О главном

В реализации основных направлений деятельности МВД России ведущее место отводится кадровой политике. В 90-е годы прошлого столетия в силу как объективных, так и субъективных факторов, состав органов внутренних дел оказался качественно ослаблен.

Министерство в тот период находилось в трудном положении: приходилось не только бороться с преступностью, защищая конституционные права и свободы гражданина и человека, но и преодолевать последствия социально-экономического кризиса, что не могло не сказаться и на кадровом обеспечении МВД. Обращение к человеку, уважение и защита его прав и свобод — социальный императив и необходимая предпосылка совершенствования кадровой политики. Это предполагает решение комплекса проблем, связанных с отбором, расстановкой, обучением и воспитанием личного состава, созданием устойчивого и высокопрофессионального кадрового ядра, способного эффективно решать самые сложные оперативно-служебные задачи.

Недавние трагические события в Республике Ингушетия свидетельствуют и о необходимости в подготовке «кадров постоянной готовности», способных противостоять незаконным вооруженным формированиям в районах с повышенной активностью криминального и террористического подполья.

1. Министерство внутренних дел 90-х годов XX столетия: опыт и уроки.

Министерство внутренних дел Российской Федерации — правопреемник МВД СССР. За годы Советской власти органы внутренних дел накопили огромный опыт правоохранительной деятельности. В 70-е и 80-е годы прошлого столетия были проведены важные преобразования: значительно укреплена структура научного обеспечения деятельности милиции, профессиональной подготовки и переподготовки кадров и воспитательной работы; сделаны первые шаги в области создания автоматизированной системы управления; сложилась служба участковых уполномоченных; укреплялась деятельность подразделений по профилактике правонарушений. Совершенствовались и формы взаимодействия с общественностью.

Необходимо отметить, что в МВД СССР имелась и годами отработанная система подбора кадров: в милицию отбирали лучших по рекомендациям общественных организаций и трудовых коллективов. Кандидаты имели жизненный опыт, службу в Вооруженных силах, производственный стаж. Действовал институт поручительства. Система в целом была застрахована от «случайных» и «посторонних» лиц.

Тогда же был наработан огромный опыт по борьбе с преступностью, соблюдения законности и обеспечения правопорядка в стране.

Однако к концу 80-х уже стали возникать локальные военные конфликты, начались криминальные «разборки» в борьбе за передел сфер влияния и общенародной собственности. Системный кризис, поразивший общество, экономику и государство, повлиял на различные сферы жизнедеятельности. По сути, ревизии подверглась вся система ценностей, и общество оказалось крайне разобщенным и индивидуализированным. В те годы деньги и экономический успех стали приоритетными, что создавало благоприятный фон для распространения коррупции.

После распада СССР компетенция МВД перешла к министерству внутренних дел — в начале РСФСР, а затем Российской Федерации. Многое из того, что отличало МВД СССР, в новых исторических условиях оказалось не востребовано. С «водой выплеснули и ребенка»: значительная часть положительного опыта была утрачена, и лишь позже пришло понимание необходимости его возрождения.

Именно тогда прошла первая волна увольнений профессионалов и высококвалифицированных специалистов из органов внутренних дел.

К началу 90-х страна стояла на распутье, и каков будет исторический выбор, не знал никто. Это были годы формирования демократического общества и основ рыночной экономики. Движение вперед сопровождалось и негативными процессами: интернационализация преступности, потоки контрабанды, оружия, «живого товара» и нелегальных мигрантов, проникновение разного рода экстремистов и международных террористов через «прозрачную»

государственную границу. Новые виды преступности, такие как экономическая, организованная, транснациональная и наркопреступность, стали реальной угрозой безопасности для общества и государства.

Используя традиционные способы борьбы с преступностью, министерство оказалось не готовым к противостоянию новым видам преступлений. В результате задачи противодействия криминально-коррупционным угрозам решались не на упреждение, а в режиме реагирования по факту, с большим опозданием и не всегда результативно.

Экономический кризис затронул и качественный состав милиции. Утвердилась практика работы не с человеком, а с бумагами. Главной целью и критерием ее оценки стали формальные и количественные показатели. Нередко случались длительные невыплаты заработной платы, уровень денежного довольствия был низок, отсутствовало должное материально-техническое обеспечение несения службы при сохранении высоких требований к качеству ее выполнения. В результате в 90-е годы прошла вторая волна увольнений. Еще больше ослабило МВД отток опытных и квалифицированных сотрудников в коммерческие структуры, повлекший за собой снижение уровня профессионального ядра.

Демографический кризис, падение качества образования, процессы депрофессионализации общества существенно ухудшили условия рынка труда.

Возникли сложности и в деятельности кадрового аппарата. Необходимость сохранения МВД как системы привела к тому, что на службу принимались люди без специального образования и не всегда обладавшие высокими нравственными качествами. Порой системе навязывались вообще чуждые ей люди, по сути «скрытые конфиденты» влиятельных криминальных группировок. Состояние профессиональной подготовки в образовательных учреждениях МВД отставало от требований времени и не всегда удовлетворяло запросам правоприменительной практики. Территориальные комплектующие органы снижали пороги требовательности к кандидатам на обучение. Тогда, в 1996 году, и был осуществлен первый набор слушателей в вузы МВД России на очно-заочную форму обучения, в рамках которой курсанты, после двухлетнего очного обучения по курсу среднего специального образования, выпускались и зачислялись на службу с присвоением первого офицерского звания. Практиковались также и ускоренные выпуски с сокращением обучения на один год. Естественно, качество такого образования оставляло желать лучшего.

Важно подчеркнуть, что министры в те годы выполняли свой долг в сложной обстановке и немало сделали для сохранения МВД как государственного института. Большинство сотрудников органов внутренних дел с честью несли службу, о чем свидетельствует значительное количество награжденных орденами, медалями и другими знаками отличия.

Были и потери. Так, с 1994 по 2004 год число погибших выросло с 1110 до 1653 человек (в 1,5 раза), количество ранений возросло с 3448 до 11 393.

2. Кадровая политика министерства в переходный период.

Новое столетие характеризуется стабилизацией социальных, экономических и политических отношений. Возникли устойчивые формы взаимодействия и диалога общества и власти, причем впервые за долгие годы возросло уважение к власти. Наполнились реальным содержанием и значительно окрепли институты демократии и открытого общества. На очереди стояла необходимость совершенствования федеральных органов государственной власти. Началось переосмысление духовных, религиозных, цивилизационно-культурных, моральных и политических ценностей. Значительно укрепился международный авторитет Российской Федерации. Страна обретала свое достоинство, стабильность и становилась полноправным членом авторитетных международных организаций.

В это же время возникали и новые угрозы, как для экономической безопасности государства, так и для национальных интересов страны: не снижалась преступность, росла активность международного терроризма. Усилилась опасность экстремизма, в деятельности которого отчетливо обозначилась связь с общекриминальной и организованной преступностью. Увеличились потоки нелегальной миграции. Возникали межнациональные конфликты, которые также реально угрожали обществу и государству.

Происходящие перемены в стране не находили должного отражения в деятельности МВД, которое по-прежнему было еще закрытым для общества. Перед министерством стояла важная задача — кардинально улучшить работу, ориентированную на общечеловеческие, гуманистические ценности с необходимостью защиты государственных интересов. Становилось все более и более очевидным, что «открытому обществу нужна открытая милиция», способная вести диалог с обществом, взаимодействовать с его институтами, выполняя свои непосредственные функции. Потребность поворота министерства лицом к человеку привела к необходимости анализа исходной ситуации.

Главным стал вопрос: какой милиционер нужен в новых условиях, как достичь того, чтобы профессиональный долг, честь и служебные обязанности стали нравственными ценностями и этической нормой сотрудника органов внутренних дел? Ответ на него содержался в объективном анализе милицейской действительности 90-х годов в общем контексте реалий переходного периода, их последствий в первой половине 2000-х.

Результаты этого анализа вскрыли многие болезненные проблемы. Это — достаточно широко распространенный стереотип милиционера, складывающийся под воздействием царивших в то время культа денег и силы, которые пропагандировались в СМИ, шоу-бизнесе, определенных слоях общества.

Сказывалось отсутствие качества, несовершенство методик в системе подбора кадров, а также мер ответственности руководителей за результаты работы.

Оставляла желать лучшего система контроля над качеством образования и, как следствие, выявлялось значительное количество поддельных дипломов, которые предъявлялись при поступлении на службу.

Произошло снижение требовательности к медицинскому и психофизиологическому отбору, проникали в милицейскую среду люди наркозависимые, профессионально непригодные к службе.

Ненадлежаще велась профилактическая и воспитательная работа. Формировались коррупционные и криминальные связи сотрудников милиции с представителями бизнеса и преступной среды.

«Отголоски» практики подбора кадров в переходные 90-е проявлялись и в том, что среди сотрудников милиции появились лица, страдающие наркотической и алкогольной зависимостью, связанные с криминальной средой, что нанесло немалый урон репутации органов внутренних дел и до сих пор вызывает негативное отношение и справедливую критику.

Административная реформа 2004 года в министерстве основывалась именно на результатах проведенного анализа и выводах, которые в последующем легли в основу совершенствования кадровой работы МВД, принятия ряда организационно-правовых мер повышению уровня образования милиционеров.

Были переосмыслены вопросы профессиональной подготовки кадров. На протяжении нескольких лет практически во всех службах и подразделениях органов внутренних дел наметилась положительная тенденция по у&#10

Российское правосудие станет выездным: люди в мантиях получат специальные «электронные чемоданчики», с которыми смогут проводить заседания где угодно.

Это новшество поможет в том числе проводить и резонансные процессы в более вместительных помещениях. Ведь не секрет, что часто на заседания по громким делам могут попасть далеко не все желающие. И дело не в закрытости. Может, судьи и рады были бы всех принять, да нет мест.

Как сообщили «РГ» разработчики программы ГАС «Правосудие», создаются мобильные комплекты оборудования для выездных процессов. Электронные системы будут вести аудио- и видеопротокол заседания. А в будущем при необходимости судьи смогут связаться по видео с любой точкой страны, где есть видео-конференц-связь, естественно. С помощью аппаратуры судьи смогут заслушать, скажем, свидетеля из другого города, или допросить какого-то человека, находящегося в СИЗО или колонии. Возможно, он тоже сможет предоставить ценную информацию по делу, но привозить его под охраной на выездное заседание небезопасно. В обычных судах видеосвязь давно не новинка. Что касается мобильных комплектов, здесь пока есть вопросы — с технической точки зрения.

Люди в мантиях и сегодня не сидят на месте. Так что мобильные комплексы не запылятся в кладовках. Зато возможностей провести полноценное заседание станет гораздо больше, а в перспективе подобные системы сделают правосудие не только более открытым, но и доступным. Например, в стране масса мест, где суды очень далеки от народа. Чисто географически. Такие уголки есть и на Крайнем Севере, и в Сибири, и на Дальнем Востоке.

Но людям важно, чтобы справедливость торжествовала и у них, в родных селениях. И здесь очень уместны выездные заседания. А видео-конференц-связь и «электронные чемоданчики» окажутся просто незаменимы.

Теоретически люди в мантиях смогут выбирать и более просторные залы для резонансных процессов. Если техника позволяет, что помешает слушать громкое дело даже в большом концертном зале? Зато никто не обвинит суд в закрытости.

Помнится, что-то подобное было раньше. Но теперь старые формы должны приобрести новое содержание. Ведь раньше открытые процессы устраивали с пропагандистской целью. Речь идет не только о громких делах 30-х годов. В советское время, да, пожалуй, и сейчас, иногда проводят выездные суды с так называемыми профилактическими целями. Например, в воинской части могут рассмотреть дело о дедовщине, чтобы на глазах у всех солдат отправить в дисбат или тюрьму распоясавшегося изверга-старослужащего. Однако эксперты возражают против профилактического подхода. Цель суда — разобраться в деле объективно. Показательной порки быть не должно. Допустим, вдруг выяснится, что армейский дед невиновен, что будет? Выйдет казус. Оправдать вроде как неудобно: не для того собрались. Отправлять в тюрьму неправильно — какое же это правосудие тогда? Поэтому сегодня выездные процессы нужны не для этого.

А в самих дворцах правосудия электронные системы давно перестали быть новинкой. Сегодня многие процессы записываются на видео, а для граждан устанавливаются информационные киоски. В ближайшее время узнать о дате любого заседания можно будет по сети Интернет. А некоторые суды в порядке эксперимента практикуют и онлайн-трансляции заседаний.

Прямая речь

Александр Гусев, генеральный директор Судебного департамента при Верховном суде РФ:

— Суды областного звена полностью оснащены средствами видео-конференц-связи для проведения кассационных и надзорных процессов с участием осужденных, содержащихся в следственных изоляторах. Это позволило обеспечить их право непосредственно участвовать в рассмотрении дел в кассационной инстанции, значительно сократить сроки рассмотрения дел.

Система аудиопротоколирования хода судебного заседания внедрена более чем в 500 судах общей юрисдикции, и эта работа будет продолжена.

В каждом регионе предусматривается создание информационно-справочных систем судов для предоставления доступа к публичной информации о них. Это позволит гражданам получать информацию о работе судов через обычную или мобильную связь, а также обеспечить санкционированный доступ к информации о ходе рассмотрения дела, жалобы и т.п. как в автоматическом режиме (самостоятельно без участия оператора), так и через оператора центра.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4978 (154) от 20 августа 2009 г.

В России создается новый судебный орган — дисциплинарное судебное присутствие. Оно будет вместо Верховного суда РФ рассматривать жалобы на лишение судей полномочий за совершение ими дисциплинарных проступков. Окончательные решения будет принимать коллегия, состоящая из судей Верховного суда и Высшего арбитражного суда, что позволит достичь компромисса между двумя системами. Юристы, впрочем, считают, что первый опыт создания в России судебных присутствий может быть использован для других категорий дел, например о банкротстве граждан.

Вчера президент Дмитрий Медведев внес в Госдуму проект федерального конституционного закона «О дисциплинарном судебном присутствии». Предлагается создать специальный судебный орган, рассматривающий жалобы на решения квалификационных коллегий судей о досрочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков. Решения дисциплинарного судебного присутствия по таким делам будут окончательными.

Привлечением судей к дисциплинарной ответственности вплоть до досрочного прекращения полномочий занимаются квалификационные коллегии судей. Их решения обжалуются сейчас в судах общей юрисдикции вплоть до Верховного суда РФ. Эта практика уже неоднократно подвергалась критике: на VII Всероссийском съезде судей, состоявшемся в декабре прошлого года, президент Дмитрий Медведев и глава Конституционного суда РФ Валерий Зорькин говорили о необходимости создать специализированные дисциплинарные суды. По мнению Валерия Зорькина, такой суд должен полностью заменить квалифколлегии.

Президентский законопроект не заменяет квалифколлегии дисциплинарными судами. Он меняет порядок обжалования решений о прекращении судейских полномочий. Вместо судов общей юрисдикции жалобы будет рассматривать дисциплинарное судебное присутствие, формируемое на паритетных началах из судей Верховного суда РФ и Высшего арбитражного суда (ВАС) — по трое от каждого органа. Глава комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников считает, что сейчас существует серьезная проблема: все судьи, включая арбитражных, могут обжаловать привлечение к дисциплинарной ответственности только в судах общей юрисдикции. «В этой ситуации заложен конфликт, и законопроект предлагает компромисс для его преодоления»,- говорит господин Крашенинников.

Наиболее громким делом стало решение Высшей квалификационной коллегии судей (ВККС) о досрочном прекращении полномочий председателя арбитражного суда Московского округа Людмилы Майковой. 19 февраля ВККС по представлению главы ВАС Антона Иванова привлекла ее к дисциплинарной ответственности за нарушение судейской этики — получение квартир при помощи правительства Москвы. Решение ВККС Людмила Майкова обжаловала в Верховном суде, который жалобу отклонил.

Еще одной важной новеллой проекта является право председателей Верховного суда РФ и ВАС обжаловать в дисциплинарном судебном присутствии отказы квалифколлегий привлечь судей к ответственности. Присутствие вправе будет рассмотреть и удовлетворить такую жалобу, прекратив полномочия судьи своей властью. Павел Крашенинников видит в этом уже полноценный механизм судебного привлечения судей к дисциплинарной ответственности.

Юристы, впрочем, не исключают, что судебные присутствия создаются в том числе как пилотный проект для различных категорий дел. «Сейчас бывают только выездные заседания судов по конкретным делам сугубо в рамках действующей системы. Это будет первый опыт создания в современной России судебных присутствий. Вполне возможно, что этот опыт в дальнейшем будет использован для рассмотрения других категорий дел»,- полагает президент адвокатской фирмы «Юстина» Виктор Буробин.

Впервые о судебных присутствиях стал говорить глава ВАС Антон Иванов. «Чтобы решить проблему доступности правосудия и справиться с потоком дел, который может возникнуть в ближайшее время, необходимо создать судебные присутствия в регионах. В Канаде, США, Нидерландах судьи имеют несколько мест заседаний, офисы и персонал в разных городах, периодически в эти места выезжают и слушают дела. Такая модель для Сибири, Дальнего Востока и северных территорий России прекрасно подходит, особенно в связи с рассмотрением налоговых дел, дел о банкротстве граждан и корпоративных споров»,- заявил господин Иванов в декабре прошлого года в интервью «Ъ» (см. «Ъ» от 2 декабря 2008 года).

Озабоченность главы ВАС вызывает, в частности, ожидаемое введение в России института банкротства физических лиц — количество таких дел может оказаться значительным, а арбитражные суды, которые должны будут их рассматривать, существуют по одному в субъекте РФ. Минэкономразвития уже давно готовит законопроект, направленный на финансовую реабилитацию граждан-должников в рамках процесса банкротства. Заместитель директора департамента корпоративного управления Минэкономразвития Дмитрий Скрипичников сообщил «Ъ», что законопроект, касающийся реабилитационных процедур в отношении граждан-должников, сейчас готовится к внесению в правительство. «Министерство планирует это сделать до конца августа»,- сказал он.

Виктор Буробин считает, что для пилотного проекта создания в России судебных присутствий дисциплинарные дела выбраны удачно, поскольку их количество невелико. Председатель ВККС Валентин Кузнецов на VII Всероссийском съезде судей сообщил, что за четыре года к дисциплинарной ответственности были приведены 1498 судей, 279 из них были досрочно лишены полномочий, остальным были вынесены предупреждения.

ЧИТАТЬ Проект Федерального Конституционного закона «О дисциплинарном судебном присутствии» №242115-5

Потерпевшие при теракте в Беслане направили письмо Дмитрию Медведеву, в котором они просят его о встрече.

17 августа письмо матерей Беслана, которое члены всероссийской общественной организации «Голос Беслана» не смогли передать Дмитрию Медведеву в Северной Осетии, было направлено в администрацию президента в Москве. В письме родственники жертв теракта в Беслане просят о встрече, на которой хотят обсудить ход расследования теракта и закон о статусе жертв терактов.

Такой закон, по мнению матерей Беслана, необходим: дети не могут оправиться от трагедии, здоровье их постоянно ухудшается, а средств на лечение нет.

Кроме того, в письме отмечено, что никто из родителей пострадавших не знает, как ведется следствие. На все их запросы им отвечают: «подробности узнаете в суде по окончании следствия».

В письме отмечено, что «прежнее руководство страны не решило проблемы, возникшие из-за теракта», поэтому потерпевшие объявили о начале акции поддержки «За встречу президента с жертвами бесланской трагедии». Потерпевшие также просят «всех направить письма в адрес президента с просьбой принять делегацию потерпевших из Беслана».

«Уверены, что не игнорирование, а действенное сочувствие, объективное расследование, федеральная помощь в виде целевых программ, статуса жертв терактов помогут заживить раны и бесланской трагедии, и других терактов», — отмечено в письме.

Под документом подписались 254 потерпевших и бывших заложников бесланской школы.

8 августа 2008 года, во время визита Дмитрия Медведева в Северную Осетию, матери уже пытались передать президенту это письмо, но охрана президента передачу пресекла, а лидера общественной организации «Голос Беслана» Эллу Кесаеву один из охранников ударил по лицу.

Побывавший в Северной Осетии корреспондент «Радио Свобода» Олег Кусов сообщил, что, по описаниям Эллы Кесаевой, письмо не позволили передать сотрудники местной охраны в штатском, а не представители Федеральной службы охраны, как предполагалось ранее.

Напомним, что в октябре прошлого года Элла Кесаева представила в Варшаве доклад о «Методах борьбы с терроризмом» и 2600 подписей за проведение международного расследования теракта в Беслане, которые были собраны во время траурных мероприятий, посвященных четвертой годовщине трагедии в школе №1. 26 июня 2008 года родственники погибших в теракте в Беслане обратились за помощью в Европейский суд.

В марте текущего года «Голос Беслана» направил в Европейский суд по правам человека в Страсбурге очередную жалобу на государство от новой инициативной группы, состоящей из 71 человека.

В мае 2009 года Конституционный суд России отказал в рассмотрении жалобы «Голоса Беслана», в которой представители организации просили признать ст.14 п.2 федерального закона противоречащей конституции РФ. В этой статье говорится, что на политические требования террористов переговоры вести не следует.

Отметим, что закон о «Социальной защите прав пострадавших в теракте», был разработан «Голосом Беслана» совместно с «Волгодонской общественной организацией пострадавших в теракте».

Справка: в сентябре 2004 года группа террористов захватила 1128 заложников в школе североосетинского города Беслан. В результате теракта погибли 186 детей и 145 взрослых, ранения получили 728 бесланцев и 55 сотрудников силовых структур. При штурме здания школы были убиты 12 работников спецслужб и один местный житель, помогавший освобождать заложников. 31 боевик был убит, один из захвативших школу в Беслане позднее предстал перед судом.

Елена Власенко, Кавказский узел

 

Обращение Всероссийской общественной организация пострадавших от террористических актов «Голос Беслана» в рамках акции поддержки «За встречу президента России с жертвами Бесланской трагедии».

8 августа во время встречи президента России с жителями Южной Осетии, женщины — потерпевшие в Бесланском теракте попытались встретиться с президентом России. Охрана применила к ним силу и пригрозила расстрелом.

Сейчас потерпевшие направили письмо в адрес президента России с просьбой принять их делегацию к пятой годовщине трагедии по вопросам расследования и предотвращения терактов, закона о статусе жертв терактов.

Обращаемся ко всем неравнодушным к нашей боли: правозащитникам, журналистам, просто гражданам не только России, но и других стран.

Просим направить письма в адрес президента России с просьбой принять делегацию потерпевших из Беслана.

Направлять письма можно по адресу: 103132, г. Москва, Старая площадь, 4, президенту России, — или можно написать письмо, воспользовавшись формой на сайте президента.

Так же Вы можете написать в блог президента.

Текст письма Вы можете составить сами или воспользоваться уже готовым.

Благодарим!

Сегодня «Российская газета» публикует важный документ, который может дать волю сотням тысяч осужденных. По новой инструкции они смогут отбывать срок не за решеткой, а в стенах родной квартиры. Если грехи человека не так страшны, вовсе не обязательно отправлять его в тюрьму, он сможет искупить вину деньгами. Или ударным трудом.

Министерство юстиции утвердило инструкцию о порядке исполнения наказаний, не связанных с лишением свободы.

Наша система наказаний будет кардинально реформирована — таковы планы министра юстиции Александра Коновалова. По его мнению, для опасных преступников тюрьмы и наказания станут строже, а к оступившимся людям государство проявит мягкость. Все эти меры должны не просто снизить тюремное население, которое растет угрожающими темпами. Главная цель — изменить саму ситуацию в обществе, сделать улицы более безопасными.

Сегодня каждый год наши города и села принимают более 300 тысяч человек, вышедших из тюрем. Зачастую это озлобленные люди, у которых ни кола, ни двора. В тюрьме они прошли криминальную школу, и потому с ними лучше не встречаться ночью в темном переулке. Как же сделать их безопасными соседями? Законопослушными людьми? А может, лучше было бы изначально не превращать их в уголовников, не направлять в тюрьмы? Ведь не всегда их грех настолько велик, что только казенный дом и нужен.

Поэтому министерство юстиции разработало инструкцию о порядке исполнения наказаний, не связанных с лишением свободы. Документ вступает в силу через десять дней, но в таких случаях часто говорят: он нужен был уже вчера. И, безусловно, этот документ находится в общем русле гуманизации правосудия.

В России начинают внедряться альтернативные наказания. Сегодня преступнику могут предложить метлу и волю, чтобы он навел порядок на тротуарах родного города. Или вручить кисть, чтобы покрасил забор. В конце концов человека можно банально оштрафовать, многим этого урока до конца жизни хватит. Конечно, речь идет о незначительных преступлениях. Убийц, разбойников, насильников послабления на касаются.

Между тем на практике исполнение альтернативных наказаний сталкивалось с массой проблем. Может быть, поэтому суды очень медленно перестраиваются и зачастую предпочитают сажать человека по старинке — в казенный дом.

Между тем тюремное население постепенно растет. Сегодня в стране почти 890 тысяч заключенных. Экспертам впору делать ставки: достигнем или нет арестантского миллиона? Если да, то когда? Если нет, то почему? Но есть надежда, что публикуемый документ поможет сбить неприятную тенденцию. Суды могут не опасаться оставлять осужденных на свободе: служба исполнения наказаний знает, что с ними делать.

Помощь в этом окажут электронные браслеты, которые сейчас проходят испытания.

Они сделают реальным такое наказание, как ограничение свободы по месту жительства, в том числе домашний арест. Такое наказание установит жесткий режим поведения. Его ограничат в посещении каких-то мест, например кафе, увеселительных заведений. Правда, для широкого применения электронных браслетов также необходимо будет изменить закон. Пока же идут эксперименты, и только — с арестантами в колониях-поселениях. Но перспективы у новых систем огромные.

Пока же контролировать приговоренных к свободе будут обычными методами.

Альтернативные наказания начнутся с посещения Уголовно-исполнительной инспекции. Там должны не просто поставить человека с приговором на учет, но провести с ним разъяснительную беседу. Разговор пойдет не только о том, что ему можно, чего нельзя. Инспектор должен разъяснить и права осужденного, в том числе право обратиться в органы социальной защиты населения для помощи при тяжелом материальном положении, если такая помощь ему положена.

После беседы осужденному выдадут памятку. А если суд обязал человека пройти лечение от алкоголизма и наркомании, тюремщики вручат ему направление и позаботятся, чтобы он устроился в клинику.

Чтобы осужденные к общественному труду не оставались без работы, инспекции тюремного ведомства должны согласовать с местными властями перечень обязательных работ и объектов, на которых вольные арестанты отбывают наказание. Скажем, уборка территории по адресу такому-то. Или уход за клумбами на площади. Заниматься этим осужденный должен в свободное от основной работы время. Бесплатно.

Время обязательных работ не может превышать четырех часов в выходные дни. В будни ему дается не больше двух часов после окончания работы, службы или учебы. Правда, если человек захочет отработать срок побыстрее, ему могут разрешить работать и по четыре часа. Главное, чтобы трудился на совесть. Время обязательных работ в течение недели, как правило, не может быть менее 12 часов. Если же гражданин окажется недисциплинированным, то ему же самому будет хуже. За нарушения, прогулы без уважительных причин ему могут изменить наказание. На более строгое.

Кстати, сегодня в состав Федеральной службы исполнения наказаний входят также 2445 уголовно-исполнительных инспекций, в которых состоят на учете 554,1 тысячи человек, осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы. В перспективе это число должно увеличиться за счет развития альтернативных наказаний. Недавно минюст вынес на общественное обсуждение законопроект, расширяющий применение обязательных работ. Кроме того, что сейчас ведомство разрабатывает законопроект, который исключит некоторые статьи из Уголовного кодекса, а некоторые — смягчит. Многие незначительные преступления станут считаться просто нарушениями и наказываться по административному кодексу. В нем также появится такое наказание, как полезный труд.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4975 (151) от 14 августа 2009 г.

Скоро все кандидаты на руководящие милицейские должности должны будут проходить конкурсный отбор, чтобы исключить протекционизм и незаслуженное продвижение по службе.

Увольнять сотрудников станут автоматически, если за два месяца до истечения срока контракт не будет перезаключен. При этом подписывать контракт с милиционерами, занимающими руководящие посты, будут только на год. Получается, ежегодно каждый милицейский начальник должен проходить комплексную проверку и своеобразную аттестацию. Не факт, что спустя год все сумеют сохранить свои должности.

Кроме того, всех претендентов на вышестоящие милицейские должности вскоре будут в обязательном порядке проверять на так называемом детекторе лжи. Такие психофизиологические исследования должны в первую очередь выявить возможную «противоправную мотивацию» человека — например, склонность к взяточничеству, садизму или даже глубоко законспирированную связь с криминальным миром. Полиграф определит и элементарную профпригодность милиционера. Возможно, ему просто не дано заниматься аналитикой, тем более — организовывать работу какого-либо подразделения. Причем проверять милицейского начальника станут как перед назначением на должность, так и во время исполнения своих обязанностей. Сколько раз — милицейская контрразведка не уточняет.

Специалисты по этому поводу говорят уклончиво: проверять будем периодически.

Впрочем, одним только тестированием защита милиции от проникновения в свои ряды всякого рода негодяев не ограничится. Начальник департамента собственной безопасности МВД генерал-лейтенант милиции Юрий Драгунцов рассказал корреспонденту «Российской газеты», что подготовлено несколько предложений в нормативно-правовую базу министерства, которые могут значительно изменить жизнь каждого сотрудника — от рядового до генерала. Не важно, как эти предложения будут оформлены — в виде федеральных законов или как ведомственные приказы. Главное, появится возможность чуть ли не в автоматическом режиме избавляться от коррупционеров, предателей, бездельников и просто дураков, попавших на милицейскую должность по блату.

— Разработана и уже претворяется в жизнь специальная программа — Концепция обеспечения собственной безопасности органов внутренних дел и Федеральной миграционной службы, — рассказал Юрий Драгунцов корреспонденту «РГ». — По сути это двухуровневая комплексная система нашей защиты от внешних и внутренних угроз. С одной стороны, расширены права и повышена ответственность всех руководителей, с другой — по-новому стали работать подразделения собственной безопасности. И эти, так сказать, звенья не соперничают, а помогают друг другу. Сделано это для того, чтобы не только выявить преступника в своей среде, но и устранить возможность и причины преступлений.

Кроме того, кандидатура будущего начальника должна быть согласована с подразделениями собственной безопасности. В первом полугодии в 2665 случаях рекомендации оказались отрицательными. Это 6 процентов всех согласований.

С января все сотрудники станут декларировать свое имущество, имущественные обязательства и доходы. За ложные сведения сразу уволят.

Всех милиционеров обяжут письменно объяснять те или иные нюансы исполнения своих обязанностей, а сама процедура увольнения скомпрометировавших себя сотрудников будет максимально упрощена.

Судя по всему, время увещеваний в милиции прошло. Воспитывать своих подчиненных здесь будут, перевоспитывать — вряд ли.

Правда, Юрий Драгунцов считает, что одними репрессивными мерами милицейскую коррупцию не искоренишь. Нужны дополнительные социальные гарантии для сотрудников и членов их семей, повышение заработной платы. Человек должен действительно дорожить своей службой.

В департаменте собственной безопасности корреспонденту «РГ» рассказали, что в этом году выявили более 44 тысяч правонарушений, совершенных сотрудниками органов внутренних дел. Это почти на 20 процентов больше, чем за такое же время в прошлом году. Аналитики считают, что растет не милицейская преступность, а профессионализм контрразведки — стало меньше латентности и укрывательства. Оргвыводы для начальника, скрывшего проступок своего подчиненного, теперь гораздо страшнее подпорченной отчетности.

Так, по распоряжению министра внутренних дел Рашида Нургалиева, объединенная группа экспертов ДСБ и департамента кадрового обеспечения МВД недавно проверила девять регионов страны, в которых было особенно много жалоб на сотрудников милиции. Итоги доложили непосредственно министру. Вот первый результат: в Ярославской области отстранены от должности начальник УВД и его первый заместитель.

— Это только один пример, подтверждающий однозначную позицию министра: занятие руководящей должности в милицейской иерархии не предоставляет право на неприкосновенность, — объяснил Юрий Драгунцов. — Всего же в первом полугодии к уголовной ответственности привлечено 247 руководителей различного ранга, то есть их число по сравнению с 2008 годом возросло на 19 процентов.

Кстати, многие неблаговидные милицейские дела всплывают благодаря жалобам и заявлениям людей в подразделения собственной безопасности. Все обращения регистрируются и рассматриваются уполномоченными на то сотрудниками в течение 30 суток. Для проверки достоверности показаний заявителя и милиционера, чьи действия обжалуются, практикуется их опрос с использованием полиграфа. Правда, только при добровольном согласии. О результатах проверки заявителю обязательно сообщат.

В этом году подразделения собственной безопасности рассмотрели около 18 тысяч таких обращений. По итогам их проверки прокуратура возбудила почти 700 уголовных дел, более 6700 милиционеров привлечены к дисциплинарной ответственности, в том числе более 800 уволены.

В департаменте собственной безопасности за полгода на централизованный учет поставили 29 тысяч сотрудников, совершивших различные проступки. Из них 27,6 тысячи наказаны в дисциплинарном порядке. А две тысячи привлечены к уголовной ответственности. Свыше 60 процентов нарушителей и преступников выявили подразделения собственной безопасности.

Статистика ДСБ показывает: нередко милиционеры занимаются вымогательством с помощью сфабрикованных материалов — людям просто подбрасывали наркотики и боеприпасы. Причем доказать факт фальсификации достаточно сложно. Преступник в погонах, как правило, готовится к возможной проверке и фальшивые доказательства вины подделывает так, что не придерешься. К тому же сама жертва не всегда идет на контакт со службой безопасности МВД. Это порождает еще более серьезные системные преступления, которые делают безнаказанным преступный бизнес — проституцию, наркоторговлю, торговлю оружием.

С начала года служба собственной безопасности к уголовной ответственности только за взяточничество привлекла 344 милиционера — заметно больше, чем в прошлом году.

Любопытно, что сумма милицейских взяток на этом теневом «рынке» колеблется от нескольких тысяч рублей до сотен тысяч долларов в зависимости от должностного уровня мздоимца и оказываемых услуг. Не так давно сотрудниками собственной безопасности задержан эксперт-консультант МВД Жарков, которому инкриминируется получение взятки в 850 тысяч долларов. Раньше по схожей «программе» задержали сотрудника Оперативно-розыскного бюро МВД Монастырского, получившего взятку в 1 миллион рублей.

Всего же в этом году за должностные преступления возбуждены уголовные дела против 1383 сотрудников милиции.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4973 (149) от 13 августа 2009 г.

Лукавый эвфемизм «барашек в бумажке», употреблявшийся вместо грубого слова «взятка», давно устарел. Однако длинная череда антикоррупционных законов уже новой России свидетельствует о неизлеченности старой болезни. Что нас спасет от коррупции: экономическое чудо или «жесткая рука»? Создаст ли против нее иммунитет процветание страны? На эти и другие вопросы Марины Завады и Юрия Куликова отвечает президент Торгово-промышленной палаты академик Евгений Примаков.

— Евгений Максимович, вы часто бываете на строительной ярмарке «41-й километр МКАД»?

— Это ярмарка на пересечении МКАДа и Калужского шоссе?

— Правильно.

— Там я бывал. Не единожды…

— Почему мы спрашиваем? Жители расположенного рядом поселка «Мосрентген» уверяют: у этого рынка «крыша» — Примаков. Прямо так одному журналисту и сказали. Мол, слишком серьезная «крыша», поэтому рынок внаглую вытесняет огороды товарищества…

— (Смеется.) Мне импонирует, что в чьих-то глазах я могу быть «крышей». Но вынужден разочаровать: никогда в жизни никого не «крышевал». На ярмарку я ездил к ее руководителю — Валерию Лещикову. Он доктор экономических наук, почетный строитель… Изобрел технологию скоростного домостроения из специального теплостойкого материала. Для наших северных территорий метод Лещикова — клад. ТПП пробивала этот опыт.

— А народ, видя, как вы разгуливаете по ярмарке, другие выводы сделал… В мозгах людей занозой сидит уверенность, что в стране все прогнило сверху донизу. Так и будем жить?

— Не хотелось бы. Но понятие «крыша» никак не выходит из употребления. Коррупция разрастается. Такого разгула, как нынче, не было не только в Советском Союзе, но даже в России 90-х. По сравнению с ними лишь акценты несколько сместились. Раньше в основном «крышевали» криминальные структуры: всякие «ореховские», «казанские», «солнцевские»… А сейчас — все больше представители спецслужб (главным образом, милиция) и чиновничество, бюрократия.

— В бытность премьером вы поддержали идею очередной амнистии, сказав, что нужно «освободить место для тех, кого сажать будем за экономические преступления». Тогда вас обвинили чуть ли не в кровожадности…

— Возглавив правительство, я распорядился, чтобы «силовики», руководители нескольких министерств и ведомств изложили видение обстановки, связанной с экономическими преступлениями, коррупцией. Полученные материалы меня ошеломили. Размах преступлений в сфере экономики был неохватным.

Передо мной возникла дилемма: дать информации ход или избрать иную тактику? «Дать ход» — неминуемо означало открытие уголовных дел, аресты, суды… Причем не единичные. Нужно было разворачивать всероссийскую кампанию. От одной мысли стало не по себе. 1937 год вызывает у меня ужас. Я никогда не пошел бы на массовые посадки. Стоит заварить кашу, и одни примутся валить других, количество заключенных будет нарастать. Я не имел права возвращать Россию к карательному прошлому. К тому же требовалось не раскачивать лодку, а стабилизировать расшатанную после дефолта обстановку.

И тогда я рассудил: надо дать внятный сигнал, который остановит криминальный разгул. Преступникам следовало знать о непримиримом настрое правительства. Не все же спускать с рук… Есть сделки, которые были осуществлены согласно законам, пусть даже несовершенным, через их «дыры». Осуждать за такие операции, по-моему, нельзя. А есть — потянувшие за собой уголовные преступления, связанные с убийствами, черт знает с чем… Что меня еще поразило в материалах, пришедших из правоохранительных органов. Оказалось, о таких преступлениях знают, обо всем! Здесь вопрос воли.

— В чем вы видите объяснение ее многолетнего отсутствия?

— Тогда все было спущено на тормозах, так как на борьбу с коррупцией не был настроен Ельцин. Это все решило.

— Вас по-своему тоже страшила перспектива устроить римейк 1937 года. Не думаете, что последующим президентам не чужды схожие опасения?

— Думаю, это имеет место. Конечно, и Путин, и Медведев обладают всей полнотой информации. Национальный план по борьбе с коррупцией показывает серьезность намерений нынешнего президента. Однако есть понимание: резкие радикальные меры могут дестабилизировать обстановку, вызвать какие-то осложнения для власти, в целом для государства. Иными словами, неизвестно куда завести. Это не означает, что нужно проявлять попустительство. Но прежде чем дать отмашку действиям, способным породить всеобщую подозрительность, сведение счетов и, как следствие, — несправедливые гонения, надо сто раз отмерить.

— Даже если очень захотеть представить коррупцию сравнительно свежей болезнью, возропщет русская литература с ее оравой мздоимцев. «Эпикриз» неутешителен: «мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет». Как муж врача ответьте: бывает, что застарелые болезни излечиваются?

— Бывают неожиданные исцеления. Иногда человек болен самой страшной болезнью, его уже все похоронили, а он вдруг выкарабкивается.

— Значит, уповать остается только на чудо?

— Почему только на чудо? Коррупция непосредственно связана с экономическим положением того или иного слоя населения, включая чиновничество. Сидит, допустим, в муниципалитете некое должностное лицо. Получает свои 30 тысяч рублей в месяц. Ну, схватят его за руку, вышибут с работы. Так он с ходу найдет себе место с зарплатой в три раза больше. А получай он 90 тысяч и знай, что стоит попасться на злоупотреблении, никогда больше не возьмут на госслужбу, — поостерегся бы нарушать закон.

Другая суперкоррумпированная категория — милиция. Я бы в два раза сократил ее численность, но попутно ощутимо поднял заработную плату сотрудникам. Милиционеры должны официально получать много и зубами держаться за свою работу. Бояться быть вмиг уволенными за один только помысел о взятке.

— Солидная зарплата предполагает и иной кадровый отбор.

— В том-то и дело. Когда майор Евсюков расстрелял в супермаркете девять человек, начали копаться в его биографии. Выяснилось, что его за уши тащили наверх какие-то люди, он небескорыстно кого-то тащил, брал, давал и рос по службе, будучи полным ничтожеством. А ведь кандидатуры вроде Евсюкова на первом этапе должны отсекаться.

К слову, об отборе. В начале 50-х годов многих выпускников Московского института востоковедения, где я учился, впервые распределили в таможенное управление. Знаете, почему? В СССР в то время лечился Генеральный секретарь Французской компартии Морис Торез. Из Парижа ему передали лекарство. И у нас на таможне оно исчезло. ЧП! Доложили Сталину. Он затребовал данные: кто есть кто в советской таможне. Выяснилось, почти все сотрудники имеют среднее или даже начальное образование. И тогда вождь распорядился направлять на таможню людей с дипломами, знающих языки. На определенном этапе помогло.

— Многие считают разгул коррупции следствием появления рынка. А вы?

— Переход к рыночным отношениям в каком-то плане стимулировал рост коррупции. Деньги приобрели куда большее значение. Возьмите любую страну с рыночной экономикой и наткнетесь на коррупционные скандалы. Или, допустим, Китай. Выброс мздоимства сопровождает и его движение к рынку.

— Раз уж заговорили об экономических переменах. Едва ли переполненный грандиозными планами Ельцин, делая нелегкий выбор в пользу младореформаторов, мог даже в страшном сне представить, что к середине 90-х в России бурно разрастется криминал, а поиски президентских счетов, «счетов Тани, Вали» станут почти национальной идеей. Вы ставите под сомнение бескорыстность раннего Ельцина? А позднего?

— Уверен: Борис Николаевич не брал никогда. Брали те, кто его окружал. Ельцину — у меня на этот счет нет никаких колебаний — нельзя было занести конверт с деньгами. Такое просто немыслимо вообразить. Но можно было проделать этот трюк с его окружением, которое потом подписывало у президента нужные бумаги.

— На ваш взгляд, Ельцин сознавал, что его «ближний круг» состоит не из бессребреников?

— Мне кажется, если и сознавал, то в его голове это окрашивалось в иные тона. Он дал себя убедить, что «игрек» или «зет» берут деньги не для собственного обогащения, а чтобы «подпереть» президента, улучшить его имидж, не допустить провала на выборах… С этим Борис Николаевич мирился. Спокойно принимал такой порядок вещей.

— Сегодня сложился механизм конвертирования административного ресурса в финансовый. Даже молодежь нередко находит его привлекательным. До начала кризиса, заставившего перепуганных молодых специалистов хвататься за любую работу, многие выпускники отборных вузов предпочитали работать не в крупных частных структурах, а поступать на госслужбу. Не потому, что престижней. Денег больше. И это при невысоких окладах чиновников.

— У нас коррупция, как плесень, грибок, заразила все здание. Достаточно вовремя не прокалить паяльной лампой червоточину — добротный дом начинает гнить, способен рухнуть. Допускаю, кто-то из молодых тоже сумел овладеть наукой переводить административный ресурс в финансовый. Видно, все слишком запущено, раз коррупция пролезла и в эту среду.

— «Закон о честности», принятый в США в годы Великой депрессии, не позволяет чиновникам брать свыше ста долларов. Какую роль был призван сыграть этот своеобразный закон времен Рузвельта?

— Речь идет о подарке. У нас тоже ввели похожее ограничение. Лимиты на стоимость подарков. Цель — умерить гипертрофированные аппетиты любителей подношений. Допустим, тот же чиновник помог вам быстро, через «одно окно» получить необходимую справку. Вы хотите выразить признательность и приносите бутылку коньяка. Или (если чиновник — женщина) букет цветов, торт. Это нормально. Но подарить за оказанную услугу кольцо с бриллиантом — значит нарушить закон.

— Можно себе представить неудовольствие врача, которого после многочасовой операции «отблагодарили» бутылкой. Один такой в прямом смысле слова знающий себе цену доктор признался, что его воротит от вида коробок с виски и джином.

— Да, меняется психология людей. Появились доктора, равно уверенные в своем профессионализме и праве получать за него не «сувенир». Однако в ряде случаев со стороны врачей — хочу взять их под защиту — тут не цинизм. Когда мне предстояла растиражированная СМИ Березовского «кровавая» операция на тазобедренном суставе, московский хирург объяснил: нужен высокотехнологичный современный штырь «zwei muller». После раздумий я решил оперироваться в Швейцарии. Первое, о чем, познакомившись, спросил профессора Ганса: «Вы мне поставите «zwei muller»?» Он очень удивился: «Почему именно его? В ходе операции решу, что вам больше подходит». А наш врач молится на этот «zwei muller», других штырей «на складах» нет. Да и этот он должен купить, потому что никто ему в больнице за так штырь не даст. Соответственно потом врач возьмет деньги с больного. И будет в его глазах хапугой.

— Так дело кончилось пресловутым «zwei muller» или другим штырем?

— Другим. Herr Hans еще и подарил мне на память об операции такое же устройство типа шарнира с шариком на конце. У него этих штырей пруд пруди (смеется).

— Согласно исследованию, проведенному компанией Ernst&Young, лишь 26 процентов из опрошенных в России убеждены в эффективности нашего законодательства. А вам внушает хотя бы осторожный оптимизм антикоррупционны&#1