ФПП

Научный руководитель Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге, профессор социологии права им. С. А. Муромцева Вадим Волков:

Информационный фон в России становится ощутимо более криминальным, причем центральное место в новостях занимают негодяи с высоким социальным статусом. Они то учинят в самолете пьяный дебош с мордобоем и нецензурной бранью, то попадутся на изысканных хищениях с мошенничеством или на взятке, устроят автомобильную аварию с тяжелыми последствиями. Поскольку журналисты любят обсуждать нравы элиты, а публику больше интересуют единичные события вроде зацементированного депутата, а не банальная поножовщина на почве алкоголя, эффект СМИ трудно отличить от реального тренда.

Социологи знают, что представители низших слоев чаще совершают преступления, а характер преступности у различных классов разный. Но социология знает еще и то, что преступность возникает в результате встречи девиантного поведения и Уголовного кодекса, а последний, как правило, находится в распоряжении правящего класса. Будучи инструментом социального контроля, Уголовный кодекс при этом «конструирует» преступность, а правоприменение ее материализует, превращая граждан в подозреваемых, подследственных, подсудимых и осужденных.

Анализируя большие массивы судебных решений за 2010-2011 гг., Институт проблем правоприменения получил представление о структуре судимости социальных групп в современном российском обществе. Имея социальные характеристики подсудимых и статьи обвинения, нетрудно сформировать социальные группы, посмотреть первые 10 статей Уголовного кодекса, по которым чаще всего осуждают их представителей, и сравнить криминальный профиль этих групп.

У представителей привилегированного класса, составляющего 3% подсудимых (около 30 000 человек в 2010 г.), на первом месте стоит бытовая агрессия. И у класса в целом, и у отдельных его подгрупп, таких как госслужащие, предприниматели и правоохранители, ст. 116 «Побои» — наиболее массовая. На нее приходится до 13% всех обвинений. Рекордсменами по насилию являются правоохранители, у которых на первом месте по частоте обвинение по ст. 286 «Превышение служебных полномочий», а побои (менее тяжкое преступление, но в сущности то же самое) — на втором месте. У правоохранителей эти две статьи в совокупности составляют более 40%. При этом надо учитывать, что у них вероятность осуждения к реальному сроку, по нашим подсчетам, на 10% ниже, чем в среднем.

Следующими по популярности у привилегированного класса идут статьи, связанные с присвоением чужого имущества: более «интеллектуальная» ст. 159 «Мошенничество» и статья попроще — 158 «Кража». У госслужащих между этими статьями появляется, понятно, ст. 290 «Взятка», а у правоохранителей — ст. 285 «Злоупотребление должностными полномочиями». Далее в списке наиболее частотных статей привилегированного класса мы также находим ст. 130 «Оскорбление» (недавно утратила силу), ст. 155 «Причинение легкого вреда здоровью» и ст. 264 «Нарушение ПДД с причинением ущерба», т. е. та же вербальная и физическая агрессия плюс автомобиль — куда же без него. Внизу первой десятки — опять беловоротничковые преступления, связанные с уклонением от уплаты налогов, и ст. 160 «Присвоение или растрата» (женская по сравнению с другими статья — «эффект бухгалтерши»), а также наркотики (ст. 228).

У маргинального слоя — а это 63% подсудимых (около 636 000 человек в 2010 г.) — профиль преступности совсем другой. Этот слой составляют люди без работы, определенных занятий, образования и места жительства, преимущественно бедные. Кража, грабеж и наркотики составляют для них половину всех обвинений. Они образуют основной поток людей, подвергающихся уголовной репрессии и идущих прямиком в тюрьму. Далее в их криминальном профиле мы видим весь набор насильственных преступлений, тяжесть которых выше, чем у привилегированного слоя, — от ст. 119 «Угроза убийством» до умышленного причинения легкого и тяжкого вреда (в совокупности еще 20%). В их профиле характерно присутствие ст. 157 «Злостное уклонение от уплаты алиментов» (5%). Анализ показывает, что вероятность осуждения к реальному сроку у этой группы выше среднего, а сроки в среднем дольше на 4-5 месяцев, т. е. судебная система относится к ним более жестко, чем к другим группам.

Современные рабочие (20% подсудимых, 199 000 человек в 2010 г.) имеют криминальный профиль, сходный с маргиналами, но с меньшей долей краж и большей долей статей, связанных с агрессивным и насильственным поведением. Рабочие также отличаются от маргиналов тем, что лучше платят алименты (нет ст. 157 в первой десятке), но зато у них появляется более «интеллектуальная» статья 327 «Подделка документов». Судебная система относится к ним без особой дискриминации.

Построить эквивалент среднего класса на данных судебных решений трудно, но если в качестве такового взять группу людей с высшим образованием (78 000, или 8% подсудимых), то их криминальный профиль в порядке убывания будет такой: кража, побои, мошенничество, наркотики, нарушение ПДД с ущербом, нанесение легкого вреда, подделка документов, угроза убийством, оскорбление, присвоение или растрата.

Суды относятся к ним ровно, но высшее образование дает более высокие шансы на условный приговор.

Бытовая агрессия, беловоротничковое воровство, опасная езда и временами наркотики — это вполне объективный образ действий представителя верхнего слоя, решившего, что ему все можно. Этот образец транслируется на всю страну. Но ниже по социальной лестнице нарушение закона выражается уже в более примитивном воровстве, торговле наркотиками и, что самое тревожное, в заметном повышении тяжести насилия. У СМИ не хватило бы эфирного времени на то, чтобы об этом рассказать.

ВЕДОМОСТИ

Современные технологии позволят человеку оставаться под надзором даже возле домашнего очага. Зато у него будет возможность наслаждаться этим самым очагом вместо тюремных стен. Документ разрешает использовать не только так называемые электронные браслеты, но и средства аудиовизуального контроля. Это могут быть, например, видеокамеры, закрепленные в квартире подследственного. Или жучки-микрофоны, которым не обязательно скрываться.

Пока домашний арест у нас только-только входит в привычку. Хотя в последнее время суды все чаще стали говорить подсудимым, мол, посиди-ка лучше дома. По данным Судебного департамента при Верховном суде России, за полгода было принято более 1200 решений о домашнем аресте. Среди домашних сидельцев на данный момент самой знаменитой является Евгения Васильева, фигурантка по делу «Оборонсервиса». Кстати, одно время домашний арест применялся в единичных случаях и в основном к ВИП-фигурантам. Причина проста: до определенной поры было непонятно, кто и как должен контролировать подсудимых и подследственных на дому.

Если человек проходил по какому-нибудь очень важному делу и сам был нужен для следствия, ему обеспечивали охрану спецслужбы. Но они работали, так сказать, адресно и не могли поставить контроль домашних арестантов на поток. Поэтому несколько лет назад государство определилось с ведомством, ответственным за контроль: домашних арестантов взяли под опеку уголовно-исполнительные инспекции Федеральной службы исполнения наказаний. Теперь осталось решить технический вопрос: поставить на службу электронных конвоиров.

Решать, какую именно аппаратуру подключить к человеку, будет инспекция, получившая решения суда. Суд может наложить на человека какие-то особые ограничения. Или, наоборот, предоставить свободу до определенных пределов.

Если суд вообще запретит подозреваемому или обвиняемому выходить за порог квартиры, инспекция вправе применить, как сказано в документе, электронный браслет вместе со стационарным контрольным устройством, ретранслятором и устройством аудиовизуального контроля. Иными словами, человеку могут назначить двойной контроль: и браслет, и камеру, и даже жучки.  Когда человеку разрешат иногда бывать на улице, инспекция может выдать человеку электронный браслет вместе с мобильным контрольным устройством, ретранслятор, персональный трекер и устройство аудиовизуального контроля. Как сказано в документе, персональный трекер — это электронное устройство, предназначенное для ношения на теле подозреваемым или обвиняемым «для его дистанционной идентификации и отслеживания его местоположения по сигналам глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС/GPS, имеющее встроенную систему контроля несанкционированного снятия и вскрытия корпуса».

Долгое время электронный надзор ассоциировался только с электронными браслетами. Документ расширяет арсенал технического контроля. Если же человек сломает или потеряет технику, то, помимо прочего, заплатит за ущерб.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6013

Постановление Правительства Российской Федерации от 18 февраля 2013 г. № 134 г. Москва «О порядке применения аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля, которые могут использоваться в целях осуществления контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и(или)ограничений»

Об этом рассказал председатель Верховного суда России Вячеслав Лебедев на встрече председателей верховных судов государств — членов Шанхайской организации сотрудничества. В совещании участвовал и руководитель администрации президента России Сергей Иванов. Он призвал судебные органы государств ШОС к расширению взаимодействия, отметив значение совместной работы в борьбе с коррупцией и трансграничными преступлениями.

В свою очередь Вячеслав Лебедев напомнил, что в конце прошлого года на восьмом всероссийском съезде судей был принят новый кодекс судебной этики, который направлен в том числе на предупреждение коррупционных правонарушений.

«Судья обязан поставить в известность о любых попытках повлиять на него, — рассказал Вячеслав Лебедев. — Обязан информировать лиц в деле о любых обращениях к нему непроцессуального характера».

По его словам, подобная практика уже развивается, судьи стали извещать участников процесса во время заседаний о подобных обращениях. «Все происходит публично и становится достоянием СМИ», — сказал Вячеслав Лебедев. Истинный судья должен рассказывать все: о звонках, просьбах в кулуарах, настойчивых записках.

Кстати, как уже писала «РГ», судейское сообщество обратилось к главе государства с просьбой внести в Госдуму законопроект, призванный вывести из тени так называемое «телефонное право». Соответствующий документ разрабатывался в Главном правовом управлении, сейчас, по данным «РГ», он находится в Минюсте. «Телефонное право», конечно же, образный термин, оставшийся еще с советских времен. Под ним сегодня понимаются любые попытки командовать судьей. Для борьбы с этим есть очень хороший способ: гласность. Законопроект предлагает регламентировать процедуру фиксации непроцессуальных обращений.

Предложения по этому поводу звучали разные. Например: завести специальные журналы, в которых судьи бы фиксировали все обращения со стороны. Звучала идея также обязать судью сообщать перед началом каждого судебного заседания о поступивших к нему обращениях от посторонних. По этому поводу было много разных мнений, как «за», так и «против». Как бы то ни было, в законе такое условие пока не прописано. Но, как выясняется, выступать с откровенными признаниями судьям уже позволяет кодекс этики.

Также Вячеслав Лебедев сообщил, что сейчас идет работа по внедрению во всех судах аудио- и видеопротоколирования. «Аудио- и видеопротоколы дают возможность апелляции очень объективно проверить, как проходило рассмотрение в первой инстанции», — рассказал Вячеслав Лебедев.

Представители судов других государств — членов ШОС также рассказали о своих наработках в борьбе с коррупцией. Например, в Китае в судах введены даже должности контролеров. Также в Поднебесной публикуют судебные акты в интернете — для общественного контроля. Правда, суды там находятся еще и под контролем законодательных собраний, у которых есть даже возможность отвода судебных решений. Тогда суды должны пересматривать дело и принимать другое решение. А в Киргизии в судах введено автоматическое распределение дел: кому что слушать, выбирает компьютер. У нас такая идея тоже обсуждается, причем давно.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6013

Волна зверского насилия над детьми захлестнула Россию. На фоне «войны авторитетов» с США вокруг «дела Магнитского» и «закона Димы Яковлева», российские политики рискуют полностью потерять контроль над ситуацией с безопасностью детей в своей родной стране. В Набережных Челнах бездействие уже стало причиной народного волнения и митинга в память убитой восьмилетней Василисы Галицыной. К ежедневным новым фактам изнасилований и убийств детей в России чиновники по-прежнему глухи.

В России продолжаются жестокие извращенно-демонстративные преступления против детей. Педофилы и насильники уже не бросают вызов обществу – они откровенно наслаждаются его бесхребетностью и безволием, изо дня в день, доказывая трагический факт – зверски убивать детей умеют не только в США, но и в России.

Активная часть общества находится на грани криминального срыва. Все помнят, как в Благовещенске педофила и убийцу маленькой девочки разъяренные люди едва не повесили на березе около подъезда дома, в котором он жил. В начале февраля в Татарстане в Набережных Челнах у мэрии прошло два стихийных митинга в память убитой восьмилетней Василисы Галицыной. Успокаивать возмущенных людей вышла полиция. 

Новые факты преступлений фиксируются каждый день. 19 февраля в Елабуге найдена едва живая изнасилованная и избитая восьмилетняя Анастасия П. На девочку напали по пути в школу. Состояние ребенка крайне тяжелое, у девочки, кроме многочисленных повреждений, отморожены ноги, поскольку она несколько часов пролежала раздетой на снегу. За жизнь Насти борются медики.

18 февраля в Иркутской области правоохранительные органы задержали подозреваемого в убийстве 11-летней Ульяны Алексеевой. Девочка пропала 7 февраля, ее искали два дня.

20 февраля правоохранительные органы Приморского края возбудили уголовное дело по факту исчезновения восьмилетней девочки из Уссурийска. Дело возбуждено по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ — убийство малолетнего.

А 19 февраля Госдума почтила минутой молчания память Максима Кузьмина, погибшего от рук приемной матери в США. Депутат Елена Афанасьева предложила пригласить в Думу вице-премьера Ольгу Голодец и министра образования и науки Дмитрия Ливанова, чтобы они рассказали о том, какие меры предпринимаются по «предотвращению усыновления российских детей в семьи граждан с асоциальным поведением».

Не вызывает сомнений необходимость построения системы контроля за жизнью российских детей, усыновленных гражданами США. Только кто и как сможет контролировать благополучие российских детей за рубежом, если даже у себя, в своей стране наши чиновники за несколько десятилетий не предприняли ничего для того, чтобы создать систему контроля за благополучием и безопасностью детей?

В России нет системы ни моральной, ни материальной компенсации детям-жертвам насилия. В Европе, кстати, это не являлось предметом для обсуждения еще в прошлом XX веке.

Чиновники так и не разработали хоть какие-то механизмы реабилитации детей-жертв преступлений. И сегодня, дети, получившие физические травмы и увечья, вследствие нападения преступника, ставятся в непонятные очереди на проведение операции.

Парламентариям пора признать, что органы опеки и попечительства практически вышли из-под контроля профильных министерств и ведомств. На фоне коррупции и продажи детей иностранным усыновителям, в сиротских учреждениях творятся вещи, несовместимые ни со здравым смыслом, ни с Уголовным кодексом.

За 9 месяцев 2012 года в России от рук насильников и убийц погибло 1292 ребенка…

Российские парламентарии должны работать стоя.

В ближайшее время в России может серьезно ужесточиться наказание за незаконный оборот и ненадлежащую охрану оружия и взрывчатых веществ. Сразу по нескольким действующим статьям Уголовного кодекса сроки лишения свободы будут увеличены, а также появится и несколько новых. Так, нарушение гражданами правил охраны оружия и взрывчатки будет караться только лишением свободы. Кроме того, убийство и хулиганство с использованием взрывчатки будет квалифицироваться более жестко. Обсуждается и возможность уголовного преследования за распространение «рецептов» изготовления взрывных устройств.

Поручение правительству, Следственному комитету и Верховному суду «проработать вопрос об ужесточении ответственности» дал Владимир Путин еще в октябре прошлого года. На днях на стол к Дмитрию Медведеву легли материалы из всех силовых ведомств с предложениями по изменению законодательства. Все ведомства поддержали инициативу, а СКР и МВД предложили самые радикальные меры. В своих ответах и пояснительных записках они связали ужесточение наказания за незаконный оборот взрывчатки и оружия с ростом террористических угроз и экстремизма.

В первую очередь силовики говорят о необходимости ввести более строгое наказание за ненадлежащую охрану вверенного оружия и взрывчатых веществ. Как следует из справочных материалов, в прошлом году на территории России было зарегистрировано 1169 преступлений, связанных с хищением оружия и взрывчатки, из которых раскрыто было лишь 565. Причем происходит это на фоне роста преступлений, совершенных с применением огнестрельного оружия, в прошлом году преступники стреляли в среднем 10 раз в сутки, что примерно на 20% больше, чем в 2011 году. При этом, по данным судебного департамента при Верховном суде, ст. 225 УК, предусматривающая наказание за ненадлежащую охрану оружия, практически не используется. По всей стране в 2007 году по ней было осуждено всего пять человек, в 2008-м — шесть, в 2009-м — четыре, в 2010-м вообще никто, а в 2011-м — только двое.

Так, 25 мая 2012 года по распоряжению ГУ МВД по Москве была приостановлена лицензия ЧОП «Пантан», принадлежащего семье тогда еще депутата Госдумы Геннадия Гудкова. Во время проверки предприятия были обнаружены нарушения правил хранения и использования оружия.

Недостаточный контроль зачастую приводит к хищению оружия и боеприпасов. Впоследствии это оружие используется для совершения преступлений. Например, при недавнем убийстве в Москве патриарха криминального мира Аслана Усояна (Деда Хасана) киллер использовал редчайший автомат АС «Вал». Это оружие из арсенала спецслужб, и каждый такой автомат находится на особом контроле. Тем не менее уникальный автомат оказался в руках криминалитета, а его происхождение до сих пор не известно.

Стоит отметить, что львиная доля оружия и боеприпасов хранится на воинских складах, а преступления военных, связанных с его охраной, не относятся к ст. 225 УК. Они регламентируются отдельной 33-й главой Кодекса и специальными статьями, касающимися нарушений несения караульной службы, патрулирования. И некоторые из них даже не предусматривают лишения свободы. При этом факты осуждения по ним также являются единичными.

На этом фоне Следственный комитет предлагает усилить ответственность как по «гражданской» 225-й ст. УК (она предусматривает до семи лет лишения свободы), так и по более «легким» военным. Предложений по последним СКР не высказал, а по 225 УК — убрать меры наказания в виде штрафа, принудительных работ и ограничения свободы, оставив лишь лишение свободы, причем с увеличением сроков.

Еще одна новелла СКР касается оборота взрывчатых веществ. Они предлагают вывести состав преступления, связанный с хранением и изготовлением взрывчатки из ныне действующих 222-й и 223-й статей УК, в которых они фактически приравнены к холодному и огнестрельному оружию. Обусловлено это высокой опасностью для окружающих преступлений, связанных с оборотом взрывчатки. Поэтому наказывать за ее хранение и изготовление предлагается по специально вводимым в УК статьям 222.1 и 223.1. Правда, сроки наказания по ним пока не обсуждаются. Скорее всего, они станут предметом дискуссий среди депутатов после внесения соответствующего законопроекта в Госдуму.

На этом СКР не останавливается и хочет «утяжелить» с помощью взрывчатки как квалифицирующего признака ст. 105 «Убийство» и 213 «Хулиганство». Так, в первой из них может появиться пункт «убийство, совершенное путем взрыва или иным общеопасным способом». Подобная формулировка — «с использованием взрывных устройств» — появится и в одной из самых «ходовых» сейчас статей — «Хулиганство».

Среди пока не оформленных окончательно инициатив СКР — введение административной или уголовной ответственности за распространение (в том числе в интернете) «рецептов» по изготовлению взрывных устройств и их компонентов. Как рассказы для дилетантов вроде «Поваренной книги анархиста», так и вполне профессиональные инструкции подрывников-профессионалов сейчас находятся в свободном доступе. Механизм их изъятия планируется разработать одновременно с усилением контроля за оборотом аммиачной селитры. Это используемое в сельском хозяйстве удобрение многократно применяли боевики как основной компонент мощнейших самодельных бомб.

У экспертов предложения силовиков вызвали только положительные отклики.

— Это правильные инициативы. Как показывает жизнь, нередко взрывчатые вещества пропадают с военных складов, после чего используются для террористических атак, — заявил «Известиям» член думского комитета по обороне Игорь Баринов.

По его словам, планируемое ужесточение УК и введение в него новых статей и квалифицирующих признаков может принести реальные результаты в сфере оборота оружия и взрывчатки и не допустить новых атак террористов.

С депутатом согласен и адвокат Евгений Черноусов, в прошлом полковник МВД.

— Ужесточать законы заставляет сама жизнь. Раньше случаи хищения взрывчатки и оружия были единичными, а в последние годы из-за дырявых заборов воинских частей и алчных прапорщиков стали едва ли не повседневным явлением, — считает юрист.

По его словам, увеличенные сроки наказания и появление новых статей будут иметь большое профилактическое значение и, возможно, остановят многих от замысла совершить преступление. А при обнаружении «рецептов» бомб и схем закладки фугасов он призывает разделить ответственность на две части: административную за простое размещение и уголовную в том случае если кто-то такой инструкцией воспользовался.

Владимир Баринов, Герман Петелин, «ИЗВЕСТИЯ»

Новизна проекта состоит в том, что решать, под какие именно проекты будут выделяться деньги, теперь будут не чиновники, а экспертный совет, состоящий из наиболее уважаемых представителей этих некоммерческих организаций. Этот же экспертный совет не реже раза в квартал проконтролирует, на что именно потрачены бюджетные средства. «Такие правила решено было ввести в процессе широкого обсуждения, которому подвергся в городе новый порядок предоставления субсидий», — пояснил руководитель комитета общественных связей Москвы Александр Чистяков.

В этом документе четко прописано кто может, а кто не может ни при каких обстоятельствах претендовать на грант. Могут все организации, которые действуют на правовом поле, определенном для них городским и федеральным законодательством, если против них не ведется дело о банкротстве, они не являются должниками по налогам и другим сборам в бюджет РФ. Президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская заявила, что открытость, с которой действует сейчас правительство Москвы, способно разрушить недоверие в отношениях и между общественными организациями и государством, и со стороны граждан. «Это уникальный эксперимент», — считает она. Ее поддержала директор автономной некоммерческой организации «Агентство социальной информации» Елена Тополева. Она уверена, что, несмотря на то, что подобные программы поддержки НКО приняты уже в 57 регионах страны, московская имеет шанс стать самой лучшей в РФ. Сергей Собянин предложил в обстановке такой же открытости делить между общественными организациями и принадлежащие городу помещения, которые выделяются им на льготных условиях.

Любовь Пятилетова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6012

Следственный комитет РФ начал расследование уголовного дела по факту убийства в США приемного мальчика из России Максима Кузьмина. По предварительным данным, Максим Кузьмин скончался от побоев, нанесенных ему приемной матерью еще в конце января, однако власти США не сообщили о данном инциденте.

Член Общественной палаты РФ Ольга Костина считает, что сложившаяся ситуация  еще раз говорит о том, что надо усилить контроль за процессом усыновления. В беседе с «Актуальными комментариями» она отметила:

Я по-прежнему считаю, что не нужно было отвечать «законом Димы Яковлева» на политический «акт Магнитского». В то же время я убеждена, что нельзя было и ратифицировать соглашение об усыновлении с США, содержавшее массу пробелов.

В этом смысле наши чиновники, которые для галочки продавили ратификацию данного соглашения в Думе, заслуживают определенной политической оценки. Теперь это соглашение отменено, и шансов проконтролировать судьбу российских детей в США у нас немного.

Очевидно, что у всех этих трагедий, произошедших с детьми, есть две стороны. Это, мягко говоря, странные, а точнее — преступные американские усыновители. И откровенно преступные российские чиновники, которые продавали им детей. Закрыв им внешний рынок, мы открыли внутренний.

Ни Дума, ни профильные ведомства не предпринимают ничего, чтобы проконтролировать наши органы опеки (которые всего два раза в год проверяют приемные семьи) и соответствующие сиротские учреждения, где тоже творятся вещи, несовместимые ни со здравым смыслом, ни с Уголовным кодексом.

Погибший ребенок – из того же детского учреждения, что и Дима Яковлев. Мы не знаем, как проверяют родителей, когда отдают детей. Скорее всего – никак: видят деньги и отдают.

К тому же зачастую от усыновителя скрывают, что ребенок болен. И когда усыновитель (российский или зарубежный) вдруг открывает для себя, что у ребенка проблемы со здоровьем, так как родители — в пятом поколении алкоголики, это тоже приводит к неадекватным последствиям.

Я хочу еще раз подчеркнуть, что сейчас надо заняться всей нашей системой. Именно нашей, так как меня совершено не волнуют Соединенные Штаты, меня волнует наша страна. И если мы говорим о том, что мы действительно хотим изменить ситуацию с сиротами, то надо начинать с проверки этой системы, установления над ней общественного контроля.

Иначе получается загадочная история. Мы хотим, чтобы российские семьи усыновляли детей, но не хотим создавать систему их поддержки, лицемерно выступаем против патроната.

В законе о патронате есть тезисы, которые возмущают общественность. Их надо заменить на адекватные, но этой работы не ведется. Получается, что вся эта ситуация выглядит больше как политическая кампанейщина, нежели как борьба за российских сирот.

Что касается США, то недавно была большая делегация представителей Госдепа и Минюста. Они встречались с общественниками, и, в том числе, спрашивали, как исправить наши отношения и в сфере усыновления. Я предложила им обратиться к родительской ассоциации, которая писала Путину и просила разрешить усыновлять детей.

Они могут взяться за сложную тяжелую работу – проверить состояние российских усыновленных детей в США, сделать это честно и передать данные российской стороне. Нужно понять, где находятся здоровые дети, где больные, как к ним относятся. В Америке общество устроено иначе, чем у нас, и если соседи видят, что ребенка бьют, они обращаются в правоохранительные органы. Так что выяснить отношение к детям – можно. И этим можно предотвратить возможную гибель других детей.

Большая Ассоциация, которая охватывает все штаты, может провести такую работу и доказать социальную ответственность перед российскими сиротами. Участие российских неправительственных организаций здесь затруднено в силу американского законодательства.

Актуальные комментарии

Наша задача — разбудить общество и убедить силовые структуры в том, что невозможно осуществление правосудия, если нет одной из сторон: вы не можете жить в доме, в котором нет половины стен, сказала член Общественной палаты РФ Ольга Костина, комментируя законопрект, направленный на расширение прав жертв преступлений.

«В настоящее время впервые за постсоветскую историю российского правосудия сформирован блок поправок, который направлен на усиление прав жертвы преступления, права на правосудие. В работе находится документ, который будет касаться социальных гарантий пострадавшему от преступления. Речь пойдет о компенсациях и о медицинской помощи. Жертве, как правило, не доступна ни юридическая, ни адвокатская помощь, так как она достаточно дорого стоит, и не всегда есть такая возможность. Жертва не имеет информации о ходе следствия до суда, и, если что-то происходит, какие-то сговоры, нарушения, то обнаружить это можно только, когда время уже упущено. Такая система, конечно, не жизнеспособна с точки зрения качества правосудия. Наше правосудие нельзя назвать состязательным, потому что это состязание государства и преступника. А государство все-таки должно быть рефери между жертвой и преступником. Поэтому наша задача была — разбудить общество, убедить силовые структуры в том, что невозможно осуществление правосудия, если нет одной из сторон, вы не можете жить в доме, в котором нет половины стен. И призывы к министерству юстиции основаны на том, чтобы привлечь большее внимание к потерпевшему, так как состязательность предполагает две равноправные, как минимум, стороны.

На сегодняшний день документ находится в Государственной Думе. Он касается, как жертв-взрослых, так и, естественно, жертв детей, которым посвящен отдельный блок, ведь дети — самая уязвимая категория. Ирина Яровая, которая руководит профильным комитетом по безопасности, надеется, что поправки будут приняты уже в этой сессии в процессе работы над законопроектом. На сегодняшний день получены все необходимые заключения, документ поддержан всеми профильными силовыми ведомствами, правительством Российской Федерации. У нас даже было специальное совещание с премьером в конце прошлого года, где еще раз говорилось о том, что больше замечаний нет, и документ нужно вносить в Государственную Думу.

Я рассчитываю, что, если он будет принят, то это неизбежно повлечет структурные изменения в самих силовых ведомствах, так как будут нужны соответствующие контрольные органы. Мы обладаем колоссальным опытом, потому что весь мир эту реформу провел еще в 70-е годы прошлого века, и нам здесь не приходится изобретать велосипед, а можно воспользоваться уже имеющимся опытом, адаптировав его на наши социальные, экономические и политические условия. Я очень рассчитываю, что если мы хотим реальных реформ и повышения качества работы МВД, следственных органов и Генпрокуратуры, то мы должны убедить законопослушного гражданина содействовать и сотрудничать, не опасаясь ни за свою жизнь, или за то, что он будет унижен, растоптан или просто оставлен без помощи».

Голос России