О главном

В пятницу Генеральный прокурор представил коллективу прокуратуры Московской области нового руководителя Александра Аникина. Новый глава подмосковной прокуратуры в первую очередь займется казино и коттеджами на Бородинском поле.

Генпрокурор напомнил, что Аникин работал прокурором в Тверской области и Приморском крае, а также стоял у истоков создания управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции, которое достаточно эффективно работало.

— Он человек известный в органах прокуратуры, человек уважаемый, профессиональный, — заявил Юрий Чайка.

По его словам, коллектив прокуратуры Московской области профессиональный, здоровый в целом, способный выполнять задачи, стоящие перед органами прокуратуры. Но, как заметил Генпрокурор, бесспорно, есть и проблемы, в том числе в подборе и расстановке кадров.

— Но я отношу это и к Генеральной прокуратуре, наверное, не сработали так, как надо, — подытожил Чайка.

Одновременно с представлением Александра Аникина Генпрокурор объявил и о назначении первого заместителя областного прокурора. Им стал Виктор Наседкин, который ранее был заместителем начальника управления Генпрокуратуры по надзору за расследованием особо важных дел.

— Человек тоже очень профессиональный, знающий свое дело, и, думаю, ваш коллектив его тоже примет, — добавил Чайка.

Свое первое интервью вновь назначенный прокурор Московской области Александр Аникин дал корреспонденту «РГ».

Российская газета: Александр Александрович, есть ли у вас определенное видение работы на должности прокурора Московской области. И какие первые шаги намереваетесь предпринять?

Аникин: В первую очередь я займусь анализом ситуации и состоянием дел как в прокуратуре Московской области, так и в регионе в целом. Известно, что сейчас есть много болевых точек, на которые, на мой взгляд, надо обратить наиболее пристальное внимание. Одна из самых актуальных тем — нелегальные игорные заведения. Работу в этом направлении мы будем продолжать не только потому, что есть поручение президента, но и потому, что это наша прямая обязанность. Мы будем ее исполнять со всей возможной наступательностью.

РГ: Это самая злободневная тема?

Аникин:  Одна из злободневных. Для нас нет менее или более приоритетных проблем — все они для прокуратуры одинаково значимы. Это касается трудовых, жилищных и социальных прав граждан, вопросов соблюдения законодательства о здравоохранении и образовании.

Естественно, что не обойдем вниманием и остальные проблемы, такие, например, как вопросы соблюдения земельного и экологического законодательства, охраны природы. Не секрет, что земельные правоотношения в Московской области имеют особую остроту. Есть и проблемы свалок. Например, домодедовская свалка и другие свалки вокруг Москвы и подмосковных городов требуют повышенного внимания со стороны прокуратуры. Эту проблему надо решать.

Кроме того, мы постараемся уже в ближайшее время открыть мою персональную страницу на официальном сайте прокуратуры Московской области в Интернете, где каждый желающий сможет обратиться, задать любой вопрос — как по вопросам противодействия коррупции, нелегальным игорным заведениям, так и по любым другим. Все эти обращения я буду изучать лично и давать соответствующие поручения по их проверке и выполнению.

РГ: Как вы собираетесь решать кадровый вопрос. Приведете свою команду или будете работать со старой?

Аникин: Что касается кадров, то одновременно со мной Генеральным прокурором был назначен и мой первый заместитель Виктор Наседкин, который ранее также работал в центральном аппарате Генпрокуратуры, в Управлении по надзору за расследованием особо важных дел. В основном коллектив прокуратуры Московской области вполне профессиональный и работоспособный. Я полагаю, что мы сможем организовать работу и использовать тот профессионализм, который есть в прокуратуре Московской области, чтобы стоящие перед нами задачи были выполнены успешно.

О профессионализме сотрудников областной прокуратуры я знаю не понаслышке: трижды я был их непосредственным соседом, когда работал во Владимирской, Рязанской и Тверской прокуратурах. То есть в принципе для меня Московская область знакома со всех сторон.

Что касается непосредственно моей работы, то я не собираюсь быть кабинетным работником. В ближайшее время объеду все прокуратуры районов Московской области, насколько это возможно быстро. И одним из первых, наверное, будет посещение Можайского района. Хочу на месте разобраться с вопиющей ситуацией с застройкой Бородинского поля, где внезапно как грибы после дождя стали появляться новостройки — 149 объектов.

Кстати

В пятницу стало известно о том, что Генеральный прокурор Юрий Чайка подписал приказы об увольнении из органов прокуратуры двух подмосковных городских прокуроров. Своих должностей лишились Ногинский городской прокурор Владимир Глебов и Клинский городской прокурор Эдуард Каплун.

Иван Егоров, Олеся Курпяева, фото «Российская газета» — Федеральный выпуск №5464 (88)

Во вторник, 26 апреля, состоится V Всероссийский съезд адвокатов.

Президент Федеральной палаты адвокатов Евгений Семеняко считает одной из острейших проблем в оказании правовой помощи людям отсутствие единых стандартов и контроля за недобросовестными юристами, действующими вне профессиональных, корпоративных и этических рамок.

Российская газета: Евгений Васильевич, все больше мнений, что вместо квалифицированной юридической защиты люди сталкиваются с коррупционными схемами, их откровенно обманывают недобросовестные консультанты. Чем можно объяснить, что рынок юридических услуг стал криминальной сферой?

Евгений Семеняко: Главная причина — в неурегулированности сферы оказания юридической помощи, отсутствии единых стандартов и правил для тех, кто действует в этой области. Россия оказалась в уникальной ситуации: сфера юридической помощи отрегулирована лишь для части тех юристов, которые в ней задействованы. Одна часть — это наше, адвокатское сообщество, Федеральная палата адвокатов. Другая часть — это совершенно неформальная и не объединенная на какой-либо основе вольница: так называемые юридические консультанты и вольно практикующие юристы.

Чтобы оказывать гражданам юридическую помощь в статусе адвоката, надо этот статус приобрести.

И вместе с преференциями, которые он дает, как, например, право осуществлять представительство в суде по уголовным делам, пользоваться иммунитетом адвокатской тайны — юрист принимает на себя многие обязательства. Соблюдать установленные этические и профессиональные стандарты, повышать свой профессиональный уровень, принимать участие в оказании помощи малоимущим гражданам, вести дела по назначению органов следствия и суда. В случае если юрист-адвокат отступает от этих стандартов, он может быть привлечен к дисциплинарной ответственности, вплоть до прекращения статуса. В отношении всей адвокатуры министерство юстиции осуществляет надзорные и контрольные полномочия.

РГ: А как обстоит дело с «вольными стрелками»?

Семеняко: По сути, они занимаются той же деятельностью, что и адвокаты. Но все эти требования и обременения на них не действуют. Это очень удобно тем, кто рассматривает юридическую помощь исключительно как коммерческую деятельность и называет себя свободными юристами. В стремлении извлечь сиюминутную выгоду, они, не утруждая себя этическими соображениями, рекламируют услуги, часто идущие вразрез с законом. Если вы, к примеру, видите объявление, где человеку гарантируют освобождение от призыва в армию или от дальнейшего отбывания наказания, либо прекращение уголовного дела, знайте, это те самые вольные юристы. Потому что ни один адвокат, ни кабинет, ни коллегия, ни бюро не может подобным образом рекламировать свои услуги. И тем более — гарантировать результат, поскольку все это было бы грубейшим нарушением этических норм. Однако наш закон распространяется только на членов адвокатской корпорации, он не регламентирует доступ к сфере деятельности «свободных юристов», не запрещает оказывать юридические услуги даже лицам, не имеющим юридического образования. Это нонсенс, но, к сожалению, реальность.

РГ: Адвокатское сообщество в его нынешнем виде живет уже почти десять лет. Почему же никто не бьет по этому поводу тревогу?

Семеняко: Мы говорим об этом с момента создания Федеральной палаты адвокатов. Причем не потому, что жаждем, как считают некоторые, установить адвокатскую монополию на все юридические услуги, а потому, что для нормального общества это совершенно недопустимая ситуация. Куда попадают юристы, лишенные статуса в адвокатских палатах или уволенные за проступки из правоохранительных и судебных органов? Они вливаются в ряды вольных юристов и продолжают практиковать частным образом, только уже совершенно бесконтрольно.

РГ: Такая вакханалия будет твориться и дальше?

Семеняко: К счастью, нашу озабоченность разделяет нынешнее руководство министерства юстиции. Там разрабатывают концепцию реформирования сферы юридической помощи. На прошедшей в феврале коллегии ведомства министр юстиции Александр Коновалов объявил о том, что предлагается в рамках единого правового поля объединить под адвокатским статусом всех практикующих юристов.

РГ: Не получится ли так, что в адвокатуру хлынут те самые вольные юристы, о профессиональной непригодности которых вы говорили?

Семеняко: Процесс реформирования предусматривает и очищение от тех, кто по своим профессиональным и моральным качествам не может оставаться в деле, сопряженном с человеческими судьбами. Юридическая помощь сродни врачебной. Она должна быть предоставлена каждому, кто в ней нуждается, и качество ее должно находиться на профессиональном уровне.

РГ: У объединения в единую корпорацию есть немало противников. Они говорят, что рынок сам вытесняет недобросовестных участников, а в стране действует немало вполне профессиональных юридических фирм, способных составить конкуренцию любому адвокатскому образованию. Что плохого в том, что соревнование за клиента происходит вне рамок адвокатуры? К тому же конкуренция не позволит бесконечно повышать цены на услуги.

Семеняко: Плохо то, что правила игры для участников «соревнования» разные: для адвокатов — стандарты и обременения, для консультантов — полная свобода действий и никаких обязательств. К тому же, если внимательно посмотреть на деятельность какой-либо продвинутой юридической фирмы, то окажется, что в своей работе она тоже использует адвокатский труд, привлекая статусных защитников для ведения дел, связанных, например, с уголовным преследованием клиентов-предпринимателей или состоятельных граждан. Адвокаты при этом оценивают свой труд во столько, во сколько они оценивают его при индивидуальных соглашениях с гражданами. Но клиенты фирмы все равно платят дороже. Это — к вопросу о ценах.

Что касается нежелания квалифицированных юристов вступать в адвокатуру, мне кажется, слухи об этом несколько преувеличены. Настоящие профессионалы понимают полезность и необходимость установления цивилизованных отношений на рынке юридических услуг, и едва ли станут противиться введению общих стандартов. Противоречия во взглядах на организацию юридической практики преодолимы. Адвокатура — динамично развивающееся сообщество. Мы не собираемся держаться за догмы, препятствующие нормальному и поступательному развитию юридической практики.

На Всероссийском съезде адвокатов этой проблеме будет уделено особое внимание. Мы полагаем, что от поиска сфер общих интересов адвокатов и юрконсультантов пора переходить к практическим шагам — выработке принципов, на которых мы можем объединяться.

РГ: Как вы полагаете, сколько потребуется времени, чтобы процесс объединения стал реальностью?

Семеняко: Вопрос непростой. Чтобы выработать концепцию, подготовить соответствующие документы, достаточно нескольких месяцев. А, для того, чтобы осуществить идею на практике, понадобятся годы. У наших французских коллег, которые еще в прошлом веке решали сходную проблему, на объединение адвокатов и консультантов ушло два десятилетия. У нас такого времени нет. Не только бедственное положение граждан, то и дело оказывающихся вне правовой защиты, но и тот факт, что Россия должна привести внутренние стандарты регулирования сферы юридических услуг в соответствие с требованиями ВТО, вступление в которую — дело недалекого будущего, заставляют нас действовать более решительно.

РГ: Среди юристов проговаривается идея, что можно было бы объединить юридических консультантов в саморегулируюмую организацию. Как вы относитесь к такой возможности?

Семеняко: Только в качестве подготовительного этапа для вступления в адвокатскую корпорацию, но не в качестве конечной цели. Иначе мы получим новый вариант параллельной адвокатуры со всеми вытекающими отсюда нежелательными последствиями — разнобоем в квалификационных требованиях, мерах ответственности за отступления от стандартов и низким уровнем помощи гражданам. Это мы уже проходили и смогли преодолеть, только объединившись в единую адвокатскую корпорацию.

РГ: В минюсте высказывают предложение решить вопрос объединения при помощи введения дополнительного регулирования сферы юридической деятельности посредством принятия нового закона о квалифицированной юридической помощи. Вы согласны с таким вариантом?

Семеняко: Законодатель, конечно, может пойти и таким путем. Но он мне представляется не единственным. Мы готовы активно участвовать в обсуждении и других вариантов решения данной проблемы. В числе выдвинутых нами предложений — введение ограниченной адвокатской монополии на представительство в судах. Эту идею, кстати, разделяют и многие представители судейского корпуса. В частности, за нее неоднократно высказывался председатель Высшего арбитражного суда Антон Иванов.

РГ: Каким образом предстоящие изменения могут отразиться на самой адвокатской корпорации?

Семеняко: Наведение правового порядка в сфере квалифицированной юридической помощи обязывает наше сообщество быть особенно взыскательным к собственным членам. Мы подготовили проект обращения Всероссийского съезда адвокатов ко всем коллегам, в котором содержится призыв исключить из жизни факты недостойного поведения в отношении доверителей, непрофессионализма, отступления от закона.

РГ: Нередки упреки и в том, что иные адвокаты в случаях, когда случается конфликт между гражданином и представителями власти, сразу встают на сторону последних, вместо того, чтобы защитить человека от несправедливости.

Семеняко: Деятельность так называемых карманных адвокатов, сотрудничающих с представителями правоохранительных органов, вызывает негодование и в самой адвокатской среде. Их недостойное поведение нередко порождает слухи о коррупционном посредничестве адвокатов и позорным пятном ложится на все адвокатское сообщество. Такие явления мы намерены решительно преодолеть.

Могу авторитетно заявить, что подобные факты не являются характерными для нашего сообщества и не определяют облик современной адвокатуры. Благодаря адвокатам десятки тысяч граждан ежегодно реализуют свое право на получение квалифицированной юридической помощи, находят справедливую защиту от уголовного преследования, а малоимущие получают бесплатную юридическую помощь.

Борис Ямшанов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5463 (87)

«Объявили публичность и открытость, а уголовную статистику с сайта МВД убрали. Посмотреть реальные цифры, самому сделать выводы невозможно. Все, что творится в МВД, — сплошное вранье», — заявил газете ВЗГЛЯД генерал-майор милиции в отставке, экс-руководитель Российского бюро Интерпола Владимир Овчинский.

В среду президент РФ Дмитрий Медведев подписал очередной указ об освобождении от должностей ряда старших и высших офицеров МВД. В эти месяцы в МВД проходит переаттестация, по результатам которой, как заявляется, одни сотрудники должны получить специальные звания полиции и продолжить работу на той или иной должности, а другие будут уволены. В последнее время периодически сообщается об увольнении или отстранении от должностей групп руководящих сотрудников министерства.

Вместе с тем мотивы кадровых решений и основания, на которых они приняты, не сообщаются. Газета ВЗГЛЯД обратилась к генерал-майору милиции в отставке, экс-руководителю Российского бюро Интерпола, члену экспертного совета комиссии ГД ФС РФ по противодействию коррупции Владимиру Овчинскому с просьбой прокомментировать происходящее.

ВЗГЛЯД: Владимир Семенович, как следует понимать сообщения о кадровых решениях в отношении руководителей правоохранительных органах, о которых постоянно сообщается в последнее время?

Владимир Овчинский: Это обычные плановые перемещения, которые всегда были. Просто сейчас такое внимание к МВД приковано, что если кого-то в отставку отправили, это считается событием. Никакого события в этом нет. Те люди, которых я знаю, ушли просто по возрасту. Это не значит, что сотрудник скомпрометирован, это плановая ротация.

Это не имеет никакого отношения к реформе МВД. Кого-то назначали, кого-то повышали, кого-то снимали. Это списочные указы, которые подписывает президент, поскольку на генеральские должности назначаются только указом президента. Это всегда шло, просто на это не обращали внимания.

ВЗГЛЯД: Могут ли какие-то из этих отставок быть связаны с тем, что некоторые офицеры не прошли переаттестацию?

В. О.: Переаттестация для меня очень сомнительная вещь. Критерии по оценке работы, которые действуют в МВД, устарели и фактически только дезориентируют. Пресловутый приказ по МВД № 25 от 2010 года содержит примитивные критерии оценки. Если у тебя на территории преступность снизилась — значит, ты хорошо работал, увеличилась — плохо. Если раскрываемость высокая — хорошо работал, низкая — плохо. Все критерии в таком духе. Других нет, пользуются ими.

По этим критериям про любого человека, который честно все регистрирует, не мухлюет, не подстраивается, можно сказать, что он плохо работал. А про человека, который научился манипулировать, сказать, что он хорошо работает.

И вообще, нужна ли была переаттестация? Можно было просто нормальную чистку сделать, антикоррупционную. Поднять все материалы, провести служебные проверки, расследования. Компромата полно, в Интернете, в СМИ, в оперативных материалах.

ВЗГЛЯД: То есть вы считаете переаттестацию пустой формальностью?

В. О.: Это процедура, под которую можно кого угодно объявить кем угодно. Она объективного диагноза не дает.

А то, что будет происходить в регионах, вообще будет отдано на откуп. В Москве была центральная комиссия во главе с руководителем администрации президента, контроль все-таки федерального уровня. А что будет на местах, вызывает большие сомнения.

ВЗГЛЯД: У вас есть объяснение, почему так происходит?

В. О.: Дело в том, что закон о полиции обсуждали всей страной, а реформу МВД не обсуждал никто. Поэтому так и происходит.

ВЗГЛЯД: Должности некоторых отстраненных сотрудников не могут не наводить на ряд вопросов. Например, в среду был отстранен заместитель начальника главного управления внутренних дел по Московской области — начальник управления по работе с личным составом генерал-майор милиции Николай Войтенков. Может ли это быть связанным с делом о нелегальном игорном бизнесе в Подмосковье?

В. О.: Не знаю — ничего же не объявляют. Принят новый закон о полиции, где есть статья № 8, которая называется «Публичность и открытость как главные принципы деятельности МВД». Закон о полиции, который вступил в силу, не выполняется, потому что ни публичности, ни открытости в деятельности МВД нет. Ничего не объясняется, никаких новых форм открытости нет. Почему люди увольняются, непонятно. В одном списке могут быть люди, которых увольняют по компрометирующим материалам, и честные люди, которые увольняются по возрасту.

Объявили публичность и открытость, а уголовную статистику с сайта МВД убрали. Раньше висела статистика по каждому региону, по каждому составу преступления, можно было это в динамике посмотреть. А теперь висит короткая справка на две странички. Посмотреть реальные цифры, самому сделать выводы невозможно. Все вранье сплошное. Все, что творится в МВД, — сплошное вранье.

Сейчас везде висят материалы по делу Магнитского. Фамилии руководителей и сотрудников МВД, конкретной московской налоговой службы, которых обвиняют в конкретном преступлении. Сколько миллиардов украли, где собственность, номера счетов — весь Интернет забит этим сейчас. И где официальный ответ МВД? Виновны эти люди, невиновны? Провокация это или реальные факты? Если это реальные факты, почему эти люди до сих пор работают, а не арестованы? Если это фальсификация и вранье, почему уголовные дела по клевете не возбуждены против тех, кто все это повесил?

Посмотрите, как сделал тот же Саакашвили. Я его считаю международным преступником в связи с войной в Южной Осетии. Но как он провел у себя в Грузии реформы? Они молниеносно ее провели, за несколько месяцев. Подняли все компрматериалы. Уволили всех замешанных во что бы то ни было. Возбудили дела, посадили несколько десятков и сотен сотрудников. ГАИ полностью заменили, службу по борьбе с экономическими преступлениями полностью заменили. Одновременно нанесли удар по ворам в законе, почистили всю республику. Создали новую систему учета заявлений граждан. Увеличили зарплаты, и не за два года, а сразу. Заменили кадры на 80%. За несколько месяцев получили новое МВД. И все это работает. Сейчас вообще нет такого понятия — коррупция в МВД Грузии. А тот бардак, который творится у нас уже два года, ничем хорошим не кончится.

ВЗГЛЯД: Вы считаете, в МВД есть силы, которые саботируют реформу и предпринимают усилия по ее срыву?

В. О.: Дело не в министерстве. Дело в том, есть ли четкий план или нет. Пока я не вижу. В центральном аппарате обеспечивающие службы: тыловые, кадровые, штабные — по численности в два раза больше, чем оперативные и следственные. Был департамент уголовного розыска, стало управление. А тыловой департамент остался и увеличился. Кадровый увеличился почти в два раза. Кому он нужен?

Если так в центральном аппарате произошло, то же самое будет и на региональном уровне.

ВЗГЛЯД: Как бы вы могли спрогнозировать дальнейшее развитие событий?

В. О.: Хаосом это кончится. В МВД полный хаос, никто не работает. Все парализовано. В Следственном комитете при МВД уже несколько месяцев ни одного нового уголовного дела не заводится. Все боятся совершить лишнее движение.

ВЗГЛЯД: Какие конкретно меры вы могли бы предложить со своей стороны?

В. О.: Я неоднократно это говорил. Во-первых, должна появиться новая система учета и регистрации; восстановить службу по борьбе с организованной преступностью и терроризмом; максимально сократить все обеспечивающие службы; увеличить зарплаты оперативникам и следователям, потом уже другие поэтапно; ввести систему видеонаблюдения в ГАИ, за счет этого сократить численный состав ГАИ.

И самое главное — провести повальную чистку. Интернет-сайты забиты компроматом на сотрудников МВД всех уровней. Никакой реакции со стороны государства нет. Есть публикация — или в тюрьму, или выгнать, или, если это фальсификации, привлечь тех, кто написал. И так по всей стране сделать в течение месяца-двух.

ВЗГЛЯД: Как, по вашей оценке, происходящие в МВД изменения отражаются на уровне преступности?

В. О.: Везде по-разному, потому что статистика преступности не отражает реального положения дел. В прошлом году президент сказал на совещании правоохранительных органов, что статистика, которую МВД формирует, — «брехня». Это и есть брехня, а новую систему учета и регистрации никто не создает. Так надо было с этого и начинать.

Криминальная ситуация всегда имеет отложенный эффект. Изменения происходят, а мы поймем это не сразу, а через какое-то время. Сейчас идут несколько параллельных процессов. Идет сомнительная реформа, идет конфронтация между прокуратурой и Следственным комитетом, идет гуманизация уголовного законодательства, которая, кроме вреда, ничего не принесет стране. Вот это повысит уровень преступности. Потому что гуманизация проводится под видом, что преступность снижается. А преступность не снижается, а реально возрастает. В НИИ Академии Генпрокуратуры 10 лет проводили исследование по латентной преступности, выпустили том на тысячу страниц. Они доказали, что у нас каждый год количество преступлений за последнее десятилетие росло. А наши руководители правоохранительных органов говорят, что снижается. Они говорят, что и число убийств растет, а наши руководители говорят, что снижается. У нас по официальной статистике в прошлом году совершено 15,5 тыс. убийств, а по расчетам НИИ Академии Генпрокуратуры — 47 тыс. Официальная статистика МВД не учитывает неопознанные трупы, лиц, пропавших без вести, убийства, замаскированные под самоубийства, отравления алкоголем. По официальным данным, общее количество зарегистрированных преступлений — 2,5 млн, а по расчетам НИИ Академии Генпрокуратуры — 25 млн.

А если у нас вся картина преступности — вранье, или «брехня», как говорит президент, то какую реформу можно делать, основываясь на вранье? Начинать надо было с наведения порядка в учете и регистрациях преступлений, а потом двигаться дальше.

Не могу сказать, что ничего не работает. Кто-то работает, ловит бандитов. Совершаются убийства, налеты, квартирные кражи, люди приезжают, раскрывают.

Есть еще одна тенденция. Вместо того чтобы сокращать управленческий аппарат, по всей стране сокращают территориальные отделения милиции — в поселках, городах. И так у нас людям некуда обратиться, а тут целые отделения сокращают. И по всем регионам такая тенденция идет. Вот это очень опасно.

Роман Крецул, Взгляд

Как сообщили в следственном управлении СК РФ по КБР, установить лиц, причастных к расстрелу туристов, удалось благодаря оперативно-разыскным мероприятиям. Бандиты оказались жителями Нальчика: Музарин Озов (1982 года рождения) и Азамат Сижажев (1984 года рождения).

Оба были объявлены в федеральный розыск. И 14 апреля возмездие настигло одного из их в городе Баксане. При оказании вооруженного сопротивления Сижажев был уничтожен сотрудникам МВД по КБР. В настоящее время оперативники ищут Музарина Озова.

Напомним,18 февраля микроавтобус с пятью туристами из Москвы на въезде в село Заюково внезапно «подрезала» тонированная иномарка без номеров. Когда микроавтобус остановился, из легковушки вышли два вооруженных человека в масках и камуфляже, представились сотрудниками милиции, потребовали документы и затем хладнокровно расстреляли из автоматов всех в салоне.

В результате три человека скончались на месте происшествия, двое горнолыжников были госпитализированы в больницу с огнестрельными ранениями. На поиски преступников были сориентированы все управления и отделы внутренних дел в регионе, усилены досмотровые мероприятия на административных границах, но бандитам удалось скрыться. И вот теперь их личности установлены.

Тем временем в Дагестане в ходе спецоперации силовикам удалось уничтожить главаря диверсионно-террористической группы Сабитби Аманова, сподвижника убитого идеолога боевиков Саида Бурятского. Операция по его ликвидации началась вчера в пять утра на окраине Махачкалы в поселке Хушет. Аманов засел в частном доме и после отказа сдаться был уничтожен. Боевик прошел диверсионно-террористическую подготовку в одном из лагерей боевиков в Пакистане. В 2007 году был членом вооруженного подполья в Ингушетии, одним из ближайших сподвижников Саида Бурятского. А в Дагестан перебрался в 2008 году и обучал молодых боевиков взрывному делу.

После гибели в декабре 2010 года «амира» Махачкалы Магомеда Шейхова Аманов возглавлял махачкалинскую диверсионно-террористическую группу.

Тимур Алиев, Нальчик — Махачкала, Елена Брежицкая, «Российская газета» — Столичный выпуск №5461 (85)

Информация об избиении милиционерами подростка на северо-западе Москвы не соответствует действительности, заявила в четверг РИА Новости руководитель пресс-группы УВД Северо-Западного округа Москвы Наталья Уварова.

По ее словам, это подтвердили и вызванные в отделение для освидетельствования задержанного подростка медики.

По словам Уваровой, инцидент произошел в среду вечером.

«Подростки распивали пиво на спортплощадке. Экипаж ППС подошел к ним, представился, двое из них убежали, а двое были задержаны непосредственно с банками пива. Когда их привезли в отдел милиции, записи видеокамер наружного наблюдения зафиксировали, что молодые люди вышли (из милицейской машины) самостоятельно, никаких внешних повреждений ни на одном из них не было заметно. Это также подтверждают записи с камер внутри отдела милиции. На записях хорошо просматривается, что якобы пострадавший подросток постоянно ходил и звонил кому-то по телефону. При этом сильно расчесывал себе голову рукой», — говорит Уварова, добавив, что с банок пива, изъятых у подростков, сняты отпечатки пальцев.

Она уточнила, что первого подростка забрала мать, расписавшись в протоколе задержания.

«К якобы потерпевшему приехали мать и отец, которые устроили истерику… Инспектор по делам несовершеннолетних во избежание дальнейшей конфликтной ситуации вызвала «скорую помощь», чтобы врачи зафиксировали, что юноша не пострадал, однако он уже в отделе милиции стал хромать и по настоянию матери врачи его выносили на носилках из отдела милиции, после чего доставили в Первую градскую больницу. Сам подросток ранее состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних за совершенные правонарушения», — рассказала представитель УВД.

Уварова сообщила, что сотрудники УСБ ГУВД Москвы завершили проверку, о результатах будет доложено руководству московской милиции.

В СМИ в среду вечером появились сообщения об избиении подростка милицией. Официальный представитель ГУВД Виктор Бирюков тогда сказал РИА Новости, что у милиции пока нет информации о таком происшествии. От родственников подростка не поступало никаких заявлений, но, учитывая ту информацию, которая появилась в СМИ, об инциденте доложено начальнику ГУ МВД РФ по Москве генералу полиции Владимиру Колокольцеву. Он дал указание управлению собственной безопасности и инспекции по личному составу направить своих сотрудников в ОВД по району Щукино для проведения проверки, сказал Бирюков.

РИА Новости

Пожизненный срок за жестокое убийство семьи иностранного бизнесмена в Москве. По решению Мосгорсуда двое убийц проведут остаток лет в колонии.

Их двое пособников получили 12 и 10 лет тюрьмы. 2 года назад французский винодел Тьерри Спинелли, который вел бизнес на территории России, его супруга россиянка Ольга и их маленькая дочь были задушены, а их квартира на Тверской ограблена и сожжена. Как выяснило следствие, один из преступников выполнял ремонт в квартире этажом выше, был знаком с семьей Спинелли и знал об их финансовом положении.

Расследование этого дела было необычным: в первую очередь потому, что активную роль в нем играл родственник убитых — отец россиянки Ольги.

Громкое дело француза Тьерри Спинелли. Преступников схватили. Во многом благодаря потерпевшему — отцу жены, Владимиру Кочергину. Он целый год вел собственное расследование. Следователь показал Владимиру материалы дела, хотя тогда по закону до суда мог и не показывать. С недавних пор у потерпевших прав стало больше. И человеку, попавшему в беду, уже не нужно добиваться, казалось бы, элементарных вещей.

«Он имеет право писать заявления, обращаться в вышестоящие инстанции. Он имеет право зайти к начальнику следователя, написать свою претензию, он имеет даже право поменять следователя, если будет подтверждено, что там есть факты неправильной работы», — говорит Владимир Кочергин.

Потерпевшим могут признать любого, кто пострадал от противоправных действий, и самого человека, и его родственников. Но их права до сих пор ограничены. Они, в отличие от обвиняемых, даже не имеют права на бесплатного адвоката. Хотя во многих странах — все иначе.

«Есть категории жертв преступлений, особо уязвимых, которым государство тоже представляет адвоката за свой счет. Это, во-первых, дети — жертвы преступления. Во-вторых, это, как правило, жертвы сексуальных преступлений. Там, где действительно от скорости прихода на помощь зависит качество пресечения дальнейшего преступления, — говорит Ольга Костина. — Ничего этого у нас, конечно, нет».

Еще один вопрос — финансовая помощь потерпевшим. За это отвечает государство. На практике суммы одинаковы не для всех. Так, если погибает участник уголовного процесса, гражданское лицо, например, потерпевший или свидетель — его родственникам выплачивается единовременно 100 тысяч рублей. Если же убитый находился при исполнении — компенсация составит 180 его месячных зарплат. В случае судьи — не менее 14 миллионов рублей.

За рубежом компенсации не выплачиваются только за счет бюджета. В США, Великобритании, Германии для этих целей созданы крупные государственные фонды, которые формируются за счет штрафов и, конечно, пожертвований. Существуют множество неправительственных организаций. В Соединенном Королевстве одну из таких, Victim Support, возглавляет дочь королевы принцесса Анна. В Германии волонтером другой, Der Weisse Ring, уже много лет является канцлер Ангела Меркель. В России подобных механизмов пока не существует.

Четырехлетнему Максиму было всего 5 недель от роду, когда бандиты, ради подержанных «Жигулей» убили его отца Алексея. Суд постановил взыскать с преступников компенсацию. Однако выплачиваться эти деньги не будут. Брать с убийц нечего, а сейчас на зоне они не трудоустроены.

11 тысяч рублей — пенсия Максима по потере кормильца. И это вся помощь, на которую он может рассчитывать. Подонки, убившие его отца, получили по 15 лет, но не исключено, что когда-нибудь смогут выйти досрочно — просто за хорошее поведение.

«В большинстве стран мира — прямая зависимость условно досрочного освобождения от усилия по компенсации жертв», — рассказывает Ольга Костина, председатель правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление».

Сейчас завершается работа над проектом нового закона о правах жертв преступлении. Его разработчики — Общественная палата и Следственный комитет России. Он уже прошел согласование с силовыми ведомствами и готов к рассмотрению в Государственной Думе.

Владимир Нестеров, Первый канал

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов поддерживает идею принятия закона о тестировании школьников на наркотики в России.

Глава государства Дмитрий Медведев на заседании президиума Госсовета в Иркутске заявил, что тестирование для раннего выявления потребителей наркотиков должно проводиться на основе федерального законодательства, которое регламентировало бы все аспекты, и предложил принять соответствующий закон.

«Это насущная необходимость, потому что родители и школа должны знать о том, что происходит с их ребенком. Родители даже не знают, а многие семьи себя обманывают, считая, что его ребенка это не касается. К сожалению, у нас каждый год все больше и больше детей втянутых в наркозависимость. Растет число детей, которые с младшего возраста начинают употреблять наркотики», — сообщил в понедельник РИА Новости Астахов, добавив, что «такой закон необходим».

«Я поддерживаю предложение президента, будем работать», — сказал он.

РИА Новости

Президент России Дмитрий Медведев требует закрывать сайты, в которых содержится информация, способствующая распространению употребления наркотиков.

«Я всегда выступал и выступаю за свободу интернета. В случаях, когда речь идет о явном нарушении закона, у провайдера есть все возможности для того, чтобы прекращать деятельность этих сайтов. Он скажет — «ну и черт с ним», он прекратит, а там на зеркальном сайте еще появится — это отговорки для ленивых. Надо закрывать. Понятно, что полностью заразу трудно истребить, но нужно действовать, иначе все это будет разрастаться и разрастаться», — заявил Медведев на заседании президиума Госсовета, посвященного проблеме распространения наркотиков среди молодежи.

Глава государства сообщил, что только что набрал в поисковой системе Яндекс слово дезоморфин.

«Первое, что выскакивает в поисковой строке — дезоморфин, способ изготовления. Что это означает? Больше всего ищут не просто что такое дезоморфин, а как его использовать. Дальше — рецепт приготовления, дезоморфин — как приготовить», — сказал Медведев.

Он подчеркнул, что поиск того или иного контента не является преступлением и правонарушением.

«Но содержание соответствующей информации в сайтах уже образует определенный состав преступления или правонарушения», — заявил президент.

Глава государства обратил внимание на эту проблему после выступления главы Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрия Кобылкина, который предложил убрать некоторые препараты из общедоступного списка лекарств.

«Я считаю, что перечень лекарств, содержащих кодеин (алкалоид опиата, входящий в состав многих лекарственных средств, находящихся в свободной продаже), необходимо внести в специальный перечень (лекарств), которые нужно выпускать только по рецептам», — сказал Кобылкин.

Он подчеркнул, что такие меры, по его мнению, необходимы из-за того, что способ изготовления наркотиков из таких лекарств можно узнать по интернету. «Это не проблема сегодня», — сказал глава региона.

РИА Новости

Омбудсмен может стать для гражданского общества мощным инструментом борьбы с произволом властей.

Уполномоченный по правам человека (УПЧ) в России Владимир Лукин скоро сможет заступаться не только за отдельного гражданина, но и в целом за российский народ. Соответствующие законопроекты подготовлены Минюстом. Омбудсмен сможет обращаться в суд «в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц». Причем если он сочтет, что права эти массово и грубо нарушаются какими-то решениями органов власти всех уровней. А также какими-либо их действиями и даже бездействием. Таким образом, УПЧ может стать для гражданского общества мощным инструментом борьбы с произволом властей.

Поправки к конституционному закону об уполномоченном по правам человека в РФ и в Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) подготовлены Минюстом России.

Российскому омбудсмену предлагается разрешить обращаться в суды с заявлениями о защите прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц. То есть не хлопотать о судьбе отдельного гражданина, а возвысить голос за всех россиян. Любопытно, кстати, что сейчас такого рода право есть чуть ли не у всех, кроме уполномоченного по правам человека. Согласно тому же ГПК, с такими исками могут идти в суд органы госвласти и местного самоуправления, а также организации и сами граждане.

Понятное дело, что последние делают это реже всего, хотя как раз их права зачастую нарушаются сплошь и рядом. И это неудивительно, ведь недоверие людей к судебной системе страны — это всего лишь часть общего настороженного их отношения к нашему государству.

Но теперь у граждан, обиженных властями, появляется шанс передоверить общение с ними специальному должностному лицу. Для этого его полномочия, предусмотренные законами, планируется существенно расширить. Например, в статье 46 ГПК будет специально записано, что УПЧ «в случаях массовых или грубых нарушений прав и свобод граждан либо в случаях, имеющих особое общественное значение» вправе обратиться с заявлением в суд. В интересах большого количества людей или, наоборот, одного, но который сам никак не может себя защитить.

В другой статье ГПК омбудсмену дается возможность подавать иски с требованием признать тот или иной правовой акт органов власти всех уровней полностью или частично противоречащим российскому законодательству. При этом никакого правового основания для подачи такого иска ему искать не надо. Будет достаточно его личного мнения, что в массовом порядке нарушены гарантированные Конституцией и законами права и свободы человека и гражданина. То есть если бы такое право принадлежало УПЧ давно, то, скажем, он уже несколько лет назад смог бы сам повести борьбу со скандальным постановлением правительства о платной рыбалке.

При этом у омбудсмена, естественно, сохраняется полномочие работать по индивидуальным жалобам россиян. Но предполагается его несколько расширить. Персональное дело гражданина УПЧ сможет использовать как пример, чтобы обратиться в суд не только на какие-то решения органов власти, но также на их действия и даже бездействие. Точно по таким же основаниям он подает в суд и на конкретного чиновника. Еще одно усиления статуса УПЧ заключается в том, что теперь он получает право вмешаться в какое-либо дело, проходящее в суде первой инстанции, до его завершения. Как и любой другой госорган, он сможет представлять в суды свои заключения по сути дела. Иначе говоря, омбудсмен получит возможность поддерживать иски инициативных граждан, скажем, своим письменным подтверждением об их полной правоте.

Таким образом, нынешний уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин, чьи предложения президенту Дмитрию Медведеву, судя по всему, и стали причиной разработки в Минюсте нынешних законопроектов, получит в свои руки очень серьезные возможности. Которые, например, позволят ему более жестко отстаивать права людей на свободу собраний, предусмотренных статьей 31 Конституции РФ. Ведь теперь он сможет заступиться не за отдельных оппозиционеров, а защитить от полицейских дубинок неопределенно большой круг лиц.

Иван Родин, Независимая газета

Услуги «бесплатных» адвокатов для преступников заметно подорожают: Верховный суд запрещает экономить на самом ценном — защите человека.

Высшая инстанция провела с людьми в мантиях разъяснительную работу, как начислять гонорары защитникам, назначенным государством.

Судьям указано на популярные ошибки в счетах, из-за которых плата адвокатам снижается. Например, почасовая оплата не предусмотрена. Как долго адвокат занимался клиентом, с точки зрения бухгалтерии не важно, платить надо за день.

Казалось бы, речь идет о финансовых отношениях государства и защитников, и обычным подсудимым от этого ни холодно, ни жарко. Однако фраза про «бесплатный сыр в мышеловке» удивительно точно характеризует взаимоотношения назначенных защитников и осужденных. Если человека признают виновным, ему могут выставить счет за судебные издержки. В них входят в том числе гонорары «бесплатным» адвокатам. Придется расплачиваться по государственным расценкам за все, что сделал, и чего не сделал защитник.

От выплат освобождают в нескольких случаях. Например, если осужденного официально признают малоимущим. Или — когда подсудимый отказывался от защиты, но суд, как говорится, волевым решениям навязал человеку адвоката. В остальных случаях возможны варианты.

Защитники не будут ждать денег из тюрьмы: казна заплатит им раньше. А потом выставить счет осужденному. Пусть не сразу, пусть в рассрочку, но платить придется. Государство этого так не оставит.

Поэтому даже простому человеку небесполезно вникнуть в тонкости начисления гонораров «бесплатным» защитникам по назначению. В конце концов, надо знать, за что впоследствии придется платить осужденному.

В обзоре кассационной практики коллегии по уголовным делам Верховный суд объяснил, например, что посещение адвокатом подсудимого в СИЗО должно оплачиваться так же, как и участие в судебном заседании.

Такое разъяснение появилось после того, как в Магаданский областной суд назначил защитнику гонорар по минимальной ставке — около 300 рублей за день, мотивируя тем, что адвокат «всего лишь» навещал клиента в СИЗО. Однако Верховный суд страны перечеркнул расчеты. Поскольку дело рассматривалось региональным судом, адвокату полагается самая высокая ставка — около 1200 рублей по рабочим дням. Определение N 93-О10-20сп.

А в Ростовской области суд отказался оплачивать посещение СИЗО на том основании, что, на взгляд людей в мантиях, необходимости туда ходить у адвоката не было. Мол, судебные заседания по делу были короткими, заканчивались к 12-13 часам, в оставшееся время адвокаты могли знакомиться с делом, общаться с подсудимым и так далее. Судья искренне не понял, зачем было в свободные от судебных заседаний дни ходить в следственный изолятор. Поэтому срезал 3580 рублей 50 копеек, причитавшихся за два дня работы в следственном изоляторе и один день ознакомления с материалами дела. Верховный суд счел это неправильным. Определение N 41-О10-129. Дело было пересмотрено, деньги — выплачены.

Если же адвокат работает сразу на нескольких человек по разным делам, один день надо считать за два, в смысле выплачивать двойной гонорар.

— Оказание адвокатом по назначению в один день юридической помощи разным лицам по разным уголовным делам не препятствует оплате его труда по каждому уголовному делу, — говорится в документе.

Поводом стало дело в Татарстане. Из семи дней, которые просила оплатить защитник, суд постановил оплатить шесть. В оплате одного было отказано, так как в этот же день адвокат Н. изучала и другое уголовное дело. Ту работу государство оплатило чуть раньше, а на втором деле решило сэкономить. Получалось, словно акция в магазине: «защити одного клиента, и второго получишь бесплатно». Высшая судебная инстанция сочла неправильным и такой подход. Определение N 11-О10-90.

А время занятости адвоката исчисляется в днях, в течение которых он был фактически занят. Об этом говорится в другом обзоре судебной практики. Адвокат Н. просила возместить расходы, связанные с ознакомлением с материалами дела в течение 7 дней и участием в судебном заседании в течение 3 дней. По ее расчетам, за 10 суток набежало 11 935 рублей. Однако судья решила считать не по дням, а по часам. Адвокат читала дело в общей сложности в течение 11 часов 20 минут. Поэтому защитнице засчитали только 4 дня. Между тем, как указал Верховный суд России, согласно совместному приказу минюста и минфина, время занятости адвоката исчисляется в днях, когда он был фактически занят выполнением поручения по делу. Не важно, как долго адвокат работал, час, два, три или больше. С точки зрения гонорара это все день.

— Таким образом, действующие нормативные акты, регламентирующие вопросы оплаты труда адвоката, не подразумевают возможность отказа в оплате труда адвоката по конкретному делу по основаниям, связанным с длительностью работы в течение дня по данному уголовному делу, — говорится в документе Верховного суда. Определение N 11-О10-121.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5457 (81)