ФПП

ФЗ N 131 о местном самоуправлении относит некоторые вопросы охраны покоя граждан к компетенции глав муниципалитетов. Для этих целей им предлагается создать свою муниципальную милицию. Однако о том, как именно должна строиться работа новых милиционеров, закон умалчивает. Зато недавно на федеральном уровне был принят другой законодательный акт, разрешающий отправлять в отставку глав, если они, например, допускают на своей территории межнациональные конфликты. «Чтобы реально влиять на ситуацию, в распоряжении главы должны быть необходимые рычаги для поддержания порядка», — рассказал «РГ» исполнительный директор Совета муниципальных образований Подмосковья Олег Иванов.

Согласно законопроекту, руководство милиции будет не назначаться сверху, а избираться населением

Таким рычагом и станет муниципальная милиция. Планируется, что ее руководство будет не назначаться сверху, а избираться населением либо Советом депутатов муниципального образования. Это, по мнению авторов законопроекта, обеспечит должное качество работы милицейского начальства. К компетенции нового органа предполагается отнести, например, охрану порядка при массовых мероприятиях, часть вопросов по паспортному контролю и контролю в сфере потребительского рынка и всю профилактическую работу по предупреждению преступлений.

Количество сотрудников нового органа охраны порядка будут определять местные власти в зависимости от возможностей местных бюджетов, на которые и упадет содержание милиции. Это один из самых спорных вопросов законопроекта — все понимают, что зарплата новых милиционеров не должна сильно отличаться от того, что получают полицейские, иначе работать в милицию никто не пойдет. Поэтому концепция законопроекта предусматривает необходимость закрепления за муниципальными образованиями дополнительных доходных источников: отчислений от федеральных и региональных налогов и сборов, а также установление дополнительных местных налогов.

ПРАВО

Официально комментировать проект закона о муниципальной милиции в МВД России не стали — дескать, не мы его готовили, не нам и обсуждать. Но аналитики правоохранительного ведомства считают, что такой проект ждет, мягко говоря, трудная судьба.

С одной стороны, есть Закон «О полиции», где однозначно сказано о едином источнике финансирования полиции — федеральном бюджете. Следовательно, никаких других вооруженных формирований, «кормящихся» из бюджетов местных муниципалитетов, быть не может. Надо ли напоминать, что в этом постулате есть соображения большой внутренней геополитики, когда в зародыше пресекаются ростки возможного сепаратизма?

Да и не только сепаратизма, но и банальной коррупции, когда милицейский начальник, целиком и полностью зависевший от главы местной администрации, послушно, как золотая рыбка, выполнял любые, даже самые нескромные пожелания «хозяина» района. И нынешние сетования авторов законопроекта, что, мол, местные руководители не могут предотвратить без собственной милиции межнациональные конфликты, а их за это все равно снимают с должностей — от лукавого. Снимают их совсем за другое — опять же за чиновничью коррупцию, отсутствие контроля за миграцией и торговлей. А уж о взаимодействии с полицией губернатор или мэр всегда может договориться — при желании, разумеется.

С другой стороны, есть своя правда и у инициаторов законопроекта. Из центра далеко не всегда виднее, что лучше в том или ином небольшом городке или даже деревне. Не потому ли в иных районах напрочь исчезли опорные пункты и даже райотделы полиции, а в Москве и Подмосковье вообще не стало пеших патрулей? А независимый от местной власти начальник полиции чаще стремится выполнить указание из центра, не всегда продуманное, а не внять нуждам своего района.

Отдельный и весьма щепетильный разговор о деньгах. Известно, что с отменой так называемых «мэрских» денег зарплаты московских полицейских практически уравнялись с зарплатами их коллег из регионов. Но есть же разница в ценах в столице и, скажем, в Рязани. И если теперь в регионах на замещение должности сотрудника полиции объявляется настоящий конкурс с тремя, а то и десятью претендентами, то в Москве и Подмосковье очередь за погонами, увы, не стоит.

Аналитики МВД категорически против и выборности полицейских начальников. Их главный аргумент — сомнение в объективности избирателей. Ну, ладно, могут пройти выборы «шерифа» в каком-нибудь крупном промышленном или культурном центре. А если в колымском поселении, где живут сплошь бывшие зэки? Кого они себе выберут — пахана?

Да, ответственность и даже отчетность полицейских перед населением прописана в законе. И даже выведена чуть ли не прямая зависимость карьеры сотрудника от доверия людей. Правда, на практике это претворяется пока как-то не очень.

В общем, в дебатах по законопроекту будет сломано немало копий, и не факт, что он будет принят. Очень похоже на то, что со сменой руководства МВД начался очередной пересмотр концепции всей «полицейской» политики. Мол, давайте разберемся, правильно ли была проведена переаттестация, туда ли идет реформа и вообще нужна ли она была? Звучало мнение, что даже знаменитое сокращение личного состава на двадцать процентов стало возможным только из-за завышенных показателей результатов борьбы с преступностью. Мол, преступлений стало в разы меньше. Вот руководство страны, исходя из этих докладов, вполне логично и решило — а зачем нам так много полицейских?

Очевидно, что закон, если он претендует на статус федерального, должен учитывать реалии и потребности всех российских регионов. Если, допустим, Москва или Санкт-Петербург могут себе позволить раскошелиться на муниципальную милицию, то как быть, скажем, с Тулой или Благовещенском? Да и надо ли им это?

Подготовил Михаил Фалалеев, Российская газета

Общественная палата создаст рабочую группу по подготовке предложений к законопроекту об объединении судов. Об этом вчера сообщил глава комиссии Общественной палаты Анатолий Кучерена.

«Тема объединения Верховного и Высшего арбитражного судов России активно обсуждается в обществе, — сказал он. — Но юристы и практики понимают, что самое важное — это понять, что от такой реформы получит рядовой гражданин. Это очень сложный вопрос, и в Общественной палате будет создана рабочая группа по совершенствованию проекта».

Напомним, недавно в Госдуму был внесен президентский законопроект, предлагающий объединить два высших суда в единую инстанцию. Вчера в Общественной палате прошел «круглый стол», на котором известные правоведы обсудили эту инициативу. Например, зампред Высшего арбитражного суда Татьяна Андреева задалась вопросом, каким образом будут прекращены полномочия действующих судей высших судов? По закону о статусе судей, их полномочия могут быть прекращены в связи с упразднением суда, если судья отказался от перевода в другой суд. А это значит, что автоматически снимать с судьи мантию лишь потому, что суд перестал существовать, нельзя.

Между тем многих правоведов встревожило положение о создании специальной комиссии, которая должна экзаменовать кандидатов на посты в высший суд. Значит ли это, что и действующим судьям высших судов придется проходить спецпроверки и тянуть билеты? Представители Госдумы уже заявляли, что действующим судьям ничего подобного не грозит. Тем не менее юристы утверждают, что текст законопроекта в нынешней редакции поблажек действующим судьям высших судов не дает. Другой вопрос: что будет с электронными базами Высшего арбитражного суда? Сохранится ли возможность у предпринимателей после объединения судов подавать иски через Интернет? Останется ли электронная база арбитражей такой же прозрачной и удобной, как сейчас?

В свою очередь, судья Конституционного суда РФ в отставке Тамара Морщакова обратила внимание, что система арбитражных судов сегодня выстроена по так называемому экстерриториальному принципу. Иными словами, апелляционные и кассационные суды не привязаны ни к конкретным регионам, ни к федеральным округам. Вчера многие правоведы говорили о том, что такой же принцип, когда судебная сеть не совпадает с сетью чиновничьей, необходимо распространить и на суды общей юрисдикции.

«Международный опыт показывает, что все государства приняли, как аксиому необходимость специализации судов, — заявила вчера заведующая кафедрой уголовно-процессуального права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина Лидия Воскобитова. — Это объективный процесс: общественные отношения усложняются. Отказаться от специализации — значит понизить качество правосудия». Поэтому сливать воедино полностью арбитражную систему и систему судов общей юрисдикции, считают правоведы, неразумно. Надо продумать, как сделать, чтобы единый Верховный суд страны сохранил все лучшее, что наработали арбитражи. Кстати, во многих странах специализированные суды как раз замыкаются на единый высший суд.

Владислав Куликов, Российская газета

Когда дело рассматривается коллегией судей, у кого-то из людей в мантиях могут возникнуть некие соображения, не укладывающиеся в приговор. Эти «мысли по поводу» можно изложить на бумаге в качестве особого мнения. Однако разглашать их в ходе оглашения приговора нельзя. Поэтому нередко осужденные остаются не в курсе, что кто-то из судей думал не в такт.

Иногда участники процесса находили запечатанные конверты с особым мнением в томах уголовного дела, когда знакомились с материалами. Но, как поясняют правоведы, это скорее было делом случая. Между тем, еще несколько лет назад законами было закреплено право судей Конституционного суда России, а затем и арбитражных судей на обнародование особого мнения. Для судов же общей юрисдикции подобных правил пока не установлено.

Теперь закон, который был разработан Минюстом, вводит такую процедуру. О наличии особого мнения судьи будут объявлять во время оглашения приговора. При этом председательствующий суда разъяснит участникам процесса их право в течение 3 суток заявить ходатайство об ознакомлении с особым мнением судьи, а также сам срок ознакомления.

В свою очередь судья, оставшийся при своих мыслях, обязан в течение 5 суток изготовить особое мнение и подшить к делу. Заявить ходатайство об ознакомлении с особым мнением судьи в уголовном процессе вправе осужденный, оправданный, их адвокаты, прокурор и потерпевший. По словам авторов документа, он был разработан в целях реализации определения Конституционного суда России от 17 января 2012 г., в котором были рассмотрены вопросы соответствия Конституции Российской Федерации положений статей 301 и 312 Уголовно-процессуального кодекса в той степени, в которой данные нормы препятствуют ознакомлению с особым мнением судьи по уголовному делу. Конституционный суд тогда признал, что нормы (теперь уже прежние) не противоречили Основному Закону. Тем не менее он указал в своем определении, что такая правовая позиция не препятствует законодателю урегулировать вопрос о допуске осужденного и его защитника к ознакомлению с особым мнением судьи по его делу — подобно тому, как данный вопрос регламентирован в законодательстве о конституционном или арбитражном судопроизводстве. Правительство и законодатель прислушались к этому мнению.

Российская газета

Валерий Зорькин вслед за президентом Владимиром Путиным вчера рассуждал о «скрепах» развития человеческого общества, правда, не «духовных», а «правовых». Он предложил учитывать в реализации идеальных принципов «историческую обусловленность». Если бы в Веймарской республике «задушили демократию», подавив на корню пивные путчи Гитлера, «возможно, и в СССР жизнь развивалась бы другими путями», применил господин Зорькин «метод альтернативной истории, который пришел к нам от фантастов». Президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник заметил по этому поводу, что «в 1917 году и Ленина с соратниками предлагали расстрелять».

Анна Ъ-Пушкарская, Газета «Коммерсантъ»

На основе представленного президенту Советом по правам человека проекта амнистии в Государственную думу будет внесен доработанный документ. Проект должен пройти через ряд управлений Кремля, чтобы получить их оценку, а где-то будут внесены правки. Об этом «Известиям» сообщил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков.

— Законопроект Совета по правам человека об амнистии представлен в администрацию президента, но, естественно, он еще не готов. Он будет проходить через все управления администрации президента. Ведь необходимо проработать критерии, согласно которым определяется круг амнистируемых. Проект будут рассматривать, видоизменять, в определенных положениях он будет перерабатываться, — заявил Песков, отметив, что поправки в проект амнистии необходимы, чтобы не допустить освобождения преступников, которые отбывают наказания по тяжелым и средней тяжести статьям.

По словам пресс-секретаря президента, проект амнистии подготовлен с широким участием экспертов, «но после проработки в администрации президента будет также проводиться дополнительная экспертиза».

На сайте СПЧ было опубликовано поручение Владимира Путина Совету при президенте по правам человека. Глава государства доверил правозащитникам подготовку проекта амнистии к 20-летнему юбилею Конституции. На заседании президиума члены Совета решили, что текст проекта разработают Постоянная комиссия по гражданскому участию в правовой реформе, которую возглавляет экс-судья Конституционного суда Тамара Морщакова, и Постоянная комиссия по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы Андрея Бабушкина.

Как ранее писали «Известия», оба проекта — и Бабушкина, и Морщаковой — открывают возможность для освобождения крайне широкого круга лиц, в том числе осужденных за тяжкие и особо тяжкие преступления. 11 октября правозащитники передали проект постановления об амнистии в администрацию президента. Этот проект вызвал нарекания депутатов. В Думе посчитали, что амнистия по проекту СПЧ выпустит на свободу коррупционеров, наркоторговцев и людей, причастных к насильственным действиям против представителей власти

— Это ведь старая истина — инициатива наказуема. Мы проявили инициативу, нам и поручили ее реализовать. Мы поручили подготовить проект двум комиссиям — по гражданскому участию в правовой реформе и по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы в силу их профильного характера. Странно было бы поручать подготовку предложений, например, комиссии по исторической памяти, — говорит председатель СПЧ Михаил Федотов.

До получения резолюции администрации президента члены Совета договорились не разглашать содержание документа.

— Заставить я никого не могу, поскольку в совете все работают на добровольных началах. Однако надеюсь, что наши джентльменские соглашения никем не будут нарушены, — добавляет Федотов.

Экс-судья Конституционного суда и член СПЧ Тамара Морщакова полагает, что окончательный вариант документа будет готов не скоро, ведь его еще должны посмотреть депутаты Госдумы.

— Депутаты тоже будут вносить поправки. И до тех пор, пока они не внесены, обсуждать нечего. Зачем давить на тех, кто принимает решение? А в том, что президент поручил СПЧ подготовить документ, нет ничего аномального. Он не может давать задания Думе, он может только выступить с законодательной инициативой. Если бы он поручил Думе, это бы полностью дезавуировало то, что наш парламент самостоятельный орган, — подчеркнула Морщакова.

Член комитета по гражданскому и уголовному законодательству единоросс Рафаэль Марданшин также выступает за сохранение конфиденциальности до момента формирования окончательной редакции документа.

— Пока не внесены все правки, лучше не афишировать содержание проекта, чтобы зря не обнадеживать людей. Это может самым негативным образом сказаться на психологическом состоянии людей. Когда завершим формирование документа, все узнают. Лучше не давать пустых обещаний и надежд, — полагает депутат.

Экс-председатель СПЧ Элла Памфилова выступает, напротив, за широкое общественное обсуждение проекта амнистии.

— Я приветствую, когда представители гражданского общества активно в рамках правового поля пытаются сформулировать свои идеи. Процесс реализации этих инициатив заключается в процедуре широкого обсуждения с привлечением всех институтов — как государственных, так и общественных. Задача президента в системе сдержек и противовесов привлечь к теме все стороны: и Минюст, и Главное правовое управление, другие ведомства и общественные организации, чтобы в итоге, с одной стороны, результат не был выхолощен, а с другой — минимизированы возможные негативные последствия. Чтобы не утопить идею, а постараться предвидеть все подводные камни, — обозначила она свою позицию.

С ней согласен и проректор Российского университета имени Плеханова, член Общественной палаты Сергей Марков.

— На мой взгляд, предварительные варианты должна подготовить и Общественная палата.  Ощественники выступают инициаторами неких идей и концепций, а дальше госорганы разрабатывают окончательный вариант. СПЧ подготовил свое видение, но поскольку в Совете много политизированных людей, для них амнистия не амнистия, если туда не вошел, к примеру, Ходорковский. А тысячи людей, которых могут по амнистии освободить, это так, заодно. Ходорковский для них — номер один. И вообще концепция: побольше освобождать и поменьше  сажать, на мой взгляд, это не совсем государственное понимание амнистии. Должны быть альтернативные видения, и вариант СПЧ без сомнения будет внимательно прочитан и учтен.

Версия, что СПЧ был выбран президентом для создания проекта амнистии именно в качестве представительства при главе страны либерального и правозащитного сообществ, выглядит вполне убедительно. Изначально было ясно, что СПЧ решится на более широкую амнистию, в отличие от всех других связанных с законодательством институтов государства. Так, член член Общественной палаты и Совета при президенте Николай Сванидзе, поддержавший вместе с коллегами проект СПЧ, сказал «Известиям», что теоретически готовить предложения по амнистии мог и Минюст, но СПЧ должен был подойти к вопросу более широко.

— У нас была задача подготовить максимально широкие предложения, чтобы это была не профанация, и в итоге выпустили не четыре человека. Мы готовили широкую амнистию, как это и должно быть, чтобы наши предложения могли бы послужить хорошей базой для реформы всей пенитенциарной системы. Окончательное решение будет принимать президент.

По поводу критики проекта со стороны депутатов и отдельных членов самого СПЧ Николай Сванидзе высказался категорически.

— Критиковать предложение СПЧ могут только противники амнистии как таковой, — говорит он.

Позиция большинства членов совета, в частности, по «болотному делу» была хорошо известна: 15 мая 2013 года большинство членов СПЧ — 40 человек из 61 — обратились к Госдуме с просьбой поддержать законопроект депутатов от КПРФ амнистировать обвиняемых по делу о массовых беспорядках 6 мая 2012 года. Это обращение тогда вызвало жесткую отповедь со стороны официального представителя СК РФ Владимира Маркина, который сказал, что «советники по правам человека поддерживают отъявленных экстремистов».

Решение предоставить именно СПЧ право готовить список амнистируемых вписывалось в логику общего политического потепления отношений власти с теми общественными средами, которые с долей условности можно отнести к либеральным. Возможно, те проблемы, которые в итоге возникли с проектом амнистии, объясняются в том числе и самим характером совета, в который входят представители и ходатаи за разные группы граждан — несовершеннолетних, женщин, инвалидов, этнических меньшинств. Спешно составляя свой проект, руководители обеих комиссий вынуждены были учитывать конкретные представительские интересы каждого члена СПЧ.

Председатель правления правозащитной организации «Сопротивление» Ольга Костина в интервью «Правде.Ру» заявила о том, что все рассуждения о смертной казни лицемерны и бессмысленны, поскольку мораторий совершенно точно не отменят.

На взгляд эксперта, разговоры о том, продлевать мораторий или нет, лишены смысла, поскольку «мы не можем быть уверены в том, что государство не покарает, не лишит жизни невиновного человека». На мой взгляд, это единственная причина, по которой нам стоит опасаться отмены этого моратория, а не потому, что мы что-то там обещали международной арене», — заявляет Ольга Костина.

«Президент уже высказался внятно и неоднократно на эту тему. Он против отмены моратория, и многие в обществе, скорее всего, против, и, скорее всего, мораторий отменен не будет. С помощью этой темы, как это не стыдно признать, наше государство выпускает пар из общества.

Вот о чем бы стоило говорить, и давно уже стоило говорить, это о качественном уголовном законе и о качественных мерах реагирования на преступность. В первую очередь, о мерах профилактики. Но ничего этого не делается, мы этих разговоров не слышим».

По словам Костиной, государство предлагает нам путем обсуждения смертной казни «продышаться, прокричаться» до следующего убийства, которое, скорее всего, будет совершено неоднократно судимым рецидивистом, находящимся без всякого надзора.

«Я, например, совершенно потрясена вчерашним решением конституционного суда о том, что люди, судимые за тяжкие и особо тяжкие преступления, теперь могут баллотироваться во власть. Это представляется мне оскорбительным на фоне того, что государство не предпринимает никаких усилий для нашей защиты. Получается, что законопослушные граждане будут иметь абсолютно равные права с убийцами и насильниками», — говорит Ольга, отмечая, что она совершенно не против ресоциализации преступников. «Я изо всех сил за то, чтобы осужденные имели возможность вернуться в общество. Но я не считаю, что убийцы могут быть полностью уравнены с нами в правах», — подводит итог она.

Правда.Ру

Правительство предлагает ввести фактически обязательную трансляцию в Сети заседаний российских судов. И общей юрисдикции, и даже Конституционного. Предполагается, что ходатайствовать о трансляции может любое заинтересованное СМИ или интернет-сайт. Отказать им можно будет лишь в случае оглашения на процессе какой-то конфиденциальной информации. Законопроекты готовятся Минюстом в спешном порядке, ведь в одном из «майских указов» президента есть требование обязательной открытости правосудия.

Министерство юстиции России готовит обширные изменения в ряд законов, касающихся судебной системы страны. Речь идет о введении единообразного процессуального порядка организации трансляции судебных заседаний через Интернет. Пока на общественное обсуждение перед внесением в правительство на специализированном портале размещены поправки к закону о Конституционном суде. Из них легко заметить, что сетевая открытость судебных процедур делается практически обязательной. Такой термин, конечно, в законопроекте не употребляется, но вся процедура прописана таким образом, что ни одному суду почти невозможно отказаться от просьбы заинтересованных лиц транслировать ход процесса.

Предполагается, что интернет-трансляция будет поделена на две большие категории. Первая – которую решил проводить сам суд, что районный, что Конституционный. Вторая категория – показ судебного заседания, осуществляемый «по инициативе иных заинтересованных лиц». Представитель этого лица, кстати, может попросить у председательствующего разрешение на трансляцию прямо на процессе. Главное, что это надо сделать до начала рассмотрения дела по существу. Можно подать заявку и заранее, причем в форме электронного письма. А можно, что касается КС,  даже просто заполнить соответствующую заявку, форма которой будет размещена на его сайте. Кстати, там же должны размещаться уведомления о дате и времени трансляции, дело, по которому она будет вестись, и исполнителей. Точно такие же правила, судя по всему, правительство предполагает распространить и на суды общей юрисдикции.

Кстати, судя по пояснительной записке от Минюста, показ судебного заседания не обязательно должен быть именно в онлайн-режиме. Предполагается, что кроме, как говорится, прямого эфира будут и «кривые». То есть, например, размещение полной записи конкретного дня того или иного процесса уже после его завершения. В законопроекте это называется «отсроченной трансляцией». Появится еще и такой термин, как «частичная трансляция», под которой подразумевается частичная доступность сделанных записей. «Вид трансляции определяется с учетом обеспечения интересов правосудия, объективности рассмотрения дела и безопасности участников судебного процесса», – подчеркивает Минюст.
То есть сам суд будет решать, какой из видов самопоказа он предпочтет. Кстати, в подаваемом суду ходатайстве обязательно должно быть указано наименование СМИ или интернет-ресурса, который борется за информационную открытость правосудия. Так что частным лицам, как можно понять, просить даже только о частной трансляции – например, в какой-либо из социальных сетей – в принципе разрешено не будет. А профессиональным заинтересованным лицам, то есть журналистам, при обращении к суду придется быть убедительными, по сути дела, не столько для ведущего дело судьи, сколько для всех участников процесса – истцов, ответчиков, прокуроров, экспертов и прочих.

Потому что, как подчеркивается специально, «ходатайство рассматривается и разрешается с учетом мнения лиц, участвующих в деле».

Но при этом для судьи устанавливаются четкие критерии, на основании которых он должен оценивать аргументы всех сторон. «Отказ в удовлетворении ходатайства допускается только по объективным причинам: при необходимости обеспечения неприкосновенности частной жизни, защиты сведений конфиденциального характера» – такую норму планирует записать Минюст в готовящемся сейчас законопроекте. Любопытно, кстати, что, прекрасно понимая, какое это суетливое дело – хотя бы даже полная запись заседания суда, не говоря уже о его трансляции в реальном времени, Минюст особо оговаривает: действия лиц, занимающихся фото- и киносъемкой, не должны мешать судопроизводству. А если они все-таки будут мешать, то судья имеет право ограничить время для операторов трансляции.

Вчера председатель комитета Госдумы по конституционному законодательству Владимир Плигин, имея в виду обычное влияние телекамеры на большую – и прекрасную – часть человечества, как раз и высказался не слишком одобрительно о полноценном проникновении ТВ в суды. По его словам, поскольку большинство судей в России женщины, увидев камеру, они станут поправлять прическу, тогда как именно в это время подсудимый, возможно, произнесет в свое оправдание главное слово, а судья, получается, его не услышит. Впрочем, как потом пояснил Плигин «НГ», это была всего лишь шутка.

Однако судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова этот аргумент – влияние телекамер на людей – тоже не забыла. По ее словам, если онлайн-трансляции станут обыденностью, то «судьи окажутся все время на подиуме или на сцене». Морщакова специально подчеркнула, что ее комментарий не направлен прямо на законопроект Минюста, потому что она его не читала и потому не считает возможным оценивать. Но она согласилась высказать мнение в целом о проблеме. По ее словам, повышение открытости судов – это неплохо, но делать ее можно не только такими модными и недешевыми способами, как интернет-трансляция. «Например, должны быть полностью открыты для людей залы судебных заседаний, а у нас в высших судах до сих пор пропускной режим», – заметила Морщакова. По ее мнению, можно было бы отделить именно заседательские залы от остальной части судов и пускать на открытые процессы всех желающих граждан. Напомнила она также и о том, что «до сих пор не внедрена полностью такая, по сути дела, копеечная вещь, как полная аудиозапись судебных заседаний». Депутат из КПРФ Олег Куликов, узнав от корреспондента «НГ» о готовящихся законодательных изменениях, сказал: «Хорошо, но мало». По его мнению, пока «басманное правосудие» настолько широко распространилось по стране, что никаким онлайном его не проймешь. «Конечно, в КС РФ приходят другие люди, и судьи там другие, а вот в районных судах, бывает, просто посылают всех с их ходатайствами и требованиями и принимают решения, известные заранее», – подчеркнул коммунист.

В пояснительной записке к законопроекту Минюст напоминает, что и сейчас  КС и другие суды проводят трансляции своих заседаний в Сети, однако до сих пор единых правил этой процедуры нет. Похоже, правительство всерьез намерено установить в России своего рода онлайн-правосудие. Тем более, что и указ Владимира Путина от 7 мая 2012 года «Об основных направлениях совершенствования системы госуправления», на который как раз и ссылается Минюст в своей пояснительной записке, говорит об этом недвусмысленно.  Для простого человека в этой ситуации пока проглядывают одни плюсы. И хотя большая часть граждан не станет отслеживать перипетии дел, специалисты  получают хорошую возможность влияния на судебную систему хотя бы тем, что у них будет видеозапись процесса принятия какого-то решения суда и на нее можно будет спокойно ссылаться.   

Иван Родин, Независимая газета