ФПП

В Омске девушка пытается покончить жизнь самоубийством. Во Владивостоке наркоман захватил в заложники сестру и требует денег на очередную «дозу». В Самаре лишенная родительских прав мать угрожает взорвать газовый баллон, если ей не вернут детей. Это лишь несколько происшествий из сводки МВД за один день. К счастью, о большинстве из них мы не услышим. Они не попадут в список громких ЧП с трагическим финалом благодаря работе экстремальных переговорщиков. Безоружные, без касок и бронежилетов, зачастую с глазу на глаз, эти люди выходят на переговоры с вооруженными преступниками или душевнобольными. Их оружие — слово, а в обойме — ряд психологических техник.

Такие уникальные специалисты — психологи или прошедшие спецподготовку сотрудники МВД — есть в каждом подразделении ведомства. Их миссия — отговорить преступника от необдуманного шага, сохранив жизнь заложникам и самому человеку. Миссия «МК» в данном случае — рассказать об этих людях.

Декабрь 2009 года. Омск. Курсант Танкового инженерного института самовольно покинул боевой пост, прихватив с собой автомат Калашникова, 60 патронов к нему и штык-нож. Наставив оружие на таксиста, молодой человек велел отвезти его к дому, где жила любимая девушка. Курсант знал, что через несколько дней она уезжает работать за границу, и хотел отговорить ее. Вот только возлюбленная на уговоры не поддавалась. Тогда юноша захватил в заложники ее подруг и потребовал срочно вызвать на разговор саму девушку. Намерения у молодого человека были весьма серьезные: он неоднократно стрелял в сторону группы немедленного реагирования, а в случае штурма квартиры грозил перестрелять заложников, а затем выстрелить и себе в висок.

Около 5 утра в квартире, где курсант закрылся вместе с заложниками, раздался звонок.

«Здравствуйте, я врач, звоню, чтобы вам помочь. Расскажите, что у вас случилось?» — в трубке послышался спокойный, будто гипнотизирующий голос. Курсант не знал, что разговаривает с Георгием Квятом — начальником отделения психологической работы УМВД России по Омской области и одним из опытнейших экстремальных переговорщиков в России. И что задача у собеседника — отговорить его от страшного шага.

После шести часов переговоров Георгию Леонидовичу это удалось.

Словесная маскировка

Любой психолог знает, насколько важны первые слова при знакомстве. Как представиться, что спросить? Но для экстремального переговорщика это вопрос жизни и смерти — тех людей, которые в данную минуту стоят под дулом пистолета преступника. Одно резанувшее противника слово — и он может повесить трубку, больше не подняв ее.

— Момент презентации — один из важнейших для установления психологического контакта, — объясняет Георгий Квят. — Нужно безошибочно угадать, кем ты будешь представляться и что скажешь в первую минуту. Например, у человека ранее были проблемы с законом, возможно, он уже отсидел и пошел на новое преступление. Понятно, что в этой ситуации представляться сотрудником МВД бессмысленно — диалога не получится. Другой пример: пришлось выехать на переговоры к человеку, который лишь неделю назад прошел лечение в психиатрической больнице. Он угрожал взорвать газовый баллон в многоквартирном жилом доме. Сказать «я врач или психолог» — значит поставить точку на дальнейшем диалоге. Скорее всего за время лечения у человека сложилось негативное отношение к белым халатам. Я решил назваться журналистом.

Но здесь важно, чтобы собеседник не раскусил тебя. Поняв, что переговорщик соврал в одном, преступник уже не поверит ему и дальше

— Переговорщик должен быть немножко актером. Когда я обучаю коллег, я рассказываю им о приеме накапливания впечатлений по Станиславскому. Константин Сергеевич предлагал актерам изучать окружающих, их типажи и характеры. Так и переговорщику следует изучать поведение людей разных профессий, субкультур. Например, назвавшись журналистом и поняв, что мой собеседник хочет публичности, я тут же сделал вид, что звоню по телефону редактору и говорю, что заметка будет готова через несколько часов.

И только когда собеседник согласился на диалог, начинается первый этап переговоров — поиск ключей к собеседнику. У переговорщиков это называется психологическая подстройка. «Подстроиться» можно по темпу речи, по взгляду, но продуктивнее всего — по теме разговора. После подстройки начинается второй этап — изменение психологического состояния оппонента. Только после этого можно будет перейти к переформированию его намерений.

Переговорщик работает как сканер

Ноябрь 2007 года. Пензенская область. Группа из 35 сектантов, возглавляемых «учителем» Петром Кузнецовым, в ожидании конца света спустилась в пещеры на краю села Никольское. Сам Кузнецов под землю не полез, а руководил паствой с поверхности. Переговоры с затворниками продолжались больше полугода — в село приезжали представители силовых ведомств, глава района, даже губернатор. Но только в мае 2008-го удалось убедить покинуть убежище последних сидельцев.

С первого дня сектанты дали обет молчания. На переговоры с Петром Кузнецовым решено было направить преподавателей из Академии управления МВД России, где как раз и готовят экстремальных переговорщиков.

— На тот момент все уже понимали, что повлиять на затворников может только сам Кузнецов. Но найти к нему подход никто не смог, — рассказывает Михаил Марьин, доктор психологических наук, профессор кафедры психологии, педагогики и организации работы с кадрами Академии управления МВД России. — Когда мы ехали в Никольское, знали, что он страдает психическим расстройством. Пришлось собрать воедино всю информацию о людях с таким диагнозом, вспомнить свой опыт общения с психически больными.

Но необходимо было заранее нащупать и тему, которая бы затронула «проповедника». Таким «ключом» к беседе стали написанные ранее Кузнецовым книги на религиозные темы.

— Естественно, до поездки мы все их прочитали. Разговор долго не клеился, но, когда перешли к его учению, почувствовали — у Петра появился интерес. Ему польстило, что люди из Москвы заинтересовались его мировоззрением, начали обсуждать и спорить о тех же проблемах. Диалог продолжался два дня, и в итоге он согласился уговорить нескольких сподвижников покинуть пещеры, — вспоминает Марьин.

Впрочем, чаще всего подстройка по теме разговора приходит во время беседы. Психологу лишь нужно уловить ее, не упустить момент.

— Часто бывает, что преступник требует привезти ему что-нибудь поесть или горячительного, ну, например, водки. Переговорщик начинает нащупывать: а вдруг ему будет интересно поговорить о спиртном. Какой марки водка, какая упаковка? Или ему больше нравится виски? — объясняет ход мыслей переговорщиков Михаил Иванович.

В ситуации с курсантом Георгию Квяту удалось втянуть молодого человека в разговор после упоминания учебы в военном вузе. Как оказалось, поступать в училище юношу уговорили родители. Но самому курсанту там не было комфортно: давила дисциплина и то, что в коллективе он был не на первых ролях.

— С детства этот парень был заводилой и общим любимчиком, в училище же стал аутсайдером. Ситуация сама по себе психотравмирующая, а тут еще и девушка его мнение ни в грош не ставила, — говорит Георгий Леонидович. — Последний конфликт и стал пусковым механизмом.

За несколько часов курсант рассказал переговорщику всю свою жизнь. Но как только Георгий Леонидович подводил к тому, что следует сдать оружие, курсант вставал в стойку. «Перестреляю всех!» — кричал он в трубку.

— Бывает такое, что и темы общие найдены, и психологические техники использованы, а разговор не клеится. В этом случае стараемся привлекать к переговорам людей, чьим мнением преступник дорожит.

В данном случае решили подключить отца курсанта и его командира.

— Диктуют ли таким «засланным казачкам», что и как говорить? — интересуюсь у психолога.

— Мы обговариваем основные моменты, но ни в коем случае не выступаем цензорами. Например, начальнику училища я посоветовал говорить с Денисом не как с курсантом, а как с сыном. И попросил выйти из комнаты, откуда велись переговоры, всех подчиненных этого полковника. В противном случае ему было бы неловко сюсюкать с каким-то курсантом. Я и сам удивился, насколько душевно он с ним поговорил.

Когда диалог невозможен

Ноябрь 2005 года, Омск. На пульт оперативного дежурного поступило сообщение о том, что неизвестный гражданин стреляет из охотничьего ружья в подъезде многоквартирного жилого дома. Конкретных требований преступник не выдвигал, но в случае вмешательства в ситуацию сотрудников силовых ведомств угрожал взорвать имеющиеся у него гранаты.

— Когда мы ехали на место происшествия, я знал, что этот мужчина состоит на учете в ПНД и здравыми доводами повлиять на него вряд ли получится. В таких ситуациях основная задача переговорщика — затянуть время для подготовки спецоперации. Но надежда на то, что конфликт удастся разрешить несиловыми методами, есть всегда, — объясняет Квят.

На телефонные звонки мужчина не реагировал, поэтому решено было вести переговоры с глазу на глаз. При этом переговорщику нельзя использовать бронежилет или другие средства защиты — они всегда раздражают оппонента. Единственная возможность обезопасить себя от пуль или от того, чтобы самому не стать заложником, — это выбрать удобную позицию.

— Преступник стоял в одном конце этого коридора, я — в другом. Во время разговора я старался находиться в его поле зрения, но как только видел, что он поднимает ружье, укрывался за углом, — вспоминает Квят.

Все эти несколько часов мужчина не выдвигал никаких требований. Разговаривал о смысле жизни, о Боге. По словам психолога, такие оппоненты — самая сложная категория собеседников. Ведь если человек выдвигает условия, появляется возможность для конструктивного диалога.

— А здесь требование (невысказанное, но читаемое) одно: обратите на меня внимание. Как выяснилось в процессе разговора, живет этот мужчина один. Нет ни друзей, ни родных. Единственная его отрада — спиртное и чтение. В итоге на почве алкогольной интоксикации обострилось психическое заболевание, — объясняет подоплеку произошедшего психолог.

Где-то в середине разговора мужчина начал цитировать отрывки из молитв. В руках у него появилась Библия. «Увлекаешься религией?» — спросил Квят. Мужчина кивнул. «Мы можем пригласить священника». «Давайте…»

Казалось, ключ к разговору найден. Из ближайшего храма в срочном порядке вызвали настоятеля. Причем в отличие от переговорщиков привлекаемых к беседе случайных людей стараются обезопасить по всем правилам.

— Но когда к беседе подключился священник, стало понятно, что особого интереса к религии у него нет. Мужчина просто играл с нами. Тогда было принято решение о проведении спецоперации.

— Такое решение принимает переговорщик?

— Нет, руководство органов внутренних дел. Но с переговорщиком всегда советуются. Даже если процесс продолжается сутки, но есть положительная динамика, мы не откажемся от этого метода.

— И за те несколько часов, что идут переговоры, специалисты не могут взять паузу?

— Напротив, мы прерываем диалог довольно часто. Человеку ведь нужно обдума&#1

Начальник Управления вневедомственной охраны ГУ МВД России по Москве полковник полиции Анатолий Абрамочкин рассказал, что с подключением на пульты централизованного наблюдения в столице охраняется более 234 тысяч квартир, 732 коттеджа, 240 подъездов жилых домов и 64 автостоянки.

С начала года экипажи групп задержания и немедленного реагирования подразделений вневедомственной охраны предотвратили 34 преступных посягательства на охраняемые объекты, задержали 35 злоумышленников. Раскрыто 869 преступлений, из них тяжких и особо тяжких — 189. Задержаны 611 преступников и более 33 тысяч правонарушителей.

Любопытно, что полиция внедряет принципиально новые системы сигнализации. Так, сигнал тревоги сработает еще до проникновения воров в квартиру — едва только преступники начнут взламывать личинку дверного замка. Это намного сэкономит время прибытия группы немедленного реагирования.

Охраняет полиция по договорам и частные автомобили. С помощью автоматизированной системы «Автоугон» проверили более 308 тысяч транспортных средств, обнаружили 44 похищенные машины, задержали 27 преступников.

Немало хлопот ожидает и тех полицейских, кто отвечает за безопасность детей и подростков. Заместитель начальника Управления организации деятельности участковых уполномоченных полиции и подразделений по делам несовершеннолетних подполковник полиции Татьяна Орешкина рассказала, что более 60 тысяч выпускников из 1415 школ столицы примут участие в Последнем звонке, который состоится 25 мая. Для обеспечения правопорядка планируется задействовать более трех тысяч сотрудников московской полиции и более тысячи частных охранников, дружинников, общественников. На территории каждого учебного заведения будут нести службу не менее двух сотрудников полиции, которые обязаны сопровождать участников торжеств с начала и до окончания праздничного мероприятия.

Непосредственно во время Последнего звонка сотрудники органов внутренних дел и члены народной дружины будут патрулировать места проведения праздника и прилегающую территорию: парки, сады, скверы, а также центральные улицы, площади, бульвары, набережные, мосты и причалы Москвы-реки. Будет усилено и обеспечение общественного порядка на станциях метрополитена.

Кстати, торговлю алкоголем и любыми напитками в стеклянной таре возле школ в этот день запретят. А все праздничные мероприятия должны завершиться к 21.00.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6084

Заместитель председателя комиссии Общественной палаты РФ по проблемам безопасности граждан и взаимодействию с системой судебно-правоохранительных органов, председатель Правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление» Ольга Костина считает, что предложение депутатов не лишать права выехать за границу мелких должников является вполне здравым.

— В первую очередь надо посоветоваться с самими приставами, потому что я сама неоднократно слышала от сотрудников, что они очень удручены необходимостью принимать жесткие меры в отношении людей с действительно небольшим размером штрафов. Причем, зачастую усилия государства в их лице, и санкции против таких «копеечных должников» превышают пользу, которая этим достигается.

При этом приставы, конечно же, занимают очень жесткую позицию, что касается должников с серьезным долгом, но что касается небольших сумм, то, наверное, в данном случае Госдума права и я практически уверена, что внося подобное предложение, депутаты советовались с самой службой судебных приставов. Должен быть какой-то разумный баланс, потому что, еще раз повторюсь, работы приставов стоит государству денег и нужно соизмерять усилия, которые тратятся с тем результатом, который получают. Исходя из разумности, возможно, что такие небольшие штрафы можно изымать другим путем.

Другое дело, что службе судебных приставов для ее большей эффективности не хватает еще некоторых полномочий, например, они уже длительное время настаивают на том, чтобы у них были функции ОРД (оперативно-розыскные функции) и т.д.

По опыту службы судебных приставов, когда они ввели определенные санкции, связанные с ограничением выезда за границу, то сразу был эффект. К сожалению, сразу было и недовольство граждан, которые, например, уже погасили свои долги, но документы по каким-то причинам в службу приставов не поступили, либо граждане не знали, что они состоят в списке приставов и не знали, где это можно посмотреть. Сам процесс оплаты долга разнится, в любом случае, если вас остановили на границе, то понятно, что процесс оформления документов занимает какое-то время и вы не улетите никуда.

Любая санкция, которая связана с ограничением свободы человека, в данном случае, свободы передвижения, должна быть взвешена – и с точки зрения эффективности, и разумности, и удобства самого гражданина, который, например, не является злостным неплательщиком, но просто вовремя не получил уведомления, а такое случается очень часто. Могу из личного примера сказать, что я много лет переписывалась со всеми инстанциями, потому как продала машину, заплатила все налоги, но продолжала несколько лет получать уведомления о каком-то долге, тогда мне постоянно рассказывали, что какие-то документы не дошли из ГАИ, а в ГАИ еще откуда-то и т.д.

Трибуна Общественной палаты

Прокурор во вторник попросил суд приговорить Максимова к девяти годам колонии-поселения. Представители потерпевших настаивали на аналогичном сроке, но с отбиванием наказания в колонии общего режима.

Никулинский суд Москвы в среду признал водителя Александра Максимова виновным в ДТП на Минской улице, в результате которого семь человек погибли, передает корреспондент РАПСИ из зала суда.

ДТП, ставшее самым крупным в Москве за последние годы, произошло 22 сентября 2012 года на Минской улице: водитель в состоянии алкогольного опьянения не справился с управлением и протаранил автобусную остановку. Жертвами аварии стали семь человек, в том числе пятеро воспитанников детского дома-интерната «Дети Марии» для умственно отсталых детей.

«Машина… практически под корень снесла остановку — вышибла обе опоры, и крыша (остановки) упала. От сильного удара находившихся на остановке людей разметало в разные стороны в радиусе 15-20 метров. Кто-то попал под колеса».

Экспертиза показала, что Максимов был сильно пьян, в его крови также нашли следы марихуаны. По данным полиции, в 2010 году его уже лишали прав за вождение в пьяном виде. Максимов признал вину и попросил, чтобы его взяли под стражу.

Максимов призан виновным по части 6 статьи 264 (нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств) УК РФ.

Прокурор во вторник попросил суд приговорить Максимова к девяти годам колонии-поселения. Представители потерпевших настаивали на аналогичном сроке, но с отбиванием наказания в колонии общего режима.

«Это были добрые и талантливые дети»

Многие выросшие воспитанники «Детей Марии» потом сами приходят сюда как учителя или волонтеры — ведь центр для них становится первой и порой единственной семьей. Одна из таких волонтеров — 30-летняя Надя. Когда-то она сама была воспитанницей школы-интерната. Сейчас Надя работает курьером, а сюда приходит общаться с детьми.

Она вспоминает свою подругу, погибшую в ДТП — 15-летнюю Вику Иванову, низенькую симпатичную девушку с прической-каре. «Викуля интересовалась модой, очень любила возиться с волосами и заплетать косички, — рассказывает Надя. — Мечтала стать парикмахером. Она и мне обещала косичку заплести в ближайший вторник. Теперь этого не случится».

Диана Гуцул, РАПСИ

Страшнее всего то, что эта угроза чаще всего исходит от родственников. КС объединил два заявления, Сергея Первова из Красноярска и мирового судьи Веры Зайцевой из Кургана. Первов и его дочка постоянно страдали от выходок бывшего зятя, только угроз убийством в судебных процессах было зафиксировано пять, а оскорблений семь эпизодов, наконец, заявителю нанесли несколько ударов кулаком по лицу и голове. И хотя в деле было заключение судебно-психиатрической экспертизы, признающей, что обвиняемый представляет опасность для себя, для окружающих, что он нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре, но заявителю в КС Первову это не помогло, ведь бывший зять совершил преступление небольшой тяжести.

Такое же заключение экспертизы было и в деле Григория Анфиногенова, впрочем, судья Зайцева об этом и так знала, дело к ней попадало дважды за один и тот же 2012 год. Оба раза речь шла об избиении родственницы 1927 года рождения, и выявленное хроническое психическое расстройство, усугубленное склонностью к злоупотреблению алкоголем, уже в четвертый раз позволяло избежать уголовной ответственности за нетяжкие преступления.

Детали этого дела потрясли не только заявительницу в КС Зайцеву, но и судью-докладчика в Конституционном суде Николая Мельникова. «Бабушка вынуждена была выйти на балкон спать, а он распивал спиртные напитки, и когда она попросила просто-напросто потише сделать телевизор, то обвиняемый с криком «Убью!» ударил ее табуретом, схватил нож. И просто чудом спутница, с которой он распивал напитки, каким-то образом удержала его, — рассказал Мельников, — условно говоря, ударил табуретом на миллиметр выше, человека не убил, а причинил вред небольшой тяжести».

Но этого «миллиметра» оказывалось достаточно, чтобы, благодаря частям второй и четвертой статьи 443 УПК РФ, обвиняемые оставались фактически на свободе. КС в своем постановлении указывает на «дефектность» нормы. Ведь в результате состояния невменяемости, указывают авторы постановления, при совершении деяния небольшой тяжести, оказывалось достаточно, чтобы лицо «освобождалось от принудительных мер медицинского характера во всех случаях, в том числе если свойство обусловленной психическим заболеванием общественной опасности им не утрачено». Поэтому оспариваемые нормы были признаны несоответствующими Конституции в той части, в какой они препятствовали назначением судом принудительного лечения обвиняемому, совершившему проступок небольшой тяжести, но явно опасному для себя или окружающих.

— В этой ситуации важны две составляющие: первая — лечить само это лицо сразу же, дабы не ухудшить его состояние, и последствия для него самого не были бы самые пагубные, а не когда-то и через какую-то иную процедуру. И второе — защищать нормальных людей, которые могут оказаться под угрозой таких действий, — считает Николай Мельников.

Судьи КС рекомендуют законодателю внести правку в нормы УПК и намекают в тексте решения, что у него есть все правомочия включить в процедуру возможность направления на лечение таких лиц без их согласия.

Анна Закатнова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6083

Подобные планы обсуждались на пленарном заседании Совета судей России. Как известно, Госдума уже приняла в первом чтении законопроект, обязывающий судей предавать гласности все обращения, как устные, так и письменные, поступившие к ним от посторонних. Журналисты окрестили этот проект — законом против телефонного права.

Конечно же, «телефонное право», образный термин, доставшийся нам в наследие с прошлых времен, когда высокие руководители могли отдавать судье команды по телефону. И на партсобраниях судей тоже пропесочивали за «неправильные» решения. Однако сегодня у судьи совсем иной статус, прямые команды из высоких кабинетов для него противопоказаны.

Несколько лет назад арбитражные суды стали публиковать все непроцессуальные обращения по рассматриваемым делам. Гласность хорошее средство против вредных привычек влиятельных лиц. Число писем после этого действительно убавилось, но совсем писать судьям посторонние не перестали.

Вслед за арбитражным судами практику поддержали некоторые суды общей юрисдикции. А Совет судей еще в 2006 году распространил рекомендации по вопросу реагирования судей на обращения граждан и должностных лиц по делам, находящимся в производстве суда. В ближайшее время подобная практика должна принять силу закона.

На заседании Совета судей представители Судебного департамента при Верховном суде сообщили, что после того, как соответствующий закон вступит в силу, департаментом будет незамедлительно разработан порядок фиксации и обнародования непроцессуальных обращений.

Еще одна новость: суды постепенно переходят к электронному судопроизводству. Как уже писала «РГ», с будущего года арбитражные суды полностью переходят на электронные дела. В бумажной виде дело будет храниться только в первой инстанции. Его полная электронная копия будет находиться в базе, доступной для участников процесса. Курсировать из инстанции в инстанцию также будут только электронные материалы.

В судах общей юрисдикции также устанавливается аппаратура, позволяющая внедрять электронный документооборот. Устанавливаются в судах и системы аудио- и видеопротоколирования судебных процессов. Все это хорошие новости. Но есть и проблемы, одна из них — кадры. Из-за низких зарплат и высоких нагрузок, желающих работать в аппарате судов не так много. И работой многие не дорожат. Единственный стимул для работы в аппарате — возможность стать судьей, но это далекая перспектива. Не удивительно, что у сотрудников часто не хватает терпения дождаться своего шанса.

Как сообщил председатель Высшего арбитражного суда России Антон Иванов, по его данным текучесть кадров, скажем, в Арбитражном суде города Москвы составляет до 90 процентов в год. Причем, за такие деньги далеко не каждый согласен работать добросовестно: сотрудники аппарата, по словам Антона Иванова, все чаще совершают дисциплинарные проступки. Они могут потерять документы и даже умышленно подтасовать систему автоматического распределения дел, чтобы дело попало к «нужному судье». В общем, представители судебной системы сходятся в том, что ситуацию с зарплатами сотрудников аппарата надо менять к лучшему. Но в этом вопросе не все зависит от судей: добро на повышение окладов прежде всего должен дать Минфин.

Владислав Куликов, Российская газета» — Федеральный выпуск №6083

В проекте кодекса детально прописывается специальная процедура рассмотрения так называемых административных споров, когда по одну сторону барьера находится простой человек, а по другую — государственная организация. Как задумывается, новая процедура не позволит сильной стороне обидеть слабую. Например, суд поможет человеку собрать необходимые доказательства, спрятанные в чиновничьих сейфах. А граждане смогут объединяться и подавать коллективные иски в защиту своих прав.

В целом документ должен уравнять в судебном споре рядового гражданина с чиновником даже высокого ранга. Комитет Госдумы по госстроительству, рассмотревший проект на своем заседании, рекомендовал принять его в первом чтении. Хотя, по словам депутатов, к документу есть некоторые замечания, так что во втором чтении возможны кое-какие поправки.

Например, по некоторым делам проектом вводится обязательное судебное представительство: граждане будут обязаны приглашать специалистов, чтобы вести дело в суде. Без этого процесс не состоится. «Обязательное представительство вводится для граждан, не имеющих высшего юридического образования, и только по административным делам, представляющим наибольшую сложность с точки зрения реализации гражданами своих процессуальных прав и обязанностей», — говорится в пояснительной записке к законопроекту. Однако парламентарии высказали опасение, что введение обязательного требования к представителям — наличие высшего образования — может повлечь для граждан дополнительные расходы. Так что во втором чтении норма может быть смягчена.

Кроме того Владимир Плигин во время «круглого стола» на юридическом форуме предложил рассмотреть вопрос введения обязательных медиационных процедур при административных спорах. Проще говоря, прежде чем идти в суд, гражданину и чиновнику тогда придется сесть за стол переговоров. Если консенсуса найти не удастся, придется судиться. Но задача медиаторов — специалистов по примирению — сделать так, чтобы люди все-таки нашли общий язык. Как пояснила президент Центра медиации и права Цисана Шамликашвили, пока закон о медиации не предусматривает применения этой процедуры при решении конфликтов в подобных делах. Поэтому, если вводить обязательную медиацию при рассмотрении административных споров, необходимо внести соответствующие поправки и в закон о медиации.

По ряду административных дел при согласии сторон вводится упрощенное письменное производство. При согласии сторон, некоторые споры могут быть рассмотрены на основании письменных материалов, без проведения устного разбирательства и составления протокола судебного заседания. Судья посмотрит документы и все решит.

Законопроект предлагает ввести также коллективные иски граждан, когда проблема касается многих.

Заключение по проекту кодекса административного судопроизводства

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6082

Посетители караоке-бара во Владивостоке, как выяснила полиция, не поделили очередь на заказ песни. Один из них решил доказать свое право на песню без помощи слов и достал травматический пистолет.

— Когда конфликтующие вышли на улицу, 31-летний злоумышленник выстрелил из травматического оружия в своих оппонентов. Одному из них пуля угодила в шею, он скончался по дороге в больницу. Еще двое ранены, они находятся на амбулаторном лечении, — рассказала старший помощник руководителя ведомства Аврора Римская.

Подозреваемому удалось скрыться, полиция ведет его розыск. Возбуждено уголовное дело за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего».

Как уже выяснила полиция, подозреваемый в расстреле трех человек не имел разрешения на ношение оружия, травматический пистолет зарегистрирован на другого человека. Кстати, по данным управления МВД России по Приморью, с начала текущего года в крае зарегистрировано 47 преступлений с использованием оружия.

Еще одно похожее ЧП произошло в Екатеринбурге. Свое место к банкомату горожанин отстоял при помощи пистолета. 30-летний Владимир, аудитор российско-норвежской компании, пришел за покупками с женой. Перед шопингом решил снять наличность. У банкомата скопилась очередь, хотя никаких проблем с получением купюр не было, и единственный повод понервничать — небольшое ожидание. Оно-то и всколыхнуло толпу, когда двое крепких молодых людей без очереди пробились к автомату. После шумной перепалки стоящий у банкомата Владимир достал газовый баллончик и брызнул в лицо нарушителю очереди.

После аудитор бросился бежать, в погоню за ним отправился второй нарушитель общественного спокойствия. Когда преследователь приблизился, Владимир достал травматический пистолет и дважды выстрелил. Пули попали в голову и ногу догонявшего. Раненого забрала «скорая», ему предстоит непростая операция на лице. А стрелявшего арестовала полиция.

Свое поведение Владимир объясняет срывом, а также тем, что внеочередники вели себя по-хамски. А вот пояснить, зачем взял с собой оружие на шопинг, стрелок не смог. «Разрешение на оружие у задержанного есть, а уж куда он берет с особой пистолет — его личное дело», — сказали «РГ» в полиции.

— Ни одна комиссия по выдаче разрешения на оружие не может определить уровень стрессоустойчивости человека. Да и такая задача перед ней не ставится. Определяются чисто медицинские показатели: насколько он психически здоров. А как он будет реагировать даже в ситуации банального конфликта, никто не может предсказать. Особенно когда в обществе достаточно активно демонстрируются сцены насилия, — пояснил Михаил Перцель, главный внештатный психотерапевт Свердловской области.

Кстати, последнее утверждение психиатра наглядно подтвердили отзывы интернет-пользователей: большинство земляков искренне сочувствуют «шоколадному аудитору», которому грозит тюрьма за отпор «дерзким типам, презревшим очередь».

Анатолий Марчевский, заслуженный артист РФ, директор Екатеринбургского цирка:

— Считаю, что люди берутся за оружие при решении самых банальных житейских ситуаций от большого нервного напряжения в обществе. На головы сваливается слишком много негативной информации: у нас что ни телепередача, то застрелили, убили, а это очень сильно действует на психику. Человек сутками находится в напряжении, какой-то организм справляется, какой-то — нет, и «закипает». Рецепт выхода из этого понятен: необходимо максимально убрать негативную информацию и давать то, что вызывает больше положительных эмоций. И очень важно, что при таком напряжении не может быть и разговора о либерализации правил по выдаче оружия. Пока даже в случае защиты мы ведем себя неадекватно. Каждый третий вначале долбанет, а потом подумает: зачем я это сделал?

Анна Бондаренко , Екатерина Добрынина, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6082

Тема так называемых «обезьянников», с которыми может в одночасье познакомиться любой гражданин России, весьма болезненная. На необходимость создать в них приличные условия для задержанных указывал и Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Владимир Лукин. В частности, омбудсмен обращал внимание на необходимость приведения в соответствие с российским законодательством ИВС в МВД по Республике Башкортостан. На их строительство и реконструкцию в регионе на 2013-2014 годы выделено свыше 270 миллионов рублей.

Наиболее остро эта проблема встала после трагического происшествия в казанском отделе полиции «Дальний», где сотрудники запытали насмерть задержанного. После этого полиция даже изменила правила, по которым существуют изоляторы, появилась новая концепция развития этих заведений, выделяются дополнительные средства.

Одно из главных положений новой концепции — требование обязательного видеоконтроля в каждой камере и предложения по реконструкции самих помещений.

Известно, что примерно 70 процентов этих учреждений не соответствуют установленным требованиям законодательства. Почти полторы сотни ИВС ОВД располагаются в полуподвальных и подвальных помещениях. Основная проблема — тяжелые условия содержания задержанных. В основном это теснота помещений, когда не соблюдается норма в 4 квадратных метра на человека. Бывает и так, что арестантов не обеспечивают ежедневным бесплатным горячим трехразовым питанием. Отсутствуют в камерах краны с водопроводной водой, нет прогулочных дворов, а санузлы ничем не отгорожены от основного помещения. Даже не все люди, находящиеся под стражей, могут получить индивидуальное спальное место. Кое-где и коек нет — узники спят на деревянных настилах.

И это при том, что существует четкий регламент, что должно быть в изоляторе, как, почему, в каких условиях и сколько времени можно там держать человека. Вообще смысл функционирования ИВС — кратковременное задержание подозреваемых в каком-либо преступлении, пока идет дознание и предварительное следствие. Как правило, эти процедуры обычно выполняют органы внутренних дел, поэтому ИВС — структурная часть полиции.

За медицинской помощью «гости» изолятора могут обращаться к медицинскому работнику, дежурному и начальнику ИВС во время ежедневного обхода камер и опроса их обитателей. В случае ухудшения состояния здоровья — к любому сотруднику ИВС, который обязан незамедлительно доложить дежурному или своему начальнику.

При ухудшении состояния здоровья либо в случае получения подозреваемым или обвиняемым телесных повреждений медицинское освидетельствование производится безотлагательно медицинским работником ИВС. Если врача нет — медицинскими работниками лечебно-профилактических учреждений государственной или муниципальной системы здравоохранения. Результаты медицинского освидетельствования фиксируются и сообщаются подозреваемому или обвиняемому. По просьбе подозреваемых или обвиняемых либо их защитников им выдается копия заключения о медицинском освидетельствовании. По решению начальника ИВС или сотрудника, в производстве которого находится уголовное дело, или по ходатайству подозреваемого либо его адвоката медицинское освидетельствование производится работниками других медицинских учреждений. Отказ в проведении такого освидетельствования может быть обжалован прокурору либо в суд.

В МВД России считают, что следует решать и вопрос с медвытрезвителями. Раньше в этих учреждениях оказывали помощь людям, задержанным в состоянии средней и тяжелой степени алкогольного опьянения. Теперь, когда вытрезвителей не стало, подобранных на улице пьяниц везут в дежурные части. А это — нарушение.

ИВС — это не тюрьма, и условия здесь должны отличаться от других мест отбывания наказания. Ведь задержание не является мерой пресечения, и задержанного нельзя помещать в следственный изолятор, который предназначен для тех, в отношении кого суд избрал такую меру пресечения, как содержание под стражей. Задержание — мера процессуального принуждения. И до решения суда не может длиться 48 часов.

По истечении этого срока подозреваемый должен быть либо арестован судом и переведен в СИЗО, либо освобожден, либо задержание продлевается судом дополнительно на срок до 72 часов.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6082