Новости

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов в четверг заявил, что намерен проследить за соблюдением и защитой прав малолетней дочери Владимира Макарова, обвиненного в сексуальном насилии в отношении собственного ребенка. Дело вызвало широкий общественный резонанс и обрело скандальный оттенок после того, как в блогосфере стали циркулировать обвинения уже в адрес психолога, проводившего исследование состояния 6-летней девочки.

В начале сентября Таганский суд Москвы приговорил к 13 годам заключения обвиняемого в педофилии чиновника Минтранса Владимира Макарова. Началось все с того, что в следственные органы обратились врачи детской больницы, куда дочь Макарова поступила в августе 2010 года с травмами после падения с детской лесенки. В моче ребенка были обнаружены мертвые сперматозоиды, что послужило основанием для привлечения к расследованию детских психологов и возбуждения уголовного дела.

«Изучив материалы дела, я приму свое независимое решение. Но если будут выявлены спорные заявления, доказательства и факты, я буду добиваться справедливости. Если понадобится, обращусь в Верховный суд», — сказал Павел Астахов.

Заключение сотрудницы экспертного центра «Озон», проводившей исследование психологического состояния 6-летней девочки, подвергается сомнению в российской блогосфере, где самого психолога поспешили обвинить в непрофессионализме и даже в увлечении нетрадиционными формами сексуального поведения.

Вопросы достоверности психологической экспертизы по делам о педофилии и степени ответственности государства и отдельных специалистов стали предметом серьезной дискуссии среди экспертов.

Нет прямых улик?

Супруга Владимира Макарова настаивает на невиновности мужа, ставя под сомнения достоверность выводов экспертов. Она обратилась в комиссию Общественной палаты по контролю за деятельностью правоохранительных органов и судебно-правовой системы с просьбой оказать содействие по ее делу.

«Конечно, мы не имеем юридической возможности воздействовать на следствие и на суд, но при необходимости можем высказать свою позицию», — рассказала РИА Новости замглавы этой комиссии Ольга Костина.

Члены комиссии познакомились с материалами дела и выслушали Татьяну Макарову. На встрече присутствовали члены ОП РФ, независимая группа экспертов, которая изучала материалы приговора, и один из экспертов, делавших генетическую экспертизу.

«Общественная палата не вправе подменять судебные инстанции в оценке доказательств, но в материалах дела мы увидели ряд сведений, которые суд признал доказательствами виновности, помимо психологической экспертизы», — сообщил РИА Новости член Общественной палаты, президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник.

По его словам, суд основал обвинительный приговор на целом ряде косвенных доказательств. «Обнаружение сперматозоидов в моче ребенка, показания врачей, которые обследовали девочку…Я не буду их приводить, но они очень любопытные», — отметил Генри Резник.

При этом эксперты не считают дело Макарова ясным, против него нет прямых улик, в деле остается много вопросов.

«Сомнения лежат в плоскости сбора прямых доказательств медицинского, генетического и другого экспертного свойства, — пояснила Ольга Костина. — Со слов эксперта-генетика у нас сложилось впечатление, что генетическая экспертиза была уничтожена из-за неаккуратной работы с материалом. Сейчас доказать что-либо в какую-либо сторону уже невозможно».
Мосгорсуд 14 ноября рассмотрит кассационную жалобу Макарова и его защиты на приговор, сообщили агентству РАПСИ в пресс-службе Таганского суда Москвы.

Была ли роль психолога решающей?

Сотрудница экспертного центра «Озон» Лейла Соколова проводила доследственное исследование психологического состояния 6-летней девочки и на основании детских рисунков сделала утвердительные выводы о насилии со стороны отца.

Заключение психолога спровоцировало бурную дискуссию среди блогеров. По мнению многих из них, приговор суда не должен был основываться на таком сомнительном доказательстве.

«Заключение Лейлы Соколовой не имело отношения к доказательной базе», — считает Ольга Костина. По ее мнению, жалобы на психолога стали частью общественной кампании жены осужденного Татьяны Макаровой за освобождение супруга, хотя в узком кругу, на комиссии Общественной палаты, Макарова не высказывала претензий к работе психолога.

«Мы задали ей вопрос: «Правда ли, что суд, вынося такой жесткий приговор, руководствовался только исследованием рисунка девочки?» Она ответила: «Нет», и добавила, что у нее нет претензий к психологам, и эксперт, который проводил опрос девочки и исследовал ее рисунок, ее устраивает», — сообщила член ОП РФ.

По ее словам, на суде психолог заявила, что исследовала состояние девочки на момент обращения, что экспертиза, которая продолжалась шесть часов, включала в себя совершенно разные аспекты и не может служить основанием для однозначного вывода, имело ли место насилие.

«У нас нет ощущения, что судебные инстанции ведут себя некорректно, — отметила Ольга Костина. — Как только эксперты начали высказывать сомнения в приговоре и в качестве доказательств, дело было направлено на пересмотр».

Лицензия необходима

Психолог «Озона» Лейла Соколова дала обоснованную оценку психологического состояния ребенка, заявил РИА Новости директор этого центра Евгений Цымбал.

Однако старший научный сотрудник лаборатории психологии детского и подросткового возраста государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского Дмитрий Ошевский считает, что при проведении экспертизы Соколова вышла за рамки своих полномочий. С этим согласен психиатр-криминалист, руководитель Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаил Виноградов.

«Почему суд или следственные органы, выдавшие направление на экспертизу, обратились к психологу, не имеющему экспертной лицензии, когда есть центр имени Сербского, детская психоневрологическая больница №6, Институт психиатрии Минздрава? — спрашивает Виноградов. — Если Лейла Соколова получила психологическое образование, она может помогать людям как психолог. Но оценка практикующего психолога и экспертная оценка могут не совпадать, поэтому проводить экспертизу должен только лицензированный специалист».

По его словам, специалистов, не имеющих такой лицензии, суд может привлекать только в том случае, если он не удовлетворен или не понял заключение государственной экспертизы.

Ранее некоторые СМИ утверждали, что Лейла Соколова принимала участие в мероприятиях сомнительного характера. Так, в интернет попали фотографии, на которых девушка, очень похожая на психолога, изображена в откровенном корсете из латекса с хлыстом в руках. Блогерам удалось найти размещенные на сайтах для представителей нетрадиционной сексуальной ориентации анкеты, якобы подписанные именем психолога.

«Она может фотографироваться в любом наряде — это ее личная жизнь, но в призме ее личных пристрастий может исказиться суть проблемы, — считает Михаил Виноградов. — Естественно, извращенное пристрастие в личном сексе накладывает отпечаток на качество экспертизы. Эксперт должен быть безупречен».

Кому заниматься экспертизой

Расследование дел о педофилии усложняется тем, что экспертиза по делам о половой неприкосновенности несовершеннолетних в России не закреплена исключительно за государством, как это сделано в других странах мира, подчеркивают специалисты.

«В мировой практике утвердилось, что по делам о педофилии и о сексуальных преступлениях экспертиза проводится только государством и только бесплатно. Существуют сертифицированные специализированные центры, и только их услугами могут пользоваться следователи», — рассказала Ольга Костина.

По ее словам, в России такой системы центров нет, а есть огромное количество частных платных медицинских учреждений, которые могут выдавать самые разные заключения, нередко в угоду клиенту.

Есть учреждения типа «Озона», которые могут оценивать состояние ребенка на данный момент и заниматься его сопровождением на время следствия. И есть Центр имени В.П.Сербского и другие институты, которые могут выдавать экспертные заключения.

«Между этими организациями идут многолетние споры, и дело семьи Макаровых стало очередным поводом ко внутренним разборкам. Государство почему-то не хочет поставить точку в дебатах и определить, кто и как может проводить экспертизы», — отметила Ольга Костина.

Эксперты не несут ответственности

Другая проблема общей медицинской и психиатрической экспертизы в нашей стране, по мнению специалистов, состоит в том, что за качество своих заключений эксперты сегодня фактически не несут никакой ответственности. Это провоцирует всевозможные нарушения и злоупотребления в этой области.

«Я думаю, что нам надо усиливать уголовную ответственность для всех, кто принимает участие в экспертизах по делам несовершеннолетних, так же как и ответственность за ложный донос и дачу ложных показаний», — предлагает Ольга Костина.

Михаил Виноградов поддерживает эту идею: «Если эксперт дал заведомо ложное заключение и доказаны его интересы в этом — семейные, дружеские, материальные, — тогда он должен идти под суд как любой госслужащий».

Однако психиатр предупреждает, что на практике доказать заведомую предвзятость экспертизы будет очень сложно.

Анна Курская, РИА Новости

Министр внутренних дел России Рашид Нургалиев заявил, что в стране за девять месяцев почти на 9 процентов снизилось количество преступлений по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом, по словам министра, тяжких и особо тяжких стало меньше почти на 12 процентов.

Что важно, в этом году значительно меньше стало убийств и покушений на убийство, изнасилований, разбойных нападений, грабежей, краж, мошенничеств, хулиганства и вымогательства.

— За девять месяцев полицейскими раскрыто свыше 1,24 миллиона преступлений, предварительно расследовано 817 тысяч преступлений, то есть почти 80 процентов, — рассказал Рашид Нургалиев.

Глава полицейского ведомства сообщил, что уже трудоустроено почти 30 тысяч сотрудников, сокращенных или уволенных в ходе реформирования. В процессе трудоустройства находятся еще 8752 офицера. Число обратившихся за помощью устроиться на работу в министерство обратились более 38,5 тысячи бывших сотрудников.

Рашид Нургалиев рассказал, что создана специальная комиссия, которую возглавил замминистра Сергей Герасимов. Затем главы субъектов создавали в своих регионах межведомственные комиссии по социальной адаптации бывших милиционеров. По словам министра, эта проблема находится на особом контроле.

На встрече с личным составом подмосковной полиции Рашид Нургалиев отметил негативную тенденцию увеличения уличной преступности — почти на 16 процентов. При этом в области используется 4667 видеокамер, которыми оборудовано 2694 места массового пребывания граждан.

Министр поручил начальнику ГУ МВД России по Московской области Николаю Головкину принять соответствующие меры. Он не исключил, что потребуется приблизить полицейские наряды к общественным местам.

Однако, по данным министра, и в Московской области уменьшилось число убийств, краж из квартир, грабежей и угонов автомобилей.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Столичный выпуск №5617 (241)

«Конституционному суду есть чем отчитаться перед обществом за двадцать лет, в том числе и теми решениями, которые были приняты по социальным правам», — заявил вчера глава КС Валерий Зорькин на пресс-конференции в Москве.

Юбилейные торжества начались с Москвы, завтра праздничное заседание пройдет в Кремле, а затем уже в Санкт-Петербурге юристы будут обсуждать конституционные принципы в российской действительности. 20 лет Конституционному суду, напомним, исполняется 30 октября, в воскресенье.

— Суд родился в очень непростой обстановке, — вспоминал вчера Валерий Зорькин, — можно сказать, что в начале 90-х годов в России действительно происходила революция, и представьте себе, в этой атмосфере высший орган по защите конституционного строя, прав и свобод граждан, приспособленный для мирного времени! А не успели мы пройти стадию 1993 года — надо было обустраивать Россию в новых экономических условиях, и КС поддержал экономические реформы, я не говорю сейчас об их качестве. Не говоря уж о том, что мы получили новую Конституцию большой трагической ценой и, на мой взгляд, это нанесло травму нашей молодой демократии.

Зорькин говорил о том, как постепенно, поэтапно КС формировал свои приоритеты, обеспечив, к примеру, прямое действие президентских указов до того, как были приняты парламентом законы по этим же темам. О том, как трудно было выработать позицию по отношению к контртеррористической операции в Чечне в середине 90-х (из 19 судей 8 тогда имели особое мнение) или об усилиях по борьбе с «парадом суверенитетов» и сохранению Федерации. «Мы же не в холодильнике живем, — как-то грустно шутил председатель КС, — каждый народ достоин того КС, который он имеет».

Но главной задачей для КС всегда оставалась защита политических, личных, и социальных прав и свобод гражданина и человека. «Не скажу, что КС решал эти вопросы идеально, но я здесь не для того, чтобы судить суд, — заметил Зорькин, — можно сказать, социальные права постучались в дверь. Социальные права занимали много места в Советском Союзе, и можно было бы многие из них не выбрасывать. Решения Конституционного суда установили, что нельзя уменьшать социальный уровень гарантий для граждан, нельзя подрывать доверие граждан к государству, если законодатель что-либо пообещал гражданам принятым законом». Он напомнил, что важно равенство перед законом, но нельзя забывать и о равенстве в социальных правах, «когда все люди имеют равные стартовые возможности с точки зрения приобщения к нынешним цивилизационным благам».

— По нашей Конституции, на нашем новом уровне цивилизации социальные права — это не подаяние богатых бедным и не подачка государства, но и не просто наша нравственная дань тем, кто не способен работать, а выполнение социального конституционного долга, — заявил председатель Конституционного суда.

Валерия Зорькина продолжали спрашивать, в частности, о том, как будут складываться отношения КС с Европейским судом по правам человека в Страсбурге, которые несколько охладели в последнее время. Но он попросил не преувеличивать, заметив, что «ни один Конституционный cуд в Европе не сделал столько для продвижения позиций ЕСПЧ в правовую национальную систему — более 50 решений КС было принято на основе позиций ЕСПЧ». Кое в чем КС РФ даже обгоняет Страсбург, считает глава КС: «Мне кажется, что с переездом в Санкт-Петербург количество жалоб возросло. Раньше у нас было немало дел, рассмотрение которых занимало до двух лет, но сейчас у нас практически нет дел, которые бы лежали более года. А в Европейском суде и во многих конституционных судах в Европе рассмотрение может длиться до шести лет».

Что же касается особого положения КС в России, то Зорькин, отвечая на вопрос «РГ», признался, что «давления как незаконного вмешательства власти в деятельность КС нет ни со стороны парламента, ни какого-то другого органа РФ».

— Один только раз это было в 1993 году, во времена Бориса Николаевича, но и с его стороны это было только однажды, — признался глава КС.

А что касается процесса исполнения решений КС, то он резко улучшился как законодателями, так и правительством. «У нас приняты тысячи решений, это вехи, которые образуют каркас, на котором возводится будущее здание нашего предсказуемого будущего», — и Зорькин выразил надежду, что и в дальнейшем «не будут трогать Конституцию всуе».

Анна Закатнова, «Российская газета» — Столичный выпуск №5616 (240)

Права пострадавших от преступлений защитит новый закон. Государственная Дума в первом чтении рассмотрела важные поправки в Уголовно-процессуальный кодекс.

По ним решения следователя о признании гражданина потерпевшим станут выноситься в течение 10 дней с момента возбуждения уголовного дела.

Такие поправки в УПК предложил их автор — сенатор Анатолий Лысков, и депутаты их приняли. Пока только в первом чтении. Автор уверен, что его поправки позволят потерпевшим лучше отстаивать свои права.

Под этой общей фразой о защите прав на самом деле скрываются серьезные вещи. Сегодня в законе нигде не прописано, когда следователь, занимаясь уголовным делом, должен признать гражданина потерпевшим. Следователь может написать протокол о таком признании быстро, а может сделать это и через год.

Напомним, что статус потерпевшего дают либо тому, кто пострадал от действий злоумышленников, либо его родным, если жертва погибла. Делается это следователем. Он должен составить специальный протокол.

Почему момент признания человека пострадавшим на бумаге так важен для простого гражданина? Все просто. С точки зрения закона, чем быстрее потерпевший получит официальный статус в «своем» уголовном деле, тем лучше. Дело в том, что потерпевший — полноправный участник расследования. Он может знакомиться с делом, высказывать свои претензии, заявлять ходатайства. Говоря проще — контролировать процесс расследования в той степени, в которой это разрешено законом.

Тот пострадавший, кого не признают жертвой, для следствия никто, поэтому большинство слабых или коррумпированных следователей признают гражданина потерпевшим чуть ли не за день до окончания расследования, чтобы не мешал.

Примеров, когда следствие всеми силами старалось оттянуть момент появления в деле фигуры потерпевшего и, соответственно, его адвокатов, очень много.

Одно из последних и достаточно громких подобных дел — следствие о крупной аварии, в столице которой пострадали люди. Одна из машин, участвовавших в ДТП, принадлежала вип-персоне. Много говорило за то, что именно эта машина спровоцировала несчастный случай. Но следствие всячески старалось по максимуму засекретить все, что было возможно.

Спустя несколько месяцев после начала следствия пришли результаты технической экспертизы. По ним выходило, что выживший водитель второй машины, судя по всему, ни в чем не виноват. И он пострадавший. Но для того, чтобы официально стать таким, нужен протокол следователя. Писать же его следователь ни в какую не хотел. И его поведение было понятно.

У пострадавшего автовладельца оказался молодой, но дотошный адвокат, который и так замучил следствие неудобными вопросами. А признавать нарушителем вторую машину было для следователя и его начальства, конечно, законно, но очень чревато. В результате следователь тянул с протоколом о потерпевшем практически до конца дела.

Анатолий Лысков внес в Госдуму свой законопроект еще в ноябре 2009 года, но в Комитете по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству к нему были вопросы. После доработки автор представил новую редакцию документа. Сенатор говорит, что по имеющимся у него данным только в 3 процентах случаев человек признается потерпевшим не позднее трех суток с момента возбуждения уголовного дела. В 57 процентах — от 20 до 40 дней, а в 40 процентах — свыше 40 дней.

В пояснительной записке к документу Анатолий Лысков заявляет, что пострадавший зачастую признается потерпевшим только на завершающей стадии досудебного производства, а до тех пор рассматривается в качестве заявителя, что ведет к нарушению его права на получение информации о ходе и результатах предварительного расследования, на предоставление предметов и документов, подтверждающих его заявление о преступлении. Сенатор предлагает прописать в законе срок, в течение которого физическое или юрлицо признается потерпевшим. Это должно быть не позднее 10 суток со дня возбуждения уголовного дела. Но это в том случае, если есть основания полагать, что гражданину причинен вред непосредственно преступлением, по поводу которого возбуждено уголовное дело.

Если в ходе расследования уголовного дела будет установлено лицо, подлежащее признанию потерпевшим, то этот статус должен быть присвоен ему немедленно.

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5616 (240)

Сегодня хулиганы, подонки и наркоманы чувствуют себя в школах вольготно, а директора не могут найти на них управу. Почему школы превращаются из страны знаний в зону повышенного риска?

В последние дни страну потряс очередной вопиющий случай: в 81-й школе Екатеринбурга ученик напал с ножом на учителя. Напал подло — сзади, исподтишка. И что, пожалуй, самое главное — этот юный школьник, оказывается, уже был раньше судим за грабеж и получил условный срок. Его семья переехала из Североуральска в Екатеринбург, а в новой школе о судимости не знали.

И тут возникает два вопроса: почему такая информация не доводится до педагогов и как судимого подростка взяли снова в обычную школу? Стоит ли тогда удивляться, что «обычные» школьные хулиганы чувствуют себя абсолютно безнаказанными?

Парадоксально, но факт: избавиться даже от злостного хулигана школе практически невозможно. И в том же Екатеринбурге совсем не уверены, что малолетний преступник снова не вернется за свою парту.

Как пояснила корреспонденту «РГ» одна из начальников управлений министерства образования Свердловской области, оказывается, по закону директор школы не имеет права отказаться принять хулигана или даже осужденного за тяжкое преступление, если в школе есть места, а ученик живет неподалеку.

— Директор может выгнать школьника за очень серьезный проступок лишь тогда, когда подростку больше 15 лет. Да и то он должен устроить его в другое учебное заведение, например, в вечернюю школу или перевести на экстернат там, где он имеется, — рассказала сотрудница министерства.

Чиновница припомнила, что в то время, когда она работала в школе, в ее классе учился парень, который бродяжничал. Его поначалу отправили в спецшколу, а потом он оттуда снова вернулся в свой класс. Его дотянули до 9-го, вздохнули с облегчением и передали в ПТУ.

— Скажите, подросток, который напал с ножом на учителя, не вернется в свою школу? — спрашиваю у собеседницы.

— Если он не получит реальный срок и не отправится в колонию, он снова имеет право прийти в школу. И директор не может ему отказать, — честно ответила она.

Между прочим, в свое время греческого миллиардера Аристотеля Онассиса выгнали из школы за то, что он якобы ущипнул молодую учительницу. А в России хулиганы из Шолоховской школы в Иркутской области избили 70-летнюю учительницу — и ничего!

Правда, в этой школе они больше не учатся. Но совсем не потому, что их выгнали. Как рассказали нам в Управлении дошкольного и общего образования Иркутской области, общественное мнение в маленьком Шолохове было настроено по отношению к ним так враждебно, что подростки сами ушли в другие учебные заведения.

Иркутские чиновники согласны с тем, что самых злостных нарушителей дисциплины: бродяг, алкоголиков, наркоманов, насильников, убийц — надо учить в спецшколах.

По данным минобрнауки, в России открыто 68 спецшкол для детей с девиантным, а проще говоря — очень плохим, асоциальным поведением. Свободных мест в них много. В Москве, например, в закрытой школе для детей с девиантным поведением вместо 60 учеников всего 9. В школе города Октябрьский Самарской области — 15. В Серафимовской спецшколе в Башкортостане сейчас 40 учеников. Там готовы принять как минимум еще 100 .

Почему так мало воспитанников в спецшколах? Все директора единодушны: комиссии по делам несовершеннолетних должны активнее обращаться в суд за постановлением об отправке в спецшколу. Заметим, чтобы собрать ученика придется принести 27 справок. Представляете, сколько сил и времени надо потратить ?!

Но даже если заседание суда состоялось, не факт, что судья примет решение об изоляции. Некоторые судьи приравнивают спецшколы к колониям и очень жалеют хулиганов. О правах их педагогов, одноклассников, соседей напоминать на заседаниях, видимо, некому.

Самое удивительное, что обычные школы тоже не спешат избавляться от плохих учеников. Директорам не нужно лишнее внимание полиции, они не хотят возиться с бумагами и бегать по комиссиям. К тому же финансирование им дают на всех учеников — и на плохих, и на хороших. Вот и числятся в классах малолетние правонарушители, которым в школе, конечно же, не место.

Местные власти спецшколы не жалуют. Пребывание ученика  там обходится дорого. В Москве, например, больше 600 тысяч рублей в год. На эти деньги можно выучить пятерых в хороших школах. И что, скажите, местным властям выгоднее? Конечно, потратить деньги на обычных учеников, чем оплачивать содержание одного хулигана-малолетки.

Правда, есть и другая арифметика. Спецшкола в Москве выпустила за 7 лет 102 ученика. В колонию потом попали только 8. В Серафимовском прошли реабилитацию 8 000 учеников, больше трети закон больше не нарушали.

Пока спецшколы не закрываются, но кто знает, как будет дальше? К примеру, количество вечерних школ, как дающих низкое качество образования, уже сократилось. В 2003 году в России было 1759 школ, а в 2009-м — уже 1533. Качество образования, бесспорно, важный аргумент, но как подготовить из шпаны отличника?

Остаются, правда, коррекционные школы. Но туда двоечника-хулигана нельзя направить без желания родителей. Иначе это нарушает его права. А как же быть с правами двадцати пяти учеников, которым он до смерти надоел? В Челябинске родители устроили самосуд над хулиганами и сами стали обвиняемыми.

…Два дня назад в Москве на остановке в драке был убит подросток. Убийца, возможно, пойдет под суд, а его соучастники вернутся в свои учебные заведения. Одноклассники вряд ли им обрадуются.

мнение

Мария Ильина, директор школы, Москва:

— Что делать, если хулиганит младший школьник? Выгнать ученика с урока нельзя. Учитель должен вызвать на урок педагога-психолога, дежурного администратора — завуча или директора, социального психолога. Они могут вывести ребенка из класса и постараться снять вспышку агрессии. Со старшеклассниками иначе. Того, кто замечен курящим или участвовал в драке, можем поставить на внутришкольный учет. Если нарушения дисциплины продолжаются часто, приглашаем родителей на психолого-педагогический консилиум. Когда и это не помогает, комиссия по делам несовершеннолетних имеет право оштрафовать родителей. К сожалению, сумма штрафа невелика — всего 500 рублей. Но это обычно помогает.

Бывает, что хулиганят на уроках неуспевающие ученики, которые не могут осилить программу обычной школы. Отправить их в коррекционную школу сейчас можно только по согласию родителей, а те обычно против. Иногда родители пишут директорам заявления типа: мы не хотим, чтобы такой ученик был в классе. Я объясняю, что отчислить его я не могу. На мой взгляд, самая действенная мера — общественное мнение самих родители. Очень полезно бывает родителям хулиганов послушать аргументы тех, чьим детям мешает на уроке их сын. У нас злостных хулиганов нет, так что приглашаем всех, кто хочет учиться в спокойной и доброжелательной обстановке, к нам в школу — места есть.

Наталья Чистова, директор специальной общеобразовательной школы, Октябрьск Самарской области:

— В нашу школу закрытого типа по решению суда направляются дети и подростки от 11 до 18 лет, совершившие кражи, разбой, убийство, бродяжничество. Срок пребывания ограничен — не более 3 лет. Потом разрешается вернуться туда, где ребенок учился раньше. Оступившимся детям надо давать шанс и нельзя лишать общения со своими сверстниками.

Не всегда изолирование детей приносит положительный результат, так как в спецшколах дети находятся вместе, независимо от тяжести совершенного правонарушения и могут получить ненужные криминальные уроки. Наша задача — помочь каждому оступившемуся ребенку, и если хотя бы один наш воспитанник из пятнадцати, что есть сейчас в школе, вырастет и станет достойным, уважаемым человеком, устоит перед криминальной средой — это огромный педагогический успех.

Ирина Ивойлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5616 (240)

В январе 2011 года Следственный комитет России (СК) стал самостоятельной структурой, независимой от Генпрокуратуры. О том, как прошел для следователей этот год и что ждет ведомство в будущем, корреспонденту «Известий» Павлу Седакову рассказал председатель СК России Александр Бастрыкин.  

— Александр Иванович, как получение «независимости» отразилось на деятельности ведомства? Насколько успешным и эффективным для работы СК стал этот этап?

— Прошло не так много времени, чтобы уверенно говорить о высокой эффективности. Закончится год — подведем итоги, обсудим их коллегиально. То, что Следственный комитет в результате проводимой реформы стал самостоятельной структурой, безусловно, накладывает на нас дополнительную ответственность. За девять месяцев этого года, а точнее, с момента создания СК России, 15 января 2011 года,  в производстве следователей СК России находилось 140 723 уголовных дела; по ним предъявлены обвинения 71 058 лицам; в суды направлено 64 771 уголовное дело. Эти показатели примерно на том же уровне, что и показатели за аналогичный период 2010 года.

— А трудности?

— Если говорить о проблемах, то можно отметить следующее. Благодаря внесенным в конце прошлого года по инициативе президента России Дмитрия Анатольевича Медведева поправкам в уголовно-процессуальное законодательство СК России теперь наделен правом самостоятельного направления запросов о производстве процессуальных действий в компетентные органы иностранных государств.

Однако в настоящее время дополнение международных договоров России указанием на Следственный комитет, а также определение списка компетентных органов постоянно «буксуют». В результате норма есть, но фактически она не работает. Надеюсь, что все-таки формальности будут улажены и мы сможем самостоятельно направлять запросы о производстве следственных действий в компетентные органы иностранных государств. И это, безусловно, благоприятно скажется на качестве и оперативности нашей следственной работы.

— Новая техника часто помогает раскрывать преступления?

— Да, конечно. При расследовании теракта в минском метро наши криминалисты помогали белорусским коллегам. Современные анализаторы взрывчатых веществ (ВВ) позволили быстро обнаружить в квартире подозреваемых следы ВВ и идентифицировать их с теми веществами, которые использовались при теракте. Такие приборы наши криминалисты применяют при расследовании терактов на Северном Кавказе.

— За последние годы разгромлен десяток опасных ультраправых группировок (СПАС, НСО «Север», группа Рыно и др.), причастных к убийствам, терактам и поджогам. За решеткой оказалось около 2 тыс. экстремистов. Насколько опасной остается для нашей страны праворадикальная преступность? 

— Как показали события в Норвегии, Великобритании, Франции, проблема    праворадикального экстремизма и терроризма является опасной не только для России. Молодежь в возрасте от 14 до 30 лет попадает под влияние пропаганды — искаженного восприятия этнических и религиозных взаимоотношений в обществе. В результате вступает в националистические группировки, участвует в массовых беспорядках, совершает преступления. 

Полагаю, что для решения проблемы было бы весьма своевременно принять федеральную комплексную программу профилактики экстремизма среди молодежи. На мой взгляд, необходимо ввести в школах занятия по воспитанию в духе толерантности между концессиями и этносами. Нужно развивать спортивные, военно-патриотические и военно-технические клубы под эгидой государства. Возможно, следует возродить систему ДОСААФ.

С другой стороны, необходимо бороться с легализацией в России мигрантов, причастных к международным экстремистским организациям или пропагандирующих религиозные деструктивные взгляды. Надо предотвратить создание закрытых этнических группировок из числа мигрантов, проповедующих свои националистические взгляды. И тогда, я думаю, менталитет нашей молодежи, ее настроения изменятся. Как следствие, количество экстремистских проявлений будет сокращаться.

— Ведет ли СК мониторинг блогосферы и социальных сетей, в которых сообщается о преступлениях, в том числе коррупционных?

— Целенаправленный мониторинг мы не ведем, это не в нашей компетенции. Такой работой должны заниматься оперативные службы. Мы только активно занимаемся мониторингом СМИ — выявляем сведения о преступлениях, в том числе тех, о которых нам по разным причинам не известно. Для граждан на сайте работает интернет-приемная. Особое внимание уделяем сообщениям от дольщиков о хищении денег недобросовестными застройщиками или жалобам на бездействие правоохранительных органов. 

— В последние годы все большее количество предпринимателей обсуждает вопрос об эмиграции или переводе бизнеса в другие страны. Причина — давление силовиков и коррумпированность чиновников.

— Борьба с коррупцией — это приоритетное направление нашей работы. За шесть месяцев этого года к уголовной ответственности было привлечено более 2,8 тыс. должностных лиц, расследуется 10 451 уголовное дело. Следственными органами СК пресечена преступная деятельность заместителей губернаторов Орловской и Тюменской областей, начальника управления экономики и финансов Росприроднадзора и ряда других чиновников.

— На сайте СК каждый день появляется несколько сообщений о возбуждении уголовных дел в отношении педофилов — педагогов, врачей, военнослужащих, чиновников. Чем вы объясните подобный всплеск — началась кампания или раньше не было преступности такого типа?

— Это не кампания. Просто в последние годы количество преступлений сексуального характера в отношении несовершеннолетних неуклонно растет. Если в 2002 году было зарегистрировано немногим более 5 тыс., то в последние годы — почти 10 тыс. А уже за шесть месяцев этого года зафиксировано почти 5 тыс. таких случаев. За этими страшными цифрами стоят искалеченные судьбы детей.

— В Госдуме рассматривается законопроект, вводящий процедуру химической кастрации для педофилов. Вы считаете, что этого будет достаточно?

— Мы имели непосредственное отношение к разработке этого законопроекта. Известно, что после освобождения из колонии педофилы не изменяют своих пагубных привычек. По статистике, за 2010 год более 2 тыс. осужденных насильников и извращенцев имели неснятые и непогашенные судимости, а около 500 человек, досрочно оказавшихся на свободе, снова совершили преступления. Поэтому нужно как можно скорее внедрить в России контроль за теми, кто совершил преступления над детьми, используя современные технологии — электронные браслеты и спутниковую систему ГЛОНАСС. Кроме того, мы вышли с предложением в администрацию президента — создать мониторинговый центр, чтобы выявлять в интернете информацию, пропагандирующую педофилию и детскую порнографию. Это позволит более эффективно противодействовать насилию над детьми.

— Насколько вероятно появление в России структуры единого следствия, в которую планировалось включить следственные подразделения ФСБ, МВД, ФСКН? Имеется ли, на ваш взгляд, необходимость в создании подобного ведомства и когда это должно произойти?

— Не я решаю подобные вопросы, это прерогатива руководства страны, а соответствующие законы у нас принимает Федеральное собрание. Если вы помните, год назад, объявив о создании Следственного комитета, президент России сказал, что следственные подразделения соответствующих федеральных органов исполнительной власти проводимая реформа пока не затронет.

И это совершенно правильно, потому что весь процесс совершенствования следственной деятельности должен идти постепенно, с учетом всех условий и специфики работы. Как будет дальше — покажет практика. Разговоры о слиянии всех следственных подразделений в одно ведомство носят лишь предположительный характер, поскольку подобные мероприятия могут быть осуществлены лишь в перспективе, когда для этого созреют или будут созданы необходимые условия.

— Какие есть планы дальнейшего развития вашего ведомства?

— Что касается перспектив, то думаю, что в ближайшем будущем в Следственный комитет могло бы быть передано расследование большего числа экономических преступлений. Напомню, что отдельные преступления экономической направленности в нашей подследственности были всегда. У наших следователей большой опыт расследования таких тяжких преступлений. А преступления из этой категории в настоящее время совершаются с особой изощренностью, с использованием различных сложных схем, целых компаний юристов. Всему этому необходимо противопоставить высокий профессионализм следователей.

— Не так давно вы выступали с идеей открыть представительства СК за рубежом. Актуален ли этот вопрос?

— Такая идея действительно есть. Считаю, что это положительно скажется на качестве и оперативности нашего следствия. Но эта идея тоже будет реализовываться поэтапно.

Павел Седаков, Известия