ФПП

— Вячеслав Михайлович, не так давно прошел Всероссийский съезд судей. Какие новации ожидают нашу судебную систему?

Вячеслав Лебедев: Съезд определил в качестве главных направлений деятельности дальнейшее совершенствование судопроизводства, повышение качества правосудия и эффективности защиты прав и свобод граждан, а также законных интересов организаций, общественных объединений и государства. Съезд одобрил новый Кодекс судейской этики, который подробно регламентирует для судей правила поведения в профессиональной и во внесудебной деятельности. Еще на стадии подготовки кодекс прошел публичное обсуждение. Это позволило предусмотреть те возможные конфликтные ситуации, которых должен избегать судья, чтобы сохранить свою процессуальную независимость, объективность и беспристрастность при рассмотрении судебных дел.

Кроме того, были утверждены новые составы органов судейского сообщества. Большое внимание съезд уделил развитию социальных гарантий статуса судей, необходимости принятия мер, направленных на повышение привлекательности судейской профессии, и, конечно, совершенствованию законодательной базы правосудия.

— Какие категории дел сегодня преобладают в судах?

Вячеслав Лебедев: Среди уголовных дел наибольшую категорию представляют преступления против собственности. Почти половина осужденных — примерно 330 тысяч, признаны виновными в различных хищениях имущества.

На протяжении длительного времени в основе этих преступлений лежат социальные причины — 62 процента осужденных не имели определенных занятий.

Наибольшее число осужденных за убийство, это 9 тысяч лиц, также наблюдается среди трудоспособного населения без определенных занятий — это почти 71 процент.

При этом в состоянии алкогольного опьянения убийство совершили 73 процента лиц. За преступления против общественной безопасности и общественного порядка осуждено более 140 тысяч человек.

По-прежнему на высоком уровне — более 100 тысяч лиц — сохраняется судимость за незаконный оборот наркотических средств.

Что касается гражданского судопроизводства, то из 10 миллионов 250 тысяч рассмотренных дел, более 2 миллионов составляют споры, возникающие из жилищного законодательства. В течение нескольких лет Верховный cуд ориентирует суды на то, что граждане должны платить только за качественно оказанные им коммунальные услуги. И здесь много проблемных вопросов к эксплуатирующим жилищно-коммунальное хозяйство организациям.

Сохраняется тенденция увеличения трудовых споров. Их число составило примерно 740 тысяч дел. Среди них преобладают иски, связанные с оплатой труда, задержками выплаты заработной платы, по которым с нарушителей судами взыскано более 10 миллиардов рублей.

А вот количество обращений в суды о взыскании неуплаченных налогов, наоборот, сократилось на полтора миллиона — с 5,5 миллиона в 2011 году до 4 миллионов дел в 2012 году. Здесь большую роль сыграл принятый по инициативе Верховного суда закон, предусмотревший обращение в суд с требованием о взыскании неуплаченного налога при достижении его суммы в 1,5 тысячи рублей. Прежде, если помните, нижнего предела для судебного взыскания не уплаченного налога не существовало, и суды были завалены исками на мизерные суммы, вплоть до нескольких копеек.

— Судебная реформа идет в стране на протяжении последних 20 лет. Неужели за эти годы не удалось принять качественного законодательства?

Вячеслав Лебедев: Совершенствование законодательства будет продолжаться столь долго, сколько будет развиваться само общество. Другое дело, что процесс законотворческой деятельности должен иметь определенно направленный характер.

Нестабильность законодательства негативно сказывается на правоприменительной практике. В прошедшем году Верховный суд подготовил официальные отзывы на 69 законопроектов, которые предусматривали внесение изменений в Уголовный кодекс. Из них поддержано только 12 законопроектов, полностью не поддержано 38 законопроектов — более половины. В действующий УК РФ внесено более 3 тысяч изменений и дополнений. За период действия Уголовно-процессуального кодекса внесено более 700 изменений. В течение прошлого года на рассмотрении Государственной Думы находился 61 законопроект о внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Вследствие этого суды ежегодно наряду с рассмотрением уголовных дел в отношении 1 миллиона лиц выносят до 500 тысяч постановлений о приведении приговоров в соответствие с новым уголовным законом. Эти обстоятельства свидетельствуют о целесообразности предложений о разработке концепции уголовной политики государства.

Вместе с тем надо сказать и о положительных результатах. За последние несколько лет приняты Федеральный конституционный закон «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации». Внесены изменения в Гражданский процессуальный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ, направленные на введение апелляционного производства. Кроме того, реализованы некоторые предложения по либерализации уголовного законодательства, повышению доступности и открытости информации о судебной деятельности и снижению служебной нагрузки на мировых судей. В целом законодательная база правосудия находится на высоком уровне, но говорить о полной удовлетворенности еще рано.

— Один из внесенных недавно законопроектов предполагает сокращение подсудности областных судов, а Верховный суд не будет рассматривать некоторые категории уголовных дел в апелляционном порядке, передавав их в нижестоящие суды. Зачем понадобилось такое нововведение?

Вячеслав Лебедев: Необходимость изменений была продиктована отсутствием в законе четких критериев разграничения предметной подсудности судебных дел, а также реальной потребностью снизить служебную нагрузку на областные и равные суды в условиях проведения судебных заседаний по правилам апелляционного производства. При этом законопроект разрабатывался в интересах всех участников судебного процесса с целью рассмотрения уголовных дел в разумные сроки.

Апелляционное производство по всем уголовным делам изменяет качественный уровень проверки решений суда первой инстанции, предусматривая исследование представляемых сторонами доказательств непосредственно вышестоящей инстанцией и увеличение объема ее полномочий. Такая процедура предопределяет существенное возрастание объема работы Верховного суда, республиканских, краевых, областных и приравненных к ним судов. И со всей очевидностью повлечет проблемы организационного характера при рассмотрении уголовных дел в апелляционном порядке. Они обусловлены большой протяженностью территории Российской Федерации и удаленностью от центра многих ее субъектов. Нельзя не учитывать и то, что увеличение штатной численности судей Верховного суда в связи с введением апелляции не предусмотрено.

В этой связи в законопроекте Верховного суда были учтены концептуальные положения судебной реформы о необходимости усиления роли районного суда как основного звена системы судов общей юрисдикции. Звена, наиболее приближенного к населению, и потому способного обеспечить в разумные сроки максимальный доступ к правосудию при рассмотрении дел о преступлениях всех категорий преимущественно в особых процедурах. Одновременно с этим областные и равные им суды становятся основной инстанцией апелляционного пересмотра дел. Реализованный подход направлен также и на повышение роли Верховного суда как высшей инстанции в системе судов общей юрисдикции, основными задачами которой являются обеспечение единства судебной практики и осуществление судебного надзора за соблюдением фундаментальных принципов правосудия.

— Ну вот, мы заговорили о роли Пленума Верховного суда. Через его решения высший судебный орган как раз и реализует свою конституционную обязанность обеспечивать на всей территории России единство судебной практики. Как часто это полномочие используется Верховным судом?

Вячеслав Лебедев: В течение последних четырех лет Верховный суд более 20 раз использовал свое право законодательной инициативы. Были приняты 70 постановлений Пленума по вопросам разъяснения судам судебной практики. Среди них — о применении судами норм процессуального законодательства по гражданским и уголовным делам в суде первой, кассационной, апелляционной и надзорной инстанций, об оспаривании решений и действий органов государственной власти, местного самоуправления и должностных лиц, о защите избирательных, трудовых и жилищных прав граждан, защите прав потребителей, по спорам о защите прав собственности и других вещных прав, о практике применения Закона «О средствах массовой информации».

Существенное влияние на судебную практику оказали разъяснения Пленума Верховного суда о применении судами общепризнанных принципов и норм международного права, об особенностях привлечения к уголовной ответственности и наказании несовершеннолетних, об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста, о назначении судами уголовного наказания. Все это не общие фразы, а выводы, подтвержденные конкретными данными судебной статистики.

За последние три года устойчиво сокращается число лиц, осужденных к реальному лишению свободы: с 260 тысяч в 2010 году до 200 тысяч в 2012 году. В полтора раза сократилась судимость несовершеннолетних — с 47 тысяч в 2010 году до 32 тысяч в 2012 году. Стабильное снижение судимости несовершеннолетних сохраняется с 2006 года, когда она составила 82 тысячи осужденных. Особое значение для судов имели разъяснения в постановлении Пленума Верховного суда от 1 февраля 2011 года «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».

Количество несовершеннолетних, осужденных к реальному лишению свободы, сократилось в 1,8 раза с 9 тысяч в 2010 году до примерно 5 тысяч в 2012 году. Снизилось число лиц, заключенных под стражу — со 149 тысяч в 2010 году до 132 тысяч в 2012 году. Конечно, это следствие скоординированных уголовно-правовых мер всех государственных институтов — суда, прокуратуры и следствия. Но результаты, по-моему, очевидны.

— А как же обвинительный уклон? Как юрист я понимаю, что вольная интерпретация судебной статистики породила этот стереотип в массовом сознании. Но думаю, нашим читателям будет интересна объективная картина в судопроизводстве по уголовным делам. Все говорят только об одном проценте оправдательных приговоров.

Вячеслав Лебедев: Михаил Юрьевич, статистика — это творческая наука. И вы не хуже меня знаете, что, как в любой науке, рассуждать о ней необходимо, имея соответствующую подготовку и знания. Если, конечно, нет умысла огульно создать негативный образ российской судебной системе. А статистика говорит сама за себя.

В 2012 году за совершение преступл&#1

Накануне Международного дня поддержки жертв преступлений в Общественной палате РФ обсуждали меры защиты детей-потерпевших. Дело в том, что преступления против детей (если это не убийства) очень часто остаются безнаказанными. Дети часто не знают, куда обращаться за помощью, а нередко даже не понимают, что с ними жестоко обращаются, — для многих это норма жизни. Члены ОП предлагают разработать механизмы помощи самым маленьким, а значит, беззащитным жертвам и ввести пожизненное наказание за преступление против них.

— За 9 месяцев прошлого в нашей стране от преступных посягательств погибло 1292 несовершеннолетних, — говорит руководитель рабочей группы ОП РФ по общественному контролю за реализацией семейной политики, председатель МПОО «Сопротивление» Ольга Костина. — За это время следственными органами расследовано 10277 преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних, из них — 345 убийств, 812 изнасилований, 1803 насильственных действий сексуального характера и 3141 преступлений против половой неприкосновенности. Поэтому сейчас, во время недели «В поддержку прав жертв преступлений», мы решили сконцентрировать внимание на самых маленьких жертвах.

По данным СК в последнее время число даже официально зарегистрированных преступлений против детей неуклонно растет. К тому же заинтересованные лица предпочитают до последнего скрывать или преуменьшать их размах:

— Я недавно вернулся из Забайкальского края, из детского дома, где старшие ребята в течение 10 лет насиловали младших, — рассказывает старший помощник Председателя СКР Игорь Комиссаров. — Там были отдельные столы, посуда для «опущенных» детей, ребята переписывали тюремные правила себе в тетрадки, «опущенные» дети даже не решались к кому-либо обратиться за помощью. А представитель руководства края, пока мы летели в самолете, рассказывал, что это единичный случай… Нередко пострадавшие дети так и живут в той же среде, в том же детдоме или семье, где и произошло преступление, что тоже является дополнительным травмирующим фактором.

Поэтому члены ОП предлагают внести поправки, позволяющие на время следствия изымать ребенка из окружения, в котором произошло преступление против него.

— Согласно 52 статье Конституции государство обязано помогать жертве, — отметила Ольга Костина. — Поэтому с 19 февраля три дня будет работать наша Всероссийская горячая линия для жертв насилия, постараемся разобраться с каждым случаем.

— Насилие в семье — это очень большая проблема, которая замалчивается, — считает психиатр-криминалист, руководитель Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаил Виноградов. — Особенно, когда в семьях появляются отчимы, которых женщины пытаются удержать любой ценой. Так, работали мы со случаем, когда мама 4 года помогала отчиму развращать дочь, снимая все его действия на видеокамеру… Такие вещи должны отслеживаться общественными организациями, волонтерами, психологами. Жертвы должны в первую очередь получать поддержку, чувствовать, что окружающие солидарны с ними. Кстати, от одного из депутатов Госдумы я во время официального обсуждения услышал, что педофилов надо жалеть. Тут, естественно, приходят на ум мысли о педофильском лобби в Госдуме.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2010 год среди совершивших преступления против половой свободы и половой неприкосновенности, более 2 тысяч осужденных имели неснятые и непогашенные судимости. А около 500 человек совершили эти преступления, освободившись из мест не столь отдаленных досрочно.

— Не понятно, как люди, совершившие тяжкие преступления против детей, имеют право находиться в нашем обществе? — возмущается Ольга Костина. Общественная Палата рекомендует Госдуме ужесточить наказания за особо тяжкие преступления против несовершеннолетних до пожизненного лишения свободы. Соответствующая резолюция уже составлена и передана в Думу.

19-21 февраля с 10:00 до 18.00 на базе правозащитного движения «Сопротивление»  будет работать «горячая» линия «В помощь потерпевшему». Телефоны «Горячей линии»: 8 (495) 781 96 02. На вопросы граждан, касающиеся защиты прав потерпевших, будут отвечать юристы движения «Сопротивление», известные адвокаты, а также сотрудники Следственного комитета РФ и Министерства внутренних дел РФ.

Светлана Плешакова, Московский Комсомолец № 26167

Общественная палата и депутаты размышляют о том, как карать за семейное насилие, ставшее настоящим бичом российского общества. Преступления против близких людей и сейчас подпадают под статьи УК, но толку от этого мало. В свою очередь, не все профессиональные психологи убеждены, что государству стоит вмешиваться в дела семьи.

В России, как пишут СМИ, могут появиться отдельные статьи УК и УПК, предметом которых станет семейное насилие. Пока, по сообщению газеты «Известия», разработкой поправок к действующему законодательству занимается Мосгордума, в работу готова включиться и Общественная палата.

Речь идет о перенесении дел о семейном насилии в категорию публичных: то есть жертве побоев и унижений не придется самой собирать доказательства преступлений. По логике законодателей, для возбуждения уголовного дела впредь не потребуется заявления жертвы, даже если причинен лишь легкий вред здоровью, а закрыть такое дело по примирению сторон станет невозможно. Кроме того, инициировать разбирательство теперь сможет не только сама жертва, но и государство, родственники или соседи.

Сегодня дела о семейном насилии не выделяются в отдельное производство и чаще всего рассматриваются мировыми судами, если вообще до них доходят.

В самой Мосгордуме газете ВЗГЛЯД факт разработки поправок не подтвердили, хотя заявили о том, что проблема требует широкого общественного обсуждения.

Приглашение к дискуссии

Член Общественной палаты Ольга Костина в интервью газете ВЗГЛЯД рассказала о том, что 18 февраля в ОП пройдут масштабные слушания, посвященные выработке общих подходов к борьбе с семейным насилием, отметив при этом, что говорить о законодательных инициативах пока рано.

«До сих пор мы очень легковерно относились к этой страшной теме, – пояснила Костина. – В статистике нет даже тендерного фактора, мы мало знаем о том, какова глубина этой проблемы. И именно поэтому нельзя рубить с плеча, и именно поэтому мы пригласили на слушания, которые проводятся совместно с общественной организацией «Женщины – офицеры России», и коллег из Мосгордумы, из Государственной думы, и представителей общественных организаций – необходимо обсудить все возможные формы противодействия насилию в семье».

Костина также заявила о том, что в случае с семейным насилием профилактика важнее наказания: «Наказание преступника – это уже поражение для государства и общества. Наказать, поверьте, всегда успеем, гораздо важнее постараться сохранить семью, понять, откуда исходит конфликт, чем он спровоцирован, чем можно помочь людям».

Член Общественной палаты полагает, что вмешательство государства в дела семьи должно распространяться только на самые крайние случаи. «Вопрос, на который нужно ответить, – продолжает Костина, – состоит в том, а что нам делать, когда все уже произошло, когда женщина уже обратилась за помощью. Шаги ведь нехитрые и абсолютно понятные: нужно предоставить убежище, возможность проконсультироваться с психологом. Женщины терпят насилие, потому что уйти некуда. Особенно если есть дети. Куда уйти? На улицу?»

Статистика и опыт

В России семейное насилие действительно не выделено в отдельную статистическую величину, а поэтому никаких общепринятых данных на этот счет не существует.

В любом множестве обвиненных по статье «Побои» обязательно есть люди, которые наносили побои домашним, но сколько таковых – неизвестно. По данным одного из самых авторитетных российских социологических изданий «Демоскоп Weelky», «семей, «абсолютно свободных от насилия», в которых мы не нашли ни одного – даже самого маленького или косвенного свидетельства о насилии мужа над женой, крайне мало – 12%».

Западный опыт противостояния семейному насилию, кроме специального законодательства, включает в себя три элемента: так называемый «охранный ордер», запрещающий насильнику приближаться к жертве, частные и государственные реабилитационные центры, а также «социальные убежища», предоставляющие кров вырвавшимся от домашних тиранов женщинам.

В многомиллионной Москве такое убежище есть, оно одно на весь город и способно принять до 40 женщин. Активно занимаются проблемой насилия в семье и страны постсоветского пространства. Так, согласно информации РАПСИ, после принятия специальных законов по противодействию преступлениям, совершаемым в семье, в Молдове и Киргизии случаи внутрисемейного насилия сократились на 30%. В Казахстане в свою очередь создано специальное подразделение в МВД, которое занимается только проблемой домашнего насилия: как итог – число обращений женщин в милицию увеличилось в десятки раз.

«На Украине с принятием закона «О предупреждении насилия в семье» в 2007 году на 20% уменьшилось количество умышленных убийств и тяжких преступлений, совершаемых в семье», – сообщает агентство.

Правоприменение

Несмотря на статистику, уверенности в том, что необходимо выделение дел о семейном насилии в отдельную категорию, у значительной части экспертов нет.

Адвокат Шота Горгадзе полагает, что «отдельная статья в УК или УПК, говорящая о семейном насилии, – это как открыть ящик Пандоры». «Женщина в порыве гнева, обиды, ревности подаст заявление и будет добиваться обвинения. Я сейчас могу себе лицо помять немного, сходить в поликлинику, и там мне выдадут справку «ссадины на лице», после чего я могу пойти и написать на вас заявление – и делайте что хотите. Нанесли ссадины –  отвечайте. Свидетелей нет? А что, в случаях с семейным насилием обычно много свидетелей? Нет», – пояснил свою позицию юрист, отметив, что работать нужно не с законодательством, а с правоприменением.

«Есть статья «Побои», не привязанная к семейному насилию. Статья работает. При введении новой статьи существенных изменений не будет, потому что все дело не в УК или УПК, а в практике. Позвоните 02, в лучшем случае приедет наряд, поухмыляется, скажет «разбирайтесь сами», –отметил Горгадзе в интервью газете ВЗГЛЯД.

«Пусть она разведется с ним, наконец, – заявил адвокат. – Если человек один раз поднял руку на женщину, он, как зверь, почувствовавший человеческую кровь, уже не остановится».

Виктимизация

Психотерапевт Владимир Самарин полагает, что не то что развестись, но и просто «уйти женщине очень сложно, и не нужно оперировать здравым смыслом там, где речь идет о любви». «Очень часто любовь женщины в патриархальном обществе – любовь жертвенная, девочек с детства воспитывают в атмосфере виктимности и ожидания той непрямой власти, которой они могут воспользоваться уже после свадьбы», – пояснил Самарин, отметив, что обещанная власть на практике уже не работает, потому что трансформируется сам институт семьи.

«Жертва насилия в обществе, которое лишено привычки говорить правду о том, что происходит, готова быть избитой, униженной и растоптанной, потому что иного права на субъектность у человека иногда просто нет, – уверен Самарин. – Связка работает удивительно просто: ты существуешь, если тебя легитимно (т.е. в совместном сожительстве, в гражданском браке) кто-то любит, а если человек тебя не ревнует, как идиот, то он и не любит тебя, то есть тебя нет. А если ревнует, контролирует, бьет головой о стену, тогда ты есть. Пусть и с переломанными ребрами, но это ведь лучше, чем вообще не быть, правда?»

По словам психотерапевта, необходимость в специальных ордерах, которые бы запрещали насильнику приближаться к жертве, существует, центры реабилитации строить необходимо, но ключевой проблемы они не решат.

«Виктимность преодолевается поколениями, и здесь нужна серьезная общественная работа: когда матери перестанут внушать девочкам всякие глупости о том, что те якобы кому-то чего-то «должны», а «счастье» состоит в том, чтобы молча и вовремя варить борщ и сносить оскорбления, тогда-то мы и получим резкое снижение семейного насилия. Но матери пока несут категорическую чушь, страдая сами и уча страдать своих детей, так что благодарить за все это стоит именно их», – заявил в интервью газете ВЗГЛЯД Самарин.

Без феминизма

Есть в этой истории и социокультурный аспект, который позволяет взглянуть на проблему совершенно под иным углом зрения.

«Ситуация с защитой женщин выглядит не столь однозначно», – рассказал газете ВЗГЛЯД главный редактор сайта Liberty.ru Вячеслав Данилов.

Главная проблема, по его словам, состоит в том, «что в России в ряде социокультурных и экономических секторов очевидно доминирование женщин (образование, медицина, преимущественное право на ребенка при разводе и т.д.), и вопрос о защите женщины также будет в первых пунктах настаивать на разрушении этих локальных зон гегемонии. И это будет болезненный процесс. Вопрос о защите женщин автоматически означает постановку вопроса о депатриархизации общества, признающего равенство мужчин и женщин перед законом. А это в перспективе означает равенство полов перед требованием службы в армии, равенство в отношении прав на ребенка при разводе и т.п. Готовы ли женщины к этому?»

Специфика России, по мнению Данилова, состоит в неразвитости гражданской активности, которая бы противостояла семейному насилию. Феминистки у нас продолжают оставаться маргинальным движением, а больше сражаться за права женщин некому.

«Мы наследуем системе, где женщина была формально равна мужчине на уровне прав, не будучи равной ему в отношении обязанностей (разное время выхода на пенсию и проч.), – продолжает Данилов. – В СССР у полов были равные права на труд, право голоса, права на образование, медицинское обеспечение и т.п. О чем еще можно было бы мечтать здесь феминисткам, которые так успешны и активны на Западе? Разве что в борьбе за культурное самосознание женщин, за увеличение ее присутствия в традиционно мужских ареалах – армия, госслужба и т.п. Но это при СССР вполне решалось».

Михаил Бударагин, ВЗГЛЯД

Подчеркну: эти подонки убили не самого сержанта, не взяли в заложники его близких, а уничтожили его детей. Ритуальных телодвижений — типа, почтим память вставанием, — не было. Владимир Колокольцев просто (если это — просто) потребовал, чтобы семье полицейского оказали всю возможную помощь.

Но тут важно другое. Я видел в этот момент лицо Владимира Колокольцева. Сказать, что министр был в шоке или в гневе — ничего не сказать. Автор этих строк, наблюдавший за мимикой Владимира Колокольцева, может поклясться: убийцы этих детей отныне — личные, кровные враги министра. Никому не пожелаю этой участи. Не знаю, как будет проходить расследование, но не факт, что убийц возьмут живьем. Лично бы я — «ликвидировал при попытке к бегству». В отсутствии в России смертной казни — удобная формулировка, чтобы негодяй не освободился по пресловутому «удо».

Официально известно, что в Дагестане по этому делу уже проверили 40 человек, в отделение полиции доставлены десять человек, задержаны пятеро подозреваемых. Пока версия такова: какие-то грабители залезли в дом сержанта, пока он с женой были в гостях, зверски зарезали двух мальчишек 11-ти и 12-ти лет, взяли шкатулку с ювелирными украшениями на 300 тысяч рублей, — и сбежали. В общем, очень надеюсь, что участь душегубов будет печальной.

А на всероссийском совещании, которое проходило в режиме видеоконференции, Владимир Колокольцев затронул весьма болезненные для МВД и нас, граждан, темы. Например, передачу другим органам власти несвойственных полиции функций. В частности, речь шла о содержании в помещениях органов внутренних дел иностранных граждан, подлежащих административному выдворению, а также о создании и введении в эксплуатацию соответствующих специальных учреждений. Министр сказал, что с 1 января следующего года такие помещения передаются в ведение ФМС. Кстати, сроки неоднократно передвигались. Видимо, из-за финансовых нюансов.

Еще одна тема совещания — упразднение в системе органов внутренних дел медицинских вытрезвителей и создание специализированных наркологических и токсикологических отделений в медицинских учреждениях государственной и муниципальной систем здравоохранения. Владимир Колокольцев искренне удивился: ну, обнаружил полицейский патруль на улице пьяного человека, которому действительно нужна медицинская помощь. И что дальше, куда его везти? Ведь вытрезвителей-то уже нет.

Напомним, речь об избавлении полиции от излишних функций идет уже давно, с момента подготовки пакета федеральных законов о реформировании органов внутренних дел. Действительно, иные сотрудники ведомства зачастую занимаются — причем официально — чем угодно, только не обеспечением правопорядка, тем более не раскрытием преступлений. Ну, разве дело полицейского отлавливать призывников, уклоняющихся от службы в армии? А, с другой стороны, кто вправе задержать на улице или тем более в частной квартире молодого человека, не явившегося по повестке в военкомат? По законодательству, любой гражданин обязан официально общаться только с полицейским. И только, если этот полицеский — в форме, на его мундире — жетон с его личным номером и фамилией и он предъявил удостоверение личности. Все остальные специалисты «в штатском» — уже не в теме.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6006

Отдельный корпус, в котором будут соседствовать старейший, почти с двухсотлетней историей, юридический факультет МГУ и единственная в мире Высшая школа госаудита, вчера открыли ректор МГУ Виктор Садовничий и глава Счетной палаты, профессор Сергей Степашин. За последние четыре года МГУ вводит в действие уже четвертую новостройку. Ломоносовский корпус, Медицинский научный центр, экономический корпус.

Во время осмотра лекционных аудиторий научный руководитель Высшей школы государственного аудита МГУ, глава аппарата Счетной палаты Сергей Шахрай рассказал «РГ», что в 2012 году они уже выпустили первых 50 студентов. Новые же учебные направления — компьютерное право и финансовое следствие — позволят готовить уникальных и остро востребованных сегодня специалистов, пояснил Шахрай, помогающих доводить запутанные дела до суда. Сейчас многие из таких «компьютерных» дел из-за плохой доказательной базы, по сути, рассыпаются в судах. Учебные программы будут осуществляться в сотрудничестве со Следственным комитетом РФ. «Соглашение уже подписано», — сказал Сергей Шахрай. Такое образование имеет огромное значение для специалистов, перед которыми стоят сложные задачи по раскрытию и расследованию экономических и финансовых преступлений, разоблачению всевозможных махинаций и афер, с которыми данная сфера объективно сопряжена. Организовывать и координировать учебный процесс поручено специально созданной кафедре экономических и финансовых расследований. В ее состав войдут представители Следственного комитета. Студенты факультета, выбравшие этот профиль, получат возможность использовать в учебе специальную технику и криминалистическое оборудование, а также будут проходить учебную и производственную практику в системе Следственного комитета.

Переезд и заселение 2,5 тысячи студентов и преподавателей в новый корпус полностью закончатся к сентябрю 2013 года. Помимо аудиторий, компьютерных и лингафонных классов он включает учебный зал судебных заседаний, ситуационный центр, конференц-зал, музей, библиотеку, столовые и кафе.

Татьяна Зыкова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6006

Спустя полтора года после крушения «Булгарии» расследование уголовного дела наконец-то завершено. 11 февраля обвинительное заключение было направлено для утверждения в прокуратуру, откуда затем дело должно уйти в суд. Всего на скамье подсудимых окажутся пятеро: субарендатор судна Светлана Инякина, эксперт Российского речного регистра Яков Ивашов, сотрудники Ространснадзора Семенов и Тимергазиев, а также старпом Рамиль Хаметов, который, кстати, сначала проходил по делу в качестве потерпевшего.