Новости

Президент России Дмитрий Медведев своими указами назначил Михаила Федотова своим советником и председателем Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, сообщила во вторник пресс-служба Кремля.

Федотов до сих пор был секретарем Союза журналистов России.

Бывший председатель Совета по правам человека Элла Памфилова ушла в отставку со своего поста в конце июля этого года.

Федотов — секретарь Союза журналистов России, доктор юридических наук, профессор. Работал корреспондентом газет «Вечерняя Москва», «Социалистическая индустрия», журналов «Лесная новь», «На боевом посту».

С 1976 года преподавал во Всесоюзном юридическом заочном институте. С сентября 1990 года по май 1992 года — заместитель министра печати и массовой информации РСФСР. В феврале 1992 года стал генеральным директором Российского агентства интеллектуальной собственности при президенте РФ (созданного на базе Всесоюзного агентства по авторским правам — ВААП).

С декабря 1992 года — министр печати и информации России. С сентября 1993 года по январь 1998 года работал постоянным представителем РФ при ЮНЕСКО в Париже. Имеет дипломатический ранг чрезвычайного и полномочного посла.

В мае 1998 года избран секретарем Союза журналистов России и сопредседателем Большого Жюри. В августе 1993 года инициировал создание Российского авторского общества (РАО), был председателем Авторского совета, президентом РАО (1993-1995).

Федотов — руководитель кафедры ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности; член Международного консультативного совета ЮНЕСКО по Культуре мира; эксперт Программы TACIS по интеллектуальной собственности; автор около 100 книг и статей по проблемам прав человека и правового обеспечения свободы слова и печати, интеллектуальной собственности и международного гуманитарного сотрудничества, один из создателей Кодекса профессиональной этики журналиста; Заслуженный юрист РФ; лауреат премии Союза журналистов СССР (1990); награжден медалью ЮНЕСКО в честь 50-летия Всеобщей Декларации прав человека (1999) и медалью Русской Православной Церкви Святого благоверного Князя Даниила Московского.

РИА Новости

Возбудить уголовное дело и назначить служебную проверку действий своих подчиненных в центральном аппарате и на местах распорядился глава Следственного комитета.

Так неожиданно закончилась встреча Александра Бастрыкина с бывшей сотрудницей столичной милиции Светланой Костецкой. Неожиданным результат этого личного приема был прежде всего для самой заявительницы — женщина уже очень давно и совершенно безрезультатно обжаловала решения руководства ГУВД Москвы, судов, прокуратуры и следственных органов. Ей отказывали в возбуждении уголовного дела против сотрудника медицинского отдела ОМОН ГУВД Москвы, по вине которого, как уверена заявительница, причинили серьезный вред здоровью ее малолетней дочери.

Черная полоса в жизни Светланы Костецкой началась в 2007 году. В тот год она — сотрудник милиции, точнее столичного ОМОНа, — написала несколько рапортов на своих коллег, которые нарушали устав службы и служебные полномочия. Начальники постарались довести до сведения Светланы, чтобы она не выносила сор из избы. Но предупреждение не помогло.

Должность у Костецкой — инспектор отдела информации и документирования московского ОМОНа. О нарушениях законах в ОМОНе она писала не раз, но только одно ее заявление в октябре 2007 года привело к увольнению сотрудника. Как раз в это время ведомственные врачи поставили ее ребенку пугающий диагноз — «подвывих шейного позвонка». Лечили девочку в милицейском медицинском заведении. Лечили очень неудачно и в итоге ребенку стало совсем плохо. Костецкая была уверена в том, что это не случайность, а месть. Светлана боролась исключительно законными методами. Сначала писала рапорты командиру ОМОНа и в ГУВД Москвы. Потом был Хорошевский суд. Он, как и милиция, ничего предосудительного в действиях милицейских чиновников не увидел. Следственный комитет отказался возбуждать уголовное дело о причинении вреда здоровью девочки. После судебной победы в бой кинулись чиновники. Обидчивые мужчины — начальник ОМОНа и врач — сами подали на Светлану в суд. И тот же суд пошел им навстречу. А в прошлом году ее просто уволили из милиции. Светлана Костецкая стучалась буквально во все двери — милицейские, судейские, следственные и прокурорские.

На этот раз она стояла с плакатом у ворот Следственного комитета, так же, как до этого стояла у других серьезных зданий. Но в СК ее приняли.

— По результатам приема Александр Бастрыкин дал поручение провести служебную проверку в отношении всех сотрудников центрального аппарата и нижестоящих следственных органов, допустивших волокиту при рассмотрении многочисленных обращений Костецкой, — рассказал корреспонденту «РГ» официальный представитель комитета Владимир Маркин.

Но и это оказалось не все. Как заявили в Следственном комитете, «изучив имеющиеся материалы, председатель дал поручение возбудить уголовное дело по факту причинения вреда здоровью дочери Костецкой и передать его для расследования в производство Главного следственного управления Следственного комитета. Бастрыкин решил, что в доводах экс-сотрудницы ОМОНа есть резоны».

Вчера стало известно, что уголовное дело уже возбуждено.

Наталья Козлова, «Российская газета»  — Федеральный выпуск №5309 (230) от 12 октября 2010 г.

Сайт, на котором был опубликован законопроект «О полиции», посетили 1,5 миллиона человек. Разработчики законопроекта получили от граждан 33 тысячи откликов, из которых более 20 тысяч — конкретные предложения.

Что за предложения поступили, какие из них будут приняты, насколько кардинально изменится первоначальный текст документа — об этом и многом другом рассказал «Российской газете» статс-секретарь — заместитель министра внутренних дел РФ генерал-майор милиции Сергей Булавин.

Российская газета: Сергей Петрович, какие новеллы законопроекта вызвали больше всего откликов, споров, предложений?

Сергей Булавин: Больше всего обсуждались те нормы проекта, которые определяют основные направления деятельности полиции и ее обязанности. Это статьи 2 и 12. Преимущественно граждане предлагали отказаться от многих несвойственных для полиции функций. Например, от таких как ведение реестра дисквалифицированных лиц, контроль за применением контрольно-кассовой техники, розыск собственника безнадзорных животных, розыск должника и его имущества и многих других.

РГ: И вы готовы от них отказаться?

Булавин: Многое мы, безусловно, внесем в законопроект. Но есть и предложения, с которыми согласиться трудно. В частности, некоторые участники обсуждения предложили не возлагать на полицию контроль за частной охранной деятельностью, обеспечение государственной защиты участников уголовного судопроизводства, судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, экспертно-криминалистическую деятельность, охрану имущества и объектов по договорам.

РГ: Почему? Ведь вам предлагают избавиться от лишнего груза забот.

Булавин: Не все так просто. Основные доводы обычно сводятся к проблемам существующей правоприменительной практики, а также к эмоциям и личному опыту граждан.

Но ведь нашлось и немало сторонников сохранения полицейского присутствия в данных сферах. И это закономерно: объективные предпосылки для исключения этих функций из полномочий полиции отсутствуют. Более того, участие органов внутренних дел в указанных областях является гарантией прав граждан на обеспечение личной и общественной безопасности.

Ваши документики!

РГ: Будут ли при задержании зачитывать гражданам их права? Ну как в Америке: «Вы имеете право хранить молчание…»

Булавин: У нас это требование в общем виде и сейчас есть в УПК, в Кодексе об административных правонарушениях. Задержанного в отделении должны знакомить с его правами и ответственностью, объяснять причину задержания, если надо — предоставить адвоката.

РГ: Это в отделении. А на улице, в момент задержания?

Булавин: Тут надо смотреть по ситуации, по какой причине задерживают человека. При обращении к гражданину сотрудник полиции обязан не только представиться, назвав свою должность, звание и фамилию, но и по требованию гражданина предъявить служебное удостоверение, после чего сообщить причину и цель обращения.

РГ: Право на телефонный звонок у него есть?

Булавин: Здесь ситуация сложнее. Допустим, что задержанный — это опасный преступник, которого мы очень долго искали. И что, мы телефон ему дадим: на, мол, позвони, что тебя взяли, предупреди подельников? Но предложение, что задержанное лицо в срок не позднее трех часов с момента задержания имеет право сделать один телефонный звонок для уведомления родственников или близких лиц о своем местонахождении, полагаю, должно войти в законопроект.

Что касается других граждан, то кому-либо сообщать об их местонахождении будем только по их просьбе. Ведь не каждый захочет оповещать о том, что он задержан полицией, но такое право у задержанного будет.

Другое дело несовершеннолетние: о каждом случае задержания несовершеннолетнего полиция будет обязана незамедлительно уведомить его родителей или иных законных представителей. Этот вопрос окончательно решен.

РГ: А что по этому поводу думают граждане?

Булавин: Вы знаете, телефонный звонок — это лишь одна из тем, поднятых в замечаниях по нормам, содержащимся в главах 4 и 5. В них прописано в том числе применение полицией отдельных мер государственного принуждения, а также применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия. Однако многие отмечают, что по сравнению с действующим законодательством в этом направлении законопроект делает значительный шаг вперед. Меры принуждения и их применение оговорены условиями, которые учитывают требования международных актов — Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, Европейского кодекса полицейской этики, Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка и ряда других.

Кто оценит полицейского?

РГ: Вы уже определились, по каким критериям будут оценивать работу милиции? Много говорили об отмене пресловутой «палочной» системы. Ее отменили? А что взамен?

Булавин: Одно из направлений, одна из идей реформы МВД, которая уже реализуется на практике, — это открытость. Общественное мнение будет одним из основных критериев оценки нашей работы. Будем проводить независимые социологические опросы, привлекать профессиональных экспертов, которые дадут нам полноценную объективную картину.

При этом нежелание сотрудников принимать или работать по заявлениям граждан мы расцениваем как чрезвычайное происшествие. И поэтому по каждому такому случаю к ответственности привлекаются как сами сотрудники, так и их непосредственные руководители.

РГ: Полицейские будут отчитываться перед населением?

Булавин: Да, и я считаю, что такая практика должна стать повсеместной. В проекте закона предусмотрена отчетность сотрудников перед населением. В частности, это обязаны будут делать участковые уполномоченные, руководители территориальных органов внутренних дел.

РГ: Как реально будет строиться диалог общества и полиции?

Булавин: Кстати, поступило много откликов по поводу демократических начал в работе полиции. В целом новая модель партнерских взаимоотношений полиции и общества получила поддержку. Вместе с тем есть конкретные предложения, которые целесообразно учесть при доработке документа.

Так, весьма эмоционально обсуждались нормы законопроекта, посвященные общественным советам при МВД России и его территориальных органах. Люди предлагали свои варианты определения функций, порядка формирования и механизмов общественного контроля за деятельностью органов внутренних дел, особенно на местах. Все они также рассматриваются и анализируются. Многие из поступивших предложений будут обязательно учтены.

Заход на рынок

РГ: Борьба с экономическими преступлениями — это свойственные полиции функции или несвойственные? Вроде бы милиция уже не занимается проверками ларьков и рынков?

Булавин: Функция по борьбе с экономическими преступлениями остается, как и с другими видами преступлений. Тем более что нередко один вид противоправной деятельности связан с другими. Иное дело, как обеспечить гарантии законности при применении полицией предоставленных ей прав?

Были разные предложения. Многие настаивают на законодательном отстранении сотрудников полиции от проведения проверок предпринимателей, а в отдельных комментариях даже предложено вообще упразднить подразделения экономической безопасности.

РГ: Вы пойдете на это?

Булавин: Такие радикальные меры вряд ли оправданы и могут привести к нежелательным последствиям. Вот сейчас говорят, что мешает милиция, потом — кто-то еще. А ведь полный уход государства от контроля в этой сфере может привести к тому, что не только МВД, но и другие контролирующие и надзирающие органы будут отстранены от проверок. Это путь к нецивилизованным формам рынка, а в итоге — к снижению качества предоставляемых населению товаров и услуг, а главное — криминализации бизнеса.

Наша задача — обеспечение в рамках своей компетенции нормальных условий для функционирования и развития малого и среднего бизнеса, благоприятного инвестиционного климата в стране. Считаю, что следует вести речь не об отмене права полиции проверять бизнес, а о четкой регламентации ее действий в этой сфере. Мы разделяем опасения бизнес-сообщества и полагаем необходимым внести соответствующие коррективы в законопроект.

Вообще при доработке законопроекта для нас было принципиально важным повысить эффективность работы полиции в ее правоохранительной деятельности, исключить возможность снижения мобильности, ответственности, оперативности в работе полицейских. Мы не должны допустить, чтобы закон каким-либо образом дал преимущество представителям криминала над служителями правопорядка.

Плата за риск

РГ: Много было сказано о новых обязанностях полицейских. А как насчет социальных гарантий?

Булавин: Тема гарантий правовой и социальной защищенности сотрудников полиции обсуждалась очень оживленно. И это свидетельствует о том, что гражданам не все равно, какой социальный пакет будет у полицейского.

Отмечу, что абсолютное большинство граждан за повышение уровня социальных гарантий сотрудников полиции. Однако напомню, что эти вопросы, так же как и вопросы прохождения службы, будут предметом регулирования самостоятельного закона.

РГ: И все-таки это больной вопрос. Какова примерно будет заработная плата полицейских?

Булавин: Предполагается, что денежное довольствие с 2012 года для лейтенантов полиции будет на уровне не ниже 33 тысяч рублей.

Войти без стука

РГ: Будет ли более четко регламентирован заход полицейского в дом? Сможет ли он войти в частное жилище в любой момент безосновательно?

Булавин: Вы знаете, это право — право проникновения в жилище — есть и сейчас у милиции. И сотрудники не врываются в чужие квартиры среди ночи, не выламывают двери. Это происходит лишь в условиях крайней необходимости — если там совершается преступление, если необходимо спасти граждан.

Но раз уж эта норма вызвала такую бурную дискуссию, мы пропишем в законе, что эта мера носит исключительный характер.

РГ: Ну а если все же произойдет ошибка? Ведь такое, к сожалению, иногда случается. Предусмотрена ли процедура и форма принесения извинений?

Булавин: Этот вопрос будет урегулирован как в законе, так и соответствующими ведомственными актами. Формы могут быть самыми разными. Все будет происходить по согласованию с пострадавшим гражданином, исходя из его пожеланий и степени причиненных ему неудобств. Мы считаем, что в этом случае извинения должны приносить не только сами сотрудники, но и их руководители. Это будет правильно.

Сборный пункт

РГ: Что предлагают люди по поводу спортивных матчей, гала-концертов, митингов и демонстраций? Они по-прежнему будут контролироваться полицией?

Булавин: Во многих комментариях поставлена под сомнение норма законопроекта о необходимости согласования с полицией проведения различных спортивных и зрелищных мероприятий. Подчеркну, именно спортивных и зрелищных. Некоторые авторы в качестве довода приводили статью 31 Конституции Российской Федерации, согласно которой граждане имеют право собираться мирно, без оружия

Начиная с сегодняшнего дня, беременные женщины и отцы-одиночки, осужденные за незначительные преступления, потеряли право на отсрочку наказания.

Соответствующий закон публикует сегодня «Российская газета». Поправки, которые вносятся в статью N 82 Уголовного кодекса, вступают в силу с момента официальной публикации. Поэтому просить отодвинуть наказание — уже поздно.

Впрочем, если вникнуть в суть нормы, поправки не выглядят такими уж страшными. Они не спасут человека от тюрьмы лишь потому, что сама тюрьма ему не грозит. Право на отсрочку потеряли приговоренные к ограничению свободы — достаточно гуманному наказанию, когда человек остается дома. Суд накладывает на него некоторые ограничения, например, запрет выходить ночью из дома или увольняться с работы. Контролировать такого осужденного должны инспекции тюремного ведомства. В особых случаях на человека могут надеть и электронные браслеты. Однако, как решили законодатели, это не настолько серьезное наказание, чтобы предоставлять какие-то льготы беременным.

Также права на отсрочку нет у беременных женщин и отцов и матерей, имеющих детей младше 14 лет, если родители были осуждены за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности на срок более пяти лет. У остальных надежда как была, так и остается. Фактически отстрочка — это избавление от наказания. Как показывает практика, если родитель хорошо себя вел (а его все время должны контролировать инспекции), то в тюрьму его уже не посадят.

Безусловное новшество, появившееся в законе в этом году: закон распространился и на отцов-одиночек. До того правило действовало лишь в отношении женщин. Так что, по словам экспертов, в принципе норма становится гуманней.

Петр Орлов, «Российская газета » — Федеральный выпуск №5304 (225) от 6 октября 2010 г.

Начиная с сегодняшнего дня, беременные женщины и отцы-одиночки, осужденные за незначительные преступления, потеряли право на отсрочку наказания.

Соответствующий закон публикует сегодня «Российская газета». Поправки, которые вносятся в статью N 82 Уголовного кодекса, вступают в силу с момента официальной публикации. Поэтому просить отодвинуть наказание — уже поздно.

Впрочем, если вникнуть в суть нормы, поправки не выглядят такими уж страшными. Они не спасут человека от тюрьмы лишь потому, что сама тюрьма ему не грозит. Право на отсрочку потеряли приговоренные к ограничению свободы — достаточно гуманному наказанию, когда человек остается дома. Суд накладывает на него некоторые ограничения, например, запрет выходить ночью из дома или увольняться с работы. Контролировать такого осужденного должны инспекции тюремного ведомства. В особых случаях на человека могут надеть и электронные браслеты. Однако, как решили законодатели, это не настолько серьезное наказание, чтобы предоставлять какие-то льготы беременным.

Также права на отсрочку нет у беременных женщин и отцов и матерей, имеющих детей младше 14 лет, если родители были осуждены за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности на срок более пяти лет. У остальных надежда как была, так и остается. Фактически отстрочка — это избавление от наказания. Как показывает практика, если родитель хорошо себя вел (а его все время должны контролировать инспекции), то в тюрьму его уже не посадят.

Безусловное новшество, появившееся в законе в этом году: закон распространился и на отцов-одиночек. До того правило действовало лишь в отношении женщин. Так что, по словам экспертов, в принципе норма становится гуманней.

Петр Орлов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5304 (225) от 6 октября 2010 г.

Законопроект «О полиции» вызвал много бурных споров во всем обществе. Месяц назад замглавы МВД Сергей Булавин рассказал «РГ», какие изменения может принести новый документ. При этом генерал пообещал, что после обобщения всех поступивших предложений вновь приедет в редакцию. Свое слово он сдержал: чем завершилось всенародное обсуждение «полицейского» законопроекта, Сергей Булавин поделился с «РГ».

Российская газета: Сергей Петрович, насколько высок оказался интерес к законопроекту?

Сергей Булавин: Судите сами. С 7 августа по 15 сентября проект федерального закона «О полиции» был размещен на сайте zakonoproekt2010.ru. За это время сайт посетили около полутора миллионов человек. Было получено 33 тысячи откликов и 20 тысяч конкретных предложений, которые можно рассматривать. Было много конструктивных предложений, замечаний по конкретным формулировкам.

РГ: Вы их учли?

Булавин: Да, те предложения, которые носили конструктивный характер. Ведь именно для этого законопроект и публиковался. Все поступившие предложения и замечания обобщены в сводной таблице. Многие из них вошли в аналитический обзор — доклад, который опубликован на том же сайте.

РГ: Какой вы можете сделать общий вывод из комментариев граждан?

Булавин: Главный вывод из проведенного анализа — общество понимает и поддерживает необходимость реформирования органов правоохраны.

РГ: Что больше всего зацепило людей?

Булавин: Было много предложений по правам и обязанностям полицейских, принципах их деятельности. Также один из самых обсуждаемых вопросов — преобразование милиции в полицию. На эту тему высказались более 700 комментаторов. Сначала было много критических замечаний. Однако 14 августа ситуация изменилась.

РГ: Почему 14 августа?

Булавин: Видимо, граждане к этому времени уже смогли проанализировать это предложение, взвесить все «за» и «против». Кроме того, мы начали проводить информационную работу, заработал механизм разъяснения и люди стали изучать и понимать сущность проблемы. В конечном итоге противников переименования стало значительно меньше.

РГ: Чем вы их убедили? Какая была аргументация?

Булавин: Во-первых, это мировая практика наименования органов правопорядка, которая позволит России более глубоко интегрироваться в международное полицейское сообщество.

Во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов историческое прошлое России. Два века существовала полиция, эффективно функционировала.

В-третьих, этот вопрос поднимался на первоначальном этапе строительства российской государственности. Идея переименования уже звучала в начале 1990-х годов прошлого века при принятии Закона «О милиции». Но тогда, по всей видимости, общество не было готово к столь серьезным изменениям. Анализ деятельности и функций сегодняшней милиции подтверждает, что это, конечно, полиция в чистом виде. Это деятельность по защите прав и свобод граждан на профессиональной основе.

Кроме того, у нас есть и современный опыт — была налоговая полиция, работает наркополиция, и это не вызывает ни у кого негативных эмоций.

Поэтому решение о переименовании имеет историческую и международную основу, а также отвечает современным требованиям, предъявляемым к органам правопорядка.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Центральный выпуск №5303 (224) от 5 октября 2010 г.

Общероссийская программа «Берегите детей» начала реализовываться в 2009-ом году. В этом году ее решили продолжить, поскольку проблема насилия над детьми стоит очень остро.

Второй этап проекта стартует в октябре. Как рассказала Анна Морозова, директор «PRимер», в школах, детских учреждениях и местах, где часто бывают ребята, волонтеры будут раздавать листовки и развешивать плакаты. Цветные иллюстрированные инструкции о том, как избежать опасности, разработаны с учетом особенностей детского восприятия.

Тем временем для взрослых приготовлены ролики, призывающие быть внимательными в ситуациях, где нельзя проходить мимо, нужно обязательно вмешаться. Лучше оказаться в неудобной ситуации, например, поинтересовавшись степенью родства ребенка и взрослого, вызывающего подозрение своим поведением, чем быть ответственным за потерянную или искалеченную жизнь.

— Для российского менталитета характерна позиция «Моя хата с краю», — говорит Ильмира Маликова, директор правозащитного движения «Сопротивление». — В результате получается, что семейное насилие, насилие над детьми, бытовые драмы — это «узкосемейная» территория, это «чужие проблемы».

Организаторы надеются изменить такое равнодушное восприятие, заставить снять розовые очки и не допускать жестокого обращения к детям. И своим, и чужим.

«Комсомольская правда«

Президент России Дмитрий Медведев подписал указ «Вопросы Следственного комитета Российской Федерации», в соответствии с которым этот комитет создается на базе Следственного комитета при прокуратуре РФ. Предполагается, что следственный комитет РФ будет находиться в прямом подчинении президента страны. Член Совета Общественной палаты РФ, Председатель Правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина считает, что «четкое разграничение, лишение лишних функций для любой системы правопорядка — прививка оздоровительного свойства».

Комментарий Ольги Костиной:

То, что мы имеем в правоохранительной системе России, не случайно называется кризисом и не случайно потребовало вмешательства первых лиц государства для того, чтобы начать реформы в этом направлении. Действительно, многие уже говорили, что нынешнее состояние правосудия не устраивает ни сотрудников, задействованных в осуществлении правосудия, ни самих граждан. Причем, ни граждан, попадающих в обвиняемые, ни попадающих в потерпевшие.

За последние постперестроечные годы никакой смысловой системной реформы правосудия в России не проводилось. Были какие-то бесконечные переназвания, перетягивания или спихивания полномочий. Но сказать, чтобы у этой системы был вектор, по которому она должна быть выстроена — наверное, нет возможности. Поэтому, если вы посмотрите на правоохранительные структуры других стран, то с небольшой разницей все они устроены в несколько понятных ступеней. Первое — это полиция или милиция — система общественной безопасности и поддержки общественного порядка и профилактики преступности и первичной обработки заявлений граждан. Вторая часть -следственный орган, который осуществляет расследования уже переданных туда в том числе полицией или просто гражданами напрямую сообщений о расследования преступлений. И контрольная функция в виде Минюста или прокуратуры — в разных странах по-разному называется, который осуществляет надзор за исполнением законности во время расследования преступлений. Четвертая инстанция — это суд, но это уже совсем независимая отдельная инстанция финальная для правосудия любой страны.

Если вы посмотрите на состояние нынешнее в наших правоохранительных органах, то Вы обнаружите редкую путаницу — при наличии наркоконтроля, ФСБ и следственного комитета большинством всего вышеперечисленного занимается милиция. Поэтому милиция, будучи захлебывающейся от количества навязанных полномочий, не имеет возможности качественно исполнять свою работу, что в результате привело к необходимости реформы и к такому столкновению граждан с этой системой.

На самом деле понятно, что милиция не должна заниматься всем — от воспитания детей до ловли террористов — есть четкое разделение полномочий, нов нашей стране с этим всегда была проблема. На сегодняшний день в области борьбы с преступностью против детей наличие нескольких инстанций, которые вынуждены проходить пострадавший ребенок и его родители — это просто равносильно издевательству над человеком. Во всем мире эти расследования в одних руках, эти руки специализированно готовятся и они минимизируют дискомфорт, который вынуждены проходить пострадавший и его родители.

Теперь обратите внимание на то, какой это прекрасный повод для коррупции, когда все занимаются всем. У всех какое-то специальное следствие, свои специальные службы — один не возбудил дело, желающий взял деньги, пошел к другому. То есть, наличие дублирующих функций для гражданина — страшно бюрократизированное поле, где его унижают, а для коррупционера  — просто поле чудес.

Поэтому четкое разграничение, лишение лишних функций для любой системы правопорядка — это такая прививка оздоровительного свойства. Единственное, что хотелось бы сказать — как и с реформой полиции и милиции, так и с реформой по созданию единого следственного комитета нужно четко себе представлять контрольные функции. Потому что, если мы передаем в единый орган такие серьезные полномочия — фактически в одно ведомство укладываются все возможные расследования преступлений, то здесь необходимо еще и очень четко прописать функции генеральной прокуратуры как надзорного органа, в противном случае мы рискуем получить замкнутую систему, внутри которой будет что-то вариться, а вмешаться в это, пожаловаться будет практически невозможно.

Как и сегодня, когда потерпевший зачастую узнает о результатах расследования только на выходе дела в суд и если он даже не согласен, то шансов что-то поправить зачастую уже не много, поскольку потеряно время, силы. Поэтому в принципе понятно, что мы движемся к той же модели, которая работает в Англии, Германии, Соединенных Штатах и в ряде других стран, но не нужно забывать о четкости надзора этой функции.

Актуальные комментарии