О главном

«Российская газета» публикует приказ, который подробно прописывает процедуру надзора за бывшими арестантами.

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации от 8 июля 2011 г. N 818 г. Москва «О Порядке осуществления административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы»

Начиная с июля многие осужденные, отбыв срок, уже не смогут пойти на все четыре стороны, как раньше. Им придется согласовывать свои планы с гражданином начальником.

Жизнь показывает, что для многих тюрьма не становится страшным уроком, после которого хочется изменить всю свою жизнь. Для кого-то казенный дом становится очередной остановкой, передышкой между преступлениями. Поэтому было принято решение держать опасных людей под присмотром и после зоны.

Напомним, этим летом вступил в силу закон, который ввел административный надзор за бывшими заключенными. Особый пригляд будет устанавливаться по решению суда, процедура уже отработана: за неполные пару месяцев по всей стране уже вынесено несколько десятков подобных решений.

В некоторых регионах правоохранители предполагают подавать «надзорные» заявления за пару месяцев до момента освобождения арестанта. Обратиться в суд с просьбой установить надзор может и полицейский начальник, на чьей территории появился подозрительный жилец из бывших. Во многих регионах началась негласная перепись уголовников, имеющих за спиной тюремный стаж. Кого сочтут неблагонадежным, на тех подготовят заявления в суд, чтобы получить санкцию на контроль.

Человек, которому установлен административный надзор, должен будет встать на учет в отделе полиции по месту своего жительства. На местах должны быть созданы специальные подразделения по организации и осуществлению административного надзора.

Согласно приказу, дежурные части будут регулярно доводить заступающим нарядам информацию о поднадзорных лицах. Контролировать бывших арестантов будут и с помощью оперативных методов. Как сказано в документе, сотрудники полиции, имеющие право на оперативно-разыскную деятельность, принимают участие в осуществлении наблюдения за соблюдением поднадзорными лицами административных ограничений, установленных судом, и обязанностей, возложенных на них законом.

Если человек захочет сменить место жительства, он должен будет согласовать вопрос с полицией. Правоохранители выпишут ему маршрутный лист. Если же гражданин, на взгляд полиции, не возьмется за ум, полиция направит в суд заявление о продлении надзора. На поднадзорных будут выписываться так называемые сторожевые листки, человек не сможет запросто купить билет на поезд или самолет.

Вообще административный надзор должен стать частью большой системы профилактики преступности. Соответствующий закон уже вынесен на общественное обсуждение. Как рассказал недавно в интервью информационным агентствам начальник главного управления обеспечения охраны общественного порядка МВД России генерал-лейтенант полиции Юрий Демидов, ведомство разработало меры индивидуального профилактического воздействия на потенциальных преступников.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5565 (189)

Теперь российская полиция не только убивает, но и… снимает скальп со своих жертв. Леденящая душу история произошла в поселке Усть-Черная Пермского края. Сотрудники краевого ОМОНа так измывались над 41-летним местным жителем Олегом Бычковым, что в морге его не сразу узнала даже родная мать.

28 июля в поселковом баре жена Олега Бычкова Екатерина повздорила с жительницей поселка Ириной Джаматдиновой. У женщин давно были натянутые отношения. На беду вместе с Джаматдиновой в баре был 24-летний сотрудник ОМОНа Пермского края Евгений Вашкевич. Это и предопределило исход дела. Вашкевич бросил клич друзьям из спецподразделения. По разным данным, 29 июля в поселок на двух машинах прибыл карательный отряд из 5-7 человек. Двое из них были в форме омоновцев, остальные — в спортивных костюмах. С собой у них было оружие — биты, электрошокеры, ножи, травматический пистолет.

Сначала банда заявилась домой к Бычковым. Дом разделен на две половины: на одной живет Олег с семьей, на другой — его родители. Дома была Екатерина. «Они ворвались на веранду, повалили Катю. Я услышала крики, открыла со своей половины дверь, — вспоминает мать Олега Бычкова Наталья. — Один омоновец меня оттолкнул, а Катю взяли за волосы, голову задрали. Я жутко испугалась, что ей горло перережут. На крики вышел мой муж. Они его ударили, заорали: «Стоять, милиция!» Прекратилось это потому, что на крики народ стал собираться. Тогда бандиты все бросили и уехали».

Бычкова схватили буквально через час, прямо на улице. Мужчину затолкали в багажник его же машины, а затем туда утрамбовали его друга Сергея Пипкина. «Их отвезли в лес, — продолжает Наталья Бычкова. — Они измывались изощренно, хотели причинить максимум страданий. Моего сына сначала жутко избили, тыкали в него электрошокером. Ему переломали все что можно, в том числе ключицу, лопатки. Позже опытный травматолог мне сказал, что таких жутких травм не видел за все 15 лет своей работы. Сыночку отбили почки, издевались больше часа. В конце эти нелюди срезали с его головы волосы вместе с кожей!» Другу Олега Сергею тоже досталось, но меньше. По словам Натальи Бычковой, она звонила в полицию, когда узнала, что сына похитили. Мужчину еще можно было спасти, но стражи порядка и не подумали шевелиться. После происшествия Бычкова чуть живого доставили в районную больницу, но спасти Олега не удалось.

Надо сказать, что снятие скальпа с побежденного врага практиковали некоторые племена диких североамериканских индейцев. Кожа с головы вместе с волосами была трофеем, символом могущества. Но даже дикари снимали скальп, как правило, с мертвого человека…

Жуткое происшествие почему-то не слишком впечатлило районных силовиков. «Уголовное дело, конечно, было возбуждено. Но отпечатков пальцев негодяев снято не было. Машина, в багажнике которой возили потерпевших, так и стоит во дворе. Место преступления сельские полицейские осматривали, но потом, в день похорон, сын Бычкова упал на землю и среди мха нашел клок папиных волос. Как же проверяли место трагедии? Свидетельские показания у людей тоже не брали», — сетует двоюродная сестра погибшего Татьяна Булкина.

Евгения Вашкевича из ОМОНа уволили задним числом. Он проходит по делу свидетелем, так как, по мнению следствия, не бил, а только смотрел. Ряд должностных лиц, среди которых командир пермского ОМОНа Сергей Габа, привлечены к дисциплинарной ответственности. Установлено, что издевался над людьми среди прочих как минимум еще один действующий на тот момент сотрудник пермского ОМОНа. Ему 23 года, фамилия Пронин. Вычислили его просто: он потерял в Усть-Черной удостоверение. Сейчас омоновец задержан. Также задержаны еще два участника расправы — уроженцы поселка Усть-Черная братья Годунок, жившие в Перми.

По профессии Бычков был медиком, но работать по профессии в Усть-Черной он не мог, поэтому занимался частным извозом, воспитывал двух детей. Его дочери всего 11 лет. Депутат Земского собрания Гайнского муниципального района от Усть-Черной Александр Бершов сообщил «МК», что преступление всколыхнуло весь район. «На похороны Олега Бычкова 3 августа пришли все взрослые жители поселка. Они спрашивали друг друга: «Неужели убийцы останутся безнаказанными?» Мать погибшего поклялась отомстить негодяям».

Игорь Кармазин, Московский Комсомолец № 25726 от 23 августа 2011 г.

Вчера коллегия по уголовным делам высшей судебной инстанции рассмотрела жалобу на приговор за тройное убийство в Москве гражданина Франции Тьерри Спинелли и его семьи.

По этому громкому делу были осуждены четверо преступников. Двое из них останутся в тюрьме до конца жизни, а двое других проведут в колонии 10 и 12 лет. Верховный суд признал такой приговор правильным, и теперь он вступил в законную силу. Кассационная коллегия согласилась с позицией гособвинителя, что суд пришел к правильным выводам и назначил справедливое наказание.

Первоначально процесс проходил в Мосгорсуде. Именно там было установлено, что иностранные рабочие Хуршид Нормурадов и Рустам Харисов, которым к тому времени не исполнилось даже 25 лет, организовали это убийство. Цель преступления самая меркантильная — ограбление семьи винодела. А помогали им в этом земляки — 60-летний Джуробай Аширов и 47-летний Вахоб Тураев. Они были признаны пособниками в разбое.

Кстати, в свои двадцать четыре года Нормурадов уже был судим в родном Узбекистане за грабеж и разбой. В Москву он и его подельники попали незаконно. Они нанялись ремонтировать квартиру этажом выше той, в которой проживал с семьей французский винодел.

Громкое убийство было совершено в ночь на 20 апреля 2009 года. Первыми тела погибших обнаружили пожарные, которые приехали по сигналу о задымлении в одной из квартир в центре Москвы на улице 3-я Тверская-Ямская. В трехкомнатной квартире пожарные обнаружили тела 38-летнего Спинелли, его 30-летней супруги Ольги и 3-летней дочери Элизы. Как установило следствие, супруги были задушены, а девочка, у которой также были обнаружены следы удушения, скончалась в машине «скорой помощи» от ожогов и отравления угарным газом. У девочки были ожоги 70 процентов поверхности тела.

В суде было доказано, что гастарбайтеры сначала решили завладеть принадлежавшим семье Спинелли автомобилем «Lexus RX 350» стоимостью свыше 1 миллиона рублей. Нормурадов и Харисов решили убить владельца дорогостоящей машины, для чего привлекли Вахоба Тураева и Джуробая Аширова. Они заманили главу семейства в квартиру, в которой вели ремонт, якобы для того, чтобы показать качество работы и предложить свои услуги. Но неожиданно напали на жертву и жестоко избили. А затем задушили. Забрали ключи от квартиры, вломились в чужое жилье и напали на супругу коммерсанта. Бандиты, угрожая ножом, потребовали документы на машину, деньги и драгоценности. Узнав, что автомобиль в ремонте, они забрали 12 тысяч долларов, 25 тысяч евро, 150 тысяч рублей, а также другие ценные вещи на сумму почти три миллиона рублей. От свидетелей, хозяйки и ее малолетней дочки, решили избавиться. Преступники задушили женщину и ребенка. А квартиру подожгли, чтобы избавиться от улик.

Сыщики обнаружили матерчатую перчатку в квартире винодела, а также некоторые другие мелкие вещественные доказательства, указывавшие на рабочих из Узбекистана. Следствие начало поиск гастарбайтеров, которые успели скрыться. Одного из них позже нашли в Казахстане и экстрадировали в Россию. Затем поймали и остальных.

У следствия первоначально одной из версий убийства была коммерческая деятельность бизнесмена. В последнее время он активно занимался продвижением торговой марки вина, которое он представлял, на российский рынок. Спинелли курировал проект по созданию винного производства, включающего выращивание необходимых сортов винограда на территории Краснодарского края, а затем его переработки на месте. Спинелли немало сделал, чтобы эти вина получили признание не только в лучших московских ресторанах, но и на международных выставках.

Владимир Федосенко, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5561 (185)

Правоведы предлагают прописать в законе критерии, по которым можно отличить малозначительное преступление.

Судья должен уметь без труда отличать, когда «за три колоска» надо сажать, а когда — прощать.

Судебные аналитики отмечают знаковую тенденцию: в стране растет число мелких обвинений. Люди попадают на скамью подсудимых за три патрона, похищенного гуся, ржавый и никому не нужный вентилятор.

Формально зачастую все они преступники. Однако, кто из нас бросит в них камень? В отличие от старых недобрых времен, человеку по такому обвинению не грозят ни тюрьма, ни тем более расстрел. Государство «всего лишь» повесит на человека клеймо судимого. А у нас так повелось, если виноват, то на всю жизнь

Так и получается: один украденный гусь — условный срок. За второго, быть может, тоже помягче накажут. А после третьего, скорее всего, придется познакомиться с тюрьмой.

Чем три гуся хуже трех колосков? Между тем, закон вовсе не обязывает судей ставить человеку в вину мелкие грехи. В Уголовном кодексе есть специальная статья, разрешающая прекращать дела за малозначительностью. Однако практика показывает, что люди в мантиях как-то робко используют свое право на милость.

Верховный суд России в своем последнем обзоре судебной практики был вынужден даже особо обратить внимание, что за мелочь надо прощать.

«Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности», — говорится в документе высшей инстанции.

Подобные разъяснения, безусловно, не являются прямыми указаниями для судей. Но все же позиция высшей инстанции должна быть ориентиром.

В том, что проблемы есть, недавно доказал Иркутский областной суд, изучив практику по таким делам. Выяснилось, что люди в мантиях зачастую даже не задумываются, можно ли прекратить дело за малозначительностью. Более того, подобные процессы, как правило, проходят в особом порядке, то есть по ускоренной процедуре. Можно сказать, судимости раздаются, как на конвейере, разве что свободы людей не лишают. Но и такой подход — пережиток карательного уклона.

Вот яркий пример : некие Ш. и М. были осуждены за кражу по предварительному сговору одного гуся на сумму 750 рублей. Они увидели птицу, идущую по дороге, и задумали недоброе. Гуся загнали за здание заброшенной столовой, чтобы их никто не увидел. Птицу поймали, дома ей отрубили голову. Затем гуся бросили в багажник и забыли. Вспомнили лишь через несколько дней и выбросили, так как гусь испортился. Итог: виновны.

Курьез? Нет, даже не исключение. Закоренелый преступник похитил в магазине коробку мармелада за 165 рублей 55 копеек. Пенсионер взял из заброшенного дома металлическую печь ценой в 1200 рублей. 24-летняя девушка похитила колготки и шампунь на 1 тысячу 87 рублей 87 копеек. Разные преступления, одна судьба: скорый суд и обвинительный приговор для всех.

Уголовник-сладкоежка получил за мармелад 1 год 4 месяца зоны. Остальные фигуранты — девушка и пенсионер — отделались страшным испугом и условным сроком.

Уголовнику повезло: судебная коллегия по уголовным делам Иркутского областного суда отменила приговор за малозначительностью и освободила человека. Есть и типичные дела. Для многих регионов стали бичем незаконные подключения к электросети.

С точки зрения энергетических компаний это страшное зло. Но есть и людская правда: в Тулунском районе отец троих детей украл электричества на 2052 рубля 85 копеек. На следствие он повинился и объяснил, что похищал энергию от безысходности: работы у него нет, денег тоже, дети учатся в школе и вечерами им нужно делать уроки. Раньше никаких претензий со стороны закона к человеку не было. Суд «вошел» в его положение и приговорил к 6 месяцам лишения свободы условно.

Человеку в мантии, объявляя приговор, не пришлось даже смотреть в глаза подсудимому: по ходатайству обвиняемого дело было рассмотрено в его отсутствие. «Мягкий» приговор не должен вводить в заблуждение: судимость отца не раз аукнется его детям, такие у нас порядки.

В обзоре судебной практики Иркутского областного суда упоминается восемь подобных дел. Ущерб в них от 1 до 2,5 тысячи рублей. Как правило, люди получали условно, но были и реальные сроки. Вопрос об общественной опасности содеянного судом не рассматривался.

У правоведов есть объяснение такой жесткости судей. «Малозначительность деяния на данный момент остается одной из наиболее сложных для уяснения категорий теории уголовного права и правоприменительной практики», — говорится в документе Иркутского областного суда. По словам юристов, в законе нет ясных критерием малозначительного преступления. Быть может, настала пора разработать четкие признаки преступления, когда человек прошел на грани фола?

Пока же правоведы советуют изучать конкретные обстоятельства: смотреть на сумму похищенного, а также как именно человек брал чужое. Если он применил силу, прощать нельзя. Одна из «героинь» иркутского обзора избила жертву, забрала кошелек со 120 рублями. Преступница, уже имевшая за плечами условный срок, отправилась в колонию на 2 года 6 месяцев. Мелкий улов ее не оправдывает. Нет прощения и преступнику Д., который вырвал из рук продавца бутылку водки и забрал еще с прилавка пачку сигарет. Общий ущерб: 191 рубль 50 копеек. Но преступник (тоже условно осужденный) действовал открыто и нагло, за что поплатился.

А вот приговор С. и Х. вызвал сомнения у представителей высоких судебных инстанций. Мужчин признали виновными в грабеже колхозных мастерских. Они приехали на лошади в сельхозкооператив и спросили у женщины-сторожа, можно ли забрать ненужный лом? Она отказала. Но визитеры самовольно положили на телегу ржавый корпус и решетку от вентилятора. Когда лом не удалось продать, «грабители» просто выбросили ржавые железяки на улицу. Следствие оценило добычу «преступников» в 43 рубля 55 копеек и отправило под суд. Первая инстанция осудила людей. Лишь президиум областного суда отменил дело за малозначительностью.

Всего, по статистике МВД, за 7 месяцев в этом году было совершено более 590 тысяч краж и 75,3 тысячи грабежей. Вопрос для размышления: сколько из них были действительно серьезными, а какие не стоят гусиного перышка?

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5561 (185)

В каждой культуре — и российская не исключение — существуют стандартные методы поощрения и наказания детей. И сочетание этих методов, как правило, исключительно устойчиво.

В традиционных обществах образцы взаимодействия между детьми и родителями передавались из поколения в поколение. Отец, глава семейства, был для детей главным авторитетом. Ему принадлежала власть одаривать ребенка или наказывать его. Его прямая обязанность заключалась в том, чтобы приучать ребенка к соблюдению социальных норм, в рамках которых ему предстояло прожить всю свою жизнь.

Ослабление отцов

В современном обществе ролевые модели меняются. По заказу Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, Российское общество социологов провело исследование «Культура воспитания, поощрения и наказания детей в российских семьях», опросив респондентов от 16 до 45 лет по всей стране, а также экспертов в области семейных отношений. Что выяснилось?

Фигура отца становится менее влиятельной, фигура матери, напротив, обретает новые полномочия, новые формы власти над ребенком. Роль отца как ретранслятора социальных ценностей ослабевает, все большее влияние на ребенка оказывают средства массовой информации и группы сверстников.

Мать помимо той роли, которую всегда играла, берет на себя часть ответственности за поведение ребенка, которая в прошлом лежала на отце. Если раньше в случае плохого поведения ребенка в школу вызывали отца, то теперь, памятуя о том, что отца в семье может и не быть, или о том, что отец всегда на работе, в школу вызывают любого из родителей, находящегося в пределах досягаемости.

Трудности переходного периода

В российских семьях ситуация запутывается из-за того, что само российское общество нестабильно, а сложившая в нем культура воспитания находится в периоде полураспада. Растущая маркетизация и коммерциализация общественных отношений сказываются как на формах поощрения детей, так и на уровне насилия по отношению к ним.

В современном российском обществе рыночная трансформация и ее последствия наталкиваются на сопротивление все еще достаточно влиятельной традиционной культуры. Проблема обостряется благодаря тому, что в последнее время российское общество не столько приближается, сколько отдаляется от стандартов современности.

В нем возрождаются, а зачастую и специально культивируются традиционные представления о семье и ее ролевой структуре. Эта ситуация усугубляется невысокими стандартами жизни подавляющего большинства россиян и сопутствующими материальному неблагополучию проблемами — пьянством, наркоманией, преступностью. Кроме того, российская система образования находится в ослабленном состоянии и не в силах полноценно противодействовать негативной социализации.

Бедность рождает равнодушие

Разные семьи по-разному ведут себя в подобных обстоятельствах. В одних увеличивается частота авторитарного насилия, в других, напротив, активнее используются практики поощрения ребенка.

Вполне ожидаемо, что в благополучных семьях отцы поощряют детей чаще (73,5% отцов делают это раз в месяц или чаще), чем в семьях малообеспеченных (56,2%).

Матери в благополучных семьях поощряют детей с той же частотой, что и отцы (один раз в месяц или чаще — 76,6%). В неблагополучных семьях матери чаще прибегают к политике поощрений, чем отцы, но все же уступают по этому показателю матерям, принадлежащим к благополучной прослойке (65,2%).

Различия между обеспеченными и малообеспеченными слоями обнаруживают себя и в том, как складываются отношения между отцом и ребенком в десятилетнем возрасте. В обеспеченных семьях доля респондентов, имевших «сердечные, понимающие» отношения с отцом, составляет почти половину (47,5%), «доброжелательные» — 37,2%. Отцов не было только у 11,2% респондентов, принадлежащих к данной группе. А в группе малообеспеченных доля тех, кто имел «сердечные» отношения с отцом, была в два раза меньше (21,1%), а доля тех, кто воспитывался в неполных семьях, — в два раза больше (23,2%).

Эти результаты красноречиво свидетельствуют о том, что в нашем обществе сосуществуют бок о бок разные семейные культуры — культура вовлеченности, предполагающая высокую степень заинтересованности родителей в успехе детей, и культура безразличия, в которой детям уделяется значительно меньше внимания.

Парадоксальным фактом, на который обратили внимание эксперты, участвовавшие в исследовании, является то, что подавляющее число эпизодов жестокого обращения с детьми, наделавших немало шума в печати, проистекают не столько из желания причинить ребенку боль, сколько из полного равнодушия к его судьбе.

Конфликт поколений

Разные культуры по-разному определяют и практики наказания. Родители в благополучных семьях наказывают детей чаще, чем родители из неблагополучных семей. Обеспеченные семьи практикуют наказания один раз в месяц или чаще в следующем порядке: отец — 36,8%, мать — 45,5%. В неблагополучных семьях практика наказания распределяется следующим образом: отец — 33,7%, мать — 38,5%.

Культура вовлеченности неизбежно увеличивает не только частоту поощрений, но и частоту наказания. Это представляется неизбежным в условиях, когда в обществе противостоят друг другу и в определенном смысле конкурируют культура потребления и кульутра достижений.

В среде современных детей шире, чем прежде, распространен принцип ориентации на удовольствие и досуг. Родители же стремятся сохранить в детях свойственную им самим ориентацию на достижения. И для того чтобы заставить детей действовать в собственных долгосрочных интересах, родители прибегают не только к поощрениям, но и к наказаниям.

Виды наказаний

Каким же может быть наказание? В каждом обществе существует собственное понимание насилия. То, что в одном обществе считается насилием, в другом рассматривается как норма, как необходимое условие полноценной социализации ребенка.

В российской культуре насилием считается не только действие, но и угроза действия, направленного в том числе на отчуждение ребенка, на отдаление его от родителя.

Большинство россиян сходятся в том, что насилием является угроза острым предметом (95,9%), держание впроголодь (92,5%), угроза изгнания из отчего дома (82,0%). Подавляющее большинство россиян признает насилием действия, способные причинить ребенку физическую или моральную травму: уронить ребенка на пол (94,3%), ударить его каким-нибудь предметом (89,8%), дать пощечину (71,2%) или наказать ремнем (70,4%).

По некоторым пунктам общественное мнение разделилось. Лишь чуть более половины признают насилием оставление ребенка в одиночестве в закрытой комнате (54,7%) и принудительные физические упражнения (50,6%). С тем, что слово (прежде всего бранное) может рассматриваться как насилие, согласились 40,2%, а отказ общаться — 44%.

С другой стороны, лишь меньшинство россиян видят признаки насилия в запретах, например в запрете выходить из дома (22,4%), встречаться с друзьями (21,7%), смотреть телевизор (14,6%), пользоваться компьютером (15%). Некоторые виды физического воздействия, такие как легкий шлепок ниже пояса, также в большинстве случаев насилием не считаются (лишь 34,6% усматривают в этом насилие).

Непоротое поколение

Внутренняя противоречивость российской культуры проявляется в том, как россияне относятся к допустимости физических форм насилия: 42,2% респондентов отметили, что в родительской семье подвергались физическому наказанию. В то же время демографические изменения, умноженные на активную критику подобных семейных практик в прессе, делают свое дело. По сравнению с данными опроса 2009 года доля тех, кто в детстве подвергался физическому наказанию, уменьшилась примерно на 4%.

Эта величина находится на грани статистической ошибки, но есть основания полагать, что зафиксированные различия реальны и действительно отражают некоторое, пока еще незначительное, уменьшение уровня насилия по отношению к детям. Это подтверждается изменением в ценностях: доля тех, кто считает, что в нормальных семьях физические наказания неприменимы, увеличилась за два года с 36,9 до 43,4%.

Несмотря на сопротивление традиционализма, российская культура движется в сторону отказа от применения физического насилия в воспитательных целях. Если данная тенденция продолжится, то лет через 20 подавляющее большинство населения страны составит «непоротое поколение», в котором привычной формой взаимоотношений с детьми станет, как мы все надеемся, диалог и совместный поиск согласия относительно целей текущей и будущей жизни.

Михаил Черныш, Московские новости

Известные представители Русской православной церкви предлагают направить энергию радикальных националистов в мирное русло. С предложением предоставить праворадикальной молодежи возможность «легально противостоять преступности и безнравственности» выступил глава синодального отдела по взаимодействию церкви и общества РПЦ Всеволод Чаплин. Он полагает, что так государство сможет наладить контроль за праворадикалами.

О том, что энергию скинхедов нужно использовать на благо общества и государства, Чаплин заявил в пятницу на заседании межведомственной комиссии по противодействию экстремизму, которую возглавляет глава МВД Рашид Нургалиев. По мнению Всеволода Чаплина, «дать нелегальным мигрантам легальную работу и возможность приобщиться к российской культуре — значит решить проблему с одной стороны». «Дать скинхедам шанс на то, чтобы легально противостоять преступности и безнравственности — значит вывести этих молодых людей из поля деятельности экстремистской организации, обеспечить им реальную путевку в жизнь и решить проблему с другой стороны», — отметил протоиерей.

В беседе с корреспондентом «МН» Всеволод Чаплин пояснил, что «сажать в тюрьму молодых людей для общества означает заниматься самопоеданием». «Многие из тех, кто разделяет националистические взгляды, озабочены реальными проблемами в жизни страны, и наша задача дать им возможность участвовать в решении этих проблем», — отметил он. Впрочем, конкретных идей, в какой форме привлекать молодежь к решению государственных проблем, у Чаплина пока нет. «Это в данном случае не так важно. Форму найти нетрудно, главное — найти общий язык», — считает Всеволод Чаплин.

Протоиерей довольно последовательно продвигает концепцию борьбы с молодежным экстремизмом путем объединения радикалов в легальные общественные структуры. В январе 2011 года синодальный отдел РПЦ по взаимодействию церкви и общества даже подготовил специальный документ, предполагающий создание представительного «Совета народов», который бы включал в себя «национальные объединения при участии религиозных общин».

«Совет народов», по замыслу РПЦ, должен решать межэтнические конфликты. К обсуждению планов по созданию новой общественной организации были приглашены в том числе и националисты — представители ныне запрещенного за экстремизм Движения против нелегальной иммиграции и недавно зарегистрированного Минюстом «Конгресса русских общин». Помимо членов ДПНИ в новую структуру планируется включить членов прокремлевских молодежных движений из «Молодой гвардии «Единой России» и «России молодой». Однако Всеволод Чаплин заявил «МН», что такую структуру не создает. «Возможно, в ходе общения с молодежью такая инициатива и выдвигалась, но я про нее не помню», — сказал Чаплин.

По его мнению, скинхеды могли бы объединяться, к примеру, в народные дружины. «И успешные примеры деятельности таких дружин уже имеются», — отметил он. С другой стороны, замечает представитель РПЦ, националистически настроенная молодежь могла бы найти себе занятие в рамках уже существующих или вновь созданных общественных организаций, наподобие тех, что занимаются борьбой с «педофилией, наркоманией и другими общественными пороками».

Правозащитники отреагировали на предложение Чаплина довольно категорично. Глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева заявила, что не понимает, как можно привлекать к борьбе с экстремизмом экстремистов. «Разговаривать с ними надо, и в этих разговорах церковь тоже должна участвовать. Но, конечно, не объединять скинхедов в дружины. Не надо выпускать щуку в море», — отметила Алексеева. Она уверена, что бороться с преступностью должны правоохранительные органы.

Директор информационно-аналитического центра «Сова» Александр Верховский считает, что «с теми, кто совершил преступление или собирается это сделать, вообще не стоит ничего обсуждать». «Разговоры о том, что нужно договариваться со всеми, порочны. Нельзя говорить с теми, кто приветствует радикальные и противозаконные формы борьбы за свои интересы», — заявил Верховский «МН». Идею создавать дружины скинхедов эксперт считает опасной. «Выпускать на улицу группы радикалов — это как раз и есть самопоедание, о котором говорит Чаплин. Думаю, простым людям будет не очень приятно, когда они увидят на улицах банды бритоголовых, получивших санкцию на свою деятельность от властей», — отметил Александр Верховский.

Вячеслав Козлов, Московские новости

Мировой суд Кондинского района (Ханты-Мансийский автономный округ) приговорил работника спортивно-оздоровительного лагеря к 200 часам обязательным работ за жестокое обращение с несовершеннолетними, сообщает в понедельник пресс-служба окружной прокуратуры, не уточняя дату вынесения решения суда.

«Специалист по военно-патриотическому воспитанию РЦМИ «Ориентир», осуществляющий функции воспитателя в спортивно-оздоровительном лагере «Ратоборец», ненадлежащим образом исполнял возложенные на него обязанности по надзору за отдыхающими детьми и допустил факты жесткого обращения с ними», — говорится в сообщении.
Отмечается, что суд признан виновным работника «Ратоборец» в совершении преступления, предусмотренного статьей 156 УК РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних) и назначил ему наказание в виде обязательных работ на срок 200 часов с лишением права занимать должности, связанные с исполнением функций по воспитанию несовершеннолетних детей сроком на четыре года.

Кроме того, прокурор района в защиту прав несовершеннолетних обратился в суд с исковыми заявлениями о возмещении морального вреда, причиненного преступными действиями осужденного, уточняется в документе.

РИА Новости

Кущевка замерла: 18 августа огласят приговор Надежде Цапок, Цапчихе, как ее здесь называют. Мать главаря банды, Сергея Цапка, терроризировавшего станицу 20 лет, обвиняют в мошенничестве.

Кущевцы напряжены не зря. Если Цапчиха получит по полной, значит, избавились станичники от этого проклятия. А если начнется игра с условными сроками — жизнь в Кущевке опять вернется в старое русло. Прозвище криминальной станицы России приклеится навсегда. В Кущевке удивляются: «по полной» выглядит неубедительно, прокурор просит всего три года.

Уже десятый месяц в Кущевской идут допросы, очные ставки, следственные действия. Следаки, которые были моими соседями в гостинице «Огонек» еще прошлой осенью, так никуда и не уехали. Даже в отпуск не сходили. Каждый день отправляются на службу и возвращаются в прокуренный номер заполночь. В выходные им разрешается съездить домой в Волгоград, Ставрополь, Ростов… Если, конечно, не предстоит очередной следственный эксперимент.

Я не узнал станицу после нескольких месяцев отсутствия. Прошел ливень. Он словно смыл следы страшного убийства, которое свершилось 5 ноября в доме по улице Зеленой. Тогда отморозки из банды Цапков убили 12 человек, включая детей. В живых остался старший сын фермера Аметова Джалиль. И то только потому, что задержался на работе. Достроен шикарный детсад, строится первый и единственный 3D-кинотеатр «Дружба», над криминальным баром (как его называют заезжие журналисты) «Три семерки» появился навес. Открыли бассейн и новый магазин «Магнит». А сборная района по лапте заняла второе место в сельских спортивных играх Кубани.

Сейчас Джалиль Аметов живет неподалеку от станицы на хуторе. С прессой не встречается. Я звонил ему, он настороженно пообщался, но никаких интервью не дал. Потом его друзья перезвонили мне и посоветовали оставить несчастного юношу в покое. Интерес к сироте не случаен. В правоохранительных органах уже изучается информация о том, что «друзья» Аметова не просто сочувствующие, а настоящая «бригада». Что они уже замечены в окрестных селах и требуют от фермеров «откат» с урожая. Их уже прозвали мстителями. Дело Цапков живет и побеждает? Но сам Джалиль как жертва произвола ведет затворнический образ жизни. Недавно он вступил в партию «Единая Россия». Почему бы ему не стать депутатом, как одному из ранее предполагаемых убийц его отца Сергею Цеповязу?

— Цеповязов у нас целых три! — рассказывает мне жительница станицы Людмила.- Один депутат, другой фермер, третий шофер. И все три под следствием. Депутата, Сергея,  выпустили. Типа, он не участвовал в расправе и будет отвечать за недоносительство. Конечно, никто в это не верит. Выводят парня из-под удара. Чтобы лишнего не сболтнул на процессе. Сейчас главное, чтобы Сергей Цапок, главарь банды, дожил до суда…

Людмила не зря опасается. Все, что добыто прикомандированными следователями непосильным трудом, может превратиться в архивную пыль. Целых два обвиняемых — Виталий Иванов и Сергей Карпенко — при загадочных обстоятельствах покончили с собой в камерах.

— Только-только прошло 40 дней после гибели моего мальчика, — говорит Елена Васильевна Иванова «Известиям». — У меня нет и тени сомнения, что его убили в камере. А на мертвого что хочешь можно повесить.

Раньше вечерняя Кущевка представляла собой пустыню Гоби в час заката. Сейчас — Гайд-парк перед выборами в британский парламент. А какие девочки ходят парами по местному «Кущевскому Арбату»! Оля и Кристина сестры. Недавно перекрасились в блондинку и брюнетку. Купили одинаковые очки Paco Rabanne. За красавицами ходит пол-Кущевки. А прошлым летом девчонки сидели дома.

— Мама боялась, что нас изнасилуют, — говорит Ольга. — До техникума нас провожали. Боялись Цапков.

— Они знаете какие? — переспрашивает Кристина.

Какие они, молодые отморозки, мы знаем. Кстати, с них сняты все обвинения в убийствах. Остаются изнасилования. И немного по мелочи: драки, грабеж, вымогательство. Похоже, уже назначены стрелочники. Цапчиха лишится своего хозяйства. Сын получит пожизненное. А остальные выпорхнут на свободу. Этого и боится кущевская общественность.

— Мы только свободно вздохнули, — говорит жительница Кущевки по имени Зоя (фамилии свои кущевцы сохраняют почище своих вкладов «до востребования») А тут новая беда может случиться. Ведь банда существует. Она затаилась на время.

То, что дело Цапков живет, корреспонденты «Известий» увидели сами. В некогда бандитском притоне «Три семерки», а ныне респектабельном заведении с фонтаном и новеньким навесом, мы сидели одни. Тут появилась живописная группа молодых людей в спортивных костюмах от Adidas малинового цвета. Они вальяжно расселись за соседними столиками и повели неспешный разговор:

— Она и говорит: больше 500 не могу в месяц. А я ей: сделай нормально! Короче, на 700 сошлись. Будет отстегивать, никуда не денется!

Сомнения отпали. Перед нами были юные отморозки, новое поколение кущевских волков.

— Когда Цапки ушли, появились армяне! — рассказывает мне продавщица Ира. — Вечером идешь, а они цепляются. Мне лично с Цапками спокойнее жилось. Можно было пожаловаться, они любую проблему решали!

— Ира, а полиция? Казаки, наконец?

— Да вы шо? Полиция на службе у Цапков была. А казаков настоящих в Кущевке не было и нет. Ряженые!

Встретился с местным депутатом. Анонимно, ясное дело.

— Во всем виновата полиция. Распустились Цапки. Почувствовали безнаказанность. Зато теперь деятельность правоохранителей под увеличительным стеклом рассматривают. И это правильно!

К депутату пришла женщина из Петербурга. Ее сына задержали с пакетиком амфетамина на Кущевском посту. Тот и сознался в «содеянном». Приехала на суд. Живет в гостиничной сауне — денег только на такие апартаменты и хватает.

—  Да не мог он! Не мог! Дома рос, на моих глазах! Ехал в Анапу к невесте с будущим тестем! Какие такие наркотики?

Депутат только сочувствовал. Но поделать ничего не мог: признание — дело серьезное. В суде учтется. Дал телефонный номер хорошего адвоката. И заверил, что полиция в Кущевке сейчас работает, как в операционной. Любая зараза будет локализована и отсечена!

Но с уходом с криминальной арены Цапков спокойнее в Кущевке не стало. Вечером мне по московскому сотовому позвонил некий Роберт.

— Откуда у вас мой номер?

— Молва разнесла. Помощи прошу!

В мой гостиничный номер пришла целая делегация. «Качки» с добрыми лицами и несчастная женщина с девочкой на руках.

— 31 июля мой муж Армен Чтчан пошел деньги на телефон положить, а его менты в штатском забрали и на кладбище повезли убивать. У меня маленькие дети. Сюзанне всего 9 месяцев. Армену сейчас предъявляют нападение на милицию. Есть свидетели, что он этого не делал. Но кущевские менты всегда правы!

Если послушать сестренок Олю и Кристину, жизнь в Кущевке началась новая, честная, красивая. Слушаешь жену Чтчана — все осталось по-старому. Только вместо Цапков народ терроризирует милиция. А депутат — кстати, совсем молодой парень — видит просвет в существующем беспределе и надеется на лучшее. Может, подождем еще одного ливня, который смоет с Кущевки все грехи? Только бы он не был кровавым.

Юрий Снегирёв, станица Кущевская, Известия

Тюремное ведомство отказывается от знаковых предметов, по которым мы без труда узнавали неволю: караульных вышек, злых собак и даже колючей проволоки.

На днях в Красноярском крае презентовали новую систему охраны, которая меняет наше представление о лагерях. Пока она установлена только в одном из казенных домов. Однако модернизация последних метров неволи проходит во многих регионах страны.

До сих пор некоторые наблюдатели называли наше отечество страной заборов и колючей проволоки. Конечно, это преувеличение. Но все же удивительно, как американское изобретение (ее придумал в конце XIX века фермер из Иллинойса — для ограждения скота) прижилось на нашей земле. Задуманная в сельскохозяйственных целях, чтобы коровы не разбежались, она вскоре стала работать не по прямому назначению: огораживать жизнь людей.

Ее полюбили военные, пограничники и тюремные охранники. С тех пор мы привыкли так жить, в окружении колючих километров и запретных зон. Однако как минимум места не столь отдаленные сегодня кардинально меняют свой формат. А многие казенные дома и вовсе отказываются от колючей проволоки.

На смену старым системам охраны приходят электронные датчики, современная сигнализация и всевидящие камеры. А в погоню за нарушителем караул готов помчаться на квадроциклах. Как это может выглядеть, представители тюремного ведомства показали в Красноярском крае.

Официальное название учреждения, где установлена охрана XXI века, — больница N 1 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Красноярскому краю. Сейчас в лечебном казенном доме находится около 1200 осужденных и подследственных со всего края и даже из других регионов.

По словам заместителя начальника ГУ ФСИН по Красноярскому краю Геннадия Гартмана, перед началом работ по модернизации охранных сооружений сотрудники ведомства выезжали в Германию, чтобы посмотреть, как организована охранная система европейской тюрьмы, и этот опыт был взят за основу при проектировании новой охранной системы в красноярской колонии.

На всем периметре учреждения, это около километра, убраны вышки с часовыми и посты караульных собак. Вместо этого установлены новые заграждения и технические средства охраны: сформировано три рубежа обнаружения, установлены датчики, три линии видеокамер слежения, специальное охранное освещение, тревожная сигнализация.

Любое нарушение периметра (значит, кто-то полез не туда) фиксируется автоматически, система мгновенно выдает сигнал тревоги. На место нарушения выдвигается группа немедленного реагирования, которая для повышения мобильности получила квадроциклы.

Как рассказал «РГ» один из экспертов, долгое время проработавший в тюремной системе, в перспективе многие казенные дома и вовсе откажутся от такого одиозного элемента, как колючая проволока. Правда, совсем без нее не обойдется.

— Если говорить научным языком, то система охраны делится на две составляющие: сигнализацию и физическое заграждение, — сказал собеседник «РГ». — Грубо говоря, датчики должны сообщить, что кто-то нарушает территорию, а заграждение должно задержать, а лучше совсем остановить — до прибытия охранников.

По его словам, в тюрьмах, которые появятся в ходе реформы мест не столь отдаленных, невозможно отказаться от колючей проволоки. Там будет сидеть особо опасный контингент, закоренелые уголовники. Для них нужны серьезные преграды, так безопасней.

Плюс в тюрьмах вводятся и электронные системы охраны. Арестанты в тюрьмах, скорее всего, будут находиться под круглосуточным видеонаблюдением. Во многих тюрьмах и СИЗО вводятся электронные системы контроля доступа персоналом, это все повышает безопасность и надежность. Так что казенные дома будут выглядеть совсем по-другому.

А обычные колонии по проекту реформы и вовсе обойдутся без колючей проволоки. Напомним, планируется создать колонии двух типов, говоря простым языком, с режимом построже и попроще. Но общее у таких зон будет одно: и те, и другие задумываются как колонии-поселения или что-то вроде того. Человеку в них дышится свободней.

Никакой колючей проволоки и близко не будет в воспитательных центрах, которые придут на смену нынешним воспитательным колониям для подростков. Более того, предусмотрено, что часть персонала будет работать в штатском. Погоны, возможно, сохранятся, но люди будут приходить на службу в гражданской одежде. В штатах таких центров появится больше психологов, социальных работников, педагогов — для работы с подростками-арестантами.

На первом, экспериментальном, этапе воспитательные центры будут созданы в пяти регионах России. Например, в Можайской воспитательной колонии в Московской области, которая сейчас переоборудуется в воспитательный центр, осужденные будут размещаться компактными группами в помещениях по 4 человека. Комнаты предусмотрено оборудовать умывальником и санитарным узлом, необходимой мебелью. Норма жилой площади на одного воспитанника составит не менее 6 квадратных метров.

Планируется, что осужденные будут содержаться раздельно с учетом их пола, возраста, степени криминальности, психологических особенностей. Основная задача — вырастить их людьми.

— В принципе в ходе реформы планируется сделать принципиально важную и полезную вещь: провести размежевание арестантов, — сказал собеседник «РГ». — Речь не только про воспитательные центры, в целом планируется отделить закоренелых уголовников от людей, совершивших, допустим, бытовые преступления, тех, кто в тюрьме случайно, по своей ошибке или глупости.

По его словам, для закоренелых уголовников как раз и останется колючая проволока, высокие современные заборы и тревожные группы на квадроциклах. Для остальных создаются более мягкие условия. Тюремное ведомство возлагает большие надежды на систему «социальных лифтов». Человек, посидевший в тюрьме некоторое время, сможет сам выбрать свою тюрьму: сидеть дальше в условиях для негодяев или исправляться и получать облегченный режим. Оценивают человека не только граждане начальники, но и общественные комиссии.

Например, в Белореченской воспитательной колонии в Краснодарском крае воспитанники, прошедшие аттестацию, так сказать, «на отлично», отбывают наказание в облегченных условиях. Для них выделены отдельные помещения, имеющие более высокий уровень материально-бытовых условий.

— Для этой категории воспитанников в спальных помещениях установлены комфортабельные кровати, — сообщают в тюремном ведомстве, — воспитанники имеют возможность в свободное время просматривать телепередачи и видеофильмы на современном «плазменном» телевизоре, посещать «живой уголок» и заниматься разведением голубей.

Пикантно, в то время, как тюремное ведомство избавляется от лишней колючей проволоки, кое-кто у нас будто пытается подхватить выпавшее из гулаговских рук знамя. Владельцы богатых особняков и просто сильные мира сего словно объявили соревнование, чьи заборы выше, чья проволока острее. Километры колючих заграждений уже ограждают не зону, а нашу с вами жизнь. Где-то огораживают колючей проволокой даже выходы к рекам, местам общественного округа и просто кому-то понравившейся земле. Она вроде бы ничейная, то есть общая, но какой-то хозяин уже пометил ее своей колючкой. На фоне чоповцев у частной колючки тюремные собаки выглядят просто милейшими существами. Но это уже немного другая история.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5557 (181)

Супруги Агеевы, осужденные за издевательства над приемным ребенком, не смогли убедить суд вернуть им сына и дочь.

Преображенский районный суд Москвы отказал чете Агеевых в восстановлении прав на опекунство. После скандального процесса по делу об издевательстве над четырехлетним Глебом Агеевым его приемных родителей лишили прав опекунства не только на сына, но и на второго приемного ребенка — трехлетнюю Полину.

— Мы апеллировали к тому, что меня-то суд полностью оправдал, — рассказал Антон Агеев. — Но против нас выступили и прокуратура, и органы опеки. Суд принял решение по инерции: вас уже лишили прав, и нечего пороги обивать. Мы же настаиваем: Глеб и Полина должны вернуться в семью. Теперь надежда только на Европейский суд: он примет решение к весне будущего года.

В марте 2009 года семья Агеевых в одночасье «прославилась» на всю страну. Тогда в одну из подмосковных больниц доставили четырехлетнего Глеба Агеева  с ушибами и ожогами. Версия родителей о том, что кроха упал с лестницы и обжегся о чайник, суд не удовлетворила. Свою невиновность удалось доказать лишь супругу Антону Агееву. Его жену Ларису суд приговорил к 1 году и 8 месяцам исправительных работ.

Лариса Агеева сейчас работает курьером в компании, которая сотрудничает с исправительной инспекцией.

— Это непростая работа: едва заступив на нее, ты оставляешь отпечатки пальцев, дышишь в трубочку, расписываешься в том, что ты не работаешь в другом месте. Уже потом, в процессе работы, идут постоянные прокурорские проверки, — рассказал  Антон Агеев. — Вдобавок 15% дохода, согласно решению суда, отчисляется государству. Но такая работа ей хотя бы по силам: после всех переживаний Лариса сильно сдала: неврозы, остеохондроз, грыжа позвонков.

Каждую неделю чету Агеевых можно увидеть на пороге Социального приюта для детей и подростков при департаменте семейной и молодежной политики Москвы.

— Они приезжают каждый четверг, как по расписанию, — рассказал директор приюта Сергей Альбертов. — Поначалу, когда детей только привезли, малыши постоянно плакали и плохо ели. Потом родителям разрешили их навещать, и все пошло на поправку. Но дети все равно очень скучают и ждут их. Зимой они смотрели в окно и фантазировали: дескать, когда снег растает, родители их заберут. Но снег растаял, и ничего не произошло. И вот как им объяснишь происходящее? Приходится выкручиваться и объяснять, что родители в санатории на лечении и скоро вернутся. Но долго так продолжаться не может. По мне, так из этой истории раздули черт знает что и пора бы уже вернуть детей родителям.

Однако шансов воссоединиться у Агеевых практически нет. Согласно российским законам, оступившиеся усыновители получают «волчий билет» до конца жизни и не могут взять опеку даже над ближайшими родственниками.

— Мы видим, как Агеевы забрасывают суды исками и всячески стараются вернуть детей, — рассказала Тамара Мурлыкова, юрист отдела опеки, попечительства и патронажа муниципалитета Гольяново, в ведомстве которого находится дело Агеевых. — В последний раз они провели аналогию с Украиной: там предусмотрено восстановление в правах усыновителей. Но у нас такое невозможно. И пока не было ни одного прецедента, как бы родители не старались.

Источник в Генпрокуратуре выразился еще категоричнее: «Нет никаких юридических оснований для того, чтобы реабилитировать Агеевых».

— В теории вернуть родительские и опекунские права возможно, на практике — нет, — замечает уполномоченный при президенте России по правам ребенка Павел Астахов. — Абсолютное большинство судов перестрахуется и откажет родителям, чтобы не допустить ситуаций вроде недавней истории в Новосибирске (наркоман с тремя судимостями насмерть забил двухлетнюю дочку спустя месяц после того, как суд восстановил его в родительских правах. — «Известия»). А уж если, как в случае с Агеевыми, прокуратура и органы опеки против реабилитации родителей, то шансов нет. Лично мне Агеевых по-человечески жаль. Люди явно из кожи вон лезут, чтобы воссоединиться с детьми.

Некоторые утверждают, что после повышения соцвыплат за приемных детей опекунство для многих стало бизнесом.

— Распространенность этого явления зависит от региона, — говорит Астахов. — В Краснодарском крае за каждого приемного ребенка платят по 20 тыс. рублей, поэтому опекунство там воспринимают как работу. Там уже всех детей разобрали и ездят за ними в Москву. Но я не думаю, что Агеевыми движет корысть.

Дмитрий Евстифеев, Известия