Новости

Война коррупции объявляется в стране не в первый раз. Однако первый заместитель Генпрокурора Александр Буксман убежден, что на сей раз все будет по-иному. (Фото: Лилия Злаказова, «РГ»)

Российская газета: Александр Эмануилович, чем нынешняя антикоррупционная кампания отличается от всех предыдущих, мягко говоря, не давших ощутимых результатов?

Александр Буксман: Прежде всего я бы не стал называть работу, которую сегодня проводят не только правоохранительные органы, но также исполнительная и законодательная власть, кампанией. Кампания — это когда сегодня начали, а завтра — отчитались. Россия ратифицировала две международные конвенции по борьбе с коррупцией — ооновскую и европейскую. И мы выполняем взятые на себя обязательства.

РГ: Политическая воля руководства страны тоже сыграла свою роль?

Буксман: Безусловно, но я еще раз хочу подчеркнуть, что речь идет не о кампании, а о планомерной работе, которая началась не вдруг и не вчера.

РГ: Вы имеете в виду антикоррупционные подразделения, созданные в органах прокуратуры еще в прошлом году?

Буксман: Не только их. Разработана целевая программа по борьбе с коррупцией, и мы целенаправленно и планомерно реализуем ее на практике. Возьмем самый простой пример. На сайте Генпрокуратуры появился раздел, посвященный борьбе с коррупцией, где можно не только узнать, как прокуратура противодействует этому явлению, но и оставить сообщение о фактах мздоимства и неоправданного административного давления на предпринимателей.

РГ: И много вам пишут?

Буксман:  В день приходит до двух десятков сообщений. Причем есть очень тревожные сигналы из регионов. Поскольку правоохранительные органы их сейчас проверяют, я воздержусь пока от подробных комментариев.

РГ: Недавно прокуратура провела в регионах проверку нормативно-правовых актов на коррупционность. Чем это было вызвано?

Буксман:  То, что такая проверка необходима, мы поняли в процессе мониторинга приоритетных национальных проектов. Сложилась парадоксальная ситуация: государство выделяет огромные деньги на решение самых злободневных задач, а средства зависают на региональном уровне, не доходя до тех, кому предназначены. Особенно остро это ощущалось при реализации программы доступного жилья. Местные власти наплодили таких бюрократических рогаток, что получить ссуду на строительство дома стало просто нереально. А там, где выделяются деньги, — не дают землю. Заявления же от граждан не рассматривались месяцами.

РГ: Может быть, чиновники на местах опасались, что средства начнут расходовать не по назначению, вот и изобрели дополнительные барьеры?

Буксман: Да, были ситуации, когда жулики влезали в льготные программы. Кредиты получали, например, на развитие сельского хозяйства, а тратили на дорогие джипы. Но для этого существуют правоохранительные органы. Они обязаны бороться с теми, кто нарушает закон. Задача же чиновников сделать так, чтобы приоритетные национальные проекты работали, а не буксовали из-за бюрократических проволочек.

РГ: Какой вывод сделала Генеральная прокуратура по итогам этой проверки?

Буксман:  Необходимо ввести обязательную экспертизу всех законов и нормативно-правовых актов на коррупциогенность. Сейчас такая работа проводится не везде. Из всех регионов, которые мы проверили, экспертизы делают лишь в 18. Причем в основном по инициативе местных прокуроров, которые пролоббировали на региональном уровне принятие законов об обязательной проверке документов на взяткоемкость.

РГ: Может, проще принять такой закон на федеральном уровне?

Буксман: Еще в 2006 году Генеральный прокурор предлагал ввести обязательную проверку документов на коррупционность. Был даже подготовлен проект закона. Но он, к сожалению, так и не внесен в Госдуму. В результате на региональном уровне создают массу бюрократических рогаток, которые не только ущемляют права людей и мешают развитию предпринимательства, но служат питательной средой для коррупции. Речь идет не только о каких-либо дополнительных требованиях к предпринимателям или искусственных ограничениях. Один из самых распространенных коррупциогенных приемов — отсутствие четко прописанных процедур принятия решений. Там, где есть вилка в вариантах поведения чиновника, рано или поздно появится соблазн получить мзду за принятие «нужного» решения.

РГ: Как прокуратура собирается решать эти проблемы?

Буксман: Как известно при президенте страны создан Совет по борьбе с коррупцией. Генеральный прокурор входит в состав президиума совета, три его заместителя — в рабочие группы. Лично я вхожу в рабочую группу по борьбе с коррупцией и предотвращению коррупционности в работе правоохранительных органов. Задача групп — разрабатывать конкретные предложения и механизмы, которые заставят эффективно работать антикоррупционные законы.

РГ: Какие, если не секрет?

Буксман: Например, закон о гражданской службе. В нем прописана норма, которая должна исключить конфликт интересов. Это когда, скажем, чиновник отвечает за развитие транспорта в регионе и он же владеет компанией по строительству дорог или перевозке грузов. Но подзаконного акта, который бы четко определял, как действовать в таких случаях, нет. Предполагалось, что при поступлении на госслужбу гражданин будет передавать принадлежащие ему акции или доли в предприятиях в государственную управляющую компанию. Но такой компании нет. В результате вчерашние бизнесмены переписывают активы на своих родственников, как правило, детей, которые порой еще вчера сидели за школьной партой. А реально, занимая ответственные посты на госслужбе, продолжают управлять и собственным бизнесом.

Есть немало конкретных предложений по изменению законодательства. В частности, рассматривается возможность более широкого применения конфискации в отношении продажных чиновников. Также предлагается перенести бремя доказывания законности приобретения имущества на его владельца, если есть достаточные основания полагать, что оно было куплено на средства, полученные в результате коррупционных преступлений. Кстати, в некоторых странах такой механизм действует. Сразу же хочу оговориться, что пока все это лишь темы, которые обсуждаются в рабочих группах.

РГ: В последнее время разгорелась дискуссия по поводу того, стоит ли возвращать прокуратуре надзор за следствием в прежнем объеме.

Буксман: Действительно, такие предложения есть. Причем исходят они не столько от нас, сколько от общественности, бизнес-сообщества и политиков. В Совете Федерации на эту тему даже прошли парламентские слушания.

В свое время прокуратуру справедливо критиковали за то, что она сама возбуждает уголовные дела, сама их расследует, надзирает за ними, сама арестовывает, поддерживает обвинение и пишет протесты. Мы ушли от этого, но в результате получили другую крайность, когда следствие фактически оказалось вне рычагов прокурорского надзора. Поймите, дело не в том, кто главнее. Сегодня фактически нарушен баланс сил. В результате страдают простые люди, чьи права нарушаются в процессе расследования уголовных дел.

Мы не первые, кому пришло в голову выделить следствие в отдельную структуру. В свое время подобный следственный комитет был создан в Казахстане. В результате получилось практически бесконтрольное суперведомство, где в массовом порядке нарушались права человека. Все кончилось тем, что комитет ликвидировали.

РГ: Вы возглавляете Межведомственную рабочую группу по обеспечению безопасности Олимпиады 2014 года. Удалось ли разрешить конфликты из-за земельных участков, на которых планируется строить олимпийские объекты?

Буксман: На самом деле вокруг этой темы гораздо больше спекуляций, нежели реальных проблем. Мы уже столкнулись с тем, что в Сочи и окрестностях появились мошенники, которые звонят и говорят: ваш дом попадает под снос, но мы можем решить эту проблему за деньги. Под эгидой оргкомитета в Сочи открыта прямая телефонная линия, в работе которой участвуют и сотрудники прокуратуры. Любой гражданин, чьи права затрагивает Олимпиада, может позвонить по телефону и получить объективную информацию из первых уст.

Андрей Царев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №4691 от 25 июня 2008 г. 

Дальше ехать некуда! И в прямом, и в переносном смысле. На курильском острове Итуруп арестован… прокурор-педофил. Следствие полагает, что за несколько лет его жертвами стали не меньше десяти мальчиков. А коллеги извращенца пытаются обжаловать законность его ареста! (фото — «МК») 

38-летний заместитель прокурора Курильского района Сергей Ермаков слыл натурой утонченной: увлекался художественной фотографией, изучал японский язык.

На Курилах он впервые оказался в 1987 году — служил здесь срочную. После армии домой, на Урал, решил не возвращаться. Сначала работал в типографии, потом позвали в милицию. Четыре года отучился в Высшей школе милиции в Волгограде и вернулся на острова. С 1999-го стал работать в прокуратуре.

Кроме фотографии Ермаков всерьез увлекался дзюдо. В детской секции в Курильске он считался кем-то вроде тренера на общественных началах. Занимался с детьми, даже вывозил своих воспитанников на соревнования на материк. От людей, близких к этой секции, и пришло заявление, что тренер-общественник занимается с детьми чем-то не тем.

Наследство камикадзе

Административно Курильские острова относятся к Сахалинской области. Из Южно-Сахалинска до Итурупа час лету на «Ан-12». Аэродром на острове допотопный. Местные жители говорят, что он был построен во время войны для японских летчиков-камикадзе, которых процесс посадки особо не волновал. Им главное было взлететь. Поэтому каждое приземление здесь — мероприятие до сих пор довольно рискованное.

От аэропорта до Курильска еще 60 км на машине. Этот поселок — административный центр Итурупа. В нем с полсотни одно- и двухэтажных жилых бараков и примерно 4 тысячи жителей. Два основных занятия у взрослых — рыбный промысел и пьянство. Даже Сахалин, откуда многие стремятся уехать на материк, для курильчан — недосягаемая «Большая земля». Трудно поверить, но и мобильной связи здесь до сих пор нет.

Проверку заявления на прокурора-педофила следователи проводили в обстановке строжайшей секретности. Не дай бог, имена его жертв станут известны соседям — жизнь детей в этом маленьком замкнутом мирке будет навсегда испорчена: школу для ребенка не поменяешь, в другой город не переедешь…

— Я до последнего сомневался, что про зама прокурора написали правду, — признался «МК» следователь Иван Чибисов. — Сомнения отпали, когда мальчишки стали сквозь слезы рассказывать…

«Про нас никому ни слова!»

Как-то летом 2006 года 9-летний Андрей и 13-летний Иван (имена изменены. — С.Ф.) купались в речке. Ермаков подошел к ним и позвал на шашлыки. Ваня знал его по секции дзюдо, и пацаны, недолго думая, пошли. После шашлыков отправились домой к новому другу пить кофе.

Ермаков жил один. Соседи говорят, что жена сбежала от него на материк. Вроде бы он ее бил. Ребятам у Ермакова понравилось, и они стали бывать у него чуть ли не каждый день. Он включал им ноутбук и смотрел, как дети играют в компьютерные игры. Игры были разные, причем некоторые из них совсем не детские. Иногда все вместе смотрели и «взрослые фильмы».

Спустя пару месяцев Ермаков стал приглашать мальчиков по одному. Еще через какое-то время предложил Андрею сделать массаж. С того дня при встрече Ермаков стал целовать Андрея в щеку.

Сеансы массажа продолжались несколько месяцев. Закончив сеанс, Ермаков уходил в ванную, а мальчик садился за компьютер играть. При расставании педофил обычно давал ребенку 100 рублей и напутствовал: «Про нас никому ни слова».

Как женщины в порнофильмах

Ваня ходил к Ермакову по другим дням. Он слышал, что в поселке Ермакова называют извращенцем и педофилом. Но что это значит, не понимал. Догадывался только, что о своем знакомстве с ним лучше никому не рассказывать. Да и сам Ермаков не раз намекал: если расскажешь, никто с тобой не станет дружить.

Порой Ваня подолгу не появлялся в квартире прокурора, но потом желание поиграть на компьютере пересиливало. Ему Ермаков тоже делал массаж. Иногда вместе смотрели фильмы, в которых любовью занимались не только мужчины и женщины, но и мужчины с мужчинами. Ермаков пояснял, что ничего плохого в этом нет. Как-то раз во время такого просмотра прокурор попросил Ваню сделать то, что делают женщины в порнофильмах. Подросток закричал, и хозяин квартиры поспешил его успокоить: «Тише, тише, услышат соседи». Ваня понял, что шума он боится, и потом, когда Ермаков начинал приставать слишком настойчиво, всегда начинал кричать.

Андрей и Ваня ходили к своему взрослому другу почти два года. Оба уверяют, что Ермаков водил к себе и других мальчиков.

Прокурору ничего не будет

Слухи о том, что у зама прокурора что-то не то с ориентацией, появились в Курильске много лет назад. Одно из мест отдыха в поселке — так называемые ванночки. Бетонные сооружения в форме ванн были сделаны еще японцами. С вулкана в них стекает теплая вода. Сюда ходят понежиться и взрослые, и дети. Говорят, однажды Ермакова увидели в одной ванночке вместе с коллегой по прокуратуре. Причем случайных свидетелей удивило даже не то, что два голых мужика сидят в обнимку (с кем, дескать, по пьяни не бывает), а то, как они вдруг отпрыгнули друг от друга, когда заметили посторонних.

Конечно же, соседи Ермакова знали, что к нему ходят дети. Знали и многие родители. Но одни не могли и представить, что прокурор способен на непотребство. Другие боялись связываться. Руководители прокуратуры и милиции, чиновники местной администрации в маленьком поселке — каста небожителей. Кому на них жаловаться? До Москвы далеко, до Бога высоко. Да и кто мог бы заинтересоваться наклонностями зама прокурора? Только его непосредственный руководитель. А у того, чуть ли не единственного в поселке, вопросов почему-то не возникало, слухи до него не доходили. Кстати, и сам прокурор Тулин — начальник Ермакова -ходил в ту же самую секцию дзюдо.

Даже те родители, которые точно знали, что их дети подверглись насилию, предпочитали помалкивать. Мол, заму прокурора все равно ничего не будет, а к сыну на всю жизнь прицепится клеймо «опущенного».

Словом, Ермаков все эти годы чувствовал себя в полной безопасности.

«Ненавижу ментов!»

Проверку Сахалинский следственный комитет начал в первых числах апреля. Все шло к возбуждению уголовного дела. Но по нашим законам дела в отношении «спецсубъектов» — сотрудников прокуратуры, судей и депутатов — возбуждает суд. Заседание по Ермакову было назначено на 2 мая.

А 29 апреля с Итурупа пришла информация, что Ермаков купил билет на самолет, взял у врачей направление на лечение и собирается на материк.

Улететь ему не дали. Прямо в аэропорту к прокурору подошли сотрудники милиции и напомнили, что ему нужно будет явиться в суд. На следующий день опер принес Ермакову повестку. Тот был дома, но дверь не открыл. Тогда следователь Чибисов принял решение возбудить уголовное дело самостоятельно.

У Ермакова был период, когда он уходил из прокуратуры и работал в администрации района. Своих же «занятий» с детьми не прекращал и тогда. Вот по эпизодам того времени, когда Ермаков не был «спецсубъектом», следователь и вынес постановление. И одновременно принял решение о проведении обыска в квартире. Такое право в случаях, не терпящих отлагательства, следователю тоже дано. А тут как раз возникли подозрения, что Ермаков за закрытой дверью занимается уничтожением улик.

Переговоры с ним продолжались больше часа. Было слышно, что в квартире течет вода. Голос Ермакова звучал то нормально, то вдруг слабел. Несколько раз доносился звук падающего тела. Ермаков просил на размышление 5 минут, потом 10. Наконец стало понятно, что он просто тянет время.

Когда дверь сломали, глазам открылась жуткая картина: весь коридор от двери до ванной залит кровью, тут же валяется нож, через край ванны течет вода…

Сам Ермаков выбросился в окно.

Тогда впервые осмотрели квартиру: на стенах — картинки с обнаженными мужчинами и женщинами, на полочках — тюбики из секс-шопов.

…Серьезных повреждений при падении со второго этажа Ермаков не получил — только разбил лоб. Но у него оказались перерезаны вены на руках и была большая потеря крови. Когда к нему подбежали сотрудники милиции, прокурор прошипел: «Ненавижу ментов!»

На столе в комнате нашли предсмертную записку, озаглавленную «Завещание». В ней Ермаков перечисляет, кому должно отойти его имущество — деньги, квартира, джип… Как потом оказалось, составляя бумагу, он звонил потенциальным наследователям, чтобы уточнить их паспортные данные. Выходит, решение свести счеты с жизнью педофил принял не в результате секундного помешательства…

Педофил не должен сидеть в тюрьме?

Понятно, что отправляться на зону Ермаков не хотел очень сильно. Прокурор и педофил — более непопулярного в местах не столь отдаленных букета нельзя и представить. Но с суицидом он, похоже, погорячился. Ведь теперь выясняется, что бывшие коллеги бросать извращенца в беде не собираются.

Правда, от шока заступники оправились не сразу. По закону постановление о возбуждении уголовного дела направляется следователем в прокуратуру — и у прокурора есть 24 часа на то, чтобы его отменить. Постановление по Ермакову прокурор по горячим следам не отменил.

Зато потом за педофила развернулась нешуточная борьба.

Уже на суде 2 мая, когда Ермакову избиралась мера пресечения, районный прокурор Тулин говорил, что нет оснований для заключения под стражу. Суд, однако, придерживался иного мнения, и Ермакова поместили-таки в СИЗО Южно-Сахалинска.

Кстати, тогда только выяснилось, что из прокуратуры Ермакова уволили еще 22 апреля. Как только запахло жареным. Или же задним числом.

…Областная прокуратура арест обжаловала, и кассационная инстанция решение о заключении под стражу отменила. По чисто формальным признакам: в представленных в суд материалах было недостаточно документов, характеризующих личность обвиняемого. Проще говоря, не хватало характеристики с места работы. А по закону это может служить основанием для пересмотра дела.

Характеристику, кстати, следователи запрашивали в прокуратуре три раза, но ответа так и не получили. Любопытно, что переписка между двумя уважаемыми ведомствами ведется по почте, хотя размещаются они в одном здании и кабинеты следователей и прокуроров идут вперемешку…

Все мальчики прокурора

Невероятно, но факт: отменив решение суда, кассационная инстанция никакой другой меры пресечения для Ермакова не избрала. И вот 28 мая педофила выпустили из СИЗО даже без подписки о невыезде! Абсолютно свободным человеком!

Это был критический момент во всей истории. Стоило Ермакову вернуться в Курильск, как народная молва сделала бы однозначный вывод: договорился! Как, дескать, и ожидалось. Значит, рыпаться на прокуроров и прочих начальников бессмысленно. Только себе хуже сделаешь.

Или же он мог сесть в самолет и улететь на материк. Ищи потом ветра в поле.

Впрочем, потеряться ему снова не дали. Прямо на выходе из изолятора следователи вручили своему клиенту повестку с просьбой явиться для беседы. На следующий день — еще одну, на вечер — третью. Так продолжалось до тех пор, пока 31 мая по суду его снова не закрыли. На этот раз с характеристикой.

…Ермаков сидит в изоляторе. Жалоб на сокамерников от него не поступает. Свою вину он полностью отрицает. Говорит, что его оклеветали из зависти к его тренерским достижениям.

С&

В Тюменской области милиция арестовала двоих подозреваемых в изнасиловании и убийстве 12-летней дочери своих знакомых. Обоим арестованным по 26 лет, а один из них недавно отсидел срок за изнасилование, сообщает интернет-газета «Вслух.ру» со ссылкой на следственное управление при прокуратуре Тюменской области.

По данным следствия, 9 июня молодые люди распивали спиртное в поселке Московский Тюменского района. Прогуливаясь по поселку, они увидели оставшуюся без присмотра 12-летнюю девочку, родителей которой хорошо знали.

«Под надуманным предлогом (якобы помочь им включить компьютер) злодеи заманили жертву в квартиру, где надругались над ней», — пояснили в следствии.

Опасаясь, что девочка сообщит о преступлении родителям, насильники удушили потерпевшую и скрылись с места происшествия.

Труп ребенка был найден на следующий день в квартире одного из домов поселка на улице Урожайной. По горячим следам был задержан один из подозреваемых, который оказался рабочим местного предприятия. Другой же педофил пытался скрыться в Армизонском районе, однако тоже был задержан сотрудниками уголовного розыска.

Один из подследственных всего месяц назад вышел на свободу, отбыв срок за изнасилование.

Органы предварительного следствия предъявили задержанным обвинение по пп. «б, д» ч.2 ст.131 (изнасилование, совершенное группой лиц по предварительному сговору, заведомо несовершеннолетней) и «ж, к» ч.2 ст.105 (убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с изнасилованием) УК РФ.

«Стоит отметить, что в большинстве случаев жертвами становятся дети, оставшиеся без внимания взрослых, — подчеркивают в сыскном ведомстве. Сетуя на это обстоятельство, правоохранительные органы в очередной раз «призвали родителей и работников детских учреждений не создавать условий для насилия и не оставлять детей без присмотра».

Отметим, что это как минимум третье задержание педофилов в тюменском регионе с начала года. Так, в апреле милиция арестовала 40-летнего мужчину, который пытался изнасиловать 12-летнюю девочку. Преступление было совершено еще осенью 2007 года.

По данным следствия, утром 20 октября 2007 года житель Тюмени пошел в магазин за спиртным. По пути он увидел девочку, которая шла в школу на субботник, и решил ее изнасиловать. Преступник столкнул ребенка в придорожную канаву, где несколько раз ударил по телу и укусил за щеку.

После этого насильник принялся раздевать жертву, но довести свой умысел до конца не сумел, поскольку был замечен случайными прохожими.

А в конце февраля 2008 года милиционеры задержали 55-летнего электрика Раиля Шамухаметова, который проживал в одной из комнат общежития по улице Энергетиков в Тюмени. Подозреваемый хорошо знал многих жильцов, а также их детей, что позволило ему заманить своих жертв к себе в комнату.

Осенью 2007 года Шамухаметов под различными предлогами заманил в свою комнату 6-летнего мальчика и двух девочек 4 и 8 лет. «Применив насилие и, тем самым, сломив волю детей к сопротивлению, он совершил с ними насильственные действия сексуального характера», — отмечали в следствии.

Кроме того, подозреваемый демонстрировал малолетним фильмы порнографического содержания. Обо всем произошедшем случайно узнали родители потерпевших, которые и обратились в правоохранительные органы.
 
http://www.newsru.com/crime/24jun2008/pedotumen_12y.html

Народная артистка России, художественный руководитель театра «Модернъ» и соучредитель правозащитного движения «Сопротивление» Светлана Врагова, считает, что эмоциональные нагрузки, которые претерпевает режиссер, сравнимы только с испытаниями космонавтов. О том, как ей удается справляться с перегрузками в творческой и общественной жизни, Светлана Александровна рассказала корреспонденту «Сопротивления».

— Не так давно Вы широко и ярко отпраздновали двадцатилетие театра «Модернъ». Каковы Ваши  впечатления от праздника?

— У меня никаких впечатлений нет, потому что я этот праздник делала. Впечатления остались у публики. Люди говорят, что было здорово. По просьбам, мы повторим это же празднование еще раз. Потому что многие не поместились в зале, многие из-за пробок только ко второму акту приехали. Люди очень просят, поэтому мы повторим для них праздник. Так что впечатления еще буду продолжаться.

— Но Вы получили моральное удовлетворение от праздника?

— Никогда ни у одного художника, если только это настоящий художник, не бывает удовлетворения. Когда что-то сотворилось, остается только ощущение усталости и лишь некоторое облегчение, что это ушло, что это сделано. Когда я сидела и смотрела номера, а я сидела на первом ряду, я смеялась вместе с другими. Вот это уже хорошо. И теперь у меня есть некие мысли о том, как занять актеров в какой-нибудь музыкальной комедии. Поэтому сейчас пришло состояние некоего движения вперед. А удовлетворение и счастье — это остановка. Счастье — это когда что-то получается, а не тогда, когда это уже получилось. Тогда уже что-то новое, новые творческие муки и поиски, процесс нового познания.

— Что же тогда является позитивом для творца, режиссера?

— Позитивный момент заключается только в том, что это не провал. Это такая некая тайна творчества. Это нормальное состояние для любого человека, который делает некое большое и серьезное произведение искусства. Или если даже произведение создается несерьезное, но сам его создатель не дурак. У такого человека во время создания его произведения идет некий мыслительный процесс. Создается некая мыслеформа, которая в свою очередь материализуется в получившемся творении. То есть, нужно понимать, что любое творчество и любое произведение искусства есть материализация какой-либо мыслеформы. Вот в моем случае, в этот раз та самая материализация прошла безупречно. Но вообще, очень редко бывает, что весь процесс протекает без ошибок и недостатков. Хотя все зрители радуются и веселятся, ты видишь, сколько всего еще можно поправить.

А душевная эйфория в такой ситуации бывает только у дилетантов. Вот когда непрофессионал что-то сделал, и ему кажется, что это гениально, тогда он пребывает в эйфории. Он не понимает того, что я хочу особенно подчеркнуть — совершенствование любого произведения искусства, как и совершенствование любого человека, беспредельно. И именно поэтому никогда не должно быть удовлетворения от сделанного. Это как в школе. Закончил четверть — и гуляешь. И не думаешь, есть удовлетворение у тебя или нет, не думаешь, четверки ты получил или тройки. Что получил, то и получил. Главное — впереди отдых. Сдал экзамен — и счастлив, что не провалил его. Счастлив, что впереди долгожданные каникулы. Так и у нас. Только у нас еще потом начинаются рецензии, критика, оценка того, что сделано, переработка того, что сделано. Но это уже другая работа и другая история.

—  И это такой некий показатель профессионализма, к этому приходят только с годами, с опытом?

— У меня это было всегда. Первый в своей жизни спектакль я ставила в Кирове (теперь Вятке) на 4 курсе. Главным режиссером того Кировского ТЮЗа был Алексей Владимирович Бородин, сейчас он главный режиссер в РАМТе. Он пригласил меня поработать. И я поставила спектакль «Весенние перевертыши». Далось мне это с большим трудом, очень много моральных сил было вложено. Но, когда, наконец, мы закончили работу, успех был огромный. На премьере я совершенно измученная стояла за кулисами, когда ко мне подошла Елена Михайловная Долгина, большой друг Бородина, она и до сих пор с ним работает. Елена Михайловна меня спросила: «Ну что, ты счастлива?». А я стою и думаю: «Да с чего мне радоваться, ничего же не вышло, все провалилось, это же кладбище идей». Вот так и было: все кричат, полный аншлаг, а я только спать хочу.

Удовлетворение от работы в нашем деле бывает скорее у актеров. Они выходят на сцену, обмениваются энергией с залом. Им хлопают, они видят эти восторженные лица, и вот тогда приходит ощущение счастья. У режиссеров с этим сложнее. У нас это как у космонавтов. Говорят, что перегрузки такие же, как в центрифуге. Я, кстати, дружу с многими космонавтами, с Владимиром Титовым, с Волковым, и Джанибеков здесь на вечере был, поздравлял с днем рождения театр. Мы очень хорошо друг друга понимаем, потому что очень похожие у нас профессии.

— Помимо активной культурной деятельности, среди Ваших заслуг есть и деятельность социальная. В частности, Вы являетесь соучредителем правозащитного движения «Сопротивление». Как пришла идея создания организации такого рода?

— Идея родилась совершенно спонтанно. Потому что я стала жертвой насилия. На самом деле, я до сих пор до конца не понимаю, что тогда произошло. Было нападение на квартиру, полный разгром, угрозы, захваты… Я не знала, как буду жить дальше, а милиция абсолютно бездействовала. И общество тоже, никто не помог, не хотел поддержать, заступиться, подать голос, привлечь внимание… И вот попав в такую ситуацию, мы с Ольгой Костиной решили объединиться и создать правозащитное движение. Если нас никто не защитил, а мы люди публичные, то что же происходит с остальными. И вот такая родилась инициатива: защищать жертв и свидетелей преступлений. За опытом мы поехали в Германию.

В России подобных организаций нет, а в Германии есть «Белое кольцо», они существуют уже 30 лет. У них мы очень многому научились, получили серьезный опыт. Главное достоинство их общественных организаций — в тесной совместной работе со всеми силовыми структурами. И с прокуратурой, и с милиций. Они умеют решать проблемы вместе, и ни одно ведомство не открещивается ни от них, ни от этих проблем. У нас в этом смысле все очень не на уровне. Болезнь наших правоохранительных органов — отсутствие профессионализма и гуманности. И, конечно, то, что каждый вынужден бороться только за себя.

— Значит, именно эта разобщенность мешала созданию подобной организации в России?

— На самом деле, когда мы организовывали «Сопротивление», трудностей было очень много. Нас все ругали, особенно в средствах массовой информации. В первую очередь ругали меня, потому что я чуть-чуть более известный и публичный человек. Меня все осуждали за то, что я участвую в этом проекте, и до сих пор осуждают иногда. Потому что это правозащитное движение, а в обществе на этот счет есть некоторые стереотипы. Все из-за того, что многие правозащитные, благотворительные организации — это просто средство для отмывания денег, несколько лет назад страна была ими просто перенасыщена. Большинство из них уже закрылись. А мы существуем как независимая общественная организация. И поэтому нам предстоят очень серьезные дела, и я считаю, что Ольга Костина с ними хорошо справится. Ну, а если понадобиться моя поддержка, я всегда готова помочь.

Я уверена, что у движения «Сопротивление» большое будущее. И налаживающееся взаимодействие с МВД и Общественной палатой, а там с нами уже очень серьезно считаются, и Общественная приемная движения, и «горячая линия» — все это доказывает, что мы не бездельничаем, а работаем во благо и можем развиваться и широко распространяться дальше. И я со своей стороны всегда готова помогать этому. В нашем театре, например, мы бесплатно давали «Маленького принца» для пострадавших детей.  Но это все надо еще развивать, надо проводить с детьми обсуждения, надо их как-то отвлекать и чем-то заинтересовывать. Поэтому дел у нас еще очень много.

16 июня в Москве в здании MBД России под председательством Министра внутренних дел Российской Федерации Рашида Нургалиева прошло второе в этом году заседание Правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

Прошедшим заседанием начат отсчет третьего года работы Правительственной комиссии РФ по делам несовершеннолетних и защите их прав. И на этот раз заседание комиссии состоялось по новому принципу — в режиме открытого диалога центра с регионами. Вести такой диалог позволила прямая видеоконференция со всеми региональными комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав, в режиме которой проходило совещание. Поэтому полноправными участниками дискуссии стали представители органов внутренних дел и органов власти субъектов Российской Федерации. В числе участников выступило также и правозащитное движение «Сопротивление».

В ходе заседания были рассмотрены актуальные вопросы профилактики подростковой преступности, беспризорности и безнадзорности несовершеннолетних, семейного неблагополучия, развития семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, а также вопросы организации работы уличных социальных работников с подростками «группы риска».

Министр внутренних дел Российской Федерации Рашид Нургалиев в своем выступлении в первую очередь отметил положительную тенденцию по снижению количества преступлений, совершенных несовершеннолетними или совершенными при их участии. Так, в 2006 г. несовершеннолетними совершено на 4,4 тысячи преступлений меньше, чем в 2005 г., а в 2007 г. — на 15,6 тыс. меньше по сравнению с 2006 г. А за 5 месяцев текущего года уровень преступности несовершеннолетних снизился на 15,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Кроме того, на 21,8% сократилось число преступлений особо тяжких составов, на 23,8% — тяжких. «Планомерное снижение уровня преступности несовершеннолетних – это только очередной шаг к решению проблемы детского неблагополучия» — заявил Рашид Нургалиев.

Помимо этого, министр отметил важную роль предупреждения преступлений, совершаемых против детей. По словам Нургалиева, будучи безнадзорными и беспризорными несовершеннолетние подвержены наибольшей опасности, очень часто они сами становятся потерпевшими. Поэтому Министерство внутренних дел, как и другие наши министерства и ведомства, уделяет особое внимание работе, направленной на предупреждение преступлений в отношении несовершеннолетних. И здесь большое значение отводится программе государственной системы профилактики правонарушений, которая, прежде всего, консолидирует усилия власти, гражданского общества и бизнеса на предупреждение преступности. При этом Рашид Нургалиев признал, что профилактическая работа в отношении ранее судимых лиц по предупреждению с их стороны повторных преступлений в настоящее время еще не достаточно эффективна. «Во многом это объясняется отсутствием правового регулирования в сфере административного надзора», — заметил Министр. По его мнению, создание института административного надзора над лицами, ранее судимыми за преступления против половой неприкосновенности детей или за вовлечение их в проституцию и преступную деятельность, позволит ввести ограничения на их действия и поможет контролировать их поведение на свободе. «В настоящее время, как вы знаете, при непосредственном участии и нашего ведомства ведется доработка проекта федерального закона «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы», — заявил Нургалиев.

Помимо организационно-отчетных вопросов на заседании были рассмотрены и региональные программы профилактики семейного неблагополучия, а также социального сиротства детей, развития семейного устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Особенный акцент был сделан на роли психологической службы образования в профилактике правонарушений среди несовершеннолетних. Кроме того, был рассмотрен опыт работы уличных социальных работников с подростками «группы риска». Отчеты о проведенной работе сопровождались фильмами и видеороликами по данной тематике. 

— так было охарактеризовано решение вопроса о ювенальных судах на всероссийской конференции «Ювенальная юстиция в РФ», состоявшейся 11 мая по инициативе Общественной палаты Российской Федерации. Острая, даже болезненная для нашей страны проблема не оставила равнодушными ни судий, ни общественников, ни высокопоставленных чиновников.

За круглым столом собрались члены комиссии Общественной палаты по общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов и реформированием судебно-правовой системы, депутаты Государственной думы, представители областных судов нескольких субъектов Российской Федерации, члены Правительственной комиссии по делам несовершеннолетних, представители комиссариата ООН по правам человека и правозащитники.

Проблема создания специального ведомства, которое могло бы заниматься исключительно подростковой преступностью и наркоманией, детским неблагополучием и защитой прав детей, обсуждается уже несколько лет. Изменение тематического законодательства по части ювенальной юстиции – правовой основы социальной политики в отношении несовершеннолетних – представляется совершенно очевидным и необходимым. Но, к сожалению, соответствующий законопроект до сих пор не был принят. Поэтому тема реформирования законов в данной сфере была основополагающей темой прошедшей дискуссии. Ведущий конференции Анатолий Кучерена с самых первых слов задал предстоящему обсуждению необходимое напряжение: «Вопросы такого рода всегда актуальны, потому что касаются детей. Мы все родители. И мы все понимаем, насколько это важно».

Дискуссия с первых выступлений приобрела острый полемический характер. И не потому, что кто-то требует перемен, а кто-то от этих перемен отнекивается. Отнюдь, необходимость решения проблемы ювенальной юстиции в России ясна всем и каждому. Только разные ведомства склоняются к разным, порой противоположным друг другу способам решения этой проблемы. Так, Владимир Плигин, председатель комитета Госдумы по конституционному законодательству достаточно жестко обозначил свою точку зрения. По его мнению, тематика еще не настолько исследована, чтобы принимать закон о ювенальных судах.

«Мы должны признать, что еще не сумели пока достаточно проанализировать систему работы с детьми в Российской Федерации, — заявил Плигин. – Мы не знаем точно, как расходуются средства, выделенные на такие нужды, скольким детям это действительно помогло вернуться в нормальную жизнь. Но при этом решение вопроса всегда сводится к одной и той же теме – выделению в судебной системе специальных ювенальных судов. я считаю, что эта тема гораздо шире, уходит в систему исполнения наказаний и требует более широкого подхода. Нужно конкретно подумать, каким же образом мы сможем обеспечить ювенальное правосудие на всей территории РФ в случае принятия соответствующего закона. Я уверен, что мы не сможем это осуществить чисто технологически, поэтому и законом, и всеми нами будет создаваться иллюзия действия, а в этой тематике такого допустить никак нельзя». Отстаивая свою позицию, депутат предложил не делать поспешных опрометчивых шагов, а для начала провести полноценные исследования. Плигин также отметил, что закон пока совсем недоработан, он только обозначает и называет тему, но не дает конкретных способов действия. Поэтому, прежде, чем его принять, нужно создать конкретную концепцию и доработать все пункты закона в соответствии с ней.

Совершенно противоположную точку зрения выразили другие участники конференции. В частности, Олег Зыков, член ОПРФ, главный детский и подростковый нарколог Москвы, а также главный инициатор лоббирования ювенальной юстиции в России, заявил, что законы должны только подтверждать уже совершающиеся позитивные изменения в обществе, а не создаваться на основе искусственных исследований и обсуждений, становясь таким образом своего рода отвлеченными и никому не нужными документами.

«Я не знаю ни одного человека, который был бы против создания института ювенальной юстиции в Российской Федерации. Но проблема в том, что не все понимают, что медлить и раскачиваться нам сегодня уже просто нельзя, — уверен Зыков. – Общество не стало дожидаться государственных инициатив, оно видит реальную проблему и старается решить ее своими собственными силами. Без соответствующего закона ювенальные суды уже появились во многих регионах страны. Они успешно функционируют в Ростовской, Липецкой, Владимирской областях, в Камчатском крае и во многих других субъектах. Правительству остается только поддержать и узаконить эту инициативу, давая ей больший простор для эффективной деятельности».

Наглядным примером, подтверждающим слова Олега Зыкова, стал опыт ростовских судов, о котором рассказали их представители. Надо отметить, что ростовский опыт стал в своем роде пилотным в России. Так, первый российский ювенальный суд был открыт в Таганроге еще в марте 2004 года. Владимир Золотых, заместитель председателя Ростовского областного суда, отметил, что обычно судьи уделяют делам, участниками которых являются дети и подростки, только 1/10 часть своего времени. А этого, очевидно, совершенно недостаточно. Кроме того, по мнению зампреда, ни в коем случае нельзя приравнивать несовершеннолетних преступников к взрослым, нельзя судить их одинаково. Надо позаботиться о поддержке и реабилитации таких детей, чтобы избежать рецидивов и вернуть обществу максимальное количество полноценных и добропорядочных граждан. В ювенальных судах даже сами залы и процессы судебного заседания существенно отличаются залов и процессов в судах общей юрисдикции. В них нет клеток для подсудимых, судья ведет процесс без традиционной черной мантии. Присутствуют психологи и социальные работники. В таких судах главная задача не карать, а воспитывать подростка. «Нельзя ограничиваться простой переподготовкой судий, — отметил Золотых. – Нужно выделить ювенальные суды, нужно располагать их в отдельных помещениях, потому что в них в принципе другая система судопроизводства. А в рамках сегодняшнего законодательства это делать очень сложно».

Тему общественных инициатив поддержала и Елена Дозорцева, руководитель лаборатории психологии детского и подросткового возраста Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В. П. Сербского, и декан факультета юридической психологии МГППУ. Она рассказала о своем факультете юридической психологии, созданном четыре года назад, выпускники которого будут работать в том числе и с «тяжелыми» детьми и подростками, вовлеченными в преступную сферу. Мало того, в будущем году на факультете открывается кафедра ювенального права, выпускники которой будут заниматься исключительно несовершеннолетними правонарушителями.

Практически все участники конференции единодушно поддержали такие инициативы. Это лишний раз доказывает, что люди не дожидаются «толчка» со стороны правительства, а напротив, сами опережают его и даже направляют его действия. Быть может, это можно считать хорошей тенденцией, подтверждающей развитие нашей страны в сторону правового государства и гражданского общества. Но все же нельзя оставить без внимания тот факт, что без поддержки правительства хотя бы в форме достойной законодательной базы, проблема ювенальной юстиции, а значит и подростковой преступности, не может быть решена в России.

«Сегодня в сфере ювенальной юстиции мы столкнулись с конфликтом законодательства и реальной жизни, когда общество предпринимает действия, а государство не желает их узаконить, — подытожил выступления участников конференции Олег Зыков. – И поэтому мы, также как и люди в управленческой среде, должны перестать дискутировать и принять конкретные меры, чтобы позволить наконец нашей судебной системе по-настоящему защищать наших детей».