Новости

Правозащитники и депутаты предлагают принять закон против домашнего насилия. Масштаб этой проблемы — тысячи погибших и десятки тысяч избитых и искалеченных женщин.

Но как выясняется, противодействовать насилию, которое происходит в четырех стенах и с которым большинству женщин и детей приходится жить годами, в России пока не возможно. Причина не только в отсутствии законодательства и объективной статистики, но и в самом отношении общества и государства к этой проблеме. «Сор и избы не выносить» и «бьет значит любит»: так зачастую думают не только те, кто избивает и насилует дома, но и кого избивают и насилуют.

— Мы даже не представляем масштаб этой проблемы. Это все вокруг нас и этого очень много. Пока люди не поймут, что, рассказав о домашнем насилии, они получат не только сочувствие, но и реальную поддержку от государства и правоохранительных органов, они никогда об этом говорить не станут, — заявила корреспонденту «РГ» зампредседателя думского Комитета по вопросам семьи, женщин и детей Ирина Соколова.

Пока же, по ее словам, в России, к сожалению, нет специального закона, аналогичного тем, что уже работают во многих станах мира — закона, направленного на противодействие насилию в семье, на профилактику и предупреждение насилия, защиту жертв насилия.

По данным национальной независимой Комиссии по правам женщин, существующая сегодня статистика по таким преступлениям «фрагментарна, труднодоступна, а зачастую попросту отсутствует». Последние официальные данные в МВД по этой теме приводили в 2008 году. Так, согласно им, до 40 процентов всех тяжких насильственных преступлений совершается в семьях. Две трети умышленных убийств обусловлены именно семейно-бытовыми мотивами. Ежегодно около 14 тысяч женщин погибает от рук мужей или других близких. А насилие в той или иной форме наблюдается в каждой четвертой российской семье. К декабрю 2008 года на учете в милиции стояло 212,7 тысячи семейных дебоширов.

Проблема также в том, что российская система правосудия рассматривает насилие, совершенное в общественном месте по отношению к незнакомому человеку, как более опасное, чем такие же действия, но совершаемые в семье.

Между тем, международная правовая практика стремится к тому, чтобы юстиция руководствовалась в первую очередь характером актов насилия, а не родством между насильником и жертвой. Более того, домашнее насилие со стороны мужа представляет серьезную угрозу жизни и здоровью женщины, так как она даже после развода или во время следствия вынуждена жить с ним в одной квартире.

Другая проблема в том, что с момента изменения Уголовного кодекса в 2003 году существенно изменилась система рассмотрения дел по насилию в семье. Большинство из них попали в категорию дел частного обвинения (ст. 115, 116. ч. 1, ст. 129 и ст. 130 УК).

Такое выделение с точки зрения законодателей оправдывается тем, что эти преступления затрагивают права и интересы конкретных граждан и от их воли зависит, будут ли они возбуждать уголовные дела против обидчиков или нет. Однако в реальности это привело к тому, что пострадавшие остались практически без защиты со стороны государства. Поэтому обвинительный вердикт выносится всего по трем процентам подобных дел.

Кстати, похожая картина и с такой формой насилия, как «домогательство на рабочем месте». Максимальная санкция УК за это — до двух лет лишения свободы. Однако реальное наказание по этой статье практически отсутствует.

По мнению депутата Ирины Соколовой, одним из первых шагов в решении сложного вопроса домашнего насилия в нашей стране может стать разработка специального закона, направленного прежде всего на профилактику и предотвращение этого явления. Например, в Европе законодательство на эту тему было аккумулировано в 2011 году в соответствующей Конвенции Совета Европы. Не все ее положения подходят для России, но в ней заложено много того, что может реально помочь в борьбе с домашним насилием.

— Любой международный опыт в этой сфере очень важен для нас. К сожалению, два законопроекта, внесенных в Госдуму в 1994 и 1997 годах, были сняты с рассмотрения, — рассказала Соколова. — Тем не менее, проблема не решена, эта сложная социальная тема не должна замалчиваться и требует скорейшей разработки на законодательном уровне.

Как считает зампред комитета, возможно, это направление будет включено в выработку концепции государственной семейной политики в России, идею создания, которую уже поддержал Дмитрий Медведев.

Досье «РГ»

У российской женщины вероятность быть убитой своим мужем в 2,5 раза выше, чем у американки и в пять раз выше, чем у жительницы Западной Европы.

По самым скромным оценкам экспертов, каждые тридцать минут в России происходит изнасилование.

Тысячи женщин ежегодно становятся жертвами современных работорговцев, сотни девушек насильственно выдают замуж, следуя уже изжившим себя культурным традициям, и тем самым ломая их судьбы.

Иван Егоров, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5757

В Воронеже освобождены 20 рабов, находившихся в собственности местного фермера. Такие события уже не удивляют — рабовладение становится нормой в России, а от попадания в неволю не застрахован никто. Выводы экономистов показывают: раб на треть эффективнее свободного человека.

Случай под Воронежем вновь заставил здравомыслящую часть российского общества обратить внимание на бытующую в стране практику рабовладения. Напомним кратко про эту воронежскую историю:

«В феврале текущего года Сергей Гордиенко возвращался домой из гостей. Неподалеку от Павловска поймал попутку. Но случайная машина увезла парня совсем в другую сторону. Он оказался в селе Парусном на ферме. Там у него отобрали документы, одежду и заставили подписать расписку о добровольном труде. Многие жители Парусного знали о том, что творится на ферме, но сообщать правоохранителям боялись.

В бараке, где около месяца жил Сергей, находились ещё 20 таких же, как и он сам, рабов. Им не платили за работу денег, кормили только дешевой лапшой. Постоянно избивали. Сергей пытался убежать, но охранники его поймали и очередной раз избили — переломали ребра и нос, затем бросили мужчину в костер.

Опомнившись охранники увезли Сергея с территории фермы. Полуживого и без сознания, они выкинули его у ворот Новоусманской больницы, в реанимации мужчина пролежал несколько дней, затем его отправили в областной ожоговый центр.

Пока идёт следствие, ферма продолжает работать, у неё прежний руководитель — он под подпиской о невыезде. Вместе с ним на скамье подсудимых, могут оказаться и охранники фермы. Всех узников отправили по домам. Сейчас возбуждено уголовное дело по статье «незаконное лишение свободы».

В этом сухом сообщении повсюду разбросан ужас. Местные жители знали о рабах, но молчали. Рабовладельцы даже не заключены под стражу и продолжают хозяйствовать на своём предприятии. Дело против них возбуждено по щадящей статье 127 — она предусматривает всего до 5 лет лишения свободы, а пункт 1 этой статьи («Незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением» — а в воронежском случае рабы писали расписки, что «трудятся добровольно») — вообще до 2 лет или арест на 3-6 месяцев. Несколько утрируя, эта ферма вообще представляла собой «либеральный рай», о котором мечтают отечественные либерал-людоеды: отсутствие зарплат у рабов не разгоняло инфляцию и не несло нагрузку на бюджет, владелец рабов — эффективный собственник снижал издержки выпускаемой им продукции.

Случаи выявления рабовладения в России стали обыденностью. Вот некоторые сухие сводки (в основном с полей и из лесов):

«В 2011 году подозреваемый организовал в лесном массиве Кадыйского района Костромской области кустарную добычу и переработку древесного угля. Там же он обустроил печи для обжига, строение для хранения готовой продукции и сооружение для рабочих, не приспособленное для проживания людей. В июле 2011 года подозреваемый с целью похищения человека на автомашине приехал в город Кострому. На одной из улиц он подошел к незнакомому мужчине и предложил работу. Получив отказ, подозреваемый с применением насилия поместил мужчину в машину, заблокировал задние двери и привез потерпевшего в лесной массив на производство, где использовал его труд, заставляя безвозмездно выполнять работы по переработке древесного угля. Также, с января 2011 по февраль 2012 года подозреваемый обманным путем привёз и удерживал на объекте добычи угля четверых жителей города Костромы, где также использовал их рабский труд. Он систематически избивал потерпевших и угрожал им применением насилия в случае отказа от работ. В ходе проведения совместной спецоперации правоохранительным органам удалось задержать подозреваемого и освободить потерпевших».

В рабство в России захватывают даже иностранцев. Вот один из случаев:

«Полгода назад в такое рабство попал даже португалец. Когда-то он специалистом приехал строить Волжский трубный завод. Сошёлся с русской женщиной, на неё купил и оформил квартиру — российского гражданства у жителя Португалии никогда не было. Что там случилось, неизвестно, только иностранец тоже остался без жилья. А такие люди рано или поздно оказываются на плантациях в положении легальных рабов. Португалец еле убежал, в полицию идти не хочет, а без неё кто же вернёт на родину?»

Ну, а на самом дне российской сословной системы рабовладение вообще цветёт пышным цветом. Самые бесправные сословия в России — бомжи и солдаты — исправно поставляют рабов на рынок, точнее в систему «эффективного бизнеса». Предприниматели, а также служило-карательное сословие обращаются с этими с этими бесправными людьми хуже, чем со скотом. Иногда в Системе случается какой-то сбой, и ужасающие факты рабовладельческого строя в этой среде всплывают наружу:

«Банда рабовладельцев была создана в 2003 году на дачном участке в Дальнеконстантиновском районе Нижегородской области. Изначально в неё вошли Сорокин и Коробаев. Они начали заманивать на дачный участок бомжей, обитавших на вокзале Нижнего Новгорода. Бездомным обещали высокооплачиваемую работу. Однако по прибытии на дачу их запирали в специально оборудованном подвале и заставляли бесплатно заниматься сельским хозяйством. Кормили работников зерном, растолченным в воде.

В 2005 году в число похищенных попал Коржевин, которому тогда было 14 лет. Юноша сумел построить хорошие отношения с похитителями, и вскоре они взяли его себе в подельники. Помимо него с 2003 по 2009 годы были похищены семеро мужчин и одна женщина. Трое бомжей, которые отказывались работать или стали слишком слабы для труда, были убиты.

Соседи бандитов не знали о преступлениях, потому что дача преступников была ограждена высоким забором и окружена зарослями. Кроме того, похищенные бомжи работали на улице только по ночам.

В 2009 году двум (по другим данным, трём) заключенным удалось сбежать. Они рассказали о деятельности рабовладельцев милиционерам. После этого всех троих подозреваемых арестовали».

А это уже случаи из армейской жизни:

«Гарнизонный военный суд Санкт-Петербурга приговорил к штрафу офицера, отправившего солдата-срочника на «дачные работы» к отставному генералу, где тот облил его серной кислотой.

Офицер одной из воинских частей Ленинградского военного округа (ЛенВО) признан виновным в превышении должностных полномочий (статья 286 УК РФ) и приговорен к уплате штрафа в размере 50 тысяч рублей.

Ефрейтора из Ярославля Максима Гугаева командование части отдало отставному генералу, который строил дачу. Максим жил за колючей проволокой, над ним издевались, били, морили голодом, а под конец пьяный генерал облил солдата серной кислотой. После случившегося, солдат попал в больницу, а организаторы издевательств — под следствие.

На судебном процессе гособвинитель потребовал приговорить офицера к трем годам условного лишения свободы с лишением права в течение трех лет занимать командные должности, однако суд в итоге вынес более мягкий приговор».

За продажу солдата в рабство офицеру выписали штраф, про наказание изувера-генерала речи и не идёт.

«Насим Назаров, экс-командир воинской части, где служил ставший инвалидом солдат-срочник Андрей Руденко, приговорён Читинским гарнизонным судом к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

По версии следствия, офицер продал солдата Руденко в рабство местному предпринимателю за 65 тысяч рублей. Во время работ на строительстве Руденко сбила машина. В больницу он попал в состоянии травматического шока и с сильной потерей крови. Призывник находился в коме 13 дней, ему ампутировали правую ногу выше бедра, он частично потерял зрение. Кроме этого у него имеются ушиб головного мозга, черепно-мозговая травма, сломана челюсть, выбиты почти все зубы.

В пятницу в суде Назаров выступил с «последним словом». Он заявил, что все его действия были направлены на благополучие воинской части и подчинённых. «Я думал, что победителей не судят. Увы, ошибся — инициатива наказуема», — сказал Назаров, выступая на процессе.

Далее подсудимый попросил суд дать ему возможность провести три плановых операции, которые уже назначены как в Чите, так и в Москве. Иначе он не восстановит хотя бы частично подорванное бесконечными следственными и судебными процессами здоровье. Таким образом, Назаров просит суд не лишать его свободы.

Свое выступление подсудимый закончил такими словами: «Как верующий человек, я верю в Бога. Верю в суд, что он вынесет мне справедливое и правильное решение. Извините меня, что своими действиями я дал столько хлопот правоохранительным органам, суду». Командир упомянул также о своих заслугах перед армией, но ни слова не сказал о пострадавшем Руденко.

Тут очень много ценной информации. Приведена стоимость раба (65 тыс. рублей, столько же примерно стоит лошадь). Показана психология представителя служило-карательного сословия — его «вера в Бога» и в собственную ненаказуемость, в «эффективность» и трогательная забота о своём здоровье (тонкая душевная организация).

В отчётах служило-карательного сословия есть статистика по рабовладению в России, но, как сами они признаются, она неполная:

«По статистике МВД, всего с 2003 по 2007 год до суда по статье 127.1 дошло 578 дел, а осуждены 127 работорговцев. Рабовладельцев выявили и того меньше — по 82 делам осудили 52 преступника. Причем эти данные касаются не только детей-рабов, но и взрослых».

Имеется и показное возмущение силовиков:

«Правоохранительные органы с тревогой констатируют широкое распространение работорговли на юге России. Об этом на расширенном заседании главного управления МВД РФ по ЮФО заявил начальник ведомства Михаил Шепилов. «В текущем году выявлено 29 преступлений, направленных против свободы, чести, достоинства личности, в числе которых — торговля людьми и использование рабского труда», — сообщил генерал-лейтенант полиции».

Зато яростное негодование у опричников возникает, когда западные институты включают Россию в список стран, где практикуется рабовладение. Но показная гордость за страну разбивается о факты. Так, Госдепартамент США в последние годы регулярно включает РФ в т.н. «Группу-2» — список проблемных стран с точки зрения проявления фактов работорговли и рабовладения. Вместе с нами в этой группе присутствуют такие страны, как Китай, Ирак, Афганистан, Белиз, и т.д. Есть группа и хуже нашей, где власти вообще не предпринимают никаких усилий по борьбе с этим злом — Бирма, Кувейт, Судан, Конго, Мавритания, Эритрея, Зимбабве. Российский МИД на включение России в Группу-2 разразился привычной нотой: «Доклад госдепа США о торговле людьми в мире необъективен и является инструментом политического давления на Россию».

Хочется верить, что сотрудники российского МИДа искренни в своём негодовании, и в земляной яме на их дачах и бизнесах не содержатся невольники.

+++

Впрочем, ничего нет удивительного в том, что рабовладение становится нормой в ультралиберальной и одновременно аграрно-сырьевой России (а рабы в стране как раз в основном заняты в сельском и лесном хозяйстве). Лауреат Нобелевской премии по экономике 1993 г. американец Роберт Уильям Фогель в 1974 г. написал книгу «Время на кресте». В одной из её глав Фогель доказал, что с экономической точки зрения рабовладел&#

Лондон предлагает ограничить полномочия и влияние Страсбургского суда.

Три четверти жителей Великобритании считают, что законы о правах человека стали «привилегией для преступников». Таковы результаты социологического исследования, опубликованного 16 апреля.

45% респондентов полностью согласны с утверждением, что «права человека стали привилегией для преступников и людей, заслуживающих наказания», еще 27%, «скорее согласны». Против высказались 16%, остальные не определились с ответом. При этом половина опрошенных в возрасте от 18 до 24 лет критически относятся к законодательству о правах человека, пишет Daily Mail.

Газета отмечает, что на этой неделе Совет Европы обсудит предложения Великобритании о реформировании работы Европейского суда по правам человека. Лондон предлагает ограничить его полномочия и дать национальным властям большую независимость от решений Страсбурга.

«Известия»

Обсуждение полицейской реформы на «правительственном часе» в Госдуме министр внутренних дел Рашид Нургалиев начал с благодарности депутатам за то, что приняли законы, улучшившие социальное положение сотрудников ведомства. А депутаты — с упреков.

В пятницу утром им пришлось на пути к своим рабочим местам проходить через полицейские кордоны. У каждого пешехода, оказавшегося рядом с думским зданием, требовали документы, а без них к палате не подпускали. Депутаты не понимали, почему «Дума окольцована полицейской охраной», когда есть собственная служба, «которая справляется со своими обязанностями хорошо». А с думским руководством никто не согласовал, «чтобы автобусы полиции и кордоны были выставлены на Тверской, на подходах к Думе».

«Это не связано с моим приходом», — отреагировал на депутатские подозрения Рашид Нургалиев. А имевшие место в этот день в этом районе «недоразумения» объяснил «оперативной информацией». И успокоил народных избранников — эти строгости уже отменены.

Как и предполагалось накануне, главной темой и в выступлении министра, и в депутатских вопросах к нему была кадровая. Нургалиев сообщил, что глубокий анализ первого этапа реформы «позволяет сделать главные выводы — началом начал должна стать новая кадровая политика, повсеместное введение новых моделей служебного поведения и критериев деятельности», а также «эффективная система внутреннего и внешнего контроля».

К сожалению, МВД с 2000-х годов остались в наследство немало сотрудников, которые пришли работать в органы, на «непрестижную и мизерную зарплату», потому что не смогли найти себя в других сферах. И проведенная аттестация не смогла полностью очистить полицейские ряды. Хотя, по словам министра, в период аттестации служба собственной безопасности ведомства выдала 15 тысяч отрицательных рекомендаций желающим надеть полицейскую форму, не рекомендованы для дальнейшего прохождения службы в полиции 5,6 тысяч человек, еще 44 тысячи самостоятельно приняли решение об увольнении. «Безусловно, за пять месяцев, отведенных под аттестацию, полностью очистить такое большое ведомство, как МВД, просто невозможно, — признался министр, — Поэтому то, что мы сделали, это лишь начало очищения рядов, избавление от очевидно неугодных сотрудников». Видимо, почувствовав, что слово «неугодных» в этом контексте звучит двусмысленно, Нургалиев объяснил, что «под очевидно негодными и неугодными сотрудниками имеются в виду» те, у кого были многократные и подтвержденные нарушения и взыскания, а также те, кто безответственно относился к своим профессиональным обязанностям.

Но у либерал-демократа Сергея Иванова сложилось мнение, что из органов устраняют тех, кто говорит о недостатках ведомства. «Это не погоня за ведьмами, это не 1937 год», — возразил Нургалиев, пообещав разбираться в каждом конкретном случае такого увольнения, и если оно несправедливо, восстанавливать уволенных на службе.

«1 августа 2011 года это предельная дата прохождения аттестации МВД, но она не должна восприниматься, как последний рубеж», — предупредил министр. И призвал к «взвешенному подходу» в решении кадровой проблемы, «иначе мы получим ситуацию, когда вместо защитников, способных ценой жизни защитить граждан будут профессионально бесполезные клерки в полицейской форме».

Понимая, что главу МВД обязательно спросят, почему в обновленных органах внутренних дел «не изжиты полностью случаи чрезвычайных происшествий, противоправные действия в отношении граждан», министр сработал на опережение и представил депутатам статистику для размышления: «На 100 тысяч взрослого населения страны сегодня приходится две тысячи преступлений, а на 100 тысяч полицейских 20 фактов противоправных деяний». При этом Нургалиев подчеркнул, что преступление, совершенно полицейским — явление аномальное и не может быть ничем оправдано. «Даже единичные нарушения ложатся тяжким грузом на плечи абсолютного большинства честных и чистых людей в погонах, тень недоверия падает на всю полицейскую систему». Однако «аналогичные нелицеприятные случаи», по словам Нургалиева, характерны и для всех зарубежных полицейских организаций. Но там, заметил министр даже с некоторой обидой, общественный интерес к таким случаям соизмеряется с общественной опасностью проступка, а у нас «превалирует чрезмерное информационное давление» — «ведется активный поиск все новых, не всегда соответствующих действительности фактов, их вольная, зачастую неграмотная с правовой точки зрения интерпретация и использование слухов». Тем не менее, по словам Нургалиева, ведомство реагирует на каждый сигнал, ищет причины даже незначительных проявлений «полицейского произвола». Одна из таких причин, по мнению министра, это «длительное пребывание сотрудников в рабочем пространстве, основную часть которого составляет уголовная среда». Ее негативное влияние приводит менее устойчивых сотрудников «к профессиональной деформации». Выход — в создании качественной психологической службы. «Важность психологической помощи, — считает Нургалиев, — трудно переоценить, поскольку полицейский постоянно находится в состоянии стресса». И источником негативного воздействия на сотрудника органов, по словам Нургалиева, могут являться не только правонарушители, «но и законопослушные граждане, которые высказывают неприязнь сотрудникам без прямого повода». Тем не менее, полицейским будет дана «психологическая установка на недопустимость совершения правонарушений, не говоря уже о преступлениях». «И действовать она должна и при исполнении должностных функции, и в частной жизни», — заявил глава МВД, сообщив думцам, что в МВД уже действует правило согласно которому начальники провинившегося сотрудника, а также те, кто рекомендовал его на работу, увольняются из органов внутренних дел.

«Не приведут ли такие меры к кадровому голоду среди руководящего состава ОВД на местах?» — забеспокоилась «единоросс» Надежда Школкина. «Невелика потеря, она не приведет к кадровому голоду», — заверил думцев министр, заметив, что такие меры «должны укреплять дисциплину».

«Давайте я в вашем университете прочитаю лекцию, как надо готовить полицейских на современном уровне. Вы ее посмотрите потом и если увидите, что вот эта лекция как раз нужна сегодня новым слушателям, тогда будете ее использовать как учебное пособие», — предложил лидер ЛДПР Владимир Жириновский.

Коммунист Павел Дорохин напомнил о рейдерских захватах, которые, по его сведениям, проходили при участии местных правоохранительных органов. Нургалиев согласился, что есть «определенные сбои» в борьбе с экономическими преступлениями. Поэтому в территориальных органах на региональном уровне вместо оперативных частей воссоздаются управления по экономической безопасности и противодействию коррупции.

Подготовился министр и к депутатскому вопросу «о так называемой палочной системе». Полицейские дубинки, которые защитникам правопорядка иногда приходится пускать в ход, здесь не причем. Речь идет о полицейской статистике, по которой оценивают работу органов внутренних дел. Совсем без цифр по раскрытию преступлений и розыску преступников, выявлению правонарушений, по динамике преступности, обойтись нельзя. «Без этого, — заметил Нургалиев, — сотрудники за словесной мишурой могут скрывать безделье и имитацию работы». Но есть и другая крайность — «это гонка за показателями». Поэтому глава МВД официально заявил депутатам, что «в министерстве нет такого приказа или распоряжения, которые бы нацеливали на работу исключительно на количественные показатели». А за качеством работы полицейских, кроме их непосредственных начальников и широкой общественности, следят видеокамеры, которыми оснащаются и дежурные части, и изоляторы временного содержания, и даже «автозаки». «Поставлена задача и глухие межкабинетные перегородки заменить обзорными, стеклянными», — поделился с депутатами новостью министр.

«А почему бы в Следственном комитете РФ не создать специальное подразделение, для расследования исключительно полицейских преступлений?» — подал Нургалиеву идею либерал-демократ Андрей Луговой. Но министр ее не поддержал, заявив, что служба собственной безопасности работает в МВД эффективно, ее подразделения выявляют каждое второе преступление либо должностной проступок, 80 процентов актов дачи взяток».

Депутат «Единой России» Владимир Долгих, сославшись на публикации в СМИ о закупках МВД различных наручных часов, мебели, попросил министра строже контролировать, как «тратятся гигантские средства государства».

Однако министр заявил, что этими часами, «как в свое время «золотой» кроватью» население вводится в заблуждение. «Золотая» кровать вообще смех. Часы — правда, но они не из драгоценных металлов и без позолоты, ценой от 8 тысяч до 35-36 тысяч. МВД разместило этот заказ в законном порядке, чтобы пополнить свой наградной, подарочный фонд.

Тамара Шкель, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5756

9 апреля произошла очередная трагедия — под упавшими футбольными воротами погиб подросток. На пришкольном стадионе школы № 2 города Артема после уроков ребята играли в футбол. Вратарь, увлекшись, раскачивал ворота — так часто делают мальчишки. Тяжелые ворота опрокинулись и придавили парня. Друзья бросились на помощь, но он был уже мертв.

На счету футбольных ворот-убийц десятки детских жизней. Подобные трагедии происходят по всей России с беспощадной регулярностью. Почему это происходит и что делать, чтобы защитить ребят от нелепой смерти?

Историй, когда безобидные, казалось бы, футбольные ворота становятся орудием смерти, все больше. Например, 6 февраля в Екатеринбурге 12-летнего мальчика также убило упавшими на него воротами.

А вот неполная хроника предыдущих трагедий.

23 ноября 2011 года Влад Воробьев, ученик первого класса школы № 1 села Выселки Краснодарского края, решил покататься на футбольных воротах во дворе школы. Тяжелая конструкция упала и придавила ребенка. Он умер в реанимации местной больницы через несколько часов.

22 сентября 2011 года в поселке Хотынец Орловской области от удара футбольных ворот погибла третьеклассница. Юле Дубовцевой как раз в тот день исполнилось 10 лет. Урок физкультуры проходил на стадионе районной администрации, и на поле стояли ворота двух типов — вкопанные в землю и переносные. Последние и стали причиной смерти девочки — ворота упали прямо на ребенка, и Юля скончалась еще по пути в больницу.

4 апреля 2011 года вечером на территории стадиона «Восход» 13-летний Иван был придавлен упавшими на него воротами. 19 апреля 2011 года мальчик скончался, не приходя в сознание.

«Несчастный случай, никто не виноват, никто не застрахован!» — такие выводы делают правоохранительные органы после каждой подобной смерти.

Пока из всех пострадавших изменить ситуацию пытается только Игорь Терехин, отец Жени — мальчика из Казани, погибшего в 2010 году. Ему тогда было 11 лет.

— Прошло полтора года, но ничего не изменилось: никто не наказан, шесть ворот как стояли на поле, так и стоят, — горько констатирует он. — Я считаю, что виноват директор школы, на чьей территории находились ворота: ведь он морально и материально ответственный. Я утром спокойно отправил ребенка в школу, а в обед мне звонят: «Ваш сын умер». Как такое пережить?! Я после этого стал инвалидом: сердце, давление зашкаливает, сахарный диабет. И, получается, никто не виноват в случившемся. Мы вместе с казанским правозащитным центром добиваемся справедливости, но получаем только одни отписки. Дело закрывают на разных уровнях.

По словам адвоката Артура Шакирова, по факту гибели Жени Терехина было возбуждено уголовное дело по статье 109 часть 2 («Причинение смерти по неосторожности»), но в декабре 2011 года его прекратили. Родители дошли до Верховного суда Республики Татарстан с попытками обжаловать это решение, но судьи остались непреклонны: во всем виноват сам ребенок.

— Дети от этих ворот гибнут по всей стране регулярно, — продолжает адвокат. — Но я не нашел ни одного прецедента, чтобы кто-то из ответственных лиц был за это наказан по закону. Обычно в таких случаях дела или не возбуждаются, или вскоре закрываются.

Папа погибшего Жени говорит, что пробовал связаться с другими родителями, чьи дети погибли от футбольных ворот, организовать совместную борьбу, но пока они с правозащитниками продолжают добиваться справедливости в одиночку. Например, 3 марта подали заявление об открытии нового дела — по ст. 143 УК («Нарушение правил охраны труда»), ст. 238 («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности») и 293 («Халатность»)…

Так можно ли избежать детских смертей от школьных ворот или же такие смерти действительно следует считать неизбежными?

— Проблема в том, что есть два вида футбольных ворот, — говорит Сергей Сазин, руководитель Следственного управления СК России по Орловской области. — Стационарные вкопаны в землю на всю свою жизнь, а переносные можно ставить в любую точку поля, в зависимости от числа игроков и задач урока. Именно переносные ворота стали причиной массовой гибели детей. Начиная с 1993 года приказом Министерства образования утвержден перечень учебного оборудования для школ, и согласно этому приказу все ворота должны быть закреплены. Но старый инвентарь никуда не делся, и его по-прежнему используют во многих региональных учебных заведениях.

Если трагедия случилась во время урока, то ответственность, как правило, несет педагог, не уследивший за детьми, и администрация школы. В случае возбуждения дела по ст. 109 УК РФ («Причинение смерти по неосторожности») педагогу может грозить до 3 лет лишения свободы с потерей права занимать определенные должности. Статья 293 («Халатность») влечет за собой лишение свободы на срок до 5 лет с лишением на 3 года права заниматься определенной деятельностью.

Если же инцидент произошел уже во внеучебное время — могут быть разночтения.

— Без согласия учебного заведения эксплуатировать спортивные площадки нельзя, — объясняет Анна Михайлова, директор одной из омских школ. — А дети обычно не спрашивают разрешения, перед тем как поиграть в футбол после уроков. Кроме того, ворота могут опрокинуться, только если дети будут использовать ворота не по назначению, нарушая инструкцию. А между тем все ученики в начале новой четверти проводят курс техники безопасности и расписываются в специальном журнале. Поэтому в случае трагедии руководство школы не несет ответственности.

Есть претензии и к изготовителю спортивного снаряда. В большинстве случаев вес ворот значительно превышал установленные ГОСТом 50 кг. Кроме того, 3-й раздел ГОСТа Р ИСО/МЭК 50-2002 «Безопасность детей и стандарты» гласит: «Изделия, предназначенные для детей, следует проектировать так, чтобы опасность в указанных и ожидаемых условиях их использования была сведена к минимуму. При проектировании изделий необходимо всегда помнить, что дети могут использовать изделия не по назначению, установленному разработчиками, изготовителями и родителями».

— У нас тоже были подобные факты гибели детей, но уже давно, — заверили «МК» в столичном Департаменте образования. — Сейчас в московских школах услуги на поставку и установку физкультурных снарядов, к которым относятся и футбольные ворота, обязательно сертифицируются, администрация школы следит за качеством этого спортивного оборудования и подписывает акт приемки. Перед началом учебного года и потом еще несколько раз в течение года в школах эти ворота проверяются на прочность и надежность установки.

А директор московской школы № 362 Александр Орехов говорит, что они забетонировали футбольные ворота еще в середине 70-х годов.

— Конструкция получилась простая и надежная, ни один силач с ней не справится, — говорит Александр Павлович. — Мы, конечно, регулярно проверяем ее безопасность, к счастью, все нормально действует. А опасные переносные ворота мы просто не используем.

Что мешает всем российским школам последовать этому, столь несложно выполнимому примеру?

Светлана Плешакова, Ксения Конюхова, Московский Комсомолец № 25916

Привод человека в полицейское отделение теперь становится серьезной юридической процедурой, обставленной множеством условий.

Просто так остановить прохожего, чтобы проверить регистрацию и при удачном стечении обстоятельств «срубить» сотню целковых, патрульным становится все труднее. Закон «О полиции» четко обозначил права и обязанности сотрудников и тех, кого они задерживают. А новый приказ министра внутренних дел, который сегодня публикует «Российская газета», внес необходимые поправки в инструкцию о порядке осуществления привода и привел ее в соответствие с законом.

Если патрульный обращается к прохожему, он обязан назвать свои должность, звание и фамилию. А по требованию гражданина — и предъявить удостоверение. Кстати, полицейский помимо служебного удостоверения обязан иметь при себе жетон с личным номером. И только после такого знакомства сотрудник обязан сообщить человеку причину и цель своего обращения. Придется разъяснить прохожему, что он похож на кого-то, объявленного в розыск, — вот ориентировка. А если потребуется человека задержать, то полицейский обязан зачитать ему права: на юридическую помощь, то есть — адвоката, на услуги переводчика, на уведомление близких родственников и на отказ от дачи показаний.

Позвонить задержанный имеет право не позднее трех часов после того, как на него надели наручники. Правда, тут предусмотрены ограничения. Например, взятому в ходе операции преступнику могут не дать «трубку», чтобы он не предупредил подельников.

А держать человека в отделении могут не более 48 часов до судебного решения.

Вообще же законом определены тринадцать категорий людей, кого имеет право задерживать полиция. Среди них — подозреваемых в совершении преступления, совершивших побег из-под стражи, уклоняющихся от исполнения административного наказания в виде административного ареста, находящихся в розыске, те, против кого ведется производство по делам об административных правонарушениях.

Доставят в отделение тех, кто уклоняется от исполнения назначенных им судом принудительных мер медицинского характера или принудительных мер воспитательного воздействия, кто нарушил правила комендантского часа или пытался незаконно проникнуть на охраняемые объекты.

Особый разговор о не совсем нормальных людях. Полицейский задержит человека, имеющего признаки выраженного психического расстройства и создающего своими действиями опасность для себя и окружающих. Затем он обязан передать его в лечебное учреждение либо по месту жительства. Так же задержат и сбежавшего пациента из психиатрического лечебного учреждения.

О задержании составляется протокол, в котором указываются дата, время и место его составления, должность, фамилия и инициалы сотрудника полиции, составившего протокол, сведения о задержанном человеке, дата, время, место, основания и мотивы задержания, факт уведомления близких родственников или просто близких людей задержанного.

Человек имеет право не подписывать этот протокол. Но юристы рекомендуют все же подписать. Это не значит, что человек, попавший в полицию, согласен с написанным.

Содержать задержанных должны в специально отведенных для этого помещениях под охраной в условиях, исключающих угрозу их жизни и здоровью. Отдельными приказами и инструкциями определены условия содержания, нормы питания и порядок медицинского обслуживания. Кстати, перед водворением в изолятор положен медицинский осмотр. Если требуется, полиция обязана оказать задержанному первую помощь и устранить угрозу жизни, здоровью и даже личным вещам.

ДОСЬЕ «РГ»

Установленная норма санитарной площади на одного задержанного и помещенного в изолятор временного содержания человека — не менее 4 квадратных метров.

Документом, удостоверяющим личность человека, может быть не только паспорт, но и водительские права, студенческий билет, служебное удостоверение. Главное, чтобы была фотография, четко читались фамилия, имя, отчество, название учреждения, выдавшего документ. Полицейский может позвонить в эту организацию и навести о владельце удостоверения справки. Отсутствие каких-либо документов не является причиной задержания, если сотрудник полиции может удостоверить личность человека.

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5755

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации от 1 февраля 2012 г. N 61 г. Москва «О внесении изменений в приказ MBД России от 21 июня 2003 г. N 438 «Об утверждении Инструкции о порядке осуществления привода»»  

Патриарх Кирилл недавно сказал: «Церковью приветствуется развитие гражданской инициативы в православном сообществе. Мы готовы идти навстречу, протягивать руку помощи по-настоящему талантливым проектам, идеям, людям… Нам важно научить людей ответственному отношению к своему делу — не как к сиюминутной затее, которую можно доводить до ума, а можно и бросить на полпути, а как к долгосрочному проекту, который нужно научиться тщательно готовить и планировать, чтобы он принес благие, заметные, важные и для Церкви, и для всего общества результаты. Нам всем нужно уметь отвечать — перед Богом, ближними, самими собой — не только за свое настоящее, но и за свое будущее».

РЕЛИГИЯ и СМИ: В чем, на Ваш взгляд, должна сегодня проявляться гражданская инициатива со стороны Церкви? Какие проекты и инициативы должны поддерживаться в православном сообществе?

Ольга Костина: Я полностью согласна с Патриархом, и для меня его слова — совершенно очевидная вещь. У меня есть опыт взаимодействия с Православной Церковью в рамках того общественного проекта, который я осуществляю уже седьмой год, — по защите жертв преступлений в России. Уже три года мы организуем Международный день поддержки жертв преступлений при непосредственном участии Церкви и при участии, по крайней мере, дважды, лично Патриарха Кирилла, за что я ему очень признательна. Было отслужено уже два молебна, посвященных памяти погибших и пострадавших. Особенно запомнилась прошлогодняя проповедь Патриарха о том, как пережить такую трагедию. Это первые шаги, но у нас уже есть предложения от епархий.

На мой взгляд, православная гражданская инициатива в первую очередь может и должна привнести в общество гуманизм. Ведь сегодня практически любая дискуссия, обсуждение проблем в любой сфере, от образования до отношений между людьми, приводит не просто к ожесточенному столкновению, но и к страшной агрессии. Мы совершенно разучились обсуждать что-либо без столкновений и взаимных угроз. Это уже не просто нетерпимость к чужому мнению, но какое-то исступление, и это вызывает у меня полное отчаяние. Нам уже не кажутся страшными не только оскорбления друг друга, но и фактически уголовные действия — физическое насилие, удары, пощечины, побои.

У меня впечатление, что мы пока не в состоянии осознать тот кризис, который сегодня переживаем. Мы еще до конца не пережили очень сложную эпоху перехода от одного государственного строя к другому. Но переход этот знаменуется тем, что общество должно поменяться и осознать себя полноправным участником жизни страны. А для этого очень важно, чтобы любая гражданская инициатива сопровождалась нравственным зарядом и корректным, гуманным взаимопониманием.

Думаю, что истинно верующие люди, воспитанные по канонам православия, не могут изначально быть злыми и нетерпимыми. И при продвижении каких-то гражданских инициатив они должны давать пример терпения, гуманности и внимания, которого нам всем так сегодня не хватает. А главное — пример упорства, то есть как раз того, о чем говорит Патриарх. Нужно доводить до конца работу, нужно ее развивать, даже если она много лет не приносит ожидаемого успеха, и опускаются руки, и возникает отчаяние. Но останавливаться нельзя. Если вы решились потратить свою жизнь не только на себя и свою семью, но и на что-то большее, для построения всеобщего блага нужно быть готовым, как и знаменитые православные святые и мученики, к многодневному, многолетнему терпению. И даже не исключать возможность того, что вы сами можете не дожить до результата и что он произойдет не у вас на глазах. Но сам по себе факт движения в этом направлении имеет принципиальное значение.

«РЕЛИГИЯ и СМИ»

Череда несчастий, которые обрушились на брянских малышей, заставила с надеждой взглянуть на относительно новый институт государства — уполномоченных по правам детей.

Встреча с Еленой Литвяковой, которая занимает эту должность в Брянской области, произошла сразу после того, как были арестованы родители убитой Ани Шкапцовой.

Российская газета: Не сомневаемся, что вы тоже глубоко пережили трагическую историю гибели Ани Шкапцовой и чудовищную инсценировку ее похищения. Какие выводы сделали?

Елена Литвякова: В каких условиях и как воспитывались родители Ани Шкапцовой — вот главный вопрос. В нормальной семье не учат садизму и чудовищному лицемерию, которое они показали. Все понимают, что возле каждой семьи не поставишь опекуна. Должны работать школьные советы, общественность обязана возродить женские клубы, на заседания которых раньше приглашали нерадивых мам. Могут успешно работать наши деятельные бабушки, они ведь все знают. У нас были школьные уполномоченные, но теперь на всю область осталось восемь таких сотрудников. Когда приходил одетый в милицейскую форму человек и беседовал с Ванечкой или Анечкой, которые вели себя неправильно, это их дисциплинировало. А теперь дико смотреть, как иной школьник разговаривает с учителем. Скоро педагогов придется охранять от своих воспитанников. Но нельзя все перекладывать на школу, забывать, что 95 процентов ценностей вкладывает в человека его семья.

РГ: Есть серьезная причина, из-за которой разваливаются семьи: брянские (да и не только брянские) мужчины уезжают на работу в Москву. Опустели целые районы. Что делать?

Литвякова: Если решили уезжать в Москву — отправляйтесь всей семьей. Сейчас в столице детей в школы принимают без прописки. Те, кто дорожит семьей, так и поступают. Если нет работы, почему не поискать ее в другом месте? Они могут заработать деньги и вернуться в Брянск. И многие уже возвращаются. Десятилетнее скитание по квартирам — не подарок.

РГ: Чем глашатай детских бед отличается от работников того же областного комитета по материнству и детству?

Литвякова: Сотрудники комитета как раз и должны войти в проблемную семью, диагностировать ее, предложить какие-то меры поддержки. Вообще, у нас проблемами детей занимаются 19 ведомств, а вот координирующего звена нет. Да, мы собираемся на межведомственные комиссии, принимаем решения, но выполнение особо никто не контролирует. Эта роль как раз и отводится уполномоченному. Но пока тяжело донести до местных властей, что мы всегда принимаем позицию ребенка. Иногда от должностных лиц из муниципальных районов приходят, мягко сказать, отписки по поставленной проблеме. Тогда приходится включать административный ресурс, а попросту — доводить информацию до администрации области. Некоторые чиновники воспринимают это очень странно. В одном из районов мы столкнулись с тем, что ребенок в школе попал под гонения и попытка защитить его привела к тому, что у нас возникло напряжение в отношениях с местными чиновниками.

РГ: Напряжение — только в этом районе?

Литвякова: Нет. С мест идут обращения, я на них реагирую, но наши требования о соблюдении прав ребенка часто встречают в штыки или пытаются скрыть информацию. Мои полномочия подтверждены нормативными актами губернатора, поэтому у меня достаточно рычагов, чтобы отстоять права ребенка.

РГ: Трагедии, которые преследуют брянских детей, заставляют искать какие-то закономерности. Они очевидны в тех случаях, когда малыши гибнут на необустроенных дорогах. Сразу несколько наших читателей обратились с вопросом — может ли ваша служба повлиять на чиновников, которые обязаны строить подземные переходы, следить за состоянием «зебр»?

Литвякова: Я тоже за строительство таких переходов и убеждена, что нужна федеральная программа, ведь безопасность детей не должна зависеть от состояния региональной казны. А сейчас мы обязаны повышать культуру поведения на дорогах. Я анализировала многие ДТП и пришла к выводу, что гибнут-то и калечатся ребята из благополучных семей. Родители таких ребят порой ведут себя на улицах совершенно безрассудно. Хотя, конечно, нужно говорить и о болезнях общества. Это показала история чудовищного убийства Ани Шкапцовой, но есть и множество других признаков этих болезней. Знали б вы, какую борьбу нам приходится вести в детских садах, где скоро начнутся «выпускные»! Банкеты со спиртным — и у нас возле садов стоят пьяные мамы с папами. Такую картину наблюдаю каждый год в садике, который находится под моими окнами.

РГ: И что вы можете сделать в этой ситуации?

Литвякова: Буду привлекать органы, чтобы проводить рейды. Запрошу в департаменте образования, когда планируют «выпускные». Не нужно отменять их, но нельзя забывать, что вы находитесь в детском учреждении. Сделайте праздник ребенку, а не себе.

РГ: В Дубровском интернате для детей с умственными отклонениями недавно задушили мальчика. Следственное управление СК РФ по Брянской области пришло к выводу, что недогляд за детьми объясняется в том числе и тем, что управление соцзащиты не разрешило расширить штат санитарок. Вы можете вмешиваться в такие споры?

Литвякова: Я не раз бывала в этом интернате. Эта трагедия произошла в самом сложном его отделении — милосердия. Случай мной расследован. Сотрудники учреждения не обеспечили надлежащий надзор за детьми во время ночного сна. Виновные в случившемся понесли административные взыскания. Имеется ли здесь уголовная ответственность — установит следствие.

РГ: Жалуются ли дети на своих родителей?

Литвякова: Был недавно смешной случай. Позвонил мальчик, который жаловался на жестокое обращение бабушки — ударила его тряпкой. Я поняла сразу же, что тут никакой жестокости не было, бабушка просто так своеобразно проучила внука. Спросила у него, что же он сделал. «Я вместо того, чтобы пойти домой, пошел на горку и долго там катался». И вот мальчик начал искать себе защиту. Но приходилось вникать и в серьезные семейные конфликты. Иногда органы опеки в профилактических целях временно забирают у пьющих мам ребенка и переводят его в приют. Вот такие родители сразу прибегают ко мне: пришла «злая опека» и отобрала сына или дочь. Обычных сирот у нас в области около тысячи, а социальных — шесть тысяч. Но у нас в интернатах живут 16 процентов от этого числа, остальные — в приемных семьях.

РГ: «Трудных» детей сейчас часто усыновляют?

Литвякова: Да, такие случаи есть. Часто это такие пары, которые потеряли родного ребенка. Они тем самым могут хотя бы частично пригасить свою боль. Недавно взяли в семью парня, который периодически убегал к своим родителям, хотя его там никто не ждал. А его приемной маме он чем-то напоминал сына, которого она потеряла. Она приводила беглеца ко мне, мы подолгу общались с ним. Была опасность, что у приемной матери мальчика заберут, так как она якобы не справлялась с родительскими обязанностями. А она уже до такой степени привыкла к нему, что рыдала без него. Нужно было спасать их обоих. Я заключила с парнем соглашение: он перестанет убегать от приемной матери, а я приеду к нему на день рождения. Он выдержал условия. Сейчас родители оформляют себе второго ребенка — он захотел себе сестру. С ребенком нужно говорить по-взрослому, он всегда чувствует фальшь. Я никогда не спрашиваю в интернате, курит воспитанник или нет. Спрошу иначе: «Девчонки, а где у вас можно покурить?» И они сразу ведут меня в укромное место. А если в лоб выяснять, то ничего не добьешься.

Чаще все-таки усыновляют малолетних ребят. Я счастлива, когда взрослые и дети находят друг друга. Каждый раз вспоминаю строки Расула Гамзатова:

Эта жизнь — как открытая рана в груди,
Никогда не зажить уже ей,
Но твержу я, как будто молитву в пути,
Каждый раз: берегите детей!

Все о службе детского омбудсмена

Елена Литвякова: У меня два помощника. Уполномоченные других регионов — бывшие медики, педагоги, юристы, финансисты, сотрудники полиции. Но должность уполномоченного предполагает обширные знания, поэтому мы просили Павла Астахова организовать курсы обучения. Мы не раз обсуждали, что представляет из себя должность уполномоченного. Если в одной области что-то лучше, то по другому показателю будет обязательно хуже. И величина доходов, как мы убедились, не влияет на это. Богатая Тюмень ненамного лучше Брянской области. Также убивают родители своих детей. Жалко, конечно, осознавать происходящее, но я связываю это с тем, что нынешние молодые родители появились на свет в конце восьмидесятых — начале девяностых. Тогда в погоне за деньгами забыли о своих детях. В результате мы вырастили поколение без ценностей. Сейчас схватились и решили, что надо на государственном уровне крепить семью. Но какой закон заставит маму и папу полюбить ребенка?

Уполномоченный не обязан объезжать все разваливающиеся семьи, хотя отдельные вопиющие случаи мы исследуем. Основная наша задача — донести до власти детские проблемы.

В прошлом году мы рассмотрели более 200 письменных обращений, хотя часто консультируем по телефону. Перед входом в мой кабинет висит плакат с моим сотовым телефоном. Такую же информацию вывесили во всех детских учреждениях, и я всегда проверяю, есть ли у ребенка возможность обратиться в нашу службу. Люди пишут мне тогда, когда в других учреждениях ничего не смогли добиться. Последний крик о помощи. Чаще всего жалуются на то, что не могут получить алименты. Родители, старающиеся забыть о своих детях, научились грамотно уходить от ответственности — уезжают, прячутся. Приставы порой бессильны. А нам удалось одного папашу снять с самолета. Мужчина задолжал более двухсот тысяч, хотя у его бывшей жены не было возможности даже собрать детей в школу. В прошедшем году у приставов числилось более 16 тысяч дел по алиментным обязательствам. За этой цифрой — огромное количество детей, чьи права нарушены.

Александр Федосов, «Российская газета-Неделя» — Центральная Россия №5754

В ближайшее время в Госдуму может быть внесен законопроект, согласно которому любой россиянин будет вправе убить преступника, вторгшегося в его дом. Применить против налетчика любые доступные средства будет разрешено вне зависимости от того, вооружен ли «незваный гость». Эксперты относятся к этой идее двояко, полагая, что такие меры могут быть оправданы не всегда. Между тем вчера получила продолжение громкая история, в связи с которой законопроект как раз и приобрел особую актуальность: стало известно, что тульского бизнесмена Гагика Саркисяна, зарезавшего троих грабителей, которые проникли к нему в дом и могли убить его многодетную семью, не будут судить. Он проходит по делу как потерпевший.

Законопроект, подготовленный фракцией ЛДПР, как того требует законодательство, депутаты направят на согласование в Верховный суд России. После получения официального отзыва документ будет внесен на рассмотрение в Госдуму.

Свою позицию и позицию фракции вице-спикер Госдумы от ЛДПР Игорь Лебедев объясняет так: «Сегодня в Уголовном кодексе рамки пределов допустимой самообороны настолько малы, что любая попытка защитить себя или членов своей семьи расценивается как превышение пределов допустимой самообороны. Например, если преступник пытается отобрать у девушки сумочку, а она дает ему пощечину, то это самооборона, а если она ударяет его палкой и он попадает в больницу, то это уже превышение. Это неправильно. … Без разницы — вооружен налетчик или нет. Если он проник в дом без приглашения хозяев, те должны иметь право его убить».

Лебедев считает, что сегодня законодательство часто трактуется в пользу не потерпевшего, а нападающего. Действительно, в УК РФ превышением необходимой самообороны (статья 39, часть 2) является «причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности …, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда». Допустимая же самооборона (статья 37) «является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства». Далее в законодательстве разъясняется, как потерпевшему определить «степень опасности».

По мнению депутата Госдумы первого созыва юриста Григория Бондарева, правомерность убийства человека, проникшего в жилище без спроса, хозяином этого жилища — такой же сложный вопрос, как и применение или отмена смертной казни.

Федеральный судья в отставке, член Независимого экспертно-правового совета Сергей Пашин считает, что все зависит от того, насколько аккуратно такой закон будет написан. «Тут основной вопрос — процессуальный, — разъясняет «НИ» г-н Пашин. — Кто будет доказывать преступные намерения нападавшего и как? Тут не все так просто. Этот законопроект может быть опасен в том плане, что он даст право на убийство не защищающимся, а тем, кто богаче». При этом юрист говорит, что подобная практика существует и применяется за рубежом в странах с протестантской моралью, где понятие «жилище» священно. Но в России, продолжает г-н Пашин, другие принципы и другой менталитет, основанный на общинности.

Идея законопроекта была озвучена после нашумевшего нападения на тульского предпринимателя Гагика Саркисяна. 8 апреля в городе Богородицке в Тульской области трое грабителей были убиты бизнесменом, защищавшим свою многодетную семью. Хозяин дома кухонным ножом нанес троим нападавшим смертельные ранения. Четвертому удалось скрыться, он находится в розыске. Вчера Следственный комитет России сообщил на своем сайте, что следователи не нашли оснований для привлечения Гагика Саркисяна к уголовной ответственности. Он проходит как потерпевший по уголовному делу о разбойном нападении. То есть, по версии следствия, Саркисян не вышел за рамки самообороны.

Дмитрий Аляев, «Новые Известия»

В этом году резко увеличилось число случаев нападений и применения насилия в отношении сотрудников МВД. Особенно напряженная ситуация сложилась в Санкт-Петербурге: в этом году в Северной столице совершено уже 45 посягательств на полицейских. Последний раз такое было три года назад, когда министр внутренних дел Рашид Нургалиев разрешил давать сдачи плохим милиционерам.

«В 2011 году в отношении 64,8 тыс. стражей порядка были совершены противоправные деяния, в первом квартале 2012 года в дежурную часть МВД поступило уже 140 спецсообщений, только касающихся ранений и гибели сотрудников», — рассказал глава департамента госслужбы и кадров министерства Владимир Кубышко. По его данным, ключевые права сотрудников повсеместно нарушаются.

Начальник ГУ МВД по Петербургу и Ленинградской области Сергей Умнов также констатирует резкий всплеск насилия в отношении полицейских. По его словам, к этому приводит постоянная критика МВД в обществе и СМИ. «Только за первый квартал текущего года зафиксировано 45 подобных случаев», — указал он.

Так, недавно сотрудники ППС были обстреляны из пистолета лишь за то, что попросили предъявить паспорт. «Мы с себя вины не снимаем, но постоянное муссирование в прессе дает обратный эффект: граждане переходят от слов к делу, — сетует начальник петербургского управления МВД. — А как только мы встаем на защиту своих сотрудников, в СМИ начинают говорить о круговой поруке и коррупции».

Опасения питерского руководителя подтвердились в минувшие выходные. В Петербурге и Ленинградской области за субботу и воскресенье произошло сразу пять нападений на полицейских.

«За прошлый год мы проводили анализ, нами было учтено порядка 255 только вооруженных нападений на полицейских — это очень немало, — сообщил представитель Главного управления собственной безопасности МВД Андрей Московкин. — Данные за 2012 год пока обобщаются, анализ ежеквартальный — результаты будут скоро».

«Власть прекрасно понимает, что протестные настроения в обществе растут, и чтобы отвести удар от себя, решила перенаправить народный гнев на полицей­ских, которые встречаются людям на каждом углу, — считает председатель профсоюза сотрудников органов внутренних дел Москвы Михаил Пашкин. — В итоге молодежь, когда хочет высказать свое недовольство властью, идет бить ментов».

«Реальная картина, которую дают СМИ, очень не нравится многим полицейским чиновникам, вот они и решили все свалить с больной головы на здоровую, обвинив во всех бедах СМИ», — говорит экс-руководитель Центра специальных исследований МВД, психиатр-криминалист Михаил Виноградов.

Предыдущий всплеск насилия по отношению к стражам порядка был зафиксирован в 2009 году после уже ставшего крылатым заявления главы МВД Рашида Нургалиева. На встрече с курсантами министр, отвечая на один из вопросов, разрешил гражданам применять самооборону в отношении своих подчиненных, «если гражданин не преступник, которого задерживают, и ничего не нарушает».

Иван Петров, РБК daily