Новости

«Российская газета» публикует сегодня сразу семь президентских указов, полностью регламентирующих дальнейшую жизнь, структуру и службу МВД России.

По сути, эти важнейшие документы — подзаконные акты для вступившего в силу Закона «О полиции». Для сравнения: в армии или в военном флоте иной такой указ вполне бы мог стать одним из уставов. Возможно, в будущем так и произойдет, когда эти основополагающие документы найдут свое продолжение, развитие в новых дополнениях, разъяснениях, уточнениях.

Некоторые указы чрезвычайно важны именно в нынешний, переходный период, когда милиция становится полицией. Так, указ президента «О внеочередной аттестации сотрудников органов внутренних дел РФ» четко говорит, как будут утверждаться — или не утверждаться — высшие должностные лица МВД. При президенте создается комиссия из 13 человек, которую возглавляет руководитель администрации президента РФ Сергей Нарышкин. В составе комиссии — министр внутренних дел России Рашид Нургалиев, директор Федеральной миграционной службы Константин Ромодановский и другие высокие чины. Они будут решать, причем прямым голосованием, достоин тот или иной генерал продолжать службу. Если вдруг голоса разделятся поровну, все решает председатель комиссии. Сам аттестуемый на заседание не приглашается.

Сроки исполнения указа — весьма жесткие. Президент потребовал уже к 15 марта, то есть через две недели представить списки претендентов на высшие должности в МВД. А сама процедура переаттестации должна завершиться к 1 июня.

Другим указом — «О предельной штатной численности органов внутренних дел РФ» — глава государства определил, сколько полицейских, гражданских служащих и работников должно быть в системе МВД.

С 1 января 2012 года в ведомстве должно числиться 1 106 472 человека. Из них собственно аттестованных сотрудников, то есть носящих погоны и оружие, — 907 630 человек.

Другой указ еще более подробный — в нем посчитаны все высшие должности МВД. То есть, глава государства, можно сказать, поштучно определил, сколько в каком подразделении и даже регионе должно быть генералов.

Указ президента «Вопросы Министерства внутренних дел РФ» подробно перечисляет, чем же должно заниматься это ведомство. Практически каждый главк, департамент, управление получили четкую задачу, детально очерченный круг обязанностей.

Что важно, здесь же расписана сама структура министерства, так сказать, — вся вертикаль. Именно об этом в январском интервью «Российской газете» намекал Рашид Нургалиев: грядут серьезные изменения, но какие конкретно — сообщить не могу, все будет сказано в президентском указе.

Министерство действительно подверглось серьезной перестройке. Некоторые департаменты поменяли названия, иные стали главными управлениями. А некоторые подразделения выделились из департаментов, став самостоятельными управлениями. Так, Департамент собственной безопасности стал Главным управлением.

Есть и другие новации. В составе МВД появился Следственный департамент — видимо, вместо Следственного комитета при МВД. Разница — в статусе и системе подчиненности. Появились Департамент делопроизводства и работы с обращениями граждан и организаций, Департамент информационных технологий, связи и защиты информации, Департамент по финансово-экономической политике и обеспечению социальных гарантий, Организационно-аналитический департамент. Самостоятельными подразделениями стали Управление по обеспечению подразделений специального назначения и авиации, Управление оперативно-розыскной информации, Управление по организации дознания. И уж совсем новинка — Управление «Олимпиада 2014».

В МВД корреспонденту «РГ» пояснили, что подобная реорганизация улучшит управляемость системой, избавит многие подразделения от избыточных функций. Меньше станет контролирующих инстанций, когда, скажем, конкретные исполнители будут замыкаться не на промежуточных начальников, а напрямую, скажем, на курирующего данное направление заместителя министра.

Здесь же определено, кто из сотрудников станет называться полицейским, а у кого специальное звание будет звучать как «офицер внутренней службы». Или — «офицер юстиции». Например, сотрудники уголовного розыска, экономической безопасности, вневедомственной охраны, собственной безопасности, дорожной безопасности, дознания — полицейские. А те, кто служит, скажем, в Контрольно-ревизионном управлении, кадровики, тыловики, финансисты, медики, управленцы — нет.

Что характерно, президент посчитал нужным в отдельном Указе «Вопросы организации полиции» перечислить не только все полицейские функции и обязанности, но и как подразделения полиции создаются, реорганизуются, и, если надо, ликвидируются.

Опять же, этот указ как бы продолжается другим документом, детализирующим работу типового территориального органа внутренних дел. Это — настоящая инструкция, что и как может и обязана делать полиция «на земле». Более того, в указе практически разложены по полочкам не только взаимоотношения полицейских и населения, но и порядок внутренней службы. То есть, определены права и обязанности по отношению друг к другу начальников и подчиненных, уровень и степень их ответсвенности.

Кстати, такая детализация многих, казалось бы, абсолютно технических аспектов службы не случайна: некоторые президентские указы оформлены как готовые положения о службе.

А чтобы не было сомнений и разночтений, отдельный указ отменяет многие прежние, уже утратившие актуальность, законодательные и нормативные акты о правоохранительных органах.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5419 (43) от 2 марта 2011 г.

В последнее время стало принято считать, что решение наших российских проблем зависит от качества принимаемых законов, регламентирующих эту жизнь. По принципу: чем более идеальный закон мы принимаем, тем эффективнее решаем ту или иную проблему. Но действительно ли так происходит на самом деле?

Новый закон о полиции действительно идеален. Идеальна процедура его разработки, всенародного обсуждения, принятия. Идеальны его положения, соответствующие всем международно-правовым и конституционным нормам. Но что изменит этот идеальный закон в нашей реальной жизни, наполненной преступностью, коррупцией, терроризмом, наркоманией? Какое влияние он окажет на длящийся бесконечный сериал под названием «реформа МВД»?

Для меня ответы ясны: ничего не изменит и никакого влияния не окажет.

Закон о полиции — рамочный. Он очерчивает некую идеальную рамку требований, предъявляемых к сотрудникам органов внутренних дел. Но он не касается и не может касаться положений уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного и оперативно-разыскного законодательства. А ведь именно они и определяют уголовную политику в стране. Но политика эта развивается очень странно — то в сторону ужесточения, то по направлению радикального либерализма. Поэтому ждать после вступления в действие закона позитивных изменений в борьбе с преступностью, коррупцией, терроризмом и наркоманией не приходится. И не надо здесь слушать яростных пропагандистов этого закона. Они сами не ведают, что говорят.

Закон о полиции задумывался как часть реформы МВД. Сама эта реформа стала спешным образом проводиться после того, что натворил майор Евсюков. Его чудовищное преступление было последней каплей в переполненной бочке претензий, которые общество предъявляет МВД. Патология ситуации заключается в том, что если закон о полиции готовился в обстановке полной открытости, то сама реформа МВД, наоборот, проводится в закрытом, конспиративном режиме.

Неоднократные призывы Общественной палаты и ряда депутатов о необходимости обсуждения реформы ни к чему не привели. А «самореформирование» приводит к тому, что МВД превращается в уродливого монстра, не способного адекватно функционировать в сложнейших криминальных, политических, экономических и социальных ситуациях.

В ходе «реформы» МВД уничтожена вся наработанная система милицейской (а теперь полицейской) защиты от терроризма. По инициативе самого МВД в ходе «реформы» ликвидирован департамент по защите режимных объектов и закрытых городов. Обеспечение безопасности ядерных объектов, закрытых предприятий ВПК и тех, где хранится биологическое и химическое оружие, передано местным органам внутренних дел, а те к этому практически не приспособлены.

Одновременно ликвидированы департамент органов внутренних дел на транспорте и 20 линейных управлений. Разрушена система транспортной безопасности, создававшаяся десятилетиями по линейному принципу. Теракт в «Домодедово» — прямое следствие вредительства, совершенного руководством МВД. Доклад директора ФСБ Александра Бортникова на заседании Национального антитеррористического комитета во Владикавказе 22 февраля с.г. (его можно прочитать на сайте Президента России) следует расценивать как обвинительное заключение по делу о развале системы безопасности в стране, где одним из главных обвиняемых выступает как раз МВД. В нарушение решений НАК об увеличении штатной численности подразделений транспортной милиции МВД сделало все с точностью до наоборот — сократило эту численность. Посещение Дмитрием Медведевым Киевского вокзала в Москве наглядно показало итог этого сегмента реформирования.

Еще большим разрушительным эффектом явилось уничтожение в системе МВД подразделений по борьбе с оргпреступностью и терроризмом. Следствием этого стали и резня в станице Кущёвской, и бандитизм в Гусь-Хрустальном, и разгул ОПГ на Кузбассе. Перечислять можно долго и нудно. Руководство МВД уверяло общественность в том, что оперативные учеты и кадры этих подразделений сохранены. Но недавно выступает прокурор Краснодарского края и говорит, что после ликвидации местного УБОПа было уничтожено более одной тысячи дел (!) оперативного учета на банды, ОПГ и террористические группы. Значит, по стране могли быть уничтожены десятки тысяч таких дел. И десятки тысяч особо опасных преступников остались без оперативного контроля!

Если все это называется «реформой МВД», то зачем тогда удивляться отсутствию упреждающей агентурной информации о планах террористов и бандитов? А главное, отдельные руководители МВД продолжают с пеной у рта доказывать необходимость уничтожения службы по борьбе с оргпреступностью и терроризмом. И говорить о том, что ничего страшного не произошло.

Такие заявления могли бы делать воры в законе, но слышать это от руководящих сотрудников МВД довольно странно.

При тотальном уничтожении системы борьбы с оргпреступностью и терроризмом совершенно неоправданно сокращаются традиционные оперативные службы уголовного розыска и по борьбе с экономической преступностью. А все вспомогательные подразделения — штабные, кадровые, финансовые, тыловые, наоборот, увеличены. В результате МВД превращается во внешне физиологического урода, у которого голова больше туловища, ног и рук.

Руководители МВД, рекламируя закон о полиции, много говорили о новой «парадигме»: якобы раньше милиция работала на государство, теперь будет работать во имя интересов народа.

Видимо, чаяниями народа, особенно жителей Кубани, можно объяснить награждение министром внутренних дел Нургалиевым медалью «За заслуги в управленческой деятельности» отправленного Президентом России в отставку за развал работы бывшего начальника ГУВД Краснодарского края Сергея Кучурука.

Министр может иметь личную привязанность к тому или иному генералу. Он может лично для себя считать, что тот много сделал для борьбы с преступностью. Он может лично тихо выпить с ним водки и один на один сказать: «Работал ты хорошо, и управленец ты хороший. Но в деле с Цапками ты, брат, полностью обосрался. Хорошо, что так отделался. А могли бы тебя и посадить за преступную халатность, повлекшую смерть двух и более лиц. Лет на семь». Демонстративно же награждать генерала, повинного в гибели 12 человек, в противовес решению президента, Нургалиев не имел права! Это или неадекватность, или прямой вызов обществу.

Закон о полиции — закон для мирного времени. Мы же находимся фактически на антитеррористической войне. Все «американизированные прибамбасы» закона (типа «я вам зачитываю ваши права при задержании») в условиях войны действовать не будут. А война, как констатировал Президент России в связи с оценкой восточных революций, у нас надолго.

В условиях войны с терроризмом и оргпреступностью должны действовать другие оргструктуры, другие правила.

В условиях войны новые «полицейские», а по сути те же менты (и я в этом слове не вижу ничего плохого), столкнутся с теми же проблемами — нехватка бензина, боеприпасов, недофинансирование, отсутствие дополнительных выплат. А главное, отсутствие денег в бюджете одновременно и на реформу, и на войну. И будут сидеть эти полицейские-менты в тех же кабинетах, в форме, которую надел на них 43 года назад Николай Щелоков, под портретами с одной стороны — Высоцкого в роли Жеглова, а с другой — товарища Дзержинского.

А что касается закона о полиции, то 73% наших граждан не ждут от него ничего хорошего. Да и преобразования милиции в полицию не хотят 65 процентов наших граждан. Эти данные опубликовал на прошлой неделе «Левада-Центр».

Народ действительно не обманешь. Народ ждет не игрищ в смену названия и красивых фраз в новом законе, а настоящих реформ. Народ ждет, что в милиции-полиции прекратятся произвол, пытки, поборы. Что начнут наконец принимать и регистрировать все заявления о преступлениях, начнут искать пропавших людей. Защитят стариков и детей на улицах. Сделают безопасными наши аэропорты, вокзалы, торговые комплексы. Ждут чего-то позитивного.

Владимир Овчинский, МК

28 февраля 2011 года Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин и Уполномоченный при Президенте  Российской Федерации по правам ребёнка Павел Астахов подписали Соглашение о взаимодействии.

Целью данного Соглашения, — говорится в документе, — является  повышение эффективности  правовой защиты прав и законных интересов несовершеннолетних, выявление, устранение и предупреждение  нарушений законодательства, совершенных несовершеннолетними или в отношении несовершеннолетних.  В качестве приоритетных направлений взаимодействия обозначены совершенствование нормативно-правовой базы в сфере защиты прав и законных интересов несовершеннолетних, а также  развитие информационного взаимодействия.

Предусмотренные Соглашением обязательства сторон в субъектах Российской Федерации от имени Следственного комитета возлагаются на руководителей территориальных следственных органов, от имени Уполномоченного — на его представителей в субъектах Российской Федерации. 

В соответствии с Соглашением стороны намерены проводить аналитическую работу по выработке механизмов устранения причин, условий и обстоятельств, способствующих  совершению преступлений несовершеннолетними или в отношении несовершеннолетних; обмениваться статистической информацией и научно-методическими материалами, касающимися сферы действия Соглашения. Уполномоченный по правам ребёнка    берёт на себя обязательства по оказанию  в рамках своей компетенции содействия  в проверке   достоверности фактов о совершенном или готовящемся преступлении с участием несовершеннолетних, изложенных в обращениях граждан, организаций, государственных органов, органов местного самоуправления   и должностных лиц. Следственный комитет с свою очередь намерен  обеспечивать качественное, объективное и всестороннее рассмотрение таких обращений и своевременно информировать о результатах рассмотрения Уполномоченного.

Обсуждая уже имеющийся опыт взаимодействия, Александр Бастрыкин и Павел Астахов  выразили удовлетворение совместной работой и наметили пути её совершенствования. В частности, на встрече вновь был поднят вопрос о необходимости создания в России национального центра, занимающегося проблемами пропавших и эксплуатируемых детей, а также о необходимости скорейшего принятия закона «О потерпевших от преступлений», проект которого был разработан в минувшем году совместно Следственным комитетом и Общественной палатой. Отдельное внимание на встрече было уделено особенностям защиты прав, законных интересов и персональных данных  детей, потерпевших от преступлений.

Следственный комитет РФ

Государственная Дума РФ приняла Федеральный закон о либерализации Уголовного кодекса. Далее слово за Советом Федерации  и Президентом РФ. Необходимо отметить, что благодаря совместным усилиям Общественной палаты РФ, Конституционного Суда РФ и правозащитного движения «Сопротивление», ряд спорных положений законопроекта все-таки удалось исключить из его текста.

В начале февраля этого года в адрес руководителей палат Федерального Собрания Российской Федерации, фракций Государственной Думы, а также профильных комитетов и комиссий нами были разосланы письма с просьбой о корректировке проекта федерального закона № 463704-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» (в части либерализации уголовного законодательства).

К письму мы приложили экспертное заключение, подготовленное экспертами Общественной палаты Российской Федерации, Конституционного Суда Российской Федерации и специалистами нашего движения, в котором изложили юридически подкрепленные опасения относительно ряда положений внесенного законопроекта.

Хочется отметить, что мы получаем отзывы от депутатского и сенаторского корпуса, в которых не только отражена поддержка наших предложений, но и подчеркивается необходимость более взвешенного, модернизационного подхода к изменению Уголовного кодекса Российской Федерации.

22 февраля, в Международный День поддержки жертв преступлений, Государственная Дума приняла данный законопроект во втором чтении, а 25 февраля принят уже Федеральный закон. Далее слово за Советом Федерации   и Президентом РФ.

Необходимо отметить, что благодаря совместным усилиям ряд спорных положений законопроекта все-таки удалось исключить из его текста. Это касается нескольких тяжких и особо тяжких преступлений. Удалось отстоять исключение нижнего предела лишения свободы за грабеж, разбой и вымогательство (одни из самых распространенных опасных преступлений).

В этой связи выражаем особую признательность за высказанную позицию и предоставленные ответы и хотим заверить, что правозащитное движение «Сопротивление» и Общественная палата Российской Федерации всегда готовы выслушать конструктивные предложения и открыты к обсуждению инициатив, имеющих значение для общества и государства.

Приводим некоторые из поступивших ответов:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Владимир Плигин, Председатель Комитета Государственной Думы РФ по конституционному законодательству и государственному строительству:

В России развитое уголовное, уголовно-процессуальное законодательство. Законодательством предусматриваются жесткие меры, достаточные для того, чтобы защитить общественные и личные интересы каждого. При этом, каждый раз разговаривая с пострадавшими людьми, ты оказываешься в несколько иной ситуации. Государство не может ему компенсировать потери либо здоровья, либо родственников. Действия государственных и иных органов, призванных соблюсти интересы потерпевших вызывают нарекания. Общество имеет на это право.

Потерпевшим быть ужасно. И в обществе есть такая оценка, что где-то, ты сам в этом виноват. Это неправда. Большинство людей просто стали жертвами обстоятельств. Общество должно психологически настроиться, чтобы психологически им помогать.

Что касается законодательства в защиту потерпевших, то его необходимо совершенствовать. В России необходимо создать специальный фонд по выплате компенсации жертвам преступлений. Он мог бы финансироваться, в том числе, за счет различных штрафов. Очевидно, что с преступника порой взять нечего, а потерпевший не может всю жизнь ждать возмещения вреда.