О главном

Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова предложила ряду общественных организаций форму сотрудничества: они высказывают свое мнение по конкретным делам, а судьи — разъясняют, почему вынесено то или иное решение.

Поможет ли это большей открытости судебной системы — пытался выяснить член Президиума Ассоциации юристов России Михаил Барщевский.

Решения и сомнения

Михаил Барщевский: Ольга Александровна, не буду скрывать, что поводом для нашей встречи послужило письмо, которое вы направили в адрес ряда общественных организаций. В чем его суть?

Ольга Егорова: Я предложила общественности принять участие в работе судов в форме комиссии. Следует работать с общественным мнением, разъяснять позицию судов по тем принятым решениям, которые вызывают интерес наших граждан. Закрываться нельзя — нужно разговаривать с обществом, обсуждать наши проблемы и специфику работы. Общественность должна больше знать о работе судов. Потому мы предложили всем, кому направили письма, высказать свое мнение.

Барщевский: То есть вы считаете, что по определенной категории дел, например, по педофилии, обманутым дольщикам или резонансным, скажем, по делу Ходорковского, высказываться необходимо, потому что они волнуют большое количество людей?

Егорова: Безусловно, должна существовать какая-то форма общественного отчета. Чтобы судьи, рассматривающие такие дела, рассказывали, как проходило слушание, чтобы была возможность не оправдываться, а объяснить, почему вынесено то или иное решение или приговор. Людям нужна информация из первых уст. Я убеждена, если снять существующий сейчас барьер недоговоренности, закрытости, обвинений в адрес судебной системы станет гораздо меньше.

Барщевский: К тому же юридический язык — весьма специфический. А подготовленных, имеющих юридический опыт журналистов, мало. Поэтому гораздо важнее, когда судья все объяснит сам.

Егорова: Разъяснит. И только после вступления приговора в законную силу. Мы не собираемся подвергать сомнению законность и обоснованность уже принятых судебных решений.

Барщевский: Я тоже за общественный контроль, но общественное мнение — не всегда зрелое и компетентное и потому весьма опасно в употреблении. Вспомним хотя бы, какие трансформации претерпело оно в отношении Солженицына и Сахарова. Не боитесь оказаться под его давлением?

Егорова: Такая опасность существует. И Солженицына с Сахаровым общество действительно поначалу в основном осуждало. Но были и те, кто относился к ним иначе. Судьи должны слышать все мнения, уважать любую точку зрения и принимать законные и справедливые решения. Это очень сложно.

Барщевский: Я совсем не против общественного контроля. И даже в 2001 году получил нагоняй за то, что поспорил с одним из очень серьезных судей, который сказал, что суд — единственная ветвь власти, неподконтрольная общественному мнению.

Егорова: Да мы даже в советское время были подотчетны. Я избиралась народным судьей и отчитывалась перед своими избирателями о работе. Зачем забывать этот опыт?

Без обвинительного уклона

Барщевский: Как вы относитесь к идее выборности судей?

Егорова: Я поддерживаю существующий порядок назначения судей. Это правильно и безопасно.

Барщевский: А как вам кажется, может ли общественное мнение влиять на решение об отставке того или иного судьи?

Егорова: В соответствии с существующим порядком отставки районных и мировых судей находятся в компетенции высшей квалификационной коллегии субъектов, председателя городского суда — высшей квалификационной коллегии РФ. Например, если я предъявляю претензии к мировым или районным судьям, то пишу представление, в котором указываю, почему этот судья не может занимать свою должность.

Барщевский: Каков ваш судейский стаж?

Егорова: Уже почти 30 лет. А вообще в судебной системе я работаю с 1972 года.

Барщевский: Говорят, за время вашего председательства состав московских судов поменялся чуть ли не на 100 процентов?

Егорова: Это не так. За последние 10 лет он обновился процентов на 60. Причем подавляющее большинство ушли по достижении 65-летнего возраста.

Барщевский: А каков вообще средний возраст московского судьи?

Егорова: В Московском городском суде где-то 48 лет. В районном — около 44, в мировых — 28. Сейчас в связи с тем, что будет меняться апелляционная система и мне добавили вакансии, я возьму из районных судов, наверное, человек 15, которым 30-31 год.

Барщевский: Много у вас судей, которые раньше были секретарями судебного заседания?

Егорова: Много. В основном они идут в мировые судьи, и уже потом из мировых судей формируется федеральный судейский корпус.

Барщевский: Но вы понимаете, что это неправильно?

Егорова: Если судья был волокитчик или ему прекращали полномочия, какие бы у него ни были помощники замечательные, я их никогда не возьму, потому что они эту грязь уже видели.

Барщевский: Почему в наших судах по-прежнему преобладает обвинительный уклон?

Егорова: Обвинительный уклон уходит в историю. У нас изменилось законодательство, сменились судьи. Когда мы с вами начинали работать, надзор за нами осуществляла прокуратура. В тот период времени мы действительно прислушивались к прокурорам, потому что они писали протесты и проверяли даже те дела, в судебных заседаниях по которым не участвовали. Был достаточно жесткий контроль. Сейчас все иначе. Прокуратура даже не может у нас запросить дела.

Барщевский: Я могу привести цифры. В Европе оправдательных приговоров 5-7 процентов, а у нас только в этом году 4,5 — раньше было еще меньше.

Егорова: Нельзя о нашей работе судить по количеству оправдательных приговоров. Следует учитывать, сколько отменено. А отменяем мы много. При этом 80 процентов обвинительных приговоров выносится по делам, рассматриваемым в особом порядке, когда люди заранее признают свою вину в расчете на снисхождение. Как мы можем выносить оправдательные приговоры, если обвиняемые все признают?

Барщевский: А как обстоят дела со сделками с правосудием?

Егорова: Такие дела уже рассматриваются. Совсем недавно в городской суд поступило дело о взятке, где подсудимый заключил сделку с правосудием.

Барщевский: Может быть, для реального участия общественности в судопроизводстве нужно пойти путем расширения подсудности дел суда присяжных и по уголовным, и по гражданским делам?

Егорова: Не соглашусь, что суд присяжных — это общественность. Когда эти люди исполняют обязанности в суде, они уже судьи. На них распространяется закон о статусе судей, они получают заработную плату. Они дают клятву, и их предупреждают об определенных ограничениях.

Я всегда выступала за суд присяжных и расширение его компетенции, но по гражданским делам, особенно детским, делать бы это не спешила. Одному-то судье трудно разобраться в коллизиях семейных отношений, а 12 будет еще сложнее. Они будут как лебедь, рак и щука — кто-то жалеть маму, кто-то папу.

Ключевой вопрос

Барщевский: Слышал, что вы еще в 1985 году вынесли оправдательный приговор. Как вам райком позволил?

Егорова: Мой приговор даже в силе оставили. Помню, как писала частное постановление в адрес Петровки, 38. Прославилась тогда на всю Москву. Позже еще и Думу Московскую распускала, когда они себе незаконно продлили полномочия. Такое тоже было. Просто я никогда ни за чьи спины не прячусь, говорю то, что думаю, и против совести не иду.

Барщевский: А вы лично готовы декларировать не только свои доходы, но и расходы?

Егорова: Конечно. Нужно ввести обязательное декларирование расходов.

Барщевский: Вы бы согласились ввести правило, которое, кстати, есть в законодательстве ряда стран, что судья, выходя в процесс, обязан огласить список всех звонков и посещений, даже технических, которые у него были по данному делу?

Егорова: Главное — самому поставить себя так, чтобы не звонили. Если ты позволяешь себе звонить и что-то выслушивать, то тебе будут звонить.

Барщевский: Скажите, у судей принято советоваться друг с другом по конкретным делам?

Егорова: Разделю этот вопрос на 2 составляющие. Судьи — живые люди, и, участвуя в конференциях, семинарах, читая лекции, проводя какие-то встречи, они обсуждают те или иные вопросы. Мы спорим, и из этого спора рождается истина. Даже постановление Пленума Верховного суда обсуждается, голосуется и принимается коллективно.

Судья может интересоваться разными мнениями, изучать судебную практику, но, когда он уходит в совещательную комнату, должен советоваться только со своей совестью. Если дело рассматривается тройкой судей — они обсуждают решение между собой.

цифра

80 процентов обвинительных приговоров выносится по делам, когда люди заранее признают свою вину в расчете на снисхождение.

«Российская газета» — Неделя №5456 (80)

«Мини-мульт опросник Миннесотского многомерного личностного перечня…». Под таким загадочным заголовком скрывается 71 вопрос, на которые должны ответить милиционеры, всем сердцем желающие переаттеставаться в полицейских.

Супертест разработали американские ученые еще в первой половине 20 столетия. Ходят слухи, что на вопросах с подковыркой завалилась не одна сотня тестируемых. Мол, даже правительственных чиновников прогоняют через подобные тесты. Теперь такому испытания подвергнут и будущих сотрудников полиции.

Первая десятка вопросов, что называется, не в бровь, а в глаз: У вас хороший аппетит? У вас очень редко бывает запор? Временами вас беспокоит тошнота и позывы на рвоту? (ну кого ж от работы еще не тошнило). Вы злоупотребляли спиртными напитками?

И пусть только сержант Петров ответит, что никогда желудком не страдал и не напивался. Психолог тут как тут, да и поставит напротив ответа черную метку. Мол, врет. Быть такого не может. А раз честно на вопросы не отвечает — в полиции ему не место!

Но этот опросник — еще полбеды. Бедные милиционеры сейчас мучаются и над разгадкой тайного смысла пословиц. Поди-ка, расшифруй игривую народную мысль: тише едешь — дальше будешь или кто успел — тот и съел… Не расшифровал — получи минус, значит, интеллект ниже среднего. Таким в полиции тоже вроде как не место.

— Это для простых граждан тесты кажутся смешными и забавными. А на самом деле они четко определяют тип личности, склонность к депрессии и лжи, — комментирует Тамара Васильева, кандидат психологических наук. — Стопроцентно честно пока еще никто не отвечал. А всю ложь мы видим сразу.

Кстати, сами милиционеры подобный тест воспринимают с улыбкой. Говорят, все это формальности. А вот тестирования на детекторе лжи ждут с интересом и даже попробуют обмануть машину. Благо уже придумали как!

Карина МИХАЙЛОВА, Комсомольская правда

Невский районный суд вынес приговор по громкому делу бывшего милиционера Андрея Петрова, избившего учительницу на глазах школьников.

Только что суд огласил свое решение. За угрозу убийством и избиение учительницы Ольги Харитоновой бывший милиционер на четыре месяца отправиться в места не столь отдаленные.

Отметим, что прокуратура требовала наказать несдержанного отчима шестью месяцами заключения, отмечая, что мужчина жестоко побил учительницу прямо на глазах у детей.

А вот защита уверяла суд, что одного месяца будет довольно. Вину, конечно, не отрицали, но напоминали, что бывший милиционер и на Кавказе послужил, и награды имеет.

К тому же защитники говорили, что недавно у Андрея Петрова была серьезная черепно-мозговая травма, это тоже могло стать причиной его неадекватного поведения.

Суд решил, что четыре месяца — справедливо. Срок дали реальный, потому что мужчина проходит еще по одному делу, связанному с наркотиками. Оно еще на стадии следствия.

Так что, вполне возможно, что Андрей Петров отправится на нары на более длительный срок.

Отметим, что сам обвиняемый на суде вел себя спокойно, сидел с понурой головой, лишь пару раз поднял взгляд на собравшихся.

Кстати, в зале была и пострадавшая от действий мужчины учительница Ольга Харитонова. Она только наблюдала за процессом, не выступала.

Напомним, расправу над учительницей своей падчерицы он устроил прямо в школе, на глазах у младшеклассников, под прицелом видеокамеры. Бил руками и ногами, обещал убить. Уже потом выяснится, что Андрей Петров на особом счету все это время находился у Госнаркотроля. Во время задержания он пытался отбиться от сотрудников ФСБ (подробнее читайте в материале «Сериал «Школа» по-петербуржски»).

Комсомольская правда

После того как по инициативе президента страны уголовный закон «подобрел», многие арестанты ждут и верят, что вот-вот начнется массовый пересмотр приговоров.

Поправки в Уголовный кодекс — так называемый «второй президентский пакет» — должны смягчать судьбу даже тех, кто уже осужден и сидит.

— Вступившие в силу поправки могут иметь обратную силу, — пояснил «РГ» первый зампред Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Владимир Груздев. — Любой осужденный, отбывающий наказание, теперь имеет право подать в суд по месту отбывания наказания ходатайство о приведении в соответствие своего приговора в связи с изменениями в уголовном законодательстве.

Но есть масса нюансов, в которых несведущему человеку так просто не разобраться. Из-за них с воплощением теории в жизнь возникли проблемы.

Законодатели оставили прежними верхние границы срока, сократив в некоторых статьях нижний предел до предусмотренного уровня общей части УК (минимальный срок). По каким-то статьям введены альтернативные кары. При таких переменах невозможно автоматически пересчитать срок. А потому велик соблазн оставить, как есть. Тем более что у нас нет наработанной судебной практики, как поступать в таких случаях.

Правоведы полагают, что возникла необходимость подготовить специальные рекомендации для людей в мантиях, как пересматривать приговоры, согласно президентским поправкам в Уголовный кодекс. Выступить с такими разъяснениями может пленум Верховного суда России.

Как сообщили «РГ» в аппарате комитета по законодательству, сейчас готовится письмо в высшую инстанцию с просьбой подготовить соответствующий документ.

Например, на практике непонятно, как пересчитывать срок, если в статье Уголовного кодекса добавилось альтернативное наказание, скажем, штраф или обязательные работы. Поэтому, когда в законе вводились обязательные работы или ограничение свободы, судьи и правоохранители старались не вспоминать про обратную силу закона. Хотя учебники по праву утверждают обратное. Видимо, свое слово должна сказать и юридическая наука.

Непросто разобраться и в «пересчете» срока лишения свободы. Допустим, за некое злодеяние был предусмотрен срок от 5 до 10 лет. Некоему осужденному назначили по старой норме 9 лет отсидки. Надо ли снижать срок после того, как в «его» статье убрали нижнюю планку? Скорее всего, и по новым правилам человеку дали бы те же 9 лет.

Однако некоторые представители юридической науки полагают, что и здесь необходимо снижение срока — хотя бы на несколько месяцев, раз минимум уже не тот. «Во всяком случае, именно так толкует Конституционный суд», — сказал в беседе с «РГ» известный адвокат.

А к делам, где наказание было назначено по минимуму или вообще ниже низшего предела, как говорится, сам бог велел присмотреться. Примерно такую мысль высказала корреспонденту «РГ» доцент кафедры уголовно-процессуального права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина, кандидат юридических наук Анна Паничева.

По ее словам, суды общей юрисдикции, рассматривая ходатайства осужденных о приведении вынесенных приговоров в соответствие с новыми законами, обязаны вносить существенные правки в старые решения. Надо менять квалификацию, редактировать тексты приговоров в соответствии с новыми правилами, и в зависимости от этого решать, каким должен быть новый срок.

— Назначенные наказания должны быть снижены в зависимости от того, насколько существенными являются вносимые в приговоры коррективы, — говорит Анна Паничева. — Особенно это актуально, когда ранее назначенное наказание являлось минимальным или было назначено ниже низшего предела.

Хотя планку, конечно, провести трудно — в каждую судьбу человека надо вникать отдельно. И здесь возникает другая проблема: хватит ли рук у людей в мантиях и правоохранителей, чтобы досконально изучить каждое дело?

— Предчувствую, что уже в ближайшее время возможностью написать заявления воспользуются десятки тысяч заключенных, — говорит первый зампред комитета Госдумы Владимир Груздев. — Суды могут банально захлебнуться от количества подобных обращений. Даже исключая убийц, насильников и педофилов, которых поправки не коснутся, речь все равно идет о применении обратной силы закона в отношении сотен тысяч осужденных. Боюсь, что таким образом ходатайства будут рассматривать годами. Суды могут скатиться до штампования решений. Наша цель — разобраться в каждом конкретном случае. Чтобы восторжествовал принцип неотвратимости наказания, но при этом наказание должно быть справедливым.

По его словам, возможно, стоит задуматься о привлечении судей в отставке для работы по пересмотру приговоров. Когда всеми этими ходатайствами займется специальный аппарат, будет выработана методика, которая не сведет все к прецедентам, а позволит реструктуризовать производство по каждому конкретному случаю.

В свою очередь, Анна Паничева напомнила «РГ», что по поводу обратной силы закона высказывался и Конституционный суд — в постановлении от 20.04.2006 N 4-П. Он указал, что суды не вправе уклоняться от применения обратной силы закона и приговоры надо приводить в соответствие с новыми реалиями.

«Конституционный суд отметил, что отказ в снижении наказания в редакции нового закона лицам, уже отбывающим наказание, поставил бы этих лиц в неравное положение с теми лицами, в отношении которых приговор выносится после вступления нового уголовного закона в силу и решение вопроса о наказании осуществляется с учетом как верхнего, так и нижнего пределов санкции соответствующей статьи», — говорят известные юристы.

Возможно, стоит подумать о создании действенного механизма, позволявшего бы, так сказать, поворачивать добро в прошлое.

В идеале система должна работать на автомате, независимо от того, написал осужденный заявление или нет. Но как этого добиться, вопрос к практикам.

Проблема сегодня приобретает особую важность: ведь «второй пакет» поправок в УК стал не первым и не последним шагом в гуманизации уголовного законодательства. И было бы несправедливо, применяя новые нормы сегодня, забыть о тех, кто был излишне наказан еще вчера.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5453 (77)

Уполномоченный по правам ребенка в России встретился с президентом и передал ему отчет «О соблюдении прав и законных интересов детей в Российской Федерации» за 2010 год. Павел Астахов  рассказал «РГ» о том, что собой представляет этот документ.

Российская газета: 25 миллионов детей, большая страна и большое количество детских проблем, — наверное, и отчет получился соответственным?

Павел Астахов: Доклад — 300 страниц в первом томе. Еще 150 страниц таблиц во втором, статистику собирали сами, вручную, сами выверяли. Те цифры, которые у нас, уникальны, многих ещё нет ни в Минобре, ни в Минздраве, ни в Прокуратуре. И третий том — фотоальбом. Это — для наглядности: фотографии того, как живут наши дети в детдомах, воспитательных колониях, домах ребенка, в других детских учреждениях — мы побывали в 712 таких. Каждый раз делали снимки — в каждом из 50 регионов, которые объездили с инспекцией в прошлом и этом годах. Там же и фотоотчеты о наиболее резонансных наших расследованиях нарушения прав детей, такие как дело Дениса Хохрякова, Роберта Рантала и других.

РГ: И какую бы отметку по нашей школьной шкале оценок вы поставили положению детей в России сегодня?

Астахов: Общую? Тройку. Есть регионы, дела в которых обстоят на двойку. Но есть такие, где поставил бы четверку. И даже с плюсом. Когда готовил доклад, когда ещё раз все посмотрел, проверил, проанализировал, подытожил, — увидел перспективу. И могу честно сказать, я в основном удовлетворен тем, как нам удалось запустить эту работу — защиту интересов детства, привлечения к решению его проблем и общества, и властей всех уровней.

За прошедшие сто пятьдесят лет 2010-й — по тому, что в стране предпринималось в отношении детства, — был самым активным, самым насыщенным и самым внимательным к детям. Никогда вот так комплексно проблемы детей в России не решались. Разные были периоды, исторические ситуации. В 20-е годы, к примеру, проблему беспризорников ликвидировали, — кого-то топили, кого-то расстреливали, кого-то в колонии отправляли. В конце 80-х-начале 90-х кинулись искать, как можно устраивать сирот, кроме упрятывания их в казенные детдома и чудовищные интернаты, которые были фактически зоной, закрытой для общества. Но вот чтобы так, в комплексе, по всем направлениям…

Когда начинал эту работу и увидел, как дела обстоят, я от чего, скажем так, напрягся? — От того, что, за что ни потяни, — вылезает проблема. Сироты, дети-инвалиды, детсады, беспризорники, многодетные семьи, бездомные выпускники детдомов, приёмные семьи — все не слава Богу, везде проблема. И одна тянет за собой другие, и каждая выглядит удручающе. Сейчас, когда подводим итоги, они не скажу, что радуют, но это первые ростки надежды на то, что удалось переломить негативные тенденции.

РГ: Все-таки что дает основания так думать?

Астахов: Хотя бы то, что власти на местах за всеми своими экономическими, политическими и прочими проблемами увидели боль и неблагополучие детей и повернулись, наконец, к ним лицом. У нас сегодня уже в большинстве регионов два последних года действуют программы защиты детства.

Мы за год рассмотрели около 5 тысяч жалоб. В основном все эти вопросы нам удалось разрешить. Мои сотрудники выходят в суд, как правило, в качестве третьей стороны, хотя у нас в Процессуальном кодексе не предусмотрено участие в процессе уполномоченного по правам ребёнка. Правда, насколько я знаю, Госдума готовит такие изменения. Но надо отметить, что уже сегодня суды чаще всего идут навстречу и привлекают детских уполномоченных. Это, согласитесь, тоже о многом говорит.

РГ: Какие вопросы задавал вам президент?

Астахов: Например, сколько у нас в год происходит лишений родительских прав?

РГ: И сколько?

Астахов: Порядка 56-60 тысяч… При этом Дмитрий Анатольевич заметил, что в большинстве стран вообще такого института нет. Есть отобрание ребёнка, которое в случаях, когда из-за угрозы его здоровью, нельзя ребёнка в семье оставить, позволяет не рвать окончательно  связи между родителями и детьми. И дает родителям шанс в течение полугода исправить ситуацию и вернуть детей. Сейчас чаще стали применять ограничение родительских прав, раньше оно практически не применялось. Наметилась тенденция: за прошлый год число детей, чьих родителей ограничили в правах увеличилось на 14,5 процента. А количество ребят, родители которых судом лишены родительских прав, за те же 12 месяцев, хотя и остается большим, сократилось на 11,1 процента. Это хорошо — семье, если её можно восстановить, надо помогать.

Конечно, когда идёт разрушение личности и физическое уничтожение ребёнка, мы должны действовать жестко и без промедления. У нас ведь есть страшные случаи. Об одном таком рассказал президенту: в Хабаровске видел двухлетнюю девочку, которую, пытаясь восстановить семью, трижды возвращали матери, шли ей навстречу. Пока она, наконец, дочке голову не пробила. И сейчас малышка живёт с незаживающей раной, которую оказалось невозможно просто залечить, нужна специальная операция.

РГ: Можете сейчас назвать три самые острые, самые горящие проблемы детства, которые требуют неотложных  действий?

Астахов: Первая, главная: устройство в семью каждого осиротевшего ребенка — неважно, в приемную, опекунскую, патронатную ли. Вторая (хотя она тоже первая и главная): защита детей от насилия. В любых его формах, начиная с домашнего жестокого обращения и кончая школьным, детсадовским, сексуальным насилием. Число педофилов у нас колоссально растет! Есть регионы, например, Калуга, где число преступлений против половой неприкосновенности детей и подростков только за последний год увеличилось в пять с лишним раз. Третья проблема — это защита прав детей-инвалидов, у нас их больше полумиллиона.

о чем говорится в докладе

Итак, что принес 2010-й детям России? Лучше ли стало им жить — сытнее, безопаснее, радостнее? И о чем говорят цифры, представленные главе государства, который отвечает за благополучие маленьких его граждан?

Начнем с хорошего:

На 26,2 процента по сравнению с 2007 годом сократилось число детей, ежегодно пополняющих армию сирот. За прошлый год прибавилось 101 017 человек «новых» (в 2007 году — 136 790). Впрочем, это может быть последствием общего демографического кризиса.

На 53,1 процента детей меньше направлено жить в сиротские интернаты. Домов детской скорби вообще стало меньше. Например, в Перми их количество уменьшилось с 51 до 15.

Выросло число обучающихся детей-инвалидов. Развивается инклюзивное образование — когда ребенок с ограниченными возможностями посещает обычный детсад, школу.

В июле Президент России внес в Госдуму поправки в Трудовой кодекс, которые запрещают нанимать на работу с детьми людей, имеющих судимость или подвергавшихся уголовному преследованию за педофилию.

В 52 российских регионах появились свои уполномоченные по правам ребенка. Всего их теперь 70.

На 8,7 процента снизилось общее количество преступлений в отношении детей. Хотя в численном выражении таких по-прежнему много —  97 159.

Подготовлен полный пакет документов для создания Национального центра помощи пропавшим и пострадавшим детям, цель которого — профессиональная реабилитация несовершеннолетних жертв насилия.

Негативные тенденции:

Острой проблемой остается жилье для детей-сирот. В очереди на получение законной жилплощади стоит уже более 100 тысяч человек.

Продолжился устойчивый рост преступлений сексуального характера, жертвы которых — дети и подростки. Таких зафиксировано более 9,5 тысяч, причем по некоторым составам число преступлений за год увеличилось почти вдвое.

По-прежнему плохо обстоит дело с устройством в семьи детей-сирот с ограниченными возможностями. В прошлом году в 148 стационарных учреждениях социального обслуживания детей-инвалидов содержалось 21 823 ребенка.

Остается тревожной ситуация с детскими и подростковыми суицидами. По данным Минздрава в год кончают самоубийством 985 человек, по данным Уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка — 1800.

Галина Брынцева, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5453 (77) 

Гособвинение в Мосгорсуде потребовало пожизненного заключения для двух граждан Узбекистана, обвиняемых в убийстве семьи французского винодела. Об этом 11 апреля сообщает агентство «Интерфакс». Прокурор просит приговорить к пожизненному сроку Хуршида Нормурадова и Рустама Харисова. Еще двух обвиняемых, Джуробая Аширова и Вахопа Тураева, просят приговорить соответственно к 15 и 10 годам колонии. Приговор будет оглашен 18 апреля.

Коммерческий директор винодельческой компании «Шато ле Гранд Восток» Тьерри Спинелли, его супруга Ольга Спинелли и трехлетняя дочь Элиза были убиты 20 апреля 2009 года.

По версии следствия Нормурадов и Харисов делали ремонт в одной из квартир дома, в котором проживала семья винодела. Между обвиняемыми и Спинелли возник конфликт в связи с тем, что рабочие залили квартиру француза. После ссоры Нормурадов и Харисов решили похитить автомобиль Lexus RX 350, принадлежавший Ольге Спинелли. Они хотели отнять у женщины ключи, угнать иномарку и продать ее с помощью Тураева и Аширова.

Однако в день, когда преступники планировали совершить разбой, Ольга Спинелли оставила машину в автосервисе. Не увидев автомобиль на стоянке, Нормурадов и Харисов решили ограбить квартиру француза, а заодно выяснить причину исчезновения иномарки. Они специально залили квартиру Спинелли во второй раз. Когда глава семьи пришел с претензиями, обвиняемые, как утверждает следствие, ударили его по голове и задушили. Затем они забрали у убитого ключи и с ножом ворвались в его квартиру.

Следователи полагают, что Нормурадов и Харисов обнаружили в квартире бар и напились. Затем они изнасиловали Ольгу Спинелли и задушили ее. Потом преступники собрали деньги и ценности, оглушили трехлетнего ребенка, перенесли в квартиру тело Тьерри Спинелли и осуществили поджог. Ребенок задохнулся в дыму.

Впоследствии Тураев и Аширов помогли убийцам сдать похищенные ценности в ломбарды. Также они достали для Нормурадова поддельный узбекский паспорт на имя Шавката Бойматова. 22 апреля 2009 года преступники попросили проводника на Казанском вокзале за 12 тысяч рублей посадить их без билетов на поезд Москва-Ташкент. Однако паспорт Нормурадова показался подозрительным казахским пограничникам. Он был задержан. Вскоре российские следователи заподозрили узбека в убийстве — он пользовался телефоном, отнятым у Ольги Спинелли. Нормурадова этапировали в Москву. Позднее были задержаны и остальные трое подозреваемых.

lenta.ru

Пострадавшая в аварии с участием машины полпреда президента Гарри Минха жалуется на игнорирование ее просьбы.

Москвичка Елена Ярош, пострадавшая в аварии с участием машины полпреда президента Гарри Минха, просит суд признать ее потерпевшей. Как сообщает ИТАР- ТАСС, в Тверской суд направлена жалоба на бездействие следствия, которое игнорирует заявление защиты Ярош о признании ее потерпевшей, пока она является свидетелем.

Авария произошла в январе на Рублево-Успенском шоссе, в результате водитель Минха погиб, а находившаяся за рулем своей машины Елена Ярош была госпитализирована. Официально виновник ДТП пока не установлен.

«Новый механизм условно-досрочного освобождения, расширение прав потерпевших — прорыв к новой юстиции России», — считает Член Совета Общественной палаты РФ, Председатель Правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина.

Сопротивление: 7 апреля Общественная палата РФ достаточно широко обсуждала стратегию детской и молодежной политики России, а уже 8 апреля представители ряда НКО имели возможность поделиться с Президентом РФ Дмитрием Медведевым своим мнением по данному вопросу во время встречи, посвященной ходу грантовой программы. Обсуждалась ли с Дмитрием Медведевым тема детства и, если да, о чем конкретно шла речь?

Ольга Костина: Действительно, 8 апреля во время встречи с Президентом РФ Дмитрием Медведевым речь шла, в том числе, и о защите детства. Мне, как Члену Общественной палаты РФ, удалось донести информацию о том, что состоялось пленарное заседание, посвященное этой теме. Практика, по которой мы работали до сих пор, защищая, то детей от родителей, то родителей от детей, в силу не решаемости проблем, отсутствия движения в этом направлении ничего кроме возмущения в обществе не вызывает. Если мы хотим строить будущую страну более успешной, то необходимо исходить из развития личности. Личность формируется в семье. Должна быть концепция социальной политики, предполагающая системный комплекс мероприятий, направленных на здоровье, досуг, безопасность подростков. Что-то стоит вспомнить из советского периода, когда родительские собрания проходили для того, чтобы обсудить успеваемость школьников, а не только для того, чтобы собрать деньги. В любом случае семейная политика более эффективна для государства, чем отдельно детская и отдельно молодежная.

Высказанные предложения были переданы советнику Президента Евгению Юрьеву.

Прозвучала и очень беспокоящая общество тема — уточнение диспозиции статьи 156 УК РФ ( «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего»). Нужно проверить и осмыслить российские законы, которые касаются вмешательства в семью со стороны государства. Обстоятельства такого вмешательства должны быть четко прописаны. В советском прошлом причины, по которым родителей лишали прав, а ребенок помещался в социальное учреждение, были абсолютно четкими: алкоголизм, наркомания, тунеядство. Сегодня термин размыт — «недолжное исполнение родительских обязанностей». Под него можно подвести все что угодно или все что угодно пропустить и не подвести. Все недовольны: и милиция, и органы опеки, и граждане. Президент с подачи руководителя центра «Фатима» из Казани, которое занимается защитой детей от насилия, дал поручение более подробно заняться этой проблемой.

— Каковы приоритеты президентской грантовой программы?

— Один из приоритетов — поддержка детства. Здесь глава государства акцентировал внимание на детях — жертвах насилия, сиротах и инвалидах. Еще одно направление поддержки — это инновационные творческие проекты молодежи. Третье — преодоление ксенофобии и экстремизма.

У меня вызывает большое уважение, что Президент с таким упорством продолжает отслеживать тему защиты детей, потому что она очень сложная и многогранная. Для меня принципиальным было то, что Президент сообщил о встрече с Уполномоченным по правам ребенка Павлом Астаховым и сказал, что поддерживает создание в России Центра помощи пропавшим и пострадавшим детям.

— На какой стадии находится реализация этого проекта?

— На стадии согласования поручений и документов. Насколько я знаю от Павла Алексеевича Астахова от первоначальной идеи учреждения Центра правозащитным движением «Сопротивление» и Следственным Комитетом РФ, Президент предложил отказаться, и заменить нашу общественную организацию на Минздравсоцразвития. В этом есть определенная логика. Ребенку должно быть обеспечено медицинское,  психологическое сопровождение и реабилитация. Самое главное сейчас — это разработать технологию работы Центра. В настоящее время Уполномоченный по правам ребенка готовит ряд документов по запросу Президента. Будем ждать, когда начнется реализация этого проекта. То, что Центр нужен не вызывает ни у кого вопросов.

— 7 апреля Министерство юстиции РФ внесло законопроект, направленный «на усиление государственной защиты лиц, пострадавших от преступлений, а также на совершенствование механизма применения института условно-досрочного освобождения от наказания и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания в целях возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением». Как Вы относитесь к этой инициативе?

— Для нас это долгожданная новость. Если законопроект пройдет Госдуму — это будет реальный прорыв к новой юстиции России, которая будет приближена к современным мировым стандартам. Мы с самого начала настаивали на том, что модернизация уголовного законодательства должна начинаться не с мер по либерализации наказания, а с мер, которые защищают законопослушного гражданина.

Мы общались с представителями Следственного Комитета  РФ, вместе с которыми готовили проект Федерального Закона «О потерпевших», и с удовлетворением узнали, что работа завершается. До конца апреля документ должен быть согласован. То, что подготовлено в Министерстве юстиции — достаточно большой и серьезный фрагмент этой работы. Мы уже неоднократно говорили о том, что расправа над преступником — это не возмещение причиненного ущерба жертве. Ни о каком балансе сил в обществе говорить не приходится, ведь потерпевшему зачастую гораздо важнее восстановиться после моральной, физической, психологической травмы, нанесенной преступником.

— Не станет ли возмещение вреда потерпевшему и последующее смягчение наказания привилегией богатых?

Предположение о том, что у большинства наших преступников нечего взять — ложное. Есть, действительно, асоциальные элементы, но их меньшинство. Большинство прекрасно упакованы. На свободе у их близких и родственников есть дома, машины, деньги… Да, у родственников, я с этим полностью согласна, нельзя отбирать имущество и они не должны страдать от действий своего близкого, который совершил преступление. Но,  уверена, если бы у преступника была возможность выйти по УДО, в том случае, если он полностью возместит ущерб, который он нанес потерпевшему, его близкие наверняка нашли бы необходимые средства. На сегодняшний день ни служба приставов, ни сами пострадавшие не в состоянии ничего получить, потому что у преступника нет ни механизма, ни стимула что-либо компенсировать жертве. От того, что он выплатит, ничего не меняется. Сколько было случаев, когда преступник предлагал еще до суда возместить ущерб, выплатить средства на лечение пострадавшему. Но наше правосудие не имеет такого механизма.

Действительно, есть опасения, связанные с тем, что материальная сторона может привести к вымогательству со стороны потерпевшего или откупу от правосудия обвиняемого. Чтобы этого не было, должен, как и в Европе, работать государственный механизм. Возмещение вреда потерпевшему и его объем не определяется потерпевшим или обвиняемым. Это разработанная социальная шкала, принятие решения на основе медицинских и иных документов, а не на основе договора между жертвой и обвиняемым. Компенсационная программа имеет принципиальное значение, потому что она не является заменой наказания. Она не приводит к его отмене. Она приводит к его облегчению.

На сегодняшний день российское УДО мегалиберальное. Надо отсидеть часть срока и просто сказать, что ты раскаиваешься. Что от того, что преступник раскаялся? Мать остается с ребенком-инвалидом на руках, а водитель-пьяница выходит через короткое время на свободу, не выплатив ни копейки. Машина не его, имущества и денег нет.

— Некоторые эксперты сомневаются, что предложенный Министерством юстиции законопроект будет эффективным, а ряд адвокатов говорит о том, что потерпевшему ни к  чему равные права с обвиняемым…

Конечно, будет трудно и нервозная реакция адвокатского сообщества тому подтверждение. Изменения УК РФ усложняют работу. Когда потерпевший не имеет никакого доступа к информации, урезан в правах с обвиняемым проблем гораздо меньше. Байки, которые рассказывают видные адвокаты о том, что гособвинитель защищает потерпевшего, стары и не оригинальны. Гособвинитель представляет интересы государства, ему надо отстоять конфигурацию статьи УК, которую он представляет. Бывали случаи, когда сами гособвинители нарушали права потерпевших. Разговоры о том, что жертва ничего не должна знать — полная ерунда. Адвокатское сообщество можно понять — теперь придется состязаться.

В 2010 году в России совершено 9,5 тыс. преступлений против половой неприкосновенности детей, 2 млн детей стоят в очереди в детские сады, по-прежнему сохраняется неблагоприятная ситуация с детскими домами. Однако увеличилось количество передач детей в семьи и сократились случаи лишения родителей прав на ребенка.

В пятницу, 8 апреля, на пресс-конференции уполномоченный при правительстве РФ по правам ребенка Павел Астахов представил журналистам доклад с отчетом о работе за 2010 год, который днем ранее был зачитан президенту России Дмитрию Медведеву.

Главная проблема- педофилия
 
В отчете работы уполномоченного по результатам обследования 52 регионов и 652 детских учреждений Астахов отметил несколько положительных тенденций. Однако удалось выявить и некоторое ухудшение ситуации с соблюдением прав детей, частично, правда, связанное с изменением системы учета.

Главная проблема за истекший период- многократное увеличение количества преступлений сексуального характера. В 2010 году было зафиксировано 9,5 тыс. преступлений против половой неприкосновенности детей. Среди них: больше 2,5 тыс. случаев изнасилования и насильственных действий сексуального характера (причем количество изнасилований выросло почти на 150%, а насильственные действия- на 250%), больше 3,5 тыс. случаев ненасильственных половых сношений и почти 2,5 тыс. развратных действий.

Кроме того, отмечено увеличение преступлений гомосексуального характера. Значительно увеличились подобные правонарушения в отношении малолетних, а понуждения к совершению действий сексуального характера увеличились более чем в 6 раз.

Однако, как заметил Астахов, подобная статистика во многом свидетельствует о несовершенстве системы учета в прежние времена. «Это говорит о том, что сейчас серьезнее озаботились данным вопросом и с большей тщательностью ведут статистику,- рассказал Астахов.- При этом и сейчас остаются случаи, про которые мы не узнаем. Связано это с тем, что преступники в качестве жертв выбирают детей из неблагополучных семей или детских домов».

В связи с этим детский омбудсмен призывает ввести обязательное анкетирование людей, которых принимают на работу в детские дома и другие места работы с детьми. В анкетах должны содержаться пункты о том, что человек обязуется не нарушать права детей, ему разъяснены последствия нарушений прав детей и ранее он не привлекался к уголовной ответственности. Астахов сообщил, что государственно-правовое управление президента, МВД, прокуратура и Минздрав согласовали это предложение, и лишь Министерство образования нашло эти меры преувеличенными. Кроме того, он предложил запретить мировое соглашение между потерпевшими от таких нарушений и насильниками. Он объяснил, что «договориться» в такой ситуации можно только за деньги или подобным образом».

Центр защиты и помощи пострадавшим детям

В ближайшее время в России появится первый Национальный центр помощи пропавшим и пострадавшим детям. Эта организация, опирающаяся на подобный опыт в США, будет оказывать всестороннюю помощь детям, подвергшимся как физическому, так и психологическому насилию.

Открытие Национального центра тормозят только «технические трудности», которые будут преодолены в ближайшее время, заверил омбудсмен. Напомним, что идею создания подобного центра в прошлом году поддержал и сам Дмитрий Медведев.

Переполнение детских домов
 
Коснулся уполномоченный по правам детей и проблемы детских домов. При этом Астахов отметил, что в целом детские дома-интернаты — это неэффективная система воспитания. В идеале каждому ребенку необходимо находить семью. Для этого нужно разрабатывать специальные программы по подготовке и поддержке приемных семей. Что касается самих детских домов, то их необходимо разукрупнять, внедрять новые образовательные системы, вводить попечительские советы и учреждать контроль общественников. Астахов привел пример, что в свое время включил Андрея Домбровского в управление Павловским детским домом, и так же надо поступать и с другими детдомами.
 
Фото 10-летнего ребенка из павловского детского дома шокировало даже опытных защитников прав детей
Как писал GZT.RU, Андрей Домбровский- руководитель общественной благотворительной организации «Подорожник», назначен заместителем директора по связям с общественностью и по вопросам воспитания и образования Павловского детского дома.

По данным Астахова, в прошлом году в детские дома поступило около 60 тыс. детей, при этом 100 тыс. удалось устроить в семьи. В некоторых регионах прием детей развит настолько, что они даже приезжают в Москву и берут детей здесь. Относительно детского дома в Разночиновке в Астраханской области, где руководство конфликтует с волонтерами, Астахов рассказал, что там сейчас ведет работу прокуратура, и принимать какие-то меры надо будет после результатов ее проверки.

В целом же эту проблему можно решить за три-четыре года. «Всех детей, конечно, отдать в семьи не получится. Но обычно не берут детей-инвалидов и с ограниченными способностями. А их приблизительно 10% от общего числа в детских домах. Остальным же сиротам вполне можно найти семьи за это время», — уверен он.

Также была затронута тема очередей в детские сады. Отвечая на вопрос корреспондента GZT.RU, Астахов отметил, что сейчас в России очередь в детские сады составляет 2 млн человек. Решать проблему предстоит на нескольких уровнях. Первое- перепрофилирование детских домов, дети из которых должны быть отданы в семьи. Второе- это реальная оценка необходимого количества детских садов и постройка новых, комфортных. Кроме того, иногда можно и уплотнять существующие учреждения. Там. где есть 100 человек, при серьезной необходимости можно уместить и 120.

Еще одна проблема- это безответственность руководителей регионов. Так, в 13 регионах нет уполномоченных по правам детей. В некоторых они есть, но связаны тем, что вынуждены заниматься и опекой и другими сферами. Кроме того, например, в северокавказском регионе очень мало специалистов. Все эти проблемы в ближайшее время необходимо решать.

Лишать родительских прав стали реже
 
Однако есть и положительные моменты. В некоторых регионах существует положительный опыт по сокращению детских домов. Так, в Приморском крае удалось больше чем на треть сократить количество детских домов, а на их базе создать центры сопровождения приемных семей.

Важным достижением, по мнению Астахова, стало уменьшение числа лишений родительских прав в 2010 году. С 2008 года численность лишенных прав родителей сократилась на 11%- с 63 тыс. в 2008 году до 56 тыс. в 2011 году. Астахов говорит, что он свою задачу видит в том, чтобы заставить все соответствующие органы как можно тщательнее изучать каждую ситуацию. По возможности не лишать родителей прав, а ограничивать и ждать, не изменится ли ситуация. Потому что естественная ситуация воспитания ребенка- только в семье.
По мнению Астахова, заменить родителей ребенку практически невозможно
Также Астахов отметил, что в мае этого года будет подписан договор с США по международному усыновлению. «Договор прошел шесть раундов обсуждения и практически готов к подписанию»,- заверил Астахов. Напомним, что ранее планировалось подписать такое соглашение только в конце июня.

Камни преткновения

Договор по вопросам усыновления между Россией и США будет подписан только к концу июня. Как заявил GZT.RU уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Астахов, стороны все еще не достигли полного взаимопонимания по некоторым вопросам.

Среди них- принцип взаимности (то есть возможность усыновления россиянами американских детей), обратная сила договора (чтобы его положения распространялись на ранние усыновления) и обязательный контроль за условиями содержания детей, который американцы воспринимают как вмешательство в частную жизнь. Отчасти согласию мешает и то, что приемной матери Артема Савельева Тори Хансен до сих пор так и не предъявили обвинения, несмотря на сделанные ранее заверения.

Григорий Смолицкий, gzt.ru

Заключенные преступники не смогут получить условно-досрочное освобождение (УДО), пока не возместят нанесенный их преступлением ущерб. Компенсировав же потерпевшим моральный и материальный вред, осужденные смогут рассчитывать на замену неотбытого срока более мягким наказанием. Эти и другие нормы предусмотрены в законопроекте, разработанном Минюстом.

«Суд будет учитывать возмещение причиненного вреда в случаях назначения УДО либо замены неотбытой части наказания на более мягкий вид наказания, а также при рассмотрении вопросов о досрочном погашении судимости», — говорится в пояснительной записке к законопроекту. При этом осужденному необходимо будет не просто начать возмещать ущерб, а как минимум передать более половины суммы, подлежащей к выплате. Информацию о возмещении вреда администрация колонии будет запрашивать у судебных приставов либо у самих потерпевших.

Этим же законопроектом предлагается расширить процессуальные права потерпевших на период следствия. Самой существенной является поправка в Уголовно-процессуальный кодекс (УПК), согласно которой решение о признании потерпевшим принимается в срок не более пяти дней после получения данных, указывающих на причинение преступлением вреда. В нынешнем законодательстве не определены данные сроки, и все зависит от воли следователя. Зачастую из-за этого потерпевшие по уголовным делам появляются только к окончанию расследования.

Следователям так удобнее работать, поскольку свидетели не могут оказывать на них никакого давления. К примеру, Алена Ярош, пострадавшая в аварии со служебным автомобилем полпреда президента в Госдуме Гарри Минха, до сих пор не признана потерпевшей. И это несмотря на многочисленных свидетелей, утверждающих, что девушка ехала по своей полосе. В случае принятия законопроекта подобных затягиваний с определением статуса участников ДТП быть не должно.

Согласно поправкам, потерпевшие также будут знать гораздо больше о ходе расследования. Так, информировать о составе следственной группы станут не только подозреваемых и обвиняемых, но и потерпевших. Также следователя обяжут направлять потерпевшему копию постановления о предъявлении обвинения подследственному. Сейчас этот документ направляется только прокурору. Кроме того, потерпевшие наделяются правами быть в курсе назначения, производства и результатов судебной экспертизы.

РБК