — сказал адвокат. — Надо сделать так, чтобы в судьи шли адвокаты и юристы из частных фирм, у которых практика обеспечения прав и интересов граждан рождает иную ценностную правовую картину. Тогда репрессивность нашего правосудия снизится».

INTERFAX.RU

Обвинение в халатности предъявлено двум сотрудникам ОВД по Верхнепышминскому и Среднеуральскому городским округам Свердловской области, которые должны были, в том числе, следить за правопорядком в поселке Сагра, где в июле произошла массовая драка, сообщает в четверг региональное следственное управление СК РФ.

Начальнику МОБ Сергею З. предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ (превышение должностных полномочий) и части 1 статьи 293 УК РФ (халатность), участковому Вадиму З. — по части 1 статьи 293 УК РФ (халатность), — говорится в сообщении. Фамилии обвиняемых не уточняются.

Поселок Сагра получил скандальную известность после того, как 1 июля на въезде в него произошла массовая драка, в которой был убит человек. По данным следствия, сейчас уставлены все участники конфликта. Большинству из них уже предъявлено обвинение в бандитизме и участии в массовых беспорядках.

Источник в правоохранительных органах региона сообщил по телефону, что следствие возбудило уголовные дела против полицейских за то, что они допустили проживание в Свердловской области находившегося в розыске и с поддельным паспортом участника массовой драки в поселке Сагра.

«Возбуждено уголовное дело в отношении сотрудников МО МВД России «Верхнепышминский» — участкового уполномоченного Зайниева В., который допустил проживание на обслуживаемой территории по поддельному паспорту, находившегося в федеральном розыске за хулиганство, и незаконное хранение обреза охотничьего ружья еще одним местным жителем. Они оба принимали участие в массовой драке в поселке Сагра 1 июля», — сказал источник.

Он добавил что дело также возбуждено против начальника подразделения Зиновьева С., 1970 года рождения, который не организовал должный контроль за работой вышеуказанного подчиненного сотрудника.

Кроме того, по словам источника, против Зиновьева возбуждено еще одно дело. «Он подозревается в избиении задержанного в своем служебном кабинете 27 июля 2010 года, когда занимал должность начальника милиции общественной безопасности ОВД в Верхней Пышме», — отметил источник.

Следственный комитет напоминает, что продолжается расследование уголовного дела в отношении начальника ОВД по Верхнепышминскому и Среднеуральскому городским округам Марата Халимова, подозреваемого в халатности. Как полагает следствие, вооруженный конфликт в Сагре произошел вследствие «длительного непринятия Халимовым мер по надлежащему контролю за деятельностью подчиненных сотрудников ОВД на обслуживаемых административных участках». Это повлекло за собой, в частности, факт незаконного оборота незарегистрированного огнестрельного оружия жителями Сагры, которое применялось в ходе беспорядков.

РИА Новости

Под председательством Генерального прокурора Российской Федерации Юрия Чайки состоялось Координационное совещание руководителей правоохранительных органов Российской Федерации. В совещании приняли участие начальник управления Администрации Президента Российской Федерации по вопросам государственной службы и кадров Сергей Дубик, министр внутренних дел Рашид Нургалиев, руководитель Федеральной таможенной службы Андрей Бельянинов, директор Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов, а также другие руководящие сотрудники органов государственной власти.

На совещании обсуждались вопросы повышения эффективности деятельности правоохранительных органов Российской Федерации по выявлению, пресечению и расследованию коррупционных преступлений, совершаемых в сфере использования государственного имущества и размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, а также при реализации государственного оборонного заказа. Также были рассмотрены итоги работы правоохранительных и контролирующих органов по противодействию налоговым преступлениям, а также эффективности принимаемых мер по возмещению ущерба, причиненного данным видом правонарушений.

Открывая совещание, Генеральный прокурор Российской Федерации отметил, что если в 2009 и 2010 гг. выявлялось менее 1 тыс. коррупционных преступлений в сфере государственного и муниципального имущества, то только в 1 полугодии текущего года установлено уже 1,25 тыс. подобных фактов. Растет число дел, возбужденных по материалам прокурорских проверок, а также количество привлеченных к уголовной ответственности должностных лиц. Проблема хищения бюджетных средств в ходе закупок, а также различных злоупотреблений при распоряжении государственным и муниципальным имуществом приобретает все более острый характер.

Юрий Чайка подчеркнул, что в ряде регионов страны по материалам прокурорских проверок возбуждено больше уголовных дел, чем в результате реализации оперативных мероприятий. При этом он указал на определенные недостатки в деятельности правоохранительных органов: так в г. Москве прокурорами выявлено в 10 раз меньше нарушений закона на рынке госзакупок, чем во Владимирской области. «Имеются замечания и к работе следственных органов. В первую очередь они касаются необоснованно длительного расследования», — отметил Генеральный прокурор России.

С основным докладом на Координационном совещании выступил первый заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Александр Буксман. Он проинформировал участников мероприятия, что согласно данным Росстата в 2010 г. на торгах и конкурсах было заключено свыше 25 млн. государственных и муниципальных контрактов и сделок на общую сумму 4 трлн. 800 млрд. руб. Такие обстоятельства создают интерес для криминальных элементов, ставящих целью незаконное обогащение за счет государственных средств, и делают сферу государственного заказа и деятельность по использованию государственного имущества уязвимой для коррупции.

Он также отметил, что во исполнение поручения Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева разработан и реализуется Межведомственный комплексный план, к исполнению которого, кроме правоохранительных служб, привлечены контролирующие органы: Росфинмониторинг, Федеральные налоговая и антимонопольная службы. В рамках плана налажен постоянный мониторинг ситуации, информационное взаимодействие, а также проведение совместных целевых проверочных мероприятий. Аналогичные планы были разработаны и реализуются во всех субъектах Российской Федерации.

Как результат, в 2010 г. существенно возросло число уголовных дел, возбужденных по материалам прокурорских проверок, прежде всего по таким составам, как мошенничество, халатность, злоупотребление должностными полномочиями. Наиболее результативно поработали прокуроры Красноярского края, Московской, Свердловской, Кировской, Омской, Тульской и ряда других областей.

Некоторые из таких уголовных дел вызвали большой общественный резонанс. К примеру, за хищения бюджетных денежных средств, направленных на капитальный ремонт жилых домов по программе реформы ЖКХ, осужден к лишению свободы бывший префект Южного административного округа г. Москвы Юрий Буланов и ряд его подчиненных. В Республике Мордовия, в Рязанской и Ростовской областях расследуются уголовные дела в отношении руководителей региональных министерств здравоохранения в связи с злоупотреблениями при закупках медицинского оборудования по завышенным ценам. Всего с начала 2010 г. пресечено 131 такое преступление, а размер ущерба по этим делам составил 3 млрд. 830 млн. руб.

Аналогичные уголовные дела о злоупотреблениях в сферах здравоохранения, строительства, транспорта, жилищно-коммунального хозяйства расследуются и в других регионах Российской Федерации.

Надзорная практика показывает, что остаются распространенными факты размещения заказов вне установленных конкурсных процедур либо с их нарушениями. Нарушается порядок информационного обеспечения заказов, не изжиты факты установления в конкурсной документации незаконных требований к участникам, а также ненадлежащего исполнения контрактов.

Обращают на себя внимание факты неэффективного использования бюджетных средств в связи с приобретением для государственных нужд товаров с явными признаками роскоши.

Так, прокуратура Свердловской области в арбитражном суде оспорила размещение государственного заказа и заключенный контракт между «Автохозяйством правительства Свердловской области» и коммерческой фирмой на приобретение автомобиля «Мерседес-Бенц» по цене свыше 7 млн. руб. Мотивом иска прокурора стало отсутствие необходимости в приобретении данного транспортного средства за государственный счет.

Александр Буксман также отметил низкое качество оперативной и следственной работы по выявлению и пресечению преступлений, связанных с расходованием бюджетных средств, размещением заказов на выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, распределением земли.

Участники совещания пришли к мнению о необходимости активизации работы на указанных направлениях. По итогам совещания также будет выработан ряд конкретных предложений по улучшению деятельности правоохранительных органов.

Генеральная прокуратура

В Москве завершил работу IV съезд Уполномоченных по правам ребенка.

За два дня работы форума правозащитники из 76 российских регионов успели обсудить наиболее болезненные проблемы детства. Цифры, прозвучавшие в выступлении открывшего форум Уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка Павла Астахова лишь подтвердили высокую степень тревожности этих проблем.

По-прежнему пугающе выглядит статистика преступлений против жизни и здоровья детей. Только в 2011 году жертвами криминала стали 48,1 тысячи несовершеннолетних, из которых 723 ребенка погибли, а еще более 1 тысячи детей причинен тяжкий вред здоровью. За этот же неполный год против 4,9 тысячи ребят совершены преступления сексуального характера. «Это — очень много», —  подчеркнул Астахов. Не становится меньше и случаев жестокого обращения с детьми в семьях. Лишь по официальным данным МВД России в 2011 году были взяты на учет 45,5 тысячи горе-родителей. По фактам домашнего жестокого обращения возбуждено 4048 уголовных дел.

Уже только эти цифры подтверждают необходимость института уполномоченных по правам ребенка. Хотя в пользу работы этого института говорит и другая, более жизнеутверждающая статистика, обнародованная на съезде. Количество детей в интернатах сократилось на 26 процентов, появились разнообразные формы семейного воспитания сирот — опекунские, приемные, патронатные. Например, из 100 тысяч детей-сирот, вновь выявленных в прошлом году, только около 14 тысяч были переданы в казенные учреждения, остальные — устроены в семьи. По сравнению с 2007 годом, на 37 процентов больше отцов и матерей, прежде лишенных по суду родительского звания, смогли восстановить свои права.

Разорвано самое главное — семейные связи, воспитательный и реабилитационный ресурс оказался потерян. И эти ребята, как правило, бегут домой. Вот и сегодняшней ночью такое случилось — 16 воспитанников сбежали, четверых, правда, уже нашли, вернули. Мои специалисты — это я с одним из них говорил — туда выехали, будем разбираться. Первая наша задача установить доверительные отношения с ребятами, чтобы понять причины случившегося. Будем помогать…

Три проблемы детства, которые тревожат больше всего:

1.Жестокое обращение с детьми, а еще больше волнует латентность таких случаев, их низкая выявляемость;
2.социально-педагогическое сопровождение детей-сирот, выпускающихся из детдомов и интернатов;
3.необходимость модернизировать работу комиссий по делам несовершеннолетних.
Моя вторая собеседница, Светлана Жукова, как и Павел Астахов, считает, что России нужен закон, регламентирующий права и обязанности уполномоченных по правам ребенка.

Светлана Жукова, уполномоченный по правам ребенка в Хабаровском крае:

— У нас в крае принят соответствующий закон, и с 1 января 2012 года уполномоченный по правам ребенка будет в статусе уже совершенно самостоятельного и независимого лица, которое станет утверждаться заксобранием на пять лет. Оказать давление на него не будет возможности ни у того, кто его рекомендовал на эту должность, ни у того, кто его утверждал. Хотя, скажу совершенно искренне, мы и до сих пор находили взаимопонимание и с исполнительной, и с законодательной властью.

К сожалению, состояние дел в детской сфере у нас тяжелое, что объяснимо: сама социальная ситуация, в которой оказались семьи очень тяжелая. Отсюда — появление все новых сирот при живых родителях, подростковая преступность, просто трудные ребята. Дети лишены «защитного каркаса» в виде крепкой, благополучной и заботливой семьи. Бедность, наркомания, алкоголизм старшего поколения разрушают такой каркас. Особенно это проявляется в сельской местности, в депрессивных районах, где нет работы и где многие семьи живут на детские пособия.

Три проблемы детства, которые тревожат больше всего:

1.Жестокое обращение с детьми. И в семьях, и в школах, и в других детских учреждениях;
2.Жилье для детей-сирот. К сожалению, край не может самостоятельно решить эту проблему. На наш взгляд, тут надо бы поступить, как и с проблемой обеспечения жильем ветеранов, которую регионы решили совместно с Федерацией. Иначе — никак. Потому что, если озвученную на съезде цифру в 6 миллиардов рублей, которые планируется выделить на эти цели в течение трех лет, поделить на число нуждающихся сирот, — получится по 20 тысяч на каждого. Рублей, разумеется;
3.Улучшение демографической ситуации в крае (что, конечно, радует) повлекло за собой острую нехватку детских дошкольных учреждений.

Галина Брынцева, «Российская газета» — Столичный выпуск №5604 (228)

«Закон о профилактике преступности пуст, нулевой. Это даже не закон. Это краткое, конспективное изложение общего курса криминологии. В этом законе нет самого главного: в нём не определён механизм профилактики», — Юрий Пудовочкин, доктор юридических наук, профессор в программе «Угол зрения».

Почему законопроект попал в число выставленных на всенародное обсуждение? Каковы перспективы его принятия, и какие меры профилактики предполагается применять? В отношении кого должен работать этот закон?

— Здравствуйте, господа. Не так давно мы с вами всенародно обсуждали, а потом с интересом наблюдали за принятием федерального закона «О полиции». Сейчас примерно на том же пространстве происходит всенародное обсуждение, а потом, по-видимому, будет идти принятие другого законопроекта, также возросшего в недрах Министерства внутренних дел. Сейчас обсуждается проект федерального закона «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации». О том, что это за законопроект, каков в нем смысл, что может дать его обсуждение, мы сегодня говорим со специалистом — с доктором юридических наук, профессором Юрием Пудовочкиным. Здравствуйте, Юрий Евгеньевич.

— Здравствуйте.

— Почему вот этот законопроект — один из очень многих проектов федеральных законов — попал в число сравнительно немногих, выставленных на всенародное обсуждение? Что в нем такого интересного для широкой публики?

— Наверное, в первую очередь то, что этот закон, как и закон «О полиции», касается каждого из нас. Уже в самом законопроекте в перечне субъектов и объектов профилактического воздействия значатся граждане — мы с вами. Преступность касается каждого из нас — это расхожий тезис.

— Может касаться — все-таки будем оптимистами. Все-таки касается не каждого.

— Ну, я бы так сказал: прямо или косвенно она касается каждого из нас. Да? Не спрашивай, по ком звонит колокол. Поэтому граждане непосредственно являются и объектами воздействия в данном случае, поскольку законопроект предполагает снижение риска их стать жертвами преступления, и граждане участвуют в профилактике преступлений. Именно поэтому законопроект вызывает такой живой интерес и отклик у каждого жителя.

— А скажите, пожалуйста, насколько я понимаю, система профилактики преступлений у нас в Российской Федерации, формально говоря, по закону существует. Про эту систему сказано в УК, УПК, в том же законе «О полиции» — да везде сказано. И что, все-таки так ничего и нет? Нужно еще законодательное усилие, чтобы профилактика появилась, или как?

— Уверен, что нет. Идея закона о профилактике преступности или о профилактике правонарушений (он разные имеет названия) обсуждается еще с 70-х годов прошлого уже столетия, и за сорок лет государство так и не приняло закон о профилактике. И, наверное, не потому, что у нас такое нерадивое государство, а потому, что к тому есть достаточные основания. Закон в том виде, в каком он имеется на сегодняшний день, не решает проблем профилактики абсолютно никаких. Нужды в нем нет. Вы правильно сказали, что идеи или там положения о профилактике есть в целом ряде нормативных актов…

— Причем очень высокого ранга.

— Очень высокого ранга, да. И Уголовный кодекс профилактику предупреждения преступлений ставит в число задач уголовного закона. Поэтому есть все предпосылки к тому, чтобы профилактировать. И нормативная база для этого существует. Не скажу, что она достаточна.

— А она никогда не будет достаточна.

— Не скажу, что она непробельна.

— Она никогда не будет достаточна.

— Ее можно совершенствовать.

— В любом деле, разумеется, что-то все время нужно усовершенствовать. Но вопрос, живое ли дело. Потому что я вот почитал, что люди говорят во время обсуждения этой бумаги, да, собственно, и сами авторы в пояснительных записках, они, в общем, сквозь зубы говорят, что система профилактики какая-никакая при советской власти была, а сейчас ее какой-никакой нету. Так не потому же ее нет, что нет закона. Или потому? Вот, сами авторы пишут в пояснительной записке, в частности, об утрате опоры на население, без каковой (наверное, справедливо они говорят) профилактика трудно возможна.

— Конечно.

— Не потому же утрачена опора, что нет закона? Или, в частности, поэтому?

— Нет. Думаю, профилактики нет, если говорить такими словами, не потому, что нет закона. Закона нет, наверное, потому, что нет профилактики. Здесь обратная последовательность. В чем еще проблема? Ведь как понимается сама система профилактики? Если мы посмотрим на законопроект, то система профилактики (там дается дефиниция) — это совокупность органов, которые осуществляют профилактику. Все, дальше стоит точка. В таком виде у нас система профилактики, конечно, существует. У нас великое множество органов.

— Те же самые органы МВД, да?

— И не только они.

— А что еще?

— Традиционно в систему профилактики мы включаем практически всех субъектов. Мы говорим о специализированных, не специализированных субъектах: это и подразделения Министерства внутренних дел, конечно, это и органы социального обеспечения, и медицинские учреждения, и далее, далее по тексту — их великое множество. Так этих органов у нас достаточно, другое дело, как они работают.

— Если они сейчас работают недостаточно слаженно, может быть, их полномочия где-то пересекаются. Я пытаюсь найти обоснование, для чего эта бумага написана. Что она разрешит? Вот, если она будет принята примерно в том виде, в каком она сейчас существует, вот, мы с вами как граждане Российской Федерации что почувствуем хорошего или, наоборот, дурного от ее принятия?

— Мы с вами ничего. Я как преподаватель криминологии получу еще один предмет для обсуждения со студентами, студенты получат еще одно задание для изучения. Этот закон пуст. Нулевой. По большому счету это даже не закон — это краткое конспективное изложение общего курса криминологии. То есть здесь все написано правильно, от первой, наверное, до последней или предпоследней буквы, здесь написаны правильные слова, но в этом законе нет самого главного — в нем не определен механизм работы, механизм профилактики. То есть этот закон не рабочий.

— Он и подается как рамочный. Предполагается, что субъекты (насколько я понимаю, субъекты федерации), опираясь на этот рамочный текст, что-то такое слепят на свою собственную потребу, поскольку-де профилактика по Конституции — это предмет совместного ведения. Правильно?

— Это правильно. Но мы знаем зачастую, как пишутся законы субъектов профилактики и что принципиальных отличий от рамочных федеральных законов в них, как правило, нет.

— Там просто будут другие подписи, текст будет такой же.

— Примерно так. Дело в том, что ущербна сама идея создания этого общего закона. По моему убеждению. Нормативная регламентация профилактики правонарушений должна осуществляться по строгим направлениям. Вот, у нас есть худо-бедно, плохой или хороший, но у нас есть закон о профилактике правонарушений несовершеннолетних. Четко написано: перечень субъектов, то есть кто осуществляет профилактику, в отношении каких детей осуществляет и какие конкретно меры принимает. Прописан механизм ответственности. То есть есть механизм реализации этого закона. Четко понятно, кто за что отвечает. Здесь, если мы посмотрим на законопроект, то есть кто по закону должен осуществлять профилактику? Все. Посмотрите, там написано: все органы власти, все юридические лица, все граждане.

— А раз все — значит, никто.

— Раз все — значит, никто. И зачем создавать такой закон?

— Вот вы сказали: там все написано правильно, тогда объясните мне, я, к несчастью своему, не юрист, некоторых вещей не понимаю. Ну вот, цитата из законопроекта: «Меры индивидуальной профилактики правонарушений применяются для систематического целенаправленного воздействия на правосознание и поведение лица, от которого следует ожидать совершения правонарушения». Это правовая формулировка? Это кто мне сейчас скажет, что от меня можно ожидать? Кто имеет право мне сказать, что от меня можно ожидать совершения правонарушения? Это не преюдиция?

— Кто скажет, что это неправильная формулировка?

— Я скажу. Она в чисто бытовом смысле, может, и правильная. А юридически как это понимать?

— Формулировка правильная: мы должны профилактировать тех лиц, от которых можно ожидать совершения преступления. Но закон должен нам четко сказать…

— В русском народе поговорка сложилась: на грех мастера нет. Она обозначает, что если за сколачиванием табуретки обращаешься к мастеру, грех ты делаешь сам. Значит, всякий может совершить правонарушение. Я согласен, кто-то более вероятно, кто-то менее вероятно, но разве юридическое сознание не требует более четкой формулировки?

— Так о чем я и говорю, что в законе должно быть четко прописано, кто и в отношении кого работает, кто за что отвечает. Это правильная формулировка-то. Лица, от которых возможно ожидать совершения преступления, должны быть объектом пристального внимания со стороны органов внутренних дел и прочих разных субъектов. Но кто эти лица? Закон должен дать на них ответ.

— Из текста не сказано.

— Это проблема закона.

— Из текста похоже, что просто каждый мужчина, у которого есть погоны на плечах, подойдет ко мне и скажет: вот от тебя я ожидаю правонарушения, а вот ты мне дал три рубля, от тебя я больше не ожидаю. Разве не так?

— Почти так, да.

— Объясните мне еще вот что. В тексте закона очень, не хочу сказать популярное, очень часто встречается новое для нашего права, слово «виктимность», и тут тоже есть некоторые для меня непонятности. Вот, в тексте сказано: выявление криминальных ситуаций с лицами с повышенной виктимностью (это одна из обязанностей профилактики) и принятие мер по их устранению.

— Их — это кого?

— Чего? Устранению лиц? То есть одиноких пенсионеров, чтобы их никто, сохрани Господи, не обидел, мы сами перещелкаем? Что имеется в виду? Какие должны быть выводы из этого текста?

— Текст ущербен. Понятно, что есть, действительно, лица с повышенной виктимностью, да? Лица, которые в силу личных особенностей, в силу профессиональной деятельности более подвержены этому риску стать жертвой преступления. Но виктимность — это понятие научное, это криминологическое понятие. Каким путем оно попало в текст нормативного акта — сложно сказать.

— Не то что «попало». Там из него половина состоит. И потом, мне, честно говоря, очень кажется, что это сделано с некоторым далеким замыслом, потому что сегодня, когда, значит, добрые люди говорят, что, вот, бедные девушки по улицам пройти не могут, к ним пристают, их обижают и насилуют, то это вроде выпад в сторону органов правоохраны, которые плохо следят за порядком на улицах. А вот сейчас мы скажем, что эти девицы, нося мини-юбки, являются виктимными объектами, и, собственно, все — девицы виноваты сами. Разве не так?

— С учетом того, как прописаны нормы закона — это так. Другое дело, что в законе ничего не сказано о том, какие меры применять к лицам с повышенной виктимностью. Ну, кроме устранять.

— Тут даже… к лицами или к ситуациям? Не очень понятно, да.

— Сочтем это, да, дефектом техники законодательной. Будем считать, что устранять необходимо ситуации. Но каким образом? В законе написано просто — путем снижения риска стать жертвой преступления. Но никто в этом зако

Четыре ведущих британских интернет-провайдера предоставят своим клиентам возможность закрыть доступ к порносайтам еще на этапе оформления подписки.

Данной опцией смогут воспользоваться владельцы как стационарных компьютеров и ноутбуков, так и смартфонов.

Провайдеры объявили об этом незадолго до запланированной встречи главы британского правительства Дэвида Кэмерона с представителями интернет-индустрии, на которой ожидается разговор о растущей сексуализации детей.

Премьер-министр также планирует дать старт проекту Parentport — специальному сайту, с помощью которого родители смогут пожаловаться на неподобающий контент.

Кроме того, Кэмерон намерен поддержать запрет на размещение вблизи школ рекламных плакатов с эротическим подтекстом.

О необходимости принятия дополнительных мер, которые помогли бы родителям оградить детей от интернет-порнографии, заговорили в начале этого года после выхода нашумевшего доклада «Христианского союза матерей», известного как «отчет Бейли».

Как заявила «большая четверка» интернет-провайдеров в совместном коммюнике, работа велась «в тесном сотрудничестве с правительством и акционерами с целью безотлагательного введения мер, отражающих рекомендации, изложенные в отчете Бейли».

Примечательно, что в конце прошлого года представители британских интернет-провайдеров Нажать выступали с критикой подобных инициатив, утверждая, что любые попытки правительства ограничить детям доступ к порнографическим материалам в сети обречены на провал.

Механизмы, позволяющие перекрывать доступ к «взрослым» сайтам, давно имеются, однако до сих пор они не предоставлялись пользователям во время оформления подписки на предоставление доступа в интернет.

Как отмечает корреспондент Би-би-си по технологиям Рори Кехлан-Джонс, в интернет-индустрии с настороженностью воспринимают эти планы, поскольку не хотят, чтобы на провайдеров смотрели как на цензоров.

«Мы должны действовать очень осторожно, когда речь заходит о введении цензуры интернета с одобрения государства», — предупреждает Ник Пиклс, отвечающий за вопросы охраны частной жизни и гражданских свобод в правозащитной организации Big Brother Watch.

«Помимо кучи неясностей в том, что именно подлежит цензурированию, весьма опасно начинать полагаться на то, что техника сумеет заменить родительский контроль и ответственность», — добавляет он.

Система фильтрации позволяет родителям выбирать между блокировкой всех, никаких или определенных страниц в широком спектре категорий. Критики этой системы заявляют, что фильтры зачастую блокируют совершенно невинные сайты и не могут обеспечить защиту пользователей от всего нежелательного контента.

Возрастные ограниченияГлава «Союза матерей» Редж Бейли предупреждает, что «коммерциализация и сексуализация» детей в телепередачах, рекламе и в интернете губительно сказывается на жизни детей.

Джеймс Кэмерон в ходе встречи с ним в своей резиденции на Даунинг-стрит намерен призвать компании не использовать детей для рекламирования товаров среди других детей.

Среди мер, предлагаемых в «отчете Бейли», ограничения на эротические музыкальные видеоклипы с подростками, а также требование закрывать на полках магазинов журнальные обложки, имеющие сексуальный подтекст.

В своем письме Реджу Бейли, направленном в июне, премьер-министр сообщил: «Как вы отметили, нам не следует ни пытаться завернуть детей в ватное одеяло, ни поднимать руки, принимая мир таким, как есть. Вместо этого нам надо найти способ затормозить это невообразимое сползание ко все нарастающей коммерциализации и сексуализации».

Кэмерон добавил, что он приветствует расширение возможностей для родителей пресекать доступ детей к «взрослым» материалам в СМИ любого рода.

Премьер-министр Британии также высказался в поддержку запрета на попытки манипулирования детьми для продвижения товаров среди детской аудитории.

BBC

Британский интернет-центр по защите детей от эксплуатации публикует данные на педофилов, находящихся в розыске. В Совете Федерации предлагают размещать информацию о лицах, осужденных за сексуальное насилие над детьми, на специальном интернет-сайте.

Как утверждает первый вице-спикер верхней палаты Федерального собрания Александр Торшин, такая практика успешно применяется в ряде государств, в частности, в США.

«Там существует централизованная система учета людей, когда-либо совершивших преступление сексуального характера против несовершеннолетних, — цитирует сенатора агентство Интерфакс.

«Эта информация размещается на специальном интернет-сайте, находится в открытом доступе, содержит полное имя преступника, его фото, информацию о совершенных им преступлениях, а также адреса учреждений, в которых этот человек работает или учится, вплоть до номера его автомобиля. Такую практику мы можем внедрить и у нас», — считает Александр Торшин.

Сенаторы подчеркивают, что публикация сведений о педофилах потребует внесения изменений в российское законодательство в части охраны персональных данных.

«Необходимо тщательно продумать, действительно ли есть необходимость того, чтобы к этим данным был неограниченный доступ или такая система должна предоставлять возможность доступа лишь правоохранительным органам, а также всем организациям и учреждениям, которые работают с детьми», — сказал Александр Торшин.

Но российские энтузиасты не стали ждать, пока чиновники изучат правовую сторону вопроса. Так, сайт pedoindex.ru обнародовал так называемый «Реестр граждан Российской Федерации, совершивших сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних».

База данных, разбитая по регионам, содержит довольно подробные сведения о лицах, которые, как утверждают авторы, являются педофилами. Проект, как пишут авторы сайта, является общественным и некоммерческим.

Откуда они получают такую информацию и можно ли поручиться за ее достоверность — сказать трудно.

Идея разумная?

В мире нет единого подхода к проблеме обнародования информации о лицах, совершивших преступления в отношении детей.

Например, в Британии существует специальный интернет-центр по защите детей от эксплуатации, который публикует на своем сайте информацию о педофилах, скрывшихся от органов надзора после отбытия наказания.

В частности, там можно найти имя, фотографию, описание внешности, особые приметы, возможное местонахождение, род занятий и привычки педофилов, находящихся в розыске.

Однако после ареста беглеца, или если тот добровольно явится в полицию, информация о нем немедленно убирается с сайта.

В США данные о лицах, совершивших сексуальные преступления против несовершеннолетних, по закону являются общедоступными.

Нужно ли России взять этот опыт на вооружение? Блогер Анна Левченко, которая долгое время изучает тему педофилии и борьбы с ней, задала этот вопрос президенту Дмитрию Медведеву 7 июля, во время молодежного форума на Селигере.

«Думаю, что идея мониторингового центра, в принципе, вполне разумная, — ответил президент. — Может быть, подумать и создать этот мониторинговый центр где-то рядом со Следственным комитетом, не внутри, конечно, потому что это не должен быть государственный орган, а где-то рядом с ним», — сказал Дмитрий Медведев, пообещав переговорить с руководством Следственного комитета.

Анна Левченко — студентка юрфака воронежского вуза — в течение нескольких лет занималась разоблачением педофилов в интернете, передавая информацию о них в правоохранительные органы. Минувшим летом ее пригласили работать в аппарате уполномоченного по правам ребенка при президенте России Павла Астахова.

BBC

Каждый полицейский начальник, возглавляющий территориальный орган, отныне должен отчитываться перед жителями.

Такую обязанность на органы внутренних дел в первую очередь возложил Закон «О полиции». Но там — общая декларация. А конкретный механизм, расписывающий кто, что и когда обязан делать, изложил в специальной инструкции министр внутренних дел России Рашид Нургалиев.

По сути, такая отчетность — одна из форм гражданского контроля над самой многочисленной в стране силовой и правоохранительной структурой — МВД.

Формируется и система оценки общественностью работы полиции. Ведь отчет полицейского начальника может быть воспринят по-разному. Не исключено, что негативная реакция жителей, например, на выступление своего участкового, может послужить веским аргументом для его отставки.

Статс-секретарь — заместитель министра внутренних дел России Сергей Булавин сообщил, что перед законодательными (представительными) органами государственной власти регионов с периодичностью один раз в год обязаны выступать руководители территориальных органов МВД на региональном уровне. Перед представительными органами муниципальных образований с периодичностью один раз в полугодие должны отчитываться руководители подразделений МВД по районам, городам и муниципальным образованиям.

И раз в квартал участковый уполномоченный полиции обязан выступить с докладом перед гражданами, проживающими на обслуживаемом административном участке.

О чем должен идти разговор?

Полицейские обязаны рассказать об особенностях криминогенной ситуации на конкретной территории и о результатах своей работы.

Самое главное, отчет должен содержать информацию о результатах рассмотрения обращений граждан, представителей органов государственной власти, общественных организаций, уполномоченных по правам человека. Более того, полицейский руководитель обязан сообщить, какова была реакция на критические публикации в средствах массовой информации, об итогах мониторинга общественного мнения о деятельности полиции.

Кроме того, руководители обязаны отчитаться и о результатах использования финансовых и других средств, выделенных их подразделениям.

Разумеется, к отчету надо готовиться. За 14 дней до назначенной даты информационно-аналитическая записка должна быть не только направлена в законодательные или представительные органы власти, но и размещена на официальном сайте территориального органа МВД.

Отчет обязательно должен освещаться в средствах массовой информации.

Понятно, что участковые уполномоченные никакие записки писать не должны. Но для разговора с «домашним полицейским» приглашаются не только жители района, но и работники органов социальной защиты населения, предприятий жилищно-коммунального хозяйства, ветеранских объединений. Могут прийти правозащитники, представители различных общественных организаций.

Что важно, все обращения граждан, поступившие в ходе отчета, подлежат регистрации и учету. А решение собрания должно быть запротоколировано. Протокол подписывается руководителем районного органа МВД. Все отчетные материалы хранятся в течение 5 календарных лет в архиве подразделений МВД.

Отчетные материалы тоже должны публиковаться на официальных сайтах территориальных органов МВД.

Первые отчеты полицейских начальников перед населением прошли уже в некоторых регионах. Например, глава московской полиции Владимир Колокольцев не только рассказал москвичам о работе своих подчиненных, но и два часа отвечал на вопросы, которые были не всегда приятными.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5603 (227)