Новости

В Москве завершил работу IV съезд Уполномоченных по правам ребенка.

За два дня работы форума правозащитники из 76 российских регионов успели обсудить наиболее болезненные проблемы детства. Цифры, прозвучавшие в выступлении открывшего форум Уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка Павла Астахова лишь подтвердили высокую степень тревожности этих проблем.

По-прежнему пугающе выглядит статистика преступлений против жизни и здоровья детей. Только в 2011 году жертвами криминала стали 48,1 тысячи несовершеннолетних, из которых 723 ребенка погибли, а еще более 1 тысячи детей причинен тяжкий вред здоровью. За этот же неполный год против 4,9 тысячи ребят совершены преступления сексуального характера. «Это — очень много», —  подчеркнул Астахов. Не становится меньше и случаев жестокого обращения с детьми в семьях. Лишь по официальным данным МВД России в 2011 году были взяты на учет 45,5 тысячи горе-родителей. По фактам домашнего жестокого обращения возбуждено 4048 уголовных дел.

Уже только эти цифры подтверждают необходимость института уполномоченных по правам ребенка. Хотя в пользу работы этого института говорит и другая, более жизнеутверждающая статистика, обнародованная на съезде. Количество детей в интернатах сократилось на 26 процентов, появились разнообразные формы семейного воспитания сирот — опекунские, приемные, патронатные. Например, из 100 тысяч детей-сирот, вновь выявленных в прошлом году, только около 14 тысяч были переданы в казенные учреждения, остальные — устроены в семьи. По сравнению с 2007 годом, на 37 процентов больше отцов и матерей, прежде лишенных по суду родительского звания, смогли восстановить свои права.

Разорвано самое главное — семейные связи, воспитательный и реабилитационный ресурс оказался потерян. И эти ребята, как правило, бегут домой. Вот и сегодняшней ночью такое случилось — 16 воспитанников сбежали, четверых, правда, уже нашли, вернули. Мои специалисты — это я с одним из них говорил — туда выехали, будем разбираться. Первая наша задача установить доверительные отношения с ребятами, чтобы понять причины случившегося. Будем помогать…

Три проблемы детства, которые тревожат больше всего:

1.Жестокое обращение с детьми, а еще больше волнует латентность таких случаев, их низкая выявляемость;
2.социально-педагогическое сопровождение детей-сирот, выпускающихся из детдомов и интернатов;
3.необходимость модернизировать работу комиссий по делам несовершеннолетних.
Моя вторая собеседница, Светлана Жукова, как и Павел Астахов, считает, что России нужен закон, регламентирующий права и обязанности уполномоченных по правам ребенка.

Светлана Жукова, уполномоченный по правам ребенка в Хабаровском крае:

— У нас в крае принят соответствующий закон, и с 1 января 2012 года уполномоченный по правам ребенка будет в статусе уже совершенно самостоятельного и независимого лица, которое станет утверждаться заксобранием на пять лет. Оказать давление на него не будет возможности ни у того, кто его рекомендовал на эту должность, ни у того, кто его утверждал. Хотя, скажу совершенно искренне, мы и до сих пор находили взаимопонимание и с исполнительной, и с законодательной властью.

К сожалению, состояние дел в детской сфере у нас тяжелое, что объяснимо: сама социальная ситуация, в которой оказались семьи очень тяжелая. Отсюда — появление все новых сирот при живых родителях, подростковая преступность, просто трудные ребята. Дети лишены «защитного каркаса» в виде крепкой, благополучной и заботливой семьи. Бедность, наркомания, алкоголизм старшего поколения разрушают такой каркас. Особенно это проявляется в сельской местности, в депрессивных районах, где нет работы и где многие семьи живут на детские пособия.

Три проблемы детства, которые тревожат больше всего:

1.Жестокое обращение с детьми. И в семьях, и в школах, и в других детских учреждениях;
2.Жилье для детей-сирот. К сожалению, край не может самостоятельно решить эту проблему. На наш взгляд, тут надо бы поступить, как и с проблемой обеспечения жильем ветеранов, которую регионы решили совместно с Федерацией. Иначе — никак. Потому что, если озвученную на съезде цифру в 6 миллиардов рублей, которые планируется выделить на эти цели в течение трех лет, поделить на число нуждающихся сирот, — получится по 20 тысяч на каждого. Рублей, разумеется;
3.Улучшение демографической ситуации в крае (что, конечно, радует) повлекло за собой острую нехватку детских дошкольных учреждений.

Галина Брынцева, «Российская газета» — Столичный выпуск №5604 (228)

«Закон о профилактике преступности пуст, нулевой. Это даже не закон. Это краткое, конспективное изложение общего курса криминологии. В этом законе нет самого главного: в нём не определён механизм профилактики», — Юрий Пудовочкин, доктор юридических наук, профессор в программе «Угол зрения».

Почему законопроект попал в число выставленных на всенародное обсуждение? Каковы перспективы его принятия, и какие меры профилактики предполагается применять? В отношении кого должен работать этот закон?

— Здравствуйте, господа. Не так давно мы с вами всенародно обсуждали, а потом с интересом наблюдали за принятием федерального закона «О полиции». Сейчас примерно на том же пространстве происходит всенародное обсуждение, а потом, по-видимому, будет идти принятие другого законопроекта, также возросшего в недрах Министерства внутренних дел. Сейчас обсуждается проект федерального закона «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации». О том, что это за законопроект, каков в нем смысл, что может дать его обсуждение, мы сегодня говорим со специалистом — с доктором юридических наук, профессором Юрием Пудовочкиным. Здравствуйте, Юрий Евгеньевич.

— Здравствуйте.

— Почему вот этот законопроект — один из очень многих проектов федеральных законов — попал в число сравнительно немногих, выставленных на всенародное обсуждение? Что в нем такого интересного для широкой публики?

— Наверное, в первую очередь то, что этот закон, как и закон «О полиции», касается каждого из нас. Уже в самом законопроекте в перечне субъектов и объектов профилактического воздействия значатся граждане — мы с вами. Преступность касается каждого из нас — это расхожий тезис.

— Может касаться — все-таки будем оптимистами. Все-таки касается не каждого.

— Ну, я бы так сказал: прямо или косвенно она касается каждого из нас. Да? Не спрашивай, по ком звонит колокол. Поэтому граждане непосредственно являются и объектами воздействия в данном случае, поскольку законопроект предполагает снижение риска их стать жертвами преступления, и граждане участвуют в профилактике преступлений. Именно поэтому законопроект вызывает такой живой интерес и отклик у каждого жителя.

— А скажите, пожалуйста, насколько я понимаю, система профилактики преступлений у нас в Российской Федерации, формально говоря, по закону существует. Про эту систему сказано в УК, УПК, в том же законе «О полиции» — да везде сказано. И что, все-таки так ничего и нет? Нужно еще законодательное усилие, чтобы профилактика появилась, или как?

— Уверен, что нет. Идея закона о профилактике преступности или о профилактике правонарушений (он разные имеет названия) обсуждается еще с 70-х годов прошлого уже столетия, и за сорок лет государство так и не приняло закон о профилактике. И, наверное, не потому, что у нас такое нерадивое государство, а потому, что к тому есть достаточные основания. Закон в том виде, в каком он имеется на сегодняшний день, не решает проблем профилактики абсолютно никаких. Нужды в нем нет. Вы правильно сказали, что идеи или там положения о профилактике есть в целом ряде нормативных актов…

— Причем очень высокого ранга.

— Очень высокого ранга, да. И Уголовный кодекс профилактику предупреждения преступлений ставит в число задач уголовного закона. Поэтому есть все предпосылки к тому, чтобы профилактировать. И нормативная база для этого существует. Не скажу, что она достаточна.

— А она никогда не будет достаточна.

— Не скажу, что она непробельна.

— Она никогда не будет достаточна.

— Ее можно совершенствовать.

— В любом деле, разумеется, что-то все время нужно усовершенствовать. Но вопрос, живое ли дело. Потому что я вот почитал, что люди говорят во время обсуждения этой бумаги, да, собственно, и сами авторы в пояснительных записках, они, в общем, сквозь зубы говорят, что система профилактики какая-никакая при советской власти была, а сейчас ее какой-никакой нету. Так не потому же ее нет, что нет закона. Или потому? Вот, сами авторы пишут в пояснительной записке, в частности, об утрате опоры на население, без каковой (наверное, справедливо они говорят) профилактика трудно возможна.

— Конечно.

— Не потому же утрачена опора, что нет закона? Или, в частности, поэтому?

— Нет. Думаю, профилактики нет, если говорить такими словами, не потому, что нет закона. Закона нет, наверное, потому, что нет профилактики. Здесь обратная последовательность. В чем еще проблема? Ведь как понимается сама система профилактики? Если мы посмотрим на законопроект, то система профилактики (там дается дефиниция) — это совокупность органов, которые осуществляют профилактику. Все, дальше стоит точка. В таком виде у нас система профилактики, конечно, существует. У нас великое множество органов.

— Те же самые органы МВД, да?

— И не только они.

— А что еще?

— Традиционно в систему профилактики мы включаем практически всех субъектов. Мы говорим о специализированных, не специализированных субъектах: это и подразделения Министерства внутренних дел, конечно, это и органы социального обеспечения, и медицинские учреждения, и далее, далее по тексту — их великое множество. Так этих органов у нас достаточно, другое дело, как они работают.

— Если они сейчас работают недостаточно слаженно, может быть, их полномочия где-то пересекаются. Я пытаюсь найти обоснование, для чего эта бумага написана. Что она разрешит? Вот, если она будет принята примерно в том виде, в каком она сейчас существует, вот, мы с вами как граждане Российской Федерации что почувствуем хорошего или, наоборот, дурного от ее принятия?

— Мы с вами ничего. Я как преподаватель криминологии получу еще один предмет для обсуждения со студентами, студенты получат еще одно задание для изучения. Этот закон пуст. Нулевой. По большому счету это даже не закон — это краткое конспективное изложение общего курса криминологии. То есть здесь все написано правильно, от первой, наверное, до последней или предпоследней буквы, здесь написаны правильные слова, но в этом законе нет самого главного — в нем не определен механизм работы, механизм профилактики. То есть этот закон не рабочий.

— Он и подается как рамочный. Предполагается, что субъекты (насколько я понимаю, субъекты федерации), опираясь на этот рамочный текст, что-то такое слепят на свою собственную потребу, поскольку-де профилактика по Конституции — это предмет совместного ведения. Правильно?

— Это правильно. Но мы знаем зачастую, как пишутся законы субъектов профилактики и что принципиальных отличий от рамочных федеральных законов в них, как правило, нет.

— Там просто будут другие подписи, текст будет такой же.

— Примерно так. Дело в том, что ущербна сама идея создания этого общего закона. По моему убеждению. Нормативная регламентация профилактики правонарушений должна осуществляться по строгим направлениям. Вот, у нас есть худо-бедно, плохой или хороший, но у нас есть закон о профилактике правонарушений несовершеннолетних. Четко написано: перечень субъектов, то есть кто осуществляет профилактику, в отношении каких детей осуществляет и какие конкретно меры принимает. Прописан механизм ответственности. То есть есть механизм реализации этого закона. Четко понятно, кто за что отвечает. Здесь, если мы посмотрим на законопроект, то есть кто по закону должен осуществлять профилактику? Все. Посмотрите, там написано: все органы власти, все юридические лица, все граждане.

— А раз все — значит, никто.

— Раз все — значит, никто. И зачем создавать такой закон?

— Вот вы сказали: там все написано правильно, тогда объясните мне, я, к несчастью своему, не юрист, некоторых вещей не понимаю. Ну вот, цитата из законопроекта: «Меры индивидуальной профилактики правонарушений применяются для систематического целенаправленного воздействия на правосознание и поведение лица, от которого следует ожидать совершения правонарушения». Это правовая формулировка? Это кто мне сейчас скажет, что от меня можно ожидать? Кто имеет право мне сказать, что от меня можно ожидать совершения правонарушения? Это не преюдиция?

— Кто скажет, что это неправильная формулировка?

— Я скажу. Она в чисто бытовом смысле, может, и правильная. А юридически как это понимать?

— Формулировка правильная: мы должны профилактировать тех лиц, от которых можно ожидать совершения преступления. Но закон должен нам четко сказать…

— В русском народе поговорка сложилась: на грех мастера нет. Она обозначает, что если за сколачиванием табуретки обращаешься к мастеру, грех ты делаешь сам. Значит, всякий может совершить правонарушение. Я согласен, кто-то более вероятно, кто-то менее вероятно, но разве юридическое сознание не требует более четкой формулировки?

— Так о чем я и говорю, что в законе должно быть четко прописано, кто и в отношении кого работает, кто за что отвечает. Это правильная формулировка-то. Лица, от которых возможно ожидать совершения преступления, должны быть объектом пристального внимания со стороны органов внутренних дел и прочих разных субъектов. Но кто эти лица? Закон должен дать на них ответ.

— Из текста не сказано.

— Это проблема закона.

— Из текста похоже, что просто каждый мужчина, у которого есть погоны на плечах, подойдет ко мне и скажет: вот от тебя я ожидаю правонарушения, а вот ты мне дал три рубля, от тебя я больше не ожидаю. Разве не так?

— Почти так, да.

— Объясните мне еще вот что. В тексте закона очень, не хочу сказать популярное, очень часто встречается новое для нашего права, слово «виктимность», и тут тоже есть некоторые для меня непонятности. Вот, в тексте сказано: выявление криминальных ситуаций с лицами с повышенной виктимностью (это одна из обязанностей профилактики) и принятие мер по их устранению.

— Их — это кого?

— Чего? Устранению лиц? То есть одиноких пенсионеров, чтобы их никто, сохрани Господи, не обидел, мы сами перещелкаем? Что имеется в виду? Какие должны быть выводы из этого текста?

— Текст ущербен. Понятно, что есть, действительно, лица с повышенной виктимностью, да? Лица, которые в силу личных особенностей, в силу профессиональной деятельности более подвержены этому риску стать жертвой преступления. Но виктимность — это понятие научное, это криминологическое понятие. Каким путем оно попало в текст нормативного акта — сложно сказать.

— Не то что «попало». Там из него половина состоит. И потом, мне, честно говоря, очень кажется, что это сделано с некоторым далеким замыслом, потому что сегодня, когда, значит, добрые люди говорят, что, вот, бедные девушки по улицам пройти не могут, к ним пристают, их обижают и насилуют, то это вроде выпад в сторону органов правоохраны, которые плохо следят за порядком на улицах. А вот сейчас мы скажем, что эти девицы, нося мини-юбки, являются виктимными объектами, и, собственно, все — девицы виноваты сами. Разве не так?

— С учетом того, как прописаны нормы закона — это так. Другое дело, что в законе ничего не сказано о том, какие меры применять к лицам с повышенной виктимностью. Ну, кроме устранять.

— Тут даже… к лицами или к ситуациям? Не очень понятно, да.

— Сочтем это, да, дефектом техники законодательной. Будем считать, что устранять необходимо ситуации. Но каким образом? В законе написано просто — путем снижения риска стать жертвой преступления. Но никто в этом зако

Четыре ведущих британских интернет-провайдера предоставят своим клиентам возможность закрыть доступ к порносайтам еще на этапе оформления подписки.

Данной опцией смогут воспользоваться владельцы как стационарных компьютеров и ноутбуков, так и смартфонов.

Провайдеры объявили об этом незадолго до запланированной встречи главы британского правительства Дэвида Кэмерона с представителями интернет-индустрии, на которой ожидается разговор о растущей сексуализации детей.

Премьер-министр также планирует дать старт проекту Parentport — специальному сайту, с помощью которого родители смогут пожаловаться на неподобающий контент.

Кроме того, Кэмерон намерен поддержать запрет на размещение вблизи школ рекламных плакатов с эротическим подтекстом.

О необходимости принятия дополнительных мер, которые помогли бы родителям оградить детей от интернет-порнографии, заговорили в начале этого года после выхода нашумевшего доклада «Христианского союза матерей», известного как «отчет Бейли».

Как заявила «большая четверка» интернет-провайдеров в совместном коммюнике, работа велась «в тесном сотрудничестве с правительством и акционерами с целью безотлагательного введения мер, отражающих рекомендации, изложенные в отчете Бейли».

Примечательно, что в конце прошлого года представители британских интернет-провайдеров Нажать выступали с критикой подобных инициатив, утверждая, что любые попытки правительства ограничить детям доступ к порнографическим материалам в сети обречены на провал.

Механизмы, позволяющие перекрывать доступ к «взрослым» сайтам, давно имеются, однако до сих пор они не предоставлялись пользователям во время оформления подписки на предоставление доступа в интернет.

Как отмечает корреспондент Би-би-си по технологиям Рори Кехлан-Джонс, в интернет-индустрии с настороженностью воспринимают эти планы, поскольку не хотят, чтобы на провайдеров смотрели как на цензоров.

«Мы должны действовать очень осторожно, когда речь заходит о введении цензуры интернета с одобрения государства», — предупреждает Ник Пиклс, отвечающий за вопросы охраны частной жизни и гражданских свобод в правозащитной организации Big Brother Watch.

«Помимо кучи неясностей в том, что именно подлежит цензурированию, весьма опасно начинать полагаться на то, что техника сумеет заменить родительский контроль и ответственность», — добавляет он.

Система фильтрации позволяет родителям выбирать между блокировкой всех, никаких или определенных страниц в широком спектре категорий. Критики этой системы заявляют, что фильтры зачастую блокируют совершенно невинные сайты и не могут обеспечить защиту пользователей от всего нежелательного контента.

Возрастные ограниченияГлава «Союза матерей» Редж Бейли предупреждает, что «коммерциализация и сексуализация» детей в телепередачах, рекламе и в интернете губительно сказывается на жизни детей.

Джеймс Кэмерон в ходе встречи с ним в своей резиденции на Даунинг-стрит намерен призвать компании не использовать детей для рекламирования товаров среди других детей.

Среди мер, предлагаемых в «отчете Бейли», ограничения на эротические музыкальные видеоклипы с подростками, а также требование закрывать на полках магазинов журнальные обложки, имеющие сексуальный подтекст.

В своем письме Реджу Бейли, направленном в июне, премьер-министр сообщил: «Как вы отметили, нам не следует ни пытаться завернуть детей в ватное одеяло, ни поднимать руки, принимая мир таким, как есть. Вместо этого нам надо найти способ затормозить это невообразимое сползание ко все нарастающей коммерциализации и сексуализации».

Кэмерон добавил, что он приветствует расширение возможностей для родителей пресекать доступ детей к «взрослым» материалам в СМИ любого рода.

Премьер-министр Британии также высказался в поддержку запрета на попытки манипулирования детьми для продвижения товаров среди детской аудитории.

BBC

Британский интернет-центр по защите детей от эксплуатации публикует данные на педофилов, находящихся в розыске. В Совете Федерации предлагают размещать информацию о лицах, осужденных за сексуальное насилие над детьми, на специальном интернет-сайте.

Как утверждает первый вице-спикер верхней палаты Федерального собрания Александр Торшин, такая практика успешно применяется в ряде государств, в частности, в США.

«Там существует централизованная система учета людей, когда-либо совершивших преступление сексуального характера против несовершеннолетних, — цитирует сенатора агентство Интерфакс.

«Эта информация размещается на специальном интернет-сайте, находится в открытом доступе, содержит полное имя преступника, его фото, информацию о совершенных им преступлениях, а также адреса учреждений, в которых этот человек работает или учится, вплоть до номера его автомобиля. Такую практику мы можем внедрить и у нас», — считает Александр Торшин.

Сенаторы подчеркивают, что публикация сведений о педофилах потребует внесения изменений в российское законодательство в части охраны персональных данных.

«Необходимо тщательно продумать, действительно ли есть необходимость того, чтобы к этим данным был неограниченный доступ или такая система должна предоставлять возможность доступа лишь правоохранительным органам, а также всем организациям и учреждениям, которые работают с детьми», — сказал Александр Торшин.

Но российские энтузиасты не стали ждать, пока чиновники изучат правовую сторону вопроса. Так, сайт pedoindex.ru обнародовал так называемый «Реестр граждан Российской Федерации, совершивших сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних».

База данных, разбитая по регионам, содержит довольно подробные сведения о лицах, которые, как утверждают авторы, являются педофилами. Проект, как пишут авторы сайта, является общественным и некоммерческим.

Откуда они получают такую информацию и можно ли поручиться за ее достоверность — сказать трудно.

Идея разумная?

В мире нет единого подхода к проблеме обнародования информации о лицах, совершивших преступления в отношении детей.

Например, в Британии существует специальный интернет-центр по защите детей от эксплуатации, который публикует на своем сайте информацию о педофилах, скрывшихся от органов надзора после отбытия наказания.

В частности, там можно найти имя, фотографию, описание внешности, особые приметы, возможное местонахождение, род занятий и привычки педофилов, находящихся в розыске.

Однако после ареста беглеца, или если тот добровольно явится в полицию, информация о нем немедленно убирается с сайта.

В США данные о лицах, совершивших сексуальные преступления против несовершеннолетних, по закону являются общедоступными.

Нужно ли России взять этот опыт на вооружение? Блогер Анна Левченко, которая долгое время изучает тему педофилии и борьбы с ней, задала этот вопрос президенту Дмитрию Медведеву 7 июля, во время молодежного форума на Селигере.

«Думаю, что идея мониторингового центра, в принципе, вполне разумная, — ответил президент. — Может быть, подумать и создать этот мониторинговый центр где-то рядом со Следственным комитетом, не внутри, конечно, потому что это не должен быть государственный орган, а где-то рядом с ним», — сказал Дмитрий Медведев, пообещав переговорить с руководством Следственного комитета.

Анна Левченко — студентка юрфака воронежского вуза — в течение нескольких лет занималась разоблачением педофилов в интернете, передавая информацию о них в правоохранительные органы. Минувшим летом ее пригласили работать в аппарате уполномоченного по правам ребенка при президенте России Павла Астахова.

BBC

Каждый полицейский начальник, возглавляющий территориальный орган, отныне должен отчитываться перед жителями.

Такую обязанность на органы внутренних дел в первую очередь возложил Закон «О полиции». Но там — общая декларация. А конкретный механизм, расписывающий кто, что и когда обязан делать, изложил в специальной инструкции министр внутренних дел России Рашид Нургалиев.

По сути, такая отчетность — одна из форм гражданского контроля над самой многочисленной в стране силовой и правоохранительной структурой — МВД.

Формируется и система оценки общественностью работы полиции. Ведь отчет полицейского начальника может быть воспринят по-разному. Не исключено, что негативная реакция жителей, например, на выступление своего участкового, может послужить веским аргументом для его отставки.

Статс-секретарь — заместитель министра внутренних дел России Сергей Булавин сообщил, что перед законодательными (представительными) органами государственной власти регионов с периодичностью один раз в год обязаны выступать руководители территориальных органов МВД на региональном уровне. Перед представительными органами муниципальных образований с периодичностью один раз в полугодие должны отчитываться руководители подразделений МВД по районам, городам и муниципальным образованиям.

И раз в квартал участковый уполномоченный полиции обязан выступить с докладом перед гражданами, проживающими на обслуживаемом административном участке.

О чем должен идти разговор?

Полицейские обязаны рассказать об особенностях криминогенной ситуации на конкретной территории и о результатах своей работы.

Самое главное, отчет должен содержать информацию о результатах рассмотрения обращений граждан, представителей органов государственной власти, общественных организаций, уполномоченных по правам человека. Более того, полицейский руководитель обязан сообщить, какова была реакция на критические публикации в средствах массовой информации, об итогах мониторинга общественного мнения о деятельности полиции.

Кроме того, руководители обязаны отчитаться и о результатах использования финансовых и других средств, выделенных их подразделениям.

Разумеется, к отчету надо готовиться. За 14 дней до назначенной даты информационно-аналитическая записка должна быть не только направлена в законодательные или представительные органы власти, но и размещена на официальном сайте территориального органа МВД.

Отчет обязательно должен освещаться в средствах массовой информации.

Понятно, что участковые уполномоченные никакие записки писать не должны. Но для разговора с «домашним полицейским» приглашаются не только жители района, но и работники органов социальной защиты населения, предприятий жилищно-коммунального хозяйства, ветеранских объединений. Могут прийти правозащитники, представители различных общественных организаций.

Что важно, все обращения граждан, поступившие в ходе отчета, подлежат регистрации и учету. А решение собрания должно быть запротоколировано. Протокол подписывается руководителем районного органа МВД. Все отчетные материалы хранятся в течение 5 календарных лет в архиве подразделений МВД.

Отчетные материалы тоже должны публиковаться на официальных сайтах территориальных органов МВД.

Первые отчеты полицейских начальников перед населением прошли уже в некоторых регионах. Например, глава московской полиции Владимир Колокольцев не только рассказал москвичам о работе своих подчиненных, но и два часа отвечал на вопросы, которые были не всегда приятными.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5603 (227)

Законопроект предлагает заставить следователей и судей платить за ошибки.

Это не фантазии, а новый законопроект. В стране предполагается ввести уникальный правовой механизм: людей в мантиях и погонах заставят платить за собственные ошибки.

Случай из жизни: 20-летний парень приехал к родным в большой город. Вечером пошел прогуляться, на улице его остановил милицейский патруль (дело было до переименования стражей порядка). И у парня начались проблемы.

По приметам молодой человек был очень похож на разыскиваемого в тот момент разбойника. Задержанного привели в отделение, где показали жертве преступления. Она вздрогнула и указала — он!

Женщина ошиблась, что в ее состоянии немудрено. Однако следователь, по-хорошему, должен был сохранить трезвый рассудок, приглядеться к парню, попробовать разобраться, что за человек перед ним. Может, при здравом размышлении могли возникнуть какие-то сомнения, однако следствие предпочло не задумываться, а потребовало ареста.

Молодого человека бросили за решетку, где продержали более двух месяцев. А потом нашелся настоящий преступник. Парня пришлось отпустить.

Сказать «извини, мы поторопились» в таком случае мало. Государство должно заплатить из казны компенсацию гражданину. И здесь возникает вопрос морального толка: почему отвечать за грехи правоохранителей должны налогоплательщики? По большому счету, реабилитация невинных жертв, как и их тюремная пайка, оплачивается из нашего кармана.

Авторы внесенного в Госдуму законопроекта предлагают решить проблему радикально: казна, выплатив компенсацию, предъявит иск конкретному виновнику беды. Судья, следователь или прокурор, заставившие страдать невиновного, возместят из собственных сбережений убытки казны.

Сегодня, если кого-то несправедливо арестовали, а то и осудили, люди в погонах нередко остаются при своих погонах, так как они тут как бы ни при чем. Нередко правоохранители не считают нужным даже извиняться за собственные огрехи, а если их вынуждают к тому, делают это как бы сквозь зубы. Может, угроза так называемых регрессных выплат сделает их более вежливыми?

Однако само предложение вызвало широкий резонанс среди правоведов. Идея давно обсуждалась в профессиональной среде. Вопрос принципиальный: если человек совершает ошибку от имени государства, должен ли он отвечать как человек своим карманом? Или все-таки нынешний порядок — за счет налогоплательщиков — более верен?

Единого мнения нет. Например, доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА имени О.Е. Кутафина, кандидат юридических наук Анна Паничева считает, что с компенсациями надо быть осторожней, дабы не пострадало чувство независимости судей и следователей.

— Принимая решение по делу, судья должен действовать в рамках закона по своему усмотрению, основанному на исследованных им обстоятельствах дела, — говорит Анна Паничева. — Он не должен все время думать о себе и своей ответственности, которая может наступить за что угодно, он должен заботиться о законном, обоснованном и справедливом разрешении рассматриваемого дела.

Следовательно, продолжает она, даже если судьей допущена судебная ошибка, нарушен процессуальный закон при производстве по конкретному делу — это не может быть основанием какой-либо (кроме уголовной, если совершено преступление) ответственности судьи. Для исправления непреступной ошибки или нарушения предусмотрена специальная процессуальная санкция: отмена или изменение решения судьи вышестоящими судебными инстанциями.

— Разве общество не хочет иметь свободных и независимых судей? — говорит Анна Паничева. — Свобода и независимость обеспечиваются тем, что они имеют право на собственное суждение по делу в рамках действующего закона, который при каждом применении по конкретному делу требует толкования.

По ее мнению, угроза регрессных взысканий вовсе не будет способствовать независимости судей и других правоприменителей. При этом судья может оказаться лишенным достаточных гарантий своей самостоятельности и независимости, необходимых ему для осуществления судебной власти и правосудия по конкретному делу.

— Давайте подумаем: хотим ли мы, чтобы по заявлениям об изнасилованиях, не инсценированных взятках и других преступлениях, совершенных в условиях неочевидности, следователи отказывали в возбуждении уголовных дел, потому что доказательства когда-нибудь могут быть оценены как недостаточные для вывода о виновности? — говорит она.

Не будут ли преступники уходить от ответственности лишь потому, что судьи и следователи побоятся так перегнуть палку, что потом не расплатятся?

С другой стороны, многие правозащитники и правоведы считают, что угроза собственному карману сделает правоохранителей осмотрительней, они уже не смогут так же активно продвигать сфабрикованные дела. Ведь за все придется потом платить.

Досье «РГ»

Прейскуранта на компенсацию правоохранительных ошибок нет. В каждом случае суд назначает сумму отдельно. Но на практике можно говорить о некоторых закономерностях. В целом свобода невиновных у нас стоит не очень дорого. Незаконное задержание по подозрению в совершении преступления в среднем оценивается в 5 тысяч рублей, незаконный полугодовой арест от 80 до 100 тысяч рублей, незаконное осуждение лица на лишение свободы от 4 с половиной лет и больше может быть оценено в 1 миллион рублей.

Бывают и крупные суммы. Недавно Мосгорсуд взыскал более 2,6 миллиона рублей в пользу бывшего замначальника службы безопасности «Евросети» Андрея Ермилова в качестве компенсации за необоснованное уголовное преследование по обвинению в похищении человека. А в середине сентября Мосгорсуд присудил бывшему вице-президенту «Евросети» Борису Левину 20 млн руб. компенсации за необоснованное уголовное преследование.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5603 (227)

Законодатели предлагают исключить примирение сторон в случаях ДТП со смертельным исходом.

Громкое происшествие с гибелью под колесами кортежа четырех рабочих может закончиться ничем. Виновные уйдут от ответственности на вполне законных основаниях.

Напомним, трагедия произошла в ночь на 19 сентября на 30-м километре трассы, соединяющей Москву с аэропортом Домодедово. Кортеж из автомобилей Toyota Land Cruiser и Mercedes S-class, направлявшийся из аэропорта, сбил четырех мужчин, которые переходили проезжую часть. От полученных травм все четверо скончались. Как выяснилось позднее, все они граждане Молдавии, работавшие строителями в одном из прилегающих поселков. Сбившие их автомобили принадлежат банку «Авангард».

По факту ДТП были возбуждены два уголовных дела. Однако банк «Авангард» начал активно помогать семьям погибших. За его счет тела были отправлены на родину, устроены достойные похороны. Кроме того, сейчас банк выплатил семьям погибших по три миллиона рублей. Можно предположить, что банк договорится с родственниками, те оценят его щедрость и не будут настаивать на уголовном преследовании виновников трагедии.

Дело в том, что смерть под колесами — пожалуй, единственное преступление, за которое можно официально откупиться. Такая возможность прописана в Уголовном кодексе. Правда, только в том случае, когда в ДТП погиб только один человек. Несмотря на это уточнение, в России есть прецеденты, когда от уголовной статьи уходили за примирением сторон, сбив насмерть несколько человек.

С такой формулировкой было прекращено уголовное дело в отношении бывшего мэра Пятигорска Игоря Тарасова, виновного в гибели пяти человек. Машина под управлением Тарасова выехала на встречную полосу и врезалась в «ВАЗ-21093». В результате столкновения три пассажира «девятки» погибли на месте и еще двое скончались позже в больнице. Сам бывший мэр получил черепно-мозговую травму, перелом ребра и многочисленные ушибы.

Что тем не менее не помешало ему скрыться с места происшествия. Решение о примирении принято родными погибших. Тарасов возместил материальный ущерб и пытается загладить моральный вред.

Это не единственный такой случай. Депутат горсовета Белгорода Валентина Скиданова, находясь за рулем своего авто, не справилась с управлением и выехала на встречную полосу, где врезалась в Ford Focus. В результате одна из пассажирок иномарки — 23-летняя студентка — погибла на месте. Дело было закрыто за примирением сторон. Потерпевшие сами обратились в следственные органы с соответствующим заявлением. Сумма примирения не озвучивается. Скиданова лишилась прав на год.

Татьяну Лобырину, которая, управляя автомобилем, сбила насмерть 10-летнего мальчика, суд приговорил к трем годам лишения свободы условно. Она, управляя Porsche Cayenne Turbo, совершила наезд на ребенка, переходившего дорогу. По данным следствия, причинами ДТП стали чрезмерная тонировка стекол и превышение скорости движения автомобиля. В результате аварии мальчик получил открытую черепно-мозговую травму и другие повреждения, несовместимые с жизнью. Лобырина полностью признала свою вину и возместила ущерб и моральный вред на сумму более 1,2 миллиона рублей, часть из которых выплатила до начала судебного заседания. Это и послужило поводом для беспрецедентного смягчения наказания.

Возможность примирения без заведения уголовного дела — это довольно удобный момент. Однако многие правоведы считают его спорным. Понятно, если человек не погиб в аварии и ему предлагают оплатить лечение, а также компенсацию, он может принять решение — идти на мировую или нет. А когда человек погиб? Почему с тем, кто его убил, договариваются родственники? А вдруг они не ладили с погибшим или имели на него зуб? И вообще, на каком основании эти самые родственники идут на примирение, кто им дал право прощать или не прощать, если пострадавший погиб?

Дело в том, что, договорившись с потерпевшим или с родственниками погибшего, можно прекратить уголовное дело не только в суде, но и на стадии следствия. Именно по этой причине автомобилисты задумались над проблемой примирения в случае смерти пострадавшего.

Сейчас подготовлен законопроект, который сделает невозможным примирение, если пострадавший под колесами погиб. И оставит такую возможность откупиться только в том случае, когда пострадавший в аварии выжил. Замысел поддержали многие правоведы, в том числе в комитетах Госдумы по безопасности, по конституционному законодательству и государственному строительству. В числе инициаторов проекта — эксперт Комитета Госдумы по транспорту Вячеслав Лысаков.

По его словам, явление «откупиться и остаться неподсудным» получает все наибольшее распространение, фактически ситуация складывается так: есть у виновника деньги — не сидит, нет денег — сидит. Помимо этого, если виновник аварии — человек с деньгами и связями, то родственников погибшего можно просто запугать, не заплатив ни копейки. В общем, статьи 75 и 76 УК предоставляют огромный выбор возможностей уклониться от уголовного наказания. Такие судебные решения о примирении часто вызывают в обществе шумную реакцию, люди трактуют мировую на крови как нарушение элементарной справдливости.

— Мы говорим о том, что если пострадавший в аварии человек в здравом уме и твердой памяти принимает решение договориться с виновником ДТП, тогда его можно оформить процессуально как примирение сторон и закрыть дело в досудебном порядке, — поясняет Лысаков. — А если пострадавший погиб, не может быть никакого примирения. Предполагается, что этот законопроект будет внесен на рассмотрение в Госдуму уже в ее новом составе. Впрочем, инициатива сама по себе довольно спорная. Одно из главных возражений оппонентов в том, что иногда деньги для семьи погибшего гораздо важнее, чем справедливый приговор. На это авторы идеи отвечают, что ничто не мешает в гражданском порядке через суд потребовать компенсации от виновника аварии. Но тут есть одна загвоздка. Возместить материальный ущерб через суд несложно. А вот с моральным всегда возникают проблемы. Как правило, судьи либо его недооценивают, либо вообще в нем отказывают. Поэтому материальная сторона этого вопроса все равно остается открытой.

точка зренияФедор Куприянов, кандидат юридических наук:

— В российском законодательстве убийцей называется только тот, кто желал смерти своей жертвы, шел убивать. А если гражданин не хотел убивать, а просто стукнул жертву, а та отправилась на тот свет, то по закону бивший и не убийца. Он просто совершил действия, «повлекшие смерть». Ну, а если кто-то «причинил смерть» по неосторожности, то уж такой тем более убийцей не считается.

Несправедливо? Однако в России только под колесами гибнет 30 000 человек ежегодно. В это число не попадают те, кого после ДТП довезли до больницы, и кто умер там. Цифру можно удвоить. А гибель людей на производстве в результате халатности и других нарушений? Смешав умышленные и неумышленные убийства, мы окажемся в стране убийц, психологически сотрем разницу между теми, кто их совершил. А разница тут огромная! Криминология это давно доказала. Настоящих убийц нельзя ставить на одну доску с убийцами по неосторожности. Большинство попадает в ДТП по неумению. И что ж , их всех сажать?

И вот в XXI веке в российское законодательство вновь вернули процедуры и санкции, действовавшие со времен судебника «Русская правда» князя Ярослава Мудрого — нормативного акта XI века — и до 1917 года. А именно: денежная компенсация за преступление. (За убийство «Русская правда» предусматривала виру (шраф) в 40 гривен. Тогда не разбирались, умышленное или неосторожное. Не заплатил — иди в кабалу или самого убьют. Причем штраф, за вычетом судебных издержек, присуждался в пользу наследников убитого.)

Современное российское законодательство не предусматривает дележ между государством и потерпевшим. Штрафы взыскиваются в доход казны, а потерпевший сам может взыскать с преступника свои убытки. При этом какая-либо нажива исключается. В случае смерти человека в ДТП наследники обычно имеют право взыскать с виновного лишь расходы на погребение, поминальную трапезу, еще на несколько мелочей. И им еще долго придется унизительно доказывать в суде каждую потраченную копейку.

Для таких случаев относительно недавно введенная в России процедура примирения сторон — поистине спасительна. Она позволяет тому, кто причинил вред в результате ДТП, загладить свою вину. О размерах и формах компенсации стороны договариваются между собой. Можно выплатить потерпевшему крупную сумму единовременно, можно купить ему квартиру, можно заключить договор о повременных выплатах и т.п. За это виновный освобождается от уголовной ответственности .

Не следует забывать, что для потерпевшего примирение — не обязанность, а добрая воля. Нередки случаи, когда близкие погибшего отказываются от примирения и просят суд наказать виновного по всей строгости закона.

Институт освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением обвиняемого с потерпевшим описан ст. 76 УК РФ и рядом статей Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Кстати, для пьяных водителей и лиц, совершивших все иные тяжкие преступления, освобождение от уголовной ответственности за примирением законом не предусмотрено.

Досье «РГ»

Только за 9 месяцев этого года в более чем 143 тысячах аварий погибло почти 19,5 тысячи человек. По данным Судебного департамента при Верховном суде РФ, за 6 месяцев этого года по части 1 статьи 264 УК (ДТП с причинением тяжких повреждений) осуждено 2983 человека, освобождено по примирению сторон 2452.

По части 2 этой же статьи (то же самое в пьяном виде) осуждено 894 человека, освобождено 290. По части 3 статьи 264 УК (ДТП со смертельным исходом) осуждены 1724 человека, 566 освобождены по примирению сторон.

По части 4 этой статьи (то же самое в пьяном виде) осужден 691 человек, освобождены по примирению 41 человек. По части 5 (погибли двое и более) осуждены 303, освобождены по примирению 20.

Владимир Баршев, Наталья Козлова, «Российская газета» — Столичный выпуск №5603 (227)

Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени Сербского предлагает внедрить в России систему суицидологической помощи населению.

Такую меру психиатры предложили в связи с результатами статистики за последние 20 лет. Согласно полученным данным, «начиная с 1990 по 2010 гг., самостоятельно из жизни ушли порядка 800 тысяч россиян, то есть около миллиона — целый город мы потеряли», — сказал в день открытых дверей ГНЦ имени Сербского руководитель отдела эпидемиологических и социальных проблем психического здоровья Борис Положий. Он уточнил, что из-за этих данных Россия снова вышла на второе место в мире по частоте самоубийств.

По статистике, мужчины прибегают к суициду чаще женщин, причем в основном это люди зрелого, работоспособного возраста. Врач отметил, что средний возраст мужчины-самоубийцы в России 45 лет, тогда как женщины — 52 года. Во многом, по его мнению, на рост самоубийств в России повлиял сложный период 90-х. Именно в те годы специалисты в области психиатрии начали серьезно и углубленно исследовать данный вопрос и благодаря принятым мерам частоту самоубийств в стране удалось сократить. Так, если в 1995 году в России было 42 случая суицида на 100 тыс. населения, то в 2010 году этот показатель сократился до 23,5. Вместе с тем это все равно высокая цифра, отметил специалист. Так, в мире средняя частота суицидов на 100 тыс. населения составляет 14 случаев, то есть в России этот показатель в 1,5 раза выше на сегодняшний день.

Положий считает, что в России необходимо организовать слаженную систему оказания суицидологической помощи. Такая система существовала в советские годы, но к настоящему моменту практически развалилась, сказал эксперт. «Сегодня формально она существует во всех регионах, «но на деле — полный разнобой». «Нужна система стройная, мы ее разработали и готовы внедрить», — сказал Положий. По его словам, в настоящее время как модель данную систему уже внедряют в ряде наиболее суицидоопасных регионов, в частности, в Республиках Коми и Удмуртия. Там, по словам эксперта, традиционно высокая частота самоубийств. «Это вопрос, который должен решаться, финансироваться и курироваться на самом высоком государственном уровне», — подчеркнул Положий, отметив, что пока внедрение этой системы на государственном уровне «тормозится».

Между тем, еще в прошлом году Россия занимала третье место в мире по частоте самоубийств. «В 2002 году у нас была очень высокая смертность от суицида. Мы были на втором месте в мире. По данным на 2009 год, смертность от суицидов в России снизилась на полтора процента, и сейчас мы находимся на третьем месте в мире», — заявлял год назад, в октябре 2010 года, исполняющий обязанности директора государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.Сербского, руководитель центра медико- психологической помощи при ЧС Зураб Кекелидзе. По его мнению, положение с суицидами у нас до сих пор не очень хорошее, приходится работать и работать в этом направлении, так как критический уровень еще выше нормы.

Тогда эксперт заявил, что необходимо ввести в школах всеобщее психологическое образование и преподавание психологии. «С нашим предложением согласились в министерстве образования и науки РФ, а также с нами согласились учителя, которые высказали мнение, что психологию нужно преподавать с первого по 11 класс и должна включаться в сетку расписания», — сказал Кекелидзе, добавив, что разрабатываются учебники по психологии для разных классов.

В мае этого года Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов поддержал предложение Кекелидзе, озвучив другую печальную статистику: более полутора тысяч несовершеннолетних в России ежегодно кончают жизнь самоубийством, что обуславливает нашей стране почетное первое место среди Европейских стран по уровню смертности среди подростков 15-19 лет. По словам омбудсмена, на 100 тысяч детского населения приходится 19,8 случаев суицидов. В последние годы частота самоубийств 10-14-летних детей колеблется в пределах от 3 до 4 случаев на 100 тысяч, а среди подростков 15-19 лет — 19-20 случаев, превышая средний мировой показатель по этой возрастной категории населения в 2,7 раза.

Несмотря на то, что Астахов представил статистику 2009 года, устаревшей ее считать нельзя, поскольку ситуация в данном сегменте изменилась мало. «По данным Росстата за 2009 год, лидеры по частоте суицидов среди детей — Тува, Якутия и Бурятия. Достаточно спокойная ситуация отмечается Москве, Санкт-Петербурге, ряде регионов Центрального и Южного федеральных округов. Кривая самоубийств начинает существенно расти на Урале, а зашкаливает в Дальневосточном и Сибирском федеральных округах», — цитирует пресс-служба Астахова. Так, по данным регионов, в 2009 г. число детей и подростков, совершивших оконченный суицид и попытки самоубийства, составляло 3973 человека (самые высокие показатели в Челябинской области, Пермском крае, Омской области, Саратовской области, Краснодарском крае). В 2010 г. аналогичный показатель составлял 3762 человек. (самые высокие показатели в Республике Башкортостан, Омской области, Пермском крае, Краснодарском крае, Иркутской области). «Причинами суицидов в большинстве случаев становятся конфликты со сверстниками и друзьями, неуспехи в учебе, низкий уровень школьной адаптации, бестактное поведение отдельных педагогов (психологическое насилие), конфликты с учителями, боязнь ЕГЭ и низкий уровень сдачи ЕГЭ», — отметил Астахов.

Он настоял на том, что при такой страшной ситуации с подростковыми самоубийствами 65% всех школ должны иметь в своем штате психологов. «В учебном учреждении обязательно должен быть специалист, способный оказать помощь подростку, оказавшемуся в трудной жизненной ситуации и испытывающему психологические проблемы», — убежден детский омбудсмен.

INTERFAX.RU

Ежегодно около 8 тысяч решений о передаче ребенка в семью отменяются в суде, большая часть из них — по инициативе усыновителей, сообщил министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко в понедельник на съезде уполномоченных по правам ребенка.

«Ежегодно у нас до 8 тысяч и более решений о передаче ребенка в семью отменяется, в 2010 году 8012 решений отменены, причем большая часть по инициативе замещающих родителей, 28 решений — по причине жестокого обращения с детьми», — сказал Фурсенко.

Он также сообщил, что в 2010 году 55 тысяч человек были лишены родительских прав.

«Причина в том, что несвоевременно выявлено семенное неблагополучие, не хватает работы на ранней стадии кризиса», — сказал министр. Он добавил, что министерство разрабатывает законопроект, который вводит новую форму профилактической работы — социальный патронат.

«Когда представители органов опеки идут в семью, чтобы ее сохранить. Думаю, законопроект будет принят», — сказал он.

Фурсенко сообщил также, что в соответствии с поручением президента министерство разработало законопроект об обязательной подготовке родителей, которые хотят принять на воспитание в свою семью ребенка, оставшегося без попечения родителей. По словам министра, законопроект уже внесен в Госдуму.

«Сегодня эту подготовку кандидаты в опекуны проходят по желанию. Такую подготовку не будут проходить близкие родственники и те, кто уже является усыновителями и попечителями и имеют хорошую рекомендацию», — сказал Фурсенко.

По словам министра, ведомство провело исследования по семьям, в которых усыновители уже проходили соответствующую подготовку, и процент возврата детей в таких семьях «практически ничтожен». «Закон в ближайшее время будет принят, и мы уже утвердили примерную программу по подготовке кандидатов в усыновители или опекуны. Приказ министерства был издан в мае, и в регионах начата работа по формированию системы служб содействия семейному устройству», — сообщил Фурсенко.

«К 2015 году в каждом субъекте должна быть создана система таких служб», — сказал министр.

В то же время Фурсенко отметил, что с каждым годом количество детей, нуждающихся в усыновлении, сокращается. Так, по словам министра, в 2010 году в государственном банке данных детей, оставшихся без попечения родителей, было 134 тысячи, в 2006 году их было 177 тысяч. Министр сказал, что меньше становится и усыновлений иностранными гражданами, большинство детей передается в российские семьи под опеку.

РИА Новости