О главном

Как сообщили в следственном управлении СК РФ по КБР, установить лиц, причастных к расстрелу туристов, удалось благодаря оперативно-разыскным мероприятиям. Бандиты оказались жителями Нальчика: Музарин Озов (1982 года рождения) и Азамат Сижажев (1984 года рождения).

Оба были объявлены в федеральный розыск. И 14 апреля возмездие настигло одного из их в городе Баксане. При оказании вооруженного сопротивления Сижажев был уничтожен сотрудникам МВД по КБР. В настоящее время оперативники ищут Музарина Озова.

Напомним,18 февраля микроавтобус с пятью туристами из Москвы на въезде в село Заюково внезапно «подрезала» тонированная иномарка без номеров. Когда микроавтобус остановился, из легковушки вышли два вооруженных человека в масках и камуфляже, представились сотрудниками милиции, потребовали документы и затем хладнокровно расстреляли из автоматов всех в салоне.

В результате три человека скончались на месте происшествия, двое горнолыжников были госпитализированы в больницу с огнестрельными ранениями. На поиски преступников были сориентированы все управления и отделы внутренних дел в регионе, усилены досмотровые мероприятия на административных границах, но бандитам удалось скрыться. И вот теперь их личности установлены.

Тем временем в Дагестане в ходе спецоперации силовикам удалось уничтожить главаря диверсионно-террористической группы Сабитби Аманова, сподвижника убитого идеолога боевиков Саида Бурятского. Операция по его ликвидации началась вчера в пять утра на окраине Махачкалы в поселке Хушет. Аманов засел в частном доме и после отказа сдаться был уничтожен. Боевик прошел диверсионно-террористическую подготовку в одном из лагерей боевиков в Пакистане. В 2007 году был членом вооруженного подполья в Ингушетии, одним из ближайших сподвижников Саида Бурятского. А в Дагестан перебрался в 2008 году и обучал молодых боевиков взрывному делу.

После гибели в декабре 2010 года «амира» Махачкалы Магомеда Шейхова Аманов возглавлял махачкалинскую диверсионно-террористическую группу.

Тимур Алиев, Нальчик — Махачкала, Елена Брежицкая, «Российская газета» — Столичный выпуск №5461 (85)

Информация об избиении милиционерами подростка на северо-западе Москвы не соответствует действительности, заявила в четверг РИА Новости руководитель пресс-группы УВД Северо-Западного округа Москвы Наталья Уварова.

По ее словам, это подтвердили и вызванные в отделение для освидетельствования задержанного подростка медики.

По словам Уваровой, инцидент произошел в среду вечером.

«Подростки распивали пиво на спортплощадке. Экипаж ППС подошел к ним, представился, двое из них убежали, а двое были задержаны непосредственно с банками пива. Когда их привезли в отдел милиции, записи видеокамер наружного наблюдения зафиксировали, что молодые люди вышли (из милицейской машины) самостоятельно, никаких внешних повреждений ни на одном из них не было заметно. Это также подтверждают записи с камер внутри отдела милиции. На записях хорошо просматривается, что якобы пострадавший подросток постоянно ходил и звонил кому-то по телефону. При этом сильно расчесывал себе голову рукой», — говорит Уварова, добавив, что с банок пива, изъятых у подростков, сняты отпечатки пальцев.

Она уточнила, что первого подростка забрала мать, расписавшись в протоколе задержания.

«К якобы потерпевшему приехали мать и отец, которые устроили истерику… Инспектор по делам несовершеннолетних во избежание дальнейшей конфликтной ситуации вызвала «скорую помощь», чтобы врачи зафиксировали, что юноша не пострадал, однако он уже в отделе милиции стал хромать и по настоянию матери врачи его выносили на носилках из отдела милиции, после чего доставили в Первую градскую больницу. Сам подросток ранее состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних за совершенные правонарушения», — рассказала представитель УВД.

Уварова сообщила, что сотрудники УСБ ГУВД Москвы завершили проверку, о результатах будет доложено руководству московской милиции.

В СМИ в среду вечером появились сообщения об избиении подростка милицией. Официальный представитель ГУВД Виктор Бирюков тогда сказал РИА Новости, что у милиции пока нет информации о таком происшествии. От родственников подростка не поступало никаких заявлений, но, учитывая ту информацию, которая появилась в СМИ, об инциденте доложено начальнику ГУ МВД РФ по Москве генералу полиции Владимиру Колокольцеву. Он дал указание управлению собственной безопасности и инспекции по личному составу направить своих сотрудников в ОВД по району Щукино для проведения проверки, сказал Бирюков.

РИА Новости

Пожизненный срок за жестокое убийство семьи иностранного бизнесмена в Москве. По решению Мосгорсуда двое убийц проведут остаток лет в колонии.

Их двое пособников получили 12 и 10 лет тюрьмы. 2 года назад французский винодел Тьерри Спинелли, который вел бизнес на территории России, его супруга россиянка Ольга и их маленькая дочь были задушены, а их квартира на Тверской ограблена и сожжена. Как выяснило следствие, один из преступников выполнял ремонт в квартире этажом выше, был знаком с семьей Спинелли и знал об их финансовом положении.

Расследование этого дела было необычным: в первую очередь потому, что активную роль в нем играл родственник убитых — отец россиянки Ольги.

Громкое дело француза Тьерри Спинелли. Преступников схватили. Во многом благодаря потерпевшему — отцу жены, Владимиру Кочергину. Он целый год вел собственное расследование. Следователь показал Владимиру материалы дела, хотя тогда по закону до суда мог и не показывать. С недавних пор у потерпевших прав стало больше. И человеку, попавшему в беду, уже не нужно добиваться, казалось бы, элементарных вещей.

«Он имеет право писать заявления, обращаться в вышестоящие инстанции. Он имеет право зайти к начальнику следователя, написать свою претензию, он имеет даже право поменять следователя, если будет подтверждено, что там есть факты неправильной работы», — говорит Владимир Кочергин.

Потерпевшим могут признать любого, кто пострадал от противоправных действий, и самого человека, и его родственников. Но их права до сих пор ограничены. Они, в отличие от обвиняемых, даже не имеют права на бесплатного адвоката. Хотя во многих странах — все иначе.

«Есть категории жертв преступлений, особо уязвимых, которым государство тоже представляет адвоката за свой счет. Это, во-первых, дети — жертвы преступления. Во-вторых, это, как правило, жертвы сексуальных преступлений. Там, где действительно от скорости прихода на помощь зависит качество пресечения дальнейшего преступления, — говорит Ольга Костина. — Ничего этого у нас, конечно, нет».

Еще один вопрос — финансовая помощь потерпевшим. За это отвечает государство. На практике суммы одинаковы не для всех. Так, если погибает участник уголовного процесса, гражданское лицо, например, потерпевший или свидетель — его родственникам выплачивается единовременно 100 тысяч рублей. Если же убитый находился при исполнении — компенсация составит 180 его месячных зарплат. В случае судьи — не менее 14 миллионов рублей.

За рубежом компенсации не выплачиваются только за счет бюджета. В США, Великобритании, Германии для этих целей созданы крупные государственные фонды, которые формируются за счет штрафов и, конечно, пожертвований. Существуют множество неправительственных организаций. В Соединенном Королевстве одну из таких, Victim Support, возглавляет дочь королевы принцесса Анна. В Германии волонтером другой, Der Weisse Ring, уже много лет является канцлер Ангела Меркель. В России подобных механизмов пока не существует.

Четырехлетнему Максиму было всего 5 недель от роду, когда бандиты, ради подержанных «Жигулей» убили его отца Алексея. Суд постановил взыскать с преступников компенсацию. Однако выплачиваться эти деньги не будут. Брать с убийц нечего, а сейчас на зоне они не трудоустроены.

11 тысяч рублей — пенсия Максима по потере кормильца. И это вся помощь, на которую он может рассчитывать. Подонки, убившие его отца, получили по 15 лет, но не исключено, что когда-нибудь смогут выйти досрочно — просто за хорошее поведение.

«В большинстве стран мира — прямая зависимость условно досрочного освобождения от усилия по компенсации жертв», — рассказывает Ольга Костина, председатель правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление».

Сейчас завершается работа над проектом нового закона о правах жертв преступлении. Его разработчики — Общественная палата и Следственный комитет России. Он уже прошел согласование с силовыми ведомствами и готов к рассмотрению в Государственной Думе.

Владимир Нестеров, Первый канал

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов поддерживает идею принятия закона о тестировании школьников на наркотики в России.

Глава государства Дмитрий Медведев на заседании президиума Госсовета в Иркутске заявил, что тестирование для раннего выявления потребителей наркотиков должно проводиться на основе федерального законодательства, которое регламентировало бы все аспекты, и предложил принять соответствующий закон.

«Это насущная необходимость, потому что родители и школа должны знать о том, что происходит с их ребенком. Родители даже не знают, а многие семьи себя обманывают, считая, что его ребенка это не касается. К сожалению, у нас каждый год все больше и больше детей втянутых в наркозависимость. Растет число детей, которые с младшего возраста начинают употреблять наркотики», — сообщил в понедельник РИА Новости Астахов, добавив, что «такой закон необходим».

«Я поддерживаю предложение президента, будем работать», — сказал он.

РИА Новости

Президент России Дмитрий Медведев требует закрывать сайты, в которых содержится информация, способствующая распространению употребления наркотиков.

«Я всегда выступал и выступаю за свободу интернета. В случаях, когда речь идет о явном нарушении закона, у провайдера есть все возможности для того, чтобы прекращать деятельность этих сайтов. Он скажет — «ну и черт с ним», он прекратит, а там на зеркальном сайте еще появится — это отговорки для ленивых. Надо закрывать. Понятно, что полностью заразу трудно истребить, но нужно действовать, иначе все это будет разрастаться и разрастаться», — заявил Медведев на заседании президиума Госсовета, посвященного проблеме распространения наркотиков среди молодежи.

Глава государства сообщил, что только что набрал в поисковой системе Яндекс слово дезоморфин.

«Первое, что выскакивает в поисковой строке — дезоморфин, способ изготовления. Что это означает? Больше всего ищут не просто что такое дезоморфин, а как его использовать. Дальше — рецепт приготовления, дезоморфин — как приготовить», — сказал Медведев.

Он подчеркнул, что поиск того или иного контента не является преступлением и правонарушением.

«Но содержание соответствующей информации в сайтах уже образует определенный состав преступления или правонарушения», — заявил президент.

Глава государства обратил внимание на эту проблему после выступления главы Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрия Кобылкина, который предложил убрать некоторые препараты из общедоступного списка лекарств.

«Я считаю, что перечень лекарств, содержащих кодеин (алкалоид опиата, входящий в состав многих лекарственных средств, находящихся в свободной продаже), необходимо внести в специальный перечень (лекарств), которые нужно выпускать только по рецептам», — сказал Кобылкин.

Он подчеркнул, что такие меры, по его мнению, необходимы из-за того, что способ изготовления наркотиков из таких лекарств можно узнать по интернету. «Это не проблема сегодня», — сказал глава региона.

РИА Новости

Омбудсмен может стать для гражданского общества мощным инструментом борьбы с произволом властей.

Уполномоченный по правам человека (УПЧ) в России Владимир Лукин скоро сможет заступаться не только за отдельного гражданина, но и в целом за российский народ. Соответствующие законопроекты подготовлены Минюстом. Омбудсмен сможет обращаться в суд «в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц». Причем если он сочтет, что права эти массово и грубо нарушаются какими-то решениями органов власти всех уровней. А также какими-либо их действиями и даже бездействием. Таким образом, УПЧ может стать для гражданского общества мощным инструментом борьбы с произволом властей.

Поправки к конституционному закону об уполномоченном по правам человека в РФ и в Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) подготовлены Минюстом России.

Российскому омбудсмену предлагается разрешить обращаться в суды с заявлениями о защите прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц. То есть не хлопотать о судьбе отдельного гражданина, а возвысить голос за всех россиян. Любопытно, кстати, что сейчас такого рода право есть чуть ли не у всех, кроме уполномоченного по правам человека. Согласно тому же ГПК, с такими исками могут идти в суд органы госвласти и местного самоуправления, а также организации и сами граждане.

Понятное дело, что последние делают это реже всего, хотя как раз их права зачастую нарушаются сплошь и рядом. И это неудивительно, ведь недоверие людей к судебной системе страны — это всего лишь часть общего настороженного их отношения к нашему государству.

Но теперь у граждан, обиженных властями, появляется шанс передоверить общение с ними специальному должностному лицу. Для этого его полномочия, предусмотренные законами, планируется существенно расширить. Например, в статье 46 ГПК будет специально записано, что УПЧ «в случаях массовых или грубых нарушений прав и свобод граждан либо в случаях, имеющих особое общественное значение» вправе обратиться с заявлением в суд. В интересах большого количества людей или, наоборот, одного, но который сам никак не может себя защитить.

В другой статье ГПК омбудсмену дается возможность подавать иски с требованием признать тот или иной правовой акт органов власти всех уровней полностью или частично противоречащим российскому законодательству. При этом никакого правового основания для подачи такого иска ему искать не надо. Будет достаточно его личного мнения, что в массовом порядке нарушены гарантированные Конституцией и законами права и свободы человека и гражданина. То есть если бы такое право принадлежало УПЧ давно, то, скажем, он уже несколько лет назад смог бы сам повести борьбу со скандальным постановлением правительства о платной рыбалке.

При этом у омбудсмена, естественно, сохраняется полномочие работать по индивидуальным жалобам россиян. Но предполагается его несколько расширить. Персональное дело гражданина УПЧ сможет использовать как пример, чтобы обратиться в суд не только на какие-то решения органов власти, но также на их действия и даже бездействие. Точно по таким же основаниям он подает в суд и на конкретного чиновника. Еще одно усиления статуса УПЧ заключается в том, что теперь он получает право вмешаться в какое-либо дело, проходящее в суде первой инстанции, до его завершения. Как и любой другой госорган, он сможет представлять в суды свои заключения по сути дела. Иначе говоря, омбудсмен получит возможность поддерживать иски инициативных граждан, скажем, своим письменным подтверждением об их полной правоте.

Таким образом, нынешний уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин, чьи предложения президенту Дмитрию Медведеву, судя по всему, и стали причиной разработки в Минюсте нынешних законопроектов, получит в свои руки очень серьезные возможности. Которые, например, позволят ему более жестко отстаивать права людей на свободу собраний, предусмотренных статьей 31 Конституции РФ. Ведь теперь он сможет заступиться не за отдельных оппозиционеров, а защитить от полицейских дубинок неопределенно большой круг лиц.

Иван Родин, Независимая газета

Услуги «бесплатных» адвокатов для преступников заметно подорожают: Верховный суд запрещает экономить на самом ценном — защите человека.

Высшая инстанция провела с людьми в мантиях разъяснительную работу, как начислять гонорары защитникам, назначенным государством.

Судьям указано на популярные ошибки в счетах, из-за которых плата адвокатам снижается. Например, почасовая оплата не предусмотрена. Как долго адвокат занимался клиентом, с точки зрения бухгалтерии не важно, платить надо за день.

Казалось бы, речь идет о финансовых отношениях государства и защитников, и обычным подсудимым от этого ни холодно, ни жарко. Однако фраза про «бесплатный сыр в мышеловке» удивительно точно характеризует взаимоотношения назначенных защитников и осужденных. Если человека признают виновным, ему могут выставить счет за судебные издержки. В них входят в том числе гонорары «бесплатным» адвокатам. Придется расплачиваться по государственным расценкам за все, что сделал, и чего не сделал защитник.

От выплат освобождают в нескольких случаях. Например, если осужденного официально признают малоимущим. Или — когда подсудимый отказывался от защиты, но суд, как говорится, волевым решениям навязал человеку адвоката. В остальных случаях возможны варианты.

Защитники не будут ждать денег из тюрьмы: казна заплатит им раньше. А потом выставить счет осужденному. Пусть не сразу, пусть в рассрочку, но платить придется. Государство этого так не оставит.

Поэтому даже простому человеку небесполезно вникнуть в тонкости начисления гонораров «бесплатным» защитникам по назначению. В конце концов, надо знать, за что впоследствии придется платить осужденному.

В обзоре кассационной практики коллегии по уголовным делам Верховный суд объяснил, например, что посещение адвокатом подсудимого в СИЗО должно оплачиваться так же, как и участие в судебном заседании.

Такое разъяснение появилось после того, как в Магаданский областной суд назначил защитнику гонорар по минимальной ставке — около 300 рублей за день, мотивируя тем, что адвокат «всего лишь» навещал клиента в СИЗО. Однако Верховный суд страны перечеркнул расчеты. Поскольку дело рассматривалось региональным судом, адвокату полагается самая высокая ставка — около 1200 рублей по рабочим дням. Определение N 93-О10-20сп.

А в Ростовской области суд отказался оплачивать посещение СИЗО на том основании, что, на взгляд людей в мантиях, необходимости туда ходить у адвоката не было. Мол, судебные заседания по делу были короткими, заканчивались к 12-13 часам, в оставшееся время адвокаты могли знакомиться с делом, общаться с подсудимым и так далее. Судья искренне не понял, зачем было в свободные от судебных заседаний дни ходить в следственный изолятор. Поэтому срезал 3580 рублей 50 копеек, причитавшихся за два дня работы в следственном изоляторе и один день ознакомления с материалами дела. Верховный суд счел это неправильным. Определение N 41-О10-129. Дело было пересмотрено, деньги — выплачены.

Если же адвокат работает сразу на нескольких человек по разным делам, один день надо считать за два, в смысле выплачивать двойной гонорар.

— Оказание адвокатом по назначению в один день юридической помощи разным лицам по разным уголовным делам не препятствует оплате его труда по каждому уголовному делу, — говорится в документе.

Поводом стало дело в Татарстане. Из семи дней, которые просила оплатить защитник, суд постановил оплатить шесть. В оплате одного было отказано, так как в этот же день адвокат Н. изучала и другое уголовное дело. Ту работу государство оплатило чуть раньше, а на втором деле решило сэкономить. Получалось, словно акция в магазине: «защити одного клиента, и второго получишь бесплатно». Высшая судебная инстанция сочла неправильным и такой подход. Определение N 11-О10-90.

А время занятости адвоката исчисляется в днях, в течение которых он был фактически занят. Об этом говорится в другом обзоре судебной практики. Адвокат Н. просила возместить расходы, связанные с ознакомлением с материалами дела в течение 7 дней и участием в судебном заседании в течение 3 дней. По ее расчетам, за 10 суток набежало 11 935 рублей. Однако судья решила считать не по дням, а по часам. Адвокат читала дело в общей сложности в течение 11 часов 20 минут. Поэтому защитнице засчитали только 4 дня. Между тем, как указал Верховный суд России, согласно совместному приказу минюста и минфина, время занятости адвоката исчисляется в днях, когда он был фактически занят выполнением поручения по делу. Не важно, как долго адвокат работал, час, два, три или больше. С точки зрения гонорара это все день.

— Таким образом, действующие нормативные акты, регламентирующие вопросы оплаты труда адвоката, не подразумевают возможность отказа в оплате труда адвоката по конкретному делу по основаниям, связанным с длительностью работы в течение дня по данному уголовному делу, — говорится в документе Верховного суда. Определение N 11-О10-121.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5457 (81)

Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова предложила ряду общественных организаций форму сотрудничества: они высказывают свое мнение по конкретным делам, а судьи — разъясняют, почему вынесено то или иное решение.

Поможет ли это большей открытости судебной системы — пытался выяснить член Президиума Ассоциации юристов России Михаил Барщевский.

Решения и сомнения

Михаил Барщевский: Ольга Александровна, не буду скрывать, что поводом для нашей встречи послужило письмо, которое вы направили в адрес ряда общественных организаций. В чем его суть?

Ольга Егорова: Я предложила общественности принять участие в работе судов в форме комиссии. Следует работать с общественным мнением, разъяснять позицию судов по тем принятым решениям, которые вызывают интерес наших граждан. Закрываться нельзя — нужно разговаривать с обществом, обсуждать наши проблемы и специфику работы. Общественность должна больше знать о работе судов. Потому мы предложили всем, кому направили письма, высказать свое мнение.

Барщевский: То есть вы считаете, что по определенной категории дел, например, по педофилии, обманутым дольщикам или резонансным, скажем, по делу Ходорковского, высказываться необходимо, потому что они волнуют большое количество людей?

Егорова: Безусловно, должна существовать какая-то форма общественного отчета. Чтобы судьи, рассматривающие такие дела, рассказывали, как проходило слушание, чтобы была возможность не оправдываться, а объяснить, почему вынесено то или иное решение или приговор. Людям нужна информация из первых уст. Я убеждена, если снять существующий сейчас барьер недоговоренности, закрытости, обвинений в адрес судебной системы станет гораздо меньше.

Барщевский: К тому же юридический язык — весьма специфический. А подготовленных, имеющих юридический опыт журналистов, мало. Поэтому гораздо важнее, когда судья все объяснит сам.

Егорова: Разъяснит. И только после вступления приговора в законную силу. Мы не собираемся подвергать сомнению законность и обоснованность уже принятых судебных решений.

Барщевский: Я тоже за общественный контроль, но общественное мнение — не всегда зрелое и компетентное и потому весьма опасно в употреблении. Вспомним хотя бы, какие трансформации претерпело оно в отношении Солженицына и Сахарова. Не боитесь оказаться под его давлением?

Егорова: Такая опасность существует. И Солженицына с Сахаровым общество действительно поначалу в основном осуждало. Но были и те, кто относился к ним иначе. Судьи должны слышать все мнения, уважать любую точку зрения и принимать законные и справедливые решения. Это очень сложно.

Барщевский: Я совсем не против общественного контроля. И даже в 2001 году получил нагоняй за то, что поспорил с одним из очень серьезных судей, который сказал, что суд — единственная ветвь власти, неподконтрольная общественному мнению.

Егорова: Да мы даже в советское время были подотчетны. Я избиралась народным судьей и отчитывалась перед своими избирателями о работе. Зачем забывать этот опыт?

Без обвинительного уклона

Барщевский: Как вы относитесь к идее выборности судей?

Егорова: Я поддерживаю существующий порядок назначения судей. Это правильно и безопасно.

Барщевский: А как вам кажется, может ли общественное мнение влиять на решение об отставке того или иного судьи?

Егорова: В соответствии с существующим порядком отставки районных и мировых судей находятся в компетенции высшей квалификационной коллегии субъектов, председателя городского суда — высшей квалификационной коллегии РФ. Например, если я предъявляю претензии к мировым или районным судьям, то пишу представление, в котором указываю, почему этот судья не может занимать свою должность.

Барщевский: Каков ваш судейский стаж?

Егорова: Уже почти 30 лет. А вообще в судебной системе я работаю с 1972 года.

Барщевский: Говорят, за время вашего председательства состав московских судов поменялся чуть ли не на 100 процентов?

Егорова: Это не так. За последние 10 лет он обновился процентов на 60. Причем подавляющее большинство ушли по достижении 65-летнего возраста.

Барщевский: А каков вообще средний возраст московского судьи?

Егорова: В Московском городском суде где-то 48 лет. В районном — около 44, в мировых — 28. Сейчас в связи с тем, что будет меняться апелляционная система и мне добавили вакансии, я возьму из районных судов, наверное, человек 15, которым 30-31 год.

Барщевский: Много у вас судей, которые раньше были секретарями судебного заседания?

Егорова: Много. В основном они идут в мировые судьи, и уже потом из мировых судей формируется федеральный судейский корпус.

Барщевский: Но вы понимаете, что это неправильно?

Егорова: Если судья был волокитчик или ему прекращали полномочия, какие бы у него ни были помощники замечательные, я их никогда не возьму, потому что они эту грязь уже видели.

Барщевский: Почему в наших судах по-прежнему преобладает обвинительный уклон?

Егорова: Обвинительный уклон уходит в историю. У нас изменилось законодательство, сменились судьи. Когда мы с вами начинали работать, надзор за нами осуществляла прокуратура. В тот период времени мы действительно прислушивались к прокурорам, потому что они писали протесты и проверяли даже те дела, в судебных заседаниях по которым не участвовали. Был достаточно жесткий контроль. Сейчас все иначе. Прокуратура даже не может у нас запросить дела.

Барщевский: Я могу привести цифры. В Европе оправдательных приговоров 5-7 процентов, а у нас только в этом году 4,5 — раньше было еще меньше.

Егорова: Нельзя о нашей работе судить по количеству оправдательных приговоров. Следует учитывать, сколько отменено. А отменяем мы много. При этом 80 процентов обвинительных приговоров выносится по делам, рассматриваемым в особом порядке, когда люди заранее признают свою вину в расчете на снисхождение. Как мы можем выносить оправдательные приговоры, если обвиняемые все признают?

Барщевский: А как обстоят дела со сделками с правосудием?

Егорова: Такие дела уже рассматриваются. Совсем недавно в городской суд поступило дело о взятке, где подсудимый заключил сделку с правосудием.

Барщевский: Может быть, для реального участия общественности в судопроизводстве нужно пойти путем расширения подсудности дел суда присяжных и по уголовным, и по гражданским делам?

Егорова: Не соглашусь, что суд присяжных — это общественность. Когда эти люди исполняют обязанности в суде, они уже судьи. На них распространяется закон о статусе судей, они получают заработную плату. Они дают клятву, и их предупреждают об определенных ограничениях.

Я всегда выступала за суд присяжных и расширение его компетенции, но по гражданским делам, особенно детским, делать бы это не спешила. Одному-то судье трудно разобраться в коллизиях семейных отношений, а 12 будет еще сложнее. Они будут как лебедь, рак и щука — кто-то жалеть маму, кто-то папу.

Ключевой вопрос

Барщевский: Слышал, что вы еще в 1985 году вынесли оправдательный приговор. Как вам райком позволил?

Егорова: Мой приговор даже в силе оставили. Помню, как писала частное постановление в адрес Петровки, 38. Прославилась тогда на всю Москву. Позже еще и Думу Московскую распускала, когда они себе незаконно продлили полномочия. Такое тоже было. Просто я никогда ни за чьи спины не прячусь, говорю то, что думаю, и против совести не иду.

Барщевский: А вы лично готовы декларировать не только свои доходы, но и расходы?

Егорова: Конечно. Нужно ввести обязательное декларирование расходов.

Барщевский: Вы бы согласились ввести правило, которое, кстати, есть в законодательстве ряда стран, что судья, выходя в процесс, обязан огласить список всех звонков и посещений, даже технических, которые у него были по данному делу?

Егорова: Главное — самому поставить себя так, чтобы не звонили. Если ты позволяешь себе звонить и что-то выслушивать, то тебе будут звонить.

Барщевский: Скажите, у судей принято советоваться друг с другом по конкретным делам?

Егорова: Разделю этот вопрос на 2 составляющие. Судьи — живые люди, и, участвуя в конференциях, семинарах, читая лекции, проводя какие-то встречи, они обсуждают те или иные вопросы. Мы спорим, и из этого спора рождается истина. Даже постановление Пленума Верховного суда обсуждается, голосуется и принимается коллективно.

Судья может интересоваться разными мнениями, изучать судебную практику, но, когда он уходит в совещательную комнату, должен советоваться только со своей совестью. Если дело рассматривается тройкой судей — они обсуждают решение между собой.

цифра

80 процентов обвинительных приговоров выносится по делам, когда люди заранее признают свою вину в расчете на снисхождение.

«Российская газета» — Неделя №5456 (80)

«Мини-мульт опросник Миннесотского многомерного личностного перечня…». Под таким загадочным заголовком скрывается 71 вопрос, на которые должны ответить милиционеры, всем сердцем желающие переаттеставаться в полицейских.

Супертест разработали американские ученые еще в первой половине 20 столетия. Ходят слухи, что на вопросах с подковыркой завалилась не одна сотня тестируемых. Мол, даже правительственных чиновников прогоняют через подобные тесты. Теперь такому испытания подвергнут и будущих сотрудников полиции.

Первая десятка вопросов, что называется, не в бровь, а в глаз: У вас хороший аппетит? У вас очень редко бывает запор? Временами вас беспокоит тошнота и позывы на рвоту? (ну кого ж от работы еще не тошнило). Вы злоупотребляли спиртными напитками?

И пусть только сержант Петров ответит, что никогда желудком не страдал и не напивался. Психолог тут как тут, да и поставит напротив ответа черную метку. Мол, врет. Быть такого не может. А раз честно на вопросы не отвечает — в полиции ему не место!

Но этот опросник — еще полбеды. Бедные милиционеры сейчас мучаются и над разгадкой тайного смысла пословиц. Поди-ка, расшифруй игривую народную мысль: тише едешь — дальше будешь или кто успел — тот и съел… Не расшифровал — получи минус, значит, интеллект ниже среднего. Таким в полиции тоже вроде как не место.

— Это для простых граждан тесты кажутся смешными и забавными. А на самом деле они четко определяют тип личности, склонность к депрессии и лжи, — комментирует Тамара Васильева, кандидат психологических наук. — Стопроцентно честно пока еще никто не отвечал. А всю ложь мы видим сразу.

Кстати, сами милиционеры подобный тест воспринимают с улыбкой. Говорят, все это формальности. А вот тестирования на детекторе лжи ждут с интересом и даже попробуют обмануть машину. Благо уже придумали как!

Карина МИХАЙЛОВА, Комсомольская правда

Невский районный суд вынес приговор по громкому делу бывшего милиционера Андрея Петрова, избившего учительницу на глазах школьников.

Только что суд огласил свое решение. За угрозу убийством и избиение учительницы Ольги Харитоновой бывший милиционер на четыре месяца отправиться в места не столь отдаленные.

Отметим, что прокуратура требовала наказать несдержанного отчима шестью месяцами заключения, отмечая, что мужчина жестоко побил учительницу прямо на глазах у детей.

А вот защита уверяла суд, что одного месяца будет довольно. Вину, конечно, не отрицали, но напоминали, что бывший милиционер и на Кавказе послужил, и награды имеет.

К тому же защитники говорили, что недавно у Андрея Петрова была серьезная черепно-мозговая травма, это тоже могло стать причиной его неадекватного поведения.

Суд решил, что четыре месяца — справедливо. Срок дали реальный, потому что мужчина проходит еще по одному делу, связанному с наркотиками. Оно еще на стадии следствия.

Так что, вполне возможно, что Андрей Петров отправится на нары на более длительный срок.

Отметим, что сам обвиняемый на суде вел себя спокойно, сидел с понурой головой, лишь пару раз поднял взгляд на собравшихся.

Кстати, в зале была и пострадавшая от действий мужчины учительница Ольга Харитонова. Она только наблюдала за процессом, не выступала.

Напомним, расправу над учительницей своей падчерицы он устроил прямо в школе, на глазах у младшеклассников, под прицелом видеокамеры. Бил руками и ногами, обещал убить. Уже потом выяснится, что Андрей Петров на особом счету все это время находился у Госнаркотроля. Во время задержания он пытался отбиться от сотрудников ФСБ (подробнее читайте в материале «Сериал «Школа» по-петербуржски»).

Комсомольская правда