О главном

Ежегодно на скамью подсудимых попадает около 100 тысяч человек, замешанных в наркотрафике. Медики же регистрируют свыше 80 тысяч смертей от употребления наркотиков. Такие устрашающие цифры были озвучены на совместном заседании комиссии Общественной палаты РФ по проблемам безопасности граждан и взаимодействию с системой судебно-правоохранительных органов, возглавляемой известным адвокатом Анатолием Кучереной, Госнаркоконтроля и правозащитной организации «Комитет за гражданские права».

Это совещание вызвало огромный интерес со стороны не только руководства наркополиции, журналистов, но и государственных и общественных деятелей, представителей всех религиозных конфессий и крупного бизнеса. В зале многим не хватило места, люди стояли в проходах.

Все выступающие были едины в оценке ситуации: наркоугроза стала проблемой для безопасности государства. Причем, на это обращают внимание не только правоохранители и эксперты, но и простые граждане. По словам главы Госнаркоконтроля Виктора Иванова, за прошлый год в его ведомство поступило от них свыше 60 тысяч обращений по вопросам противодействия наркобизнесу. После соответствующей проверки по многим из них были возбуждены уголовные дела.

Присутствующие на заседании правозащитники, отметив открытость наркополиции в работе с общественностью, довольно резко критиковали некоторые инициативы ведомства Виктора Иванова. В частности, предложение сажать в тюрьму наркоманов за систематическое употребление наркотиков, что, по их мнению, противоречит законодательству. «Есть решение Комитета конституционного надзора, — заявил директор Института прав человека Валентин Гефтер, — принятое в 1990 году о том, что употребление наркотиков не является преступлением так же, как алкоголя и других. Это болезнь. Это решение не отменено, и правопреемственность полностью соблюдается».

Напомним, Госнаркоконтролем разработан и направлен на согласование законопроект, предполагающий уголовную ответственность для наркоманов, которые не хотят лечиться. В ведомстве считают, что ужесточение наказания за систематическое употребление наркотиков будет мотивировать наркоманов идти в больницу.

Гефтер также заявил, что тестирование на наркотики, которое вводится в России для детей, должно быть только добровольным. А уголовную ответственность за хранение наркотиков необходимо дифференцировать: одно дело, когда у человека нашли разовую дозу, предназначенную для себя, другое — когда целый склад зелья.

Оппонентам ответил главный нарколог Минздравсоцразвития Евгений Брюн. По его словам, около 80 процентов студентов добровольно соглашаются пройти тестирование на наркотики. При этом в учебных заведениях, где проводятся такие тесты, уровень потребления зелья снижается в 5-7 раз. Брюн напомнил, что год назад президент Дмитрий Медведев выступил с предложением о добровольном тестировании на наркотики в учебных заведениях. По официальным данным, доля наркопотребителей среди старшеклассников составляет 10-12 процентов, среди студентов — 15-30 процентов. Поэтому подготовлен проект приказа о двухэтапном тестировании подростков, начиная с 13 лет. Во многих российских регионах такая практика ведется с осени прошлого года. Только в Москве добровольное тестирование прошли учащиеся 600 школ и 50 вузов.

Как заявил проректор Московского авиационного института (МАИ) по внеучебной и воспитательной работе Николай Юров, добровольное тестирование на наркотики в основном проходят студенты военной кафедры. » Всех мальчиков,- заявил Юров, — которые хотят учиться на военной кафедре, мы отправляем на тестирование на наркотики». По словам проректора, сотрудники вуза готовы сами пройти тестирование на наркотики, чтобы подать пример студентам. Юров также добавил, что тестирование могут пройти студенты, которые занимаются техническими видами спорта — парашютисты, дельтапланеристы, парапланеристы, стрелки, аквалангисты и другие. По его словам МАИ сотрудничает с наркологическим диспансером и Госнаркоконтролем.

Московский государственный технический университет (МГТУ) им. Баумана также ведет профилактику наркомании в рамках масштабных акций с привлечением волонтеров. Об этом рассказал профессор вуза, эксперт Лиги здоровья нации Владимир Крук. «Все это (тестирование) мы проводим в формате диагностики показателей психического и физического благополучия. То есть мы тестируем не для того, чтобы уличить человека в чем-то, а для того, чтобы показать, что есть такие технологии и отечественные разработки, которые позволяют оценивать показатели, которые могут влиять на учебу, профессиональную деятельность», — пояснил он.

В институте сформирован свой подход и отношение к тестированию на наркотики. «Мы называем свою работу не выявлением наркопотребителей,- заявил профессор Крук, — а технологией оценки показателей психического и физического благополучия. Это активное взаимодействие психолога с тестируемым. Мы обращаем внимание человека на то, что он не вечен, что к здоровью нужно относиться с пониманием. Это повод для серьезного обращения к самому себе. Мы сняли барьер запугивания. За редчайшим исключением некоторые студенты подходят к тестированию с опаской». По его словам, такая форма работы активно поддерживается ректоратом, профкомами, волонтерскими движениями, сами студенты охотно идут на тестирование.

Генеральный секретарь Российского союза ректоров Ольга Каширина считает, что необходимо ввести единый стандарт наркотестирования во всех вузах.

— Мы предложили вузам организовать тестирование на наркотики на добровольных началах. Хотя, безусловно, в отношении целого ряда специальностей, связанных с жизнедеятельностью человека, обороной и безопасностью, следует обеспечить обязательное тестирование для всех учащихся. Очевидно, что вопросы наркотестирования должны опираться на единый общевузовский стандарт, — считает она.

Каширина также добавила, что в настоящее время комиссия Союза по вопросам становления новых форм и стандартов нравственного и физического воспитания разрабатывает предложения по регламенту тестирования абитуриентов, обучающихся и сотрудников вузов на наличие следов наркотических средств, которые будут представлены Госнаркоконтролю.

Довольно откровенно глава антинаркотического ведомства Виктор Иванов рассказал о негативной деятельности своих сотрудников, заявив при этом, что большинство жалоб на них связано с желанием избежать уголовной ответственности за наркопреступления. Но случаи избиения задержанных, коррупции, нарушений закона жестко пресекаются. В прошлом году в отношении наркополицейских возбуждено 18 уголовных дел, наложено 49 дисциплинарных взысканий. Свыше 100 жалоб только по коррупционным преступлениям поступило от граждан в Департамент собственной безопасности ведомства. Многие из них подтвердились и материалы проверки были направлены в прокуратуру.

Полной неожиданностью для главного наркополицейского стало предложение одного из руководителей правозащитной организации создать в России антинаркотическую партию. И возглавить ее Виктору Иванову. Глава Госнаркоконтроля на эту инициативу пока ничего не ответил.

Владимир Богданов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5761

По статистике, большой процент преступлений в Канаде раскрывается благодаря бдительности простых граждан.

В России идея материально поощрять граждан за информацию о преступлениях обсуждалась не раз. На пике очередного обсуждения Фонд «Общественное мнение» провел опрос на тему «Готовы ли вы сообщать полиции о преступлении?» Категоричное «нет» сказали только 19 процентов респондентов. Шесть процентов признались, что готовы, но только за материальное поощрение. А 56 процентов заявили, что готовы помогать полиции бесплатно.

Получается, россияне согласны с тем, что на страже интересов общества должен стоять каждый. Но на практике сообщить в полицию о том, что у соседей что-то не так, решится не всякий.

Разобраться в этом противоречии корреспонденту «РГ» помог руководитель методического отдела Фонда «Общественное мнение» социолог Иван Климов.

Как показывает опрос, россияне готовы помогать в раскрытии преступлений, но на деле не готовы к тому, чтобы сосед «стучал» на соседа. Почему?

Иван Климов: То, что Россия не может перенять опыт других государств, а россияне — научиться той самой бдительности, объясняется во многом тем, что в нашей стране практически разрушена культура соседства. Мои знакомые недавно переехали в Австралию. К ним сразу же пришли знакомиться соседи — рассказали, что из-за подключения новых жильцов к электросети некоторое время не будет света, и даже принесли фонарики. Соседи делают это не потому, что они невероятно добрые люди, а потому, что понимают: их собственное благополучие напрямую зависит от поведения окружающих. Таким образом, между людьми заключается своеобразный договор, в котором взаимопомощь предполагает взаимный контроль. В этом контексте все разговоры о стукачестве и доносах теряют свою идеологическую нагрузку, перестают быть понятиями заведомо негативными, политизированными и становятся одним из элементов культуры общежития.

Смысл ответственного соседства в том, что я завишу от своего соседа так же, как он от меня. Кроме того, соседство — это умение договариваться, а россиянам это дается с большим трудом.

Однажды я наблюдала, как женщина в вагоне метро сообщила машинисту о появлении попрошайки. В этом не было никакой политики. Но на нее с изумлением смотрел весь вагон.

Иван Климов: Активное действие в нашем обществе всегда вызывает изумление. Кроме того, культура соседства людей была выбита именно активным вмешательством власти. В метро власть — это голос, призывающий сообщать о случаях попрошайничества. И поступок этой женщины воспринимается не в контексте культурного соседства — как социально правильное действие, а как проявление лояльности к власти.

Неприязнь «стукачества» часто связывают с воспоминаниями о сталинских репрессиях. Но в Германии, где доносы также искалечили множество судеб, люди нормально реагируют на плакаты с призывом разоблачать правонарушителей за вознаграждение.

Иван Климов: Это вы видите на плакате призыв к доносу, потому что смотрите на него через призму собственных культурных традиций. Но я думаю, что житель Германии не видит в этом ничего предосудительного, потому что для него оказание содействия в поимке правонарушителей не отождествляется с теми доносами, из-за которых пострадало множество невиновных людей. В его культурной практике эти понятия разграничены.

Обсуждая соседей, раскрывающих преступления, мы имеем в виду одно, а говорим о другом. Мы говорим о доносах, стукачах, информаторах и не знаем, как переформулировать эти понятия. Наш язык не позволяет нам провести четкую грань между политическим доносом и бытовой бдительностью. Вот вам задача для современных филологов — вывести нас из этого лингвистического тупика.

Адиля Зарипова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5761

18 апреля в Общественной палате обсуждали проект Концепции уголовно-правовой политики.

Документ готовится экспертами Комиссии по проблемам безопасности граждан и взаимодействию с системой судебно-правоохранительных органов и ведущими специалистами в области уголовного права и в будущем будет предложен для утверждения на государственном уровне.

«Отсутствие уголовной политики продолжает давать свои плоды. В рамках текущей реформы МВД продолжаются какие-то не структурированные действия. При этом никто, включая, самого министра, не отрицает, что казанская история показала сбой всей системы», — заявила одна из главных инициаторов подготовки документа, член Общественной палаты Ольга Костина.

Она подчеркнула, что Концепция уголовно-правовой политики сможет сдвинуть с мертвой точки процесс реформирования всей системы. «Сейчас нужен решительный исторический шаг, сделать который ни одно из профильных ведомств самостоятельно не в состоянии», — заявила Костина.

Помимо экспертов ОП РФ в настоящее время над Концепцией работает профессор Российской академии правосудия Юрий Пудовочкин, судья Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ Анатолий Толкаченко, доцент юридического факультета МГУ им М.В.Ломоносова Глеб Богуш, доцент Российской академии адвокатуры и нотариата Марина Плотникова и ряд других профильных специалистов.

Текст документа, по итогам заседания, решили доработать, а затем опубликовать в одном из федеральных СМИ.

Общественная палата Российской Федерации

Цензура в Глобальной сети невозможна, но за публикацию заведомой лжи или распространение детской порнографии надо жестко наказывать, заявил президент Дмитрий Медведев в своем видеоблоге в день открытия российского интернет-форума РИФ+КИБ 2012.

Рунету есть чем похвалиться, сказал президент. Россия вышла в европейские лидеры по числу пользователей Сети, прежде всего благодаря росту в регионах. «Все это, конечно, увеличивает спрос на онлайн-проекты, особенно коммерческие, — подчеркнул Дмитрий Медведев. — Сегодня клиентами сетевого бизнеса являются люди из разных социальных и возрастных групп — от школьников до пенсионеров. Миллионы людей в России через Интернет уже покупают товары, билеты — железнодорожные, авиационные, бронируют гостиницы, заказывают различные услуги. Совсем недавно это казалось фантастикой». Однако, подчеркнул президент, инструмент Интернета универсален. А, значит, может быть использован как во благо общества, так и во вред. «Думаю, — сказал президент, — сегодня ни у кого нет сомнений в том, что за публикацию в Сети заведомо ложных сведений, которые порочат чью-либо честь, достоинство, деловую репутацию, за распространение детской порнографии, за пропаганду терроризма, межнациональной и религиозной вражды надо жестко наказывать. Правоохранительные органы должны и будут этим заниматься».

Вопрос, как именно сделать, чтобы Интернет работал во благо, обсуждали с участием главы минкомсвязи Игорем Щеголевым на одной из секций форума. Если представители Лиги безопасного Интернета выступают за создание реестра противоправного контента и доступа к нему всех операторов и провайдеров, то эксперты считают, что создание «черного списка» не совсем резонно. По данным Натальи Касперской, в крупных антивирусных компаниях базы вирусов обновляются раз в час, а сами вредоносные программы «падают» ежеминутно. Негативный же контент, в том числе пропаганда наркотиков и детская порнография, обновляется еще быстрее, и фильтровать их еще сложнее. В том числе и потому, что блокируется доступ к одному сайту, создается его клон на другом сервере. Представители Лиги намерены для борьбы с такой гидрой призвать компании связи в России, а также сотрудничать с аналогичными организациями в Америке и Англии.

Что касается соцсетей, то на данный момент в них кипит не только общение между друзьями, но и политическая жизнь. Предложения по развитию портала госуслуг можно направлять через соцсети и через Живой Журнал, отметил замглавы минкомсвязи Илья Массух. По его словам, все замечания внимательно изучаются. Кроме того, в России сейчас создается целая госсоцсеть «Электронная демократия», где просто под ником зарегистрироваться не получится, там понадобится полная идентификация для регистрации, как и на госуслугах. Но и обращения станут иметь юридическую значимость, отмечают эксперты. То есть для электронной демократии все должны стать гражданами в Интернете.

Татьяна Шадрина, «Российская газета» — Столичный выпуск №5759

После отставки с поста главы МВД Татарстана Асгат Сафаров в интервью «Известиям» рассказал о полицейском насилии и молодой смене силовиков.

— Асгат Ахметович, вы почти 14 лет возглавляли республиканское МВД. За это время, как вы пишете в своей книге «Закат казанского феномена», были разгромлены крупные преступные группировки «Тяп-Ляп», «Жилки», «Тагирьяновские» и др. МВД Татарстана считалось образцовым. Не считаете ли вы, что в истории с Сергеем Назаровым мы столкнулись с другим феноменом — когда разгромившая оргпреступность система МВД споткнулась о неоднократно судимого рецидивиста и алкоголика и лишилась своего главы?

— Давайте сразу расставим все точки над «i»: погибший Назаров — жертва преступления, и здесь не имеет абсолютно никакого значения ни его моральный облик, ни вся его предыдущая жизнь. Так же, как для врача нет разницы, кто перед ним: садист-убийца или герой России, поскольку он спасает человека, так и для правоохранителей жертва — это жертва, а преступники, пусть и в полицейской форме — это преступники. И лично я не могу считать молодых отморозков из бывшего отдела «Дальний» частью той системы, которая разгромила организованную преступность в республике. Кроме того, что они в этом процессе просто не участвовали в силу возраста и малого срока службы, они еще и по своим моральным качествам не вписываются в ту систему, которую я со своей командой выстраивал долгие годы.

В некоторых СМИ прошло, что кое-кто из сотрудников, пожелавших остаться анонимными, чуть ли не сочувствуют виновникам этого преступления, якобы «перестарались ребята, перегнули палку»… Я в это не верю. Более того, мне известно, что подозреваемые в ЧП в «Дальнем» содержатся отдельно от всех остальных полицейских, в данный момент находящихся под стражей. Просто потому, что те наотрез отказались находиться в одном помещении с этими садистами.

А система споткнулась не о Назарова. Мы столкнулись с новым поколением, у которого совершенно иные моральные установки. Я не говорю, что молодежь плохая, они просто другие. И мы к этому оказались не готовы.

— Что повлияло на ваше решение подать в отставку? Оказывалось ли на вас давление из Кремля? Могли бы вы, если захотели, и далее занимать пост министра?

— Давления на меня никто не оказывал, и я благодарен руководству, что мне дали возможность руководить ситуацией и принимать определенные решения. Я надеюсь, что сейчас, когда волна эмоций уже схлынула, наконец-то многие «увидят лес за деревьями». То, что сделали в МВД Татарстана после этого позорного ЧП, в России еще не делал никто: мы расформировали коллектив целого подразделения, отправив каждого сотрудника на повторную переаттестацию. Принцип коллективной ответственности — это раз. Два — это та самая «децимация», введения которой сегодня просит общественность. Из 87 сотрудников бывшего «Дальнего» чрез аттестационную комиссию МВД прошли около половины, и только единицы доказали, что могут остаться на своих местах в прежних должностях. Большинство аттестуемых понижены в должности и переведены в другие подразделения, а порядка 20% (не каждый десятый, а каждый пятый!) уволены из органов, как не прошедшие переаттестацию. Три — лишение отдела имени. Теперь он имеет только порядковый номер.

Сегодня, чтобы работать в этом отделе, нужно иметь особое мужество. Новый начальник подразделения Алмаз Садыков пообещал, что сделает все возможное и невозможное, но сделает отдел № 9 образцовым. И я ему верю.

Что же касается отставки, я всегда говорил сотрудникам, что и позор, и честь у нас — одни на всех. И вину за случившееся в «Дальнем» я несу так же, как все. Потому и принял такое решение.

— Как вы считаете, отвечает ли руководство за действия своих подчиненных и всегда ли полицейские начальники должны уходить в отставку за ошибки рядовых сотрудников?

— Руководитель всегда отвечает за своих подчиненных, но с каждым ЧП надо разбираться индивидуально: мог ли руководитель это предотвратить, что конкретно зависело от него? Посмотрите статистику: сколько происшествий с личным составом в среднем случается в течение года в разных регионах. Если каждый раз отправлять в отставку командира, скоро командовать полицией будут лейтенанты — старших офицеров просто не останется. Рыба гниет с головы, но чистится с хвоста, и надо в корне менять систему как профессионального отбора, так и первоначальной подготовки новичков. А дальше, в ходе всего срока службы, постоянно контролировать морально-психологическое состояние сотрудников. Корректировать, а в некоторых случаях и вовремя избавляться. Если бы тех парней из «Дальнего», которых не рекомендовало УСБ, уволили во время переаттестации, для них и их родных это было бы неприятностью, но меньшим злом. По крайней мере, они не стали бы убийцами.

— Согласны ли вы с утверждением, что истории, подобные инциденту в «Дальнем», на самом деле происходят по всей стране, однако не все оказываются в центре внимания?

— Подобные истории происходят не только по всей России, но и по всему миру. На западе есть даже специальный термин: «полицейская жестокость». В прошлом году в США от рук полицейских погибли 140 человек, причем не только при оказании вооруженного сопротивления. 19 человек скончались «от чрезмерного применения силы», то есть были забиты до смерти. Что касается коррупции, «крышевания» и тому подобного, зарубежные коллеги — тоже далеко не ангелы. В 2010 году в Штатах были возбуждены уголовные дела в отношении более чем 6 тыс. полицейских, 2 тыс. этих дел прошли через суд.

Но то, что преступность среди полицейских существует везде, совершенно не снимает ответственности с нас. Это — проблема, которая есть и с которой нужно постоянно бороться. Если работа предполагает применение насилия к человеку, который не способен тебе ответить на законных основаниях, всегда найдется «слабое звено», не устоявшее перед профессиональной деформацией. Еще раз повторю: необходимы психологический мониторинг и коррекция полицейских, которые должны осуществляться постоянно во время всего срока службы.

— Можете ли вы объективно оценить, как реформа МВД повлияла на вашу работу? Как восприняли сами полицейские переименования и переаттестации? Не было ли это, по-вашему, дорогостоящим фарсом?

— Не могу сказать, что личный состав радостно приветствовал смену названия: мы все-таки привыкли считать себя милиционерами. Но реформа назрела, и это объективно. Мы работаем с населением, а социальные процессы в стране идут с такой скоростью, что российское общество за десятилетия проходит путь, на который Западу потребовались века. МВД же, как любая бюрократическая система, не успевает перестраиваться с такой же стремительностью — вот и случаются сбои.

— В беседе со мной глава казанской полиции Рустем Кадыров рассказал, что после скандала в «Дальнем» преступность в городе взлетела в 1,5-2 раза. Преступники почуяли раздрай в рядах полиции и воспользовались этим. Не случится ли в республике всплеска преступности из-за неизбежной сумятицы в руководстве МВД вследствие вашего ухода?

— Кадыров всё же сгустил краски. Рост преступности в Казани есть, но небольшой — 15% по сравнению с февралем этого года. Хотя наблюдается скачок в отношении тяжких и особо тяжких преступлений: факты убийства и причинения тяжкого вреда здоровью в Казани выросли на треть, а разбои — почти в два раза. Но это явление временное. В МВД республики работает здоровый и сильный коллектив, который просто не допустит осложнения оперативной обстановки.

— Какие успехи, достигнутые за время работы, вы считаете наиболее важными?

— Про них сегодня часто вспоминают. Конечно же, в первую очередь это разгром организованной преступности. 15 крупных преступных сообществ, насчитывающих сотни человек, и несколько десятков преступных группировок. За решеткой сегодня находятся около 500 криминальных лидеров, 18 из них — пожизненно. Только на днях в Верховном Суде республики состоялся приговор по «банде Курицына», на счету которой несколько убийств, покушений и похищений людей. Лидер банды приговорен к пожизненному заключению.

Успехи в борьбе с криминалом есть везде, но мы первыми в стране создали систему, алгоритм — в единой связке с прокуратурой, а позже и со Следственным комитетом. Сегодня нам это даже пытаются поставить в вину, якобы в республике был сговор между следственным комитетом и МВД. Помилуйте, о чем речь, если следователи СУ СК расследуют дела по материалам, нарытым нашими оперативниками, в том числе — и в отношении полицейских? Без нас у них просто не будет работы, а без них наши разработки останутся пшиком, не дойдя до суда. Мы друг от друга зависим, это объективно.

Еще один момент, который я считаю очень важным — воспитание. Я всегда старался поддерживать личный состав, и руководство республики шло нам навстречу: ни один регион не строил такого количества жилья для сотрудников, не выделял таких сумм на поощрения. При этом я всегда старался внушить подчиненным: ты не один, ты член коллектива. За каждого честного сотрудника система будет бороться до конца, но предателя службы мы накажем по максимальной строгости закона, невзирая на должность и звание.

Узнав о преступлениях своих подчиненных в статусе даже очень крупных руководителей, я никогда не увольнял их по-тихому, а всегда направлял материалы для возбуждения уголовных дел. Но когда «под замес» попадали невиновные сотрудники, пусть в звании не старше лейтенанта, тоже прилагал все усилия, чтобы справедливость восторжествовала.

Мы первыми создали психологическую службу, первыми внедрили полиграфные проверки для сотрудников… Но история движется по спирали: проблемы с личным составом, которые я видел в начале своей работы на посту министра и с которыми боролся, настигают нас снова и снова.

С самого начала я сделал принцип открытости основополагающим в своей работе. И общественный совет при МВД мы создали первыми в стране, в 2001 году, и о всех своих проблемах и успехах сообщали публично. Судя по тому, что очень многие наши ноу-хау впоследствии были взяты на вооружение МВД России, мы двигались в правильном направлении.

— Вы пишете в своей книге, что больше всего боялись не оправдать ожидания Шаймиева. Оглядываясь назад, можете ли вы сказать, что ожидания президента всё же были оправданы?

— Думаю, что да. И мне не стыдно ни за один свой поступок.

— Чем вы намерены заняться теперь? Есть ли у вас какой-то бизнес? Или, может быть, увлечения, которым теперь удастся уделять больше времени?

— Планы есть, но делиться ими раньше времени я не хочу.

Дмитрий Евстифеев, «Известия»

Правозащитники и депутаты предлагают принять закон против домашнего насилия. Масштаб этой проблемы — тысячи погибших и десятки тысяч избитых и искалеченных женщин.

Но как выясняется, противодействовать насилию, которое происходит в четырех стенах и с которым большинству женщин и детей приходится жить годами, в России пока не возможно. Причина не только в отсутствии законодательства и объективной статистики, но и в самом отношении общества и государства к этой проблеме. «Сор и избы не выносить» и «бьет значит любит»: так зачастую думают не только те, кто избивает и насилует дома, но и кого избивают и насилуют.

— Мы даже не представляем масштаб этой проблемы. Это все вокруг нас и этого очень много. Пока люди не поймут, что, рассказав о домашнем насилии, они получат не только сочувствие, но и реальную поддержку от государства и правоохранительных органов, они никогда об этом говорить не станут, — заявила корреспонденту «РГ» зампредседателя думского Комитета по вопросам семьи, женщин и детей Ирина Соколова.

Пока же, по ее словам, в России, к сожалению, нет специального закона, аналогичного тем, что уже работают во многих станах мира — закона, направленного на противодействие насилию в семье, на профилактику и предупреждение насилия, защиту жертв насилия.

По данным национальной независимой Комиссии по правам женщин, существующая сегодня статистика по таким преступлениям «фрагментарна, труднодоступна, а зачастую попросту отсутствует». Последние официальные данные в МВД по этой теме приводили в 2008 году. Так, согласно им, до 40 процентов всех тяжких насильственных преступлений совершается в семьях. Две трети умышленных убийств обусловлены именно семейно-бытовыми мотивами. Ежегодно около 14 тысяч женщин погибает от рук мужей или других близких. А насилие в той или иной форме наблюдается в каждой четвертой российской семье. К декабрю 2008 года на учете в милиции стояло 212,7 тысячи семейных дебоширов.

Проблема также в том, что российская система правосудия рассматривает насилие, совершенное в общественном месте по отношению к незнакомому человеку, как более опасное, чем такие же действия, но совершаемые в семье.

Между тем, международная правовая практика стремится к тому, чтобы юстиция руководствовалась в первую очередь характером актов насилия, а не родством между насильником и жертвой. Более того, домашнее насилие со стороны мужа представляет серьезную угрозу жизни и здоровью женщины, так как она даже после развода или во время следствия вынуждена жить с ним в одной квартире.

Другая проблема в том, что с момента изменения Уголовного кодекса в 2003 году существенно изменилась система рассмотрения дел по насилию в семье. Большинство из них попали в категорию дел частного обвинения (ст. 115, 116. ч. 1, ст. 129 и ст. 130 УК).

Такое выделение с точки зрения законодателей оправдывается тем, что эти преступления затрагивают права и интересы конкретных граждан и от их воли зависит, будут ли они возбуждать уголовные дела против обидчиков или нет. Однако в реальности это привело к тому, что пострадавшие остались практически без защиты со стороны государства. Поэтому обвинительный вердикт выносится всего по трем процентам подобных дел.

Кстати, похожая картина и с такой формой насилия, как «домогательство на рабочем месте». Максимальная санкция УК за это — до двух лет лишения свободы. Однако реальное наказание по этой статье практически отсутствует.

По мнению депутата Ирины Соколовой, одним из первых шагов в решении сложного вопроса домашнего насилия в нашей стране может стать разработка специального закона, направленного прежде всего на профилактику и предотвращение этого явления. Например, в Европе законодательство на эту тему было аккумулировано в 2011 году в соответствующей Конвенции Совета Европы. Не все ее положения подходят для России, но в ней заложено много того, что может реально помочь в борьбе с домашним насилием.

— Любой международный опыт в этой сфере очень важен для нас. К сожалению, два законопроекта, внесенных в Госдуму в 1994 и 1997 годах, были сняты с рассмотрения, — рассказала Соколова. — Тем не менее, проблема не решена, эта сложная социальная тема не должна замалчиваться и требует скорейшей разработки на законодательном уровне.

Как считает зампред комитета, возможно, это направление будет включено в выработку концепции государственной семейной политики в России, идею создания, которую уже поддержал Дмитрий Медведев.

Досье «РГ»

У российской женщины вероятность быть убитой своим мужем в 2,5 раза выше, чем у американки и в пять раз выше, чем у жительницы Западной Европы.

По самым скромным оценкам экспертов, каждые тридцать минут в России происходит изнасилование.

Тысячи женщин ежегодно становятся жертвами современных работорговцев, сотни девушек насильственно выдают замуж, следуя уже изжившим себя культурным традициям, и тем самым ломая их судьбы.

Иван Егоров, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5757

В Воронеже освобождены 20 рабов, находившихся в собственности местного фермера. Такие события уже не удивляют — рабовладение становится нормой в России, а от попадания в неволю не застрахован никто. Выводы экономистов показывают: раб на треть эффективнее свободного человека.

Случай под Воронежем вновь заставил здравомыслящую часть российского общества обратить внимание на бытующую в стране практику рабовладения. Напомним кратко про эту воронежскую историю:

«В феврале текущего года Сергей Гордиенко возвращался домой из гостей. Неподалеку от Павловска поймал попутку. Но случайная машина увезла парня совсем в другую сторону. Он оказался в селе Парусном на ферме. Там у него отобрали документы, одежду и заставили подписать расписку о добровольном труде. Многие жители Парусного знали о том, что творится на ферме, но сообщать правоохранителям боялись.

В бараке, где около месяца жил Сергей, находились ещё 20 таких же, как и он сам, рабов. Им не платили за работу денег, кормили только дешевой лапшой. Постоянно избивали. Сергей пытался убежать, но охранники его поймали и очередной раз избили — переломали ребра и нос, затем бросили мужчину в костер.

Опомнившись охранники увезли Сергея с территории фермы. Полуживого и без сознания, они выкинули его у ворот Новоусманской больницы, в реанимации мужчина пролежал несколько дней, затем его отправили в областной ожоговый центр.

Пока идёт следствие, ферма продолжает работать, у неё прежний руководитель — он под подпиской о невыезде. Вместе с ним на скамье подсудимых, могут оказаться и охранники фермы. Всех узников отправили по домам. Сейчас возбуждено уголовное дело по статье «незаконное лишение свободы».

В этом сухом сообщении повсюду разбросан ужас. Местные жители знали о рабах, но молчали. Рабовладельцы даже не заключены под стражу и продолжают хозяйствовать на своём предприятии. Дело против них возбуждено по щадящей статье 127 — она предусматривает всего до 5 лет лишения свободы, а пункт 1 этой статьи («Незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением» — а в воронежском случае рабы писали расписки, что «трудятся добровольно») — вообще до 2 лет или арест на 3-6 месяцев. Несколько утрируя, эта ферма вообще представляла собой «либеральный рай», о котором мечтают отечественные либерал-людоеды: отсутствие зарплат у рабов не разгоняло инфляцию и не несло нагрузку на бюджет, владелец рабов — эффективный собственник снижал издержки выпускаемой им продукции.

Случаи выявления рабовладения в России стали обыденностью. Вот некоторые сухие сводки (в основном с полей и из лесов):

«В 2011 году подозреваемый организовал в лесном массиве Кадыйского района Костромской области кустарную добычу и переработку древесного угля. Там же он обустроил печи для обжига, строение для хранения готовой продукции и сооружение для рабочих, не приспособленное для проживания людей. В июле 2011 года подозреваемый с целью похищения человека на автомашине приехал в город Кострому. На одной из улиц он подошел к незнакомому мужчине и предложил работу. Получив отказ, подозреваемый с применением насилия поместил мужчину в машину, заблокировал задние двери и привез потерпевшего в лесной массив на производство, где использовал его труд, заставляя безвозмездно выполнять работы по переработке древесного угля. Также, с января 2011 по февраль 2012 года подозреваемый обманным путем привёз и удерживал на объекте добычи угля четверых жителей города Костромы, где также использовал их рабский труд. Он систематически избивал потерпевших и угрожал им применением насилия в случае отказа от работ. В ходе проведения совместной спецоперации правоохранительным органам удалось задержать подозреваемого и освободить потерпевших».

В рабство в России захватывают даже иностранцев. Вот один из случаев:

«Полгода назад в такое рабство попал даже португалец. Когда-то он специалистом приехал строить Волжский трубный завод. Сошёлся с русской женщиной, на неё купил и оформил квартиру — российского гражданства у жителя Португалии никогда не было. Что там случилось, неизвестно, только иностранец тоже остался без жилья. А такие люди рано или поздно оказываются на плантациях в положении легальных рабов. Португалец еле убежал, в полицию идти не хочет, а без неё кто же вернёт на родину?»

Ну, а на самом дне российской сословной системы рабовладение вообще цветёт пышным цветом. Самые бесправные сословия в России — бомжи и солдаты — исправно поставляют рабов на рынок, точнее в систему «эффективного бизнеса». Предприниматели, а также служило-карательное сословие обращаются с этими с этими бесправными людьми хуже, чем со скотом. Иногда в Системе случается какой-то сбой, и ужасающие факты рабовладельческого строя в этой среде всплывают наружу:

«Банда рабовладельцев была создана в 2003 году на дачном участке в Дальнеконстантиновском районе Нижегородской области. Изначально в неё вошли Сорокин и Коробаев. Они начали заманивать на дачный участок бомжей, обитавших на вокзале Нижнего Новгорода. Бездомным обещали высокооплачиваемую работу. Однако по прибытии на дачу их запирали в специально оборудованном подвале и заставляли бесплатно заниматься сельским хозяйством. Кормили работников зерном, растолченным в воде.

В 2005 году в число похищенных попал Коржевин, которому тогда было 14 лет. Юноша сумел построить хорошие отношения с похитителями, и вскоре они взяли его себе в подельники. Помимо него с 2003 по 2009 годы были похищены семеро мужчин и одна женщина. Трое бомжей, которые отказывались работать или стали слишком слабы для труда, были убиты.

Соседи бандитов не знали о преступлениях, потому что дача преступников была ограждена высоким забором и окружена зарослями. Кроме того, похищенные бомжи работали на улице только по ночам.

В 2009 году двум (по другим данным, трём) заключенным удалось сбежать. Они рассказали о деятельности рабовладельцев милиционерам. После этого всех троих подозреваемых арестовали».

А это уже случаи из армейской жизни:

«Гарнизонный военный суд Санкт-Петербурга приговорил к штрафу офицера, отправившего солдата-срочника на «дачные работы» к отставному генералу, где тот облил его серной кислотой.

Офицер одной из воинских частей Ленинградского военного округа (ЛенВО) признан виновным в превышении должностных полномочий (статья 286 УК РФ) и приговорен к уплате штрафа в размере 50 тысяч рублей.

Ефрейтора из Ярославля Максима Гугаева командование части отдало отставному генералу, который строил дачу. Максим жил за колючей проволокой, над ним издевались, били, морили голодом, а под конец пьяный генерал облил солдата серной кислотой. После случившегося, солдат попал в больницу, а организаторы издевательств — под следствие.

На судебном процессе гособвинитель потребовал приговорить офицера к трем годам условного лишения свободы с лишением права в течение трех лет занимать командные должности, однако суд в итоге вынес более мягкий приговор».

За продажу солдата в рабство офицеру выписали штраф, про наказание изувера-генерала речи и не идёт.

«Насим Назаров, экс-командир воинской части, где служил ставший инвалидом солдат-срочник Андрей Руденко, приговорён Читинским гарнизонным судом к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

По версии следствия, офицер продал солдата Руденко в рабство местному предпринимателю за 65 тысяч рублей. Во время работ на строительстве Руденко сбила машина. В больницу он попал в состоянии травматического шока и с сильной потерей крови. Призывник находился в коме 13 дней, ему ампутировали правую ногу выше бедра, он частично потерял зрение. Кроме этого у него имеются ушиб головного мозга, черепно-мозговая травма, сломана челюсть, выбиты почти все зубы.

В пятницу в суде Назаров выступил с «последним словом». Он заявил, что все его действия были направлены на благополучие воинской части и подчинённых. «Я думал, что победителей не судят. Увы, ошибся — инициатива наказуема», — сказал Назаров, выступая на процессе.

Далее подсудимый попросил суд дать ему возможность провести три плановых операции, которые уже назначены как в Чите, так и в Москве. Иначе он не восстановит хотя бы частично подорванное бесконечными следственными и судебными процессами здоровье. Таким образом, Назаров просит суд не лишать его свободы.

Свое выступление подсудимый закончил такими словами: «Как верующий человек, я верю в Бога. Верю в суд, что он вынесет мне справедливое и правильное решение. Извините меня, что своими действиями я дал столько хлопот правоохранительным органам, суду». Командир упомянул также о своих заслугах перед армией, но ни слова не сказал о пострадавшем Руденко.

Тут очень много ценной информации. Приведена стоимость раба (65 тыс. рублей, столько же примерно стоит лошадь). Показана психология представителя служило-карательного сословия — его «вера в Бога» и в собственную ненаказуемость, в «эффективность» и трогательная забота о своём здоровье (тонкая душевная организация).

В отчётах служило-карательного сословия есть статистика по рабовладению в России, но, как сами они признаются, она неполная:

«По статистике МВД, всего с 2003 по 2007 год до суда по статье 127.1 дошло 578 дел, а осуждены 127 работорговцев. Рабовладельцев выявили и того меньше — по 82 делам осудили 52 преступника. Причем эти данные касаются не только детей-рабов, но и взрослых».

Имеется и показное возмущение силовиков:

«Правоохранительные органы с тревогой констатируют широкое распространение работорговли на юге России. Об этом на расширенном заседании главного управления МВД РФ по ЮФО заявил начальник ведомства Михаил Шепилов. «В текущем году выявлено 29 преступлений, направленных против свободы, чести, достоинства личности, в числе которых — торговля людьми и использование рабского труда», — сообщил генерал-лейтенант полиции».

Зато яростное негодование у опричников возникает, когда западные институты включают Россию в список стран, где практикуется рабовладение. Но показная гордость за страну разбивается о факты. Так, Госдепартамент США в последние годы регулярно включает РФ в т.н. «Группу-2» — список проблемных стран с точки зрения проявления фактов работорговли и рабовладения. Вместе с нами в этой группе присутствуют такие страны, как Китай, Ирак, Афганистан, Белиз, и т.д. Есть группа и хуже нашей, где власти вообще не предпринимают никаких усилий по борьбе с этим злом — Бирма, Кувейт, Судан, Конго, Мавритания, Эритрея, Зимбабве. Российский МИД на включение России в Группу-2 разразился привычной нотой: «Доклад госдепа США о торговле людьми в мире необъективен и является инструментом политического давления на Россию».

Хочется верить, что сотрудники российского МИДа искренни в своём негодовании, и в земляной яме на их дачах и бизнесах не содержатся невольники.

+++

Впрочем, ничего нет удивительного в том, что рабовладение становится нормой в ультралиберальной и одновременно аграрно-сырьевой России (а рабы в стране как раз в основном заняты в сельском и лесном хозяйстве). Лауреат Нобелевской премии по экономике 1993 г. американец Роберт Уильям Фогель в 1974 г. написал книгу «Время на кресте». В одной из её глав Фогель доказал, что с экономической точки зрения рабовладел&#

Лондон предлагает ограничить полномочия и влияние Страсбургского суда.

Три четверти жителей Великобритании считают, что законы о правах человека стали «привилегией для преступников». Таковы результаты социологического исследования, опубликованного 16 апреля.

45% респондентов полностью согласны с утверждением, что «права человека стали привилегией для преступников и людей, заслуживающих наказания», еще 27%, «скорее согласны». Против высказались 16%, остальные не определились с ответом. При этом половина опрошенных в возрасте от 18 до 24 лет критически относятся к законодательству о правах человека, пишет Daily Mail.

Газета отмечает, что на этой неделе Совет Европы обсудит предложения Великобритании о реформировании работы Европейского суда по правам человека. Лондон предлагает ограничить его полномочия и дать национальным властям большую независимость от решений Страсбурга.

«Известия»

Обсуждение полицейской реформы на «правительственном часе» в Госдуме министр внутренних дел Рашид Нургалиев начал с благодарности депутатам за то, что приняли законы, улучшившие социальное положение сотрудников ведомства. А депутаты — с упреков.

В пятницу утром им пришлось на пути к своим рабочим местам проходить через полицейские кордоны. У каждого пешехода, оказавшегося рядом с думским зданием, требовали документы, а без них к палате не подпускали. Депутаты не понимали, почему «Дума окольцована полицейской охраной», когда есть собственная служба, «которая справляется со своими обязанностями хорошо». А с думским руководством никто не согласовал, «чтобы автобусы полиции и кордоны были выставлены на Тверской, на подходах к Думе».

«Это не связано с моим приходом», — отреагировал на депутатские подозрения Рашид Нургалиев. А имевшие место в этот день в этом районе «недоразумения» объяснил «оперативной информацией». И успокоил народных избранников — эти строгости уже отменены.

Как и предполагалось накануне, главной темой и в выступлении министра, и в депутатских вопросах к нему была кадровая. Нургалиев сообщил, что глубокий анализ первого этапа реформы «позволяет сделать главные выводы — началом начал должна стать новая кадровая политика, повсеместное введение новых моделей служебного поведения и критериев деятельности», а также «эффективная система внутреннего и внешнего контроля».

К сожалению, МВД с 2000-х годов остались в наследство немало сотрудников, которые пришли работать в органы, на «непрестижную и мизерную зарплату», потому что не смогли найти себя в других сферах. И проведенная аттестация не смогла полностью очистить полицейские ряды. Хотя, по словам министра, в период аттестации служба собственной безопасности ведомства выдала 15 тысяч отрицательных рекомендаций желающим надеть полицейскую форму, не рекомендованы для дальнейшего прохождения службы в полиции 5,6 тысяч человек, еще 44 тысячи самостоятельно приняли решение об увольнении. «Безусловно, за пять месяцев, отведенных под аттестацию, полностью очистить такое большое ведомство, как МВД, просто невозможно, — признался министр, — Поэтому то, что мы сделали, это лишь начало очищения рядов, избавление от очевидно неугодных сотрудников». Видимо, почувствовав, что слово «неугодных» в этом контексте звучит двусмысленно, Нургалиев объяснил, что «под очевидно негодными и неугодными сотрудниками имеются в виду» те, у кого были многократные и подтвержденные нарушения и взыскания, а также те, кто безответственно относился к своим профессиональным обязанностям.

Но у либерал-демократа Сергея Иванова сложилось мнение, что из органов устраняют тех, кто говорит о недостатках ведомства. «Это не погоня за ведьмами, это не 1937 год», — возразил Нургалиев, пообещав разбираться в каждом конкретном случае такого увольнения, и если оно несправедливо, восстанавливать уволенных на службе.

«1 августа 2011 года это предельная дата прохождения аттестации МВД, но она не должна восприниматься, как последний рубеж», — предупредил министр. И призвал к «взвешенному подходу» в решении кадровой проблемы, «иначе мы получим ситуацию, когда вместо защитников, способных ценой жизни защитить граждан будут профессионально бесполезные клерки в полицейской форме».

Понимая, что главу МВД обязательно спросят, почему в обновленных органах внутренних дел «не изжиты полностью случаи чрезвычайных происшествий, противоправные действия в отношении граждан», министр сработал на опережение и представил депутатам статистику для размышления: «На 100 тысяч взрослого населения страны сегодня приходится две тысячи преступлений, а на 100 тысяч полицейских 20 фактов противоправных деяний». При этом Нургалиев подчеркнул, что преступление, совершенно полицейским — явление аномальное и не может быть ничем оправдано. «Даже единичные нарушения ложатся тяжким грузом на плечи абсолютного большинства честных и чистых людей в погонах, тень недоверия падает на всю полицейскую систему». Однако «аналогичные нелицеприятные случаи», по словам Нургалиева, характерны и для всех зарубежных полицейских организаций. Но там, заметил министр даже с некоторой обидой, общественный интерес к таким случаям соизмеряется с общественной опасностью проступка, а у нас «превалирует чрезмерное информационное давление» — «ведется активный поиск все новых, не всегда соответствующих действительности фактов, их вольная, зачастую неграмотная с правовой точки зрения интерпретация и использование слухов». Тем не менее, по словам Нургалиева, ведомство реагирует на каждый сигнал, ищет причины даже незначительных проявлений «полицейского произвола». Одна из таких причин, по мнению министра, это «длительное пребывание сотрудников в рабочем пространстве, основную часть которого составляет уголовная среда». Ее негативное влияние приводит менее устойчивых сотрудников «к профессиональной деформации». Выход — в создании качественной психологической службы. «Важность психологической помощи, — считает Нургалиев, — трудно переоценить, поскольку полицейский постоянно находится в состоянии стресса». И источником негативного воздействия на сотрудника органов, по словам Нургалиева, могут являться не только правонарушители, «но и законопослушные граждане, которые высказывают неприязнь сотрудникам без прямого повода». Тем не менее, полицейским будет дана «психологическая установка на недопустимость совершения правонарушений, не говоря уже о преступлениях». «И действовать она должна и при исполнении должностных функции, и в частной жизни», — заявил глава МВД, сообщив думцам, что в МВД уже действует правило согласно которому начальники провинившегося сотрудника, а также те, кто рекомендовал его на работу, увольняются из органов внутренних дел.

«Не приведут ли такие меры к кадровому голоду среди руководящего состава ОВД на местах?» — забеспокоилась «единоросс» Надежда Школкина. «Невелика потеря, она не приведет к кадровому голоду», — заверил думцев министр, заметив, что такие меры «должны укреплять дисциплину».

«Давайте я в вашем университете прочитаю лекцию, как надо готовить полицейских на современном уровне. Вы ее посмотрите потом и если увидите, что вот эта лекция как раз нужна сегодня новым слушателям, тогда будете ее использовать как учебное пособие», — предложил лидер ЛДПР Владимир Жириновский.

Коммунист Павел Дорохин напомнил о рейдерских захватах, которые, по его сведениям, проходили при участии местных правоохранительных органов. Нургалиев согласился, что есть «определенные сбои» в борьбе с экономическими преступлениями. Поэтому в территориальных органах на региональном уровне вместо оперативных частей воссоздаются управления по экономической безопасности и противодействию коррупции.

Подготовился министр и к депутатскому вопросу «о так называемой палочной системе». Полицейские дубинки, которые защитникам правопорядка иногда приходится пускать в ход, здесь не причем. Речь идет о полицейской статистике, по которой оценивают работу органов внутренних дел. Совсем без цифр по раскрытию преступлений и розыску преступников, выявлению правонарушений, по динамике преступности, обойтись нельзя. «Без этого, — заметил Нургалиев, — сотрудники за словесной мишурой могут скрывать безделье и имитацию работы». Но есть и другая крайность — «это гонка за показателями». Поэтому глава МВД официально заявил депутатам, что «в министерстве нет такого приказа или распоряжения, которые бы нацеливали на работу исключительно на количественные показатели». А за качеством работы полицейских, кроме их непосредственных начальников и широкой общественности, следят видеокамеры, которыми оснащаются и дежурные части, и изоляторы временного содержания, и даже «автозаки». «Поставлена задача и глухие межкабинетные перегородки заменить обзорными, стеклянными», — поделился с депутатами новостью министр.

«А почему бы в Следственном комитете РФ не создать специальное подразделение, для расследования исключительно полицейских преступлений?» — подал Нургалиеву идею либерал-демократ Андрей Луговой. Но министр ее не поддержал, заявив, что служба собственной безопасности работает в МВД эффективно, ее подразделения выявляют каждое второе преступление либо должностной проступок, 80 процентов актов дачи взяток».

Депутат «Единой России» Владимир Долгих, сославшись на публикации в СМИ о закупках МВД различных наручных часов, мебели, попросил министра строже контролировать, как «тратятся гигантские средства государства».

Однако министр заявил, что этими часами, «как в свое время «золотой» кроватью» население вводится в заблуждение. «Золотая» кровать вообще смех. Часы — правда, но они не из драгоценных металлов и без позолоты, ценой от 8 тысяч до 35-36 тысяч. МВД разместило этот заказ в законном порядке, чтобы пополнить свой наградной, подарочный фонд.

Тамара Шкель, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5756

9 апреля произошла очередная трагедия — под упавшими футбольными воротами погиб подросток. На пришкольном стадионе школы № 2 города Артема после уроков ребята играли в футбол. Вратарь, увлекшись, раскачивал ворота — так часто делают мальчишки. Тяжелые ворота опрокинулись и придавили парня. Друзья бросились на помощь, но он был уже мертв.

На счету футбольных ворот-убийц десятки детских жизней. Подобные трагедии происходят по всей России с беспощадной регулярностью. Почему это происходит и что делать, чтобы защитить ребят от нелепой смерти?

Историй, когда безобидные, казалось бы, футбольные ворота становятся орудием смерти, все больше. Например, 6 февраля в Екатеринбурге 12-летнего мальчика также убило упавшими на него воротами.

А вот неполная хроника предыдущих трагедий.

23 ноября 2011 года Влад Воробьев, ученик первого класса школы № 1 села Выселки Краснодарского края, решил покататься на футбольных воротах во дворе школы. Тяжелая конструкция упала и придавила ребенка. Он умер в реанимации местной больницы через несколько часов.

22 сентября 2011 года в поселке Хотынец Орловской области от удара футбольных ворот погибла третьеклассница. Юле Дубовцевой как раз в тот день исполнилось 10 лет. Урок физкультуры проходил на стадионе районной администрации, и на поле стояли ворота двух типов — вкопанные в землю и переносные. Последние и стали причиной смерти девочки — ворота упали прямо на ребенка, и Юля скончалась еще по пути в больницу.

4 апреля 2011 года вечером на территории стадиона «Восход» 13-летний Иван был придавлен упавшими на него воротами. 19 апреля 2011 года мальчик скончался, не приходя в сознание.

«Несчастный случай, никто не виноват, никто не застрахован!» — такие выводы делают правоохранительные органы после каждой подобной смерти.

Пока из всех пострадавших изменить ситуацию пытается только Игорь Терехин, отец Жени — мальчика из Казани, погибшего в 2010 году. Ему тогда было 11 лет.

— Прошло полтора года, но ничего не изменилось: никто не наказан, шесть ворот как стояли на поле, так и стоят, — горько констатирует он. — Я считаю, что виноват директор школы, на чьей территории находились ворота: ведь он морально и материально ответственный. Я утром спокойно отправил ребенка в школу, а в обед мне звонят: «Ваш сын умер». Как такое пережить?! Я после этого стал инвалидом: сердце, давление зашкаливает, сахарный диабет. И, получается, никто не виноват в случившемся. Мы вместе с казанским правозащитным центром добиваемся справедливости, но получаем только одни отписки. Дело закрывают на разных уровнях.

По словам адвоката Артура Шакирова, по факту гибели Жени Терехина было возбуждено уголовное дело по статье 109 часть 2 («Причинение смерти по неосторожности»), но в декабре 2011 года его прекратили. Родители дошли до Верховного суда Республики Татарстан с попытками обжаловать это решение, но судьи остались непреклонны: во всем виноват сам ребенок.

— Дети от этих ворот гибнут по всей стране регулярно, — продолжает адвокат. — Но я не нашел ни одного прецедента, чтобы кто-то из ответственных лиц был за это наказан по закону. Обычно в таких случаях дела или не возбуждаются, или вскоре закрываются.

Папа погибшего Жени говорит, что пробовал связаться с другими родителями, чьи дети погибли от футбольных ворот, организовать совместную борьбу, но пока они с правозащитниками продолжают добиваться справедливости в одиночку. Например, 3 марта подали заявление об открытии нового дела — по ст. 143 УК («Нарушение правил охраны труда»), ст. 238 («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности») и 293 («Халатность»)…

Так можно ли избежать детских смертей от школьных ворот или же такие смерти действительно следует считать неизбежными?

— Проблема в том, что есть два вида футбольных ворот, — говорит Сергей Сазин, руководитель Следственного управления СК России по Орловской области. — Стационарные вкопаны в землю на всю свою жизнь, а переносные можно ставить в любую точку поля, в зависимости от числа игроков и задач урока. Именно переносные ворота стали причиной массовой гибели детей. Начиная с 1993 года приказом Министерства образования утвержден перечень учебного оборудования для школ, и согласно этому приказу все ворота должны быть закреплены. Но старый инвентарь никуда не делся, и его по-прежнему используют во многих региональных учебных заведениях.

Если трагедия случилась во время урока, то ответственность, как правило, несет педагог, не уследивший за детьми, и администрация школы. В случае возбуждения дела по ст. 109 УК РФ («Причинение смерти по неосторожности») педагогу может грозить до 3 лет лишения свободы с потерей права занимать определенные должности. Статья 293 («Халатность») влечет за собой лишение свободы на срок до 5 лет с лишением на 3 года права заниматься определенной деятельностью.

Если же инцидент произошел уже во внеучебное время — могут быть разночтения.

— Без согласия учебного заведения эксплуатировать спортивные площадки нельзя, — объясняет Анна Михайлова, директор одной из омских школ. — А дети обычно не спрашивают разрешения, перед тем как поиграть в футбол после уроков. Кроме того, ворота могут опрокинуться, только если дети будут использовать ворота не по назначению, нарушая инструкцию. А между тем все ученики в начале новой четверти проводят курс техники безопасности и расписываются в специальном журнале. Поэтому в случае трагедии руководство школы не несет ответственности.

Есть претензии и к изготовителю спортивного снаряда. В большинстве случаев вес ворот значительно превышал установленные ГОСТом 50 кг. Кроме того, 3-й раздел ГОСТа Р ИСО/МЭК 50-2002 «Безопасность детей и стандарты» гласит: «Изделия, предназначенные для детей, следует проектировать так, чтобы опасность в указанных и ожидаемых условиях их использования была сведена к минимуму. При проектировании изделий необходимо всегда помнить, что дети могут использовать изделия не по назначению, установленному разработчиками, изготовителями и родителями».

— У нас тоже были подобные факты гибели детей, но уже давно, — заверили «МК» в столичном Департаменте образования. — Сейчас в московских школах услуги на поставку и установку физкультурных снарядов, к которым относятся и футбольные ворота, обязательно сертифицируются, администрация школы следит за качеством этого спортивного оборудования и подписывает акт приемки. Перед началом учебного года и потом еще несколько раз в течение года в школах эти ворота проверяются на прочность и надежность установки.

А директор московской школы № 362 Александр Орехов говорит, что они забетонировали футбольные ворота еще в середине 70-х годов.

— Конструкция получилась простая и надежная, ни один силач с ней не справится, — говорит Александр Павлович. — Мы, конечно, регулярно проверяем ее безопасность, к счастью, все нормально действует. А опасные переносные ворота мы просто не используем.

Что мешает всем российским школам последовать этому, столь несложно выполнимому примеру?

Светлана Плешакова, Ксения Конюхова, Московский Комсомолец № 25916