Новости

Без приговора

В понедельник в подъезде своего дома был убит судья-криминалист Мосгорсуда Эдуард Чувашов. Одна из видеокамер зафиксировала предполагаемого убийцу. Следователи связывают убийство с профессиональной деятельностью Чувашова, который вел дела «националистов». Только за последнее время Эдуард Чувашов трижды судил преступников за убийства на почве национальной ненависти.
 
В понедельник в подъезде своего дома был убит судья-криминалист Мосгорсуда Эдуард Чувашов. Его нашли на лестничной площадке на третьем этаже дома 24 по Стрельбищенскому переулку.

Источник в ГУВД Москвы рассказал корреспонденту «Российской газеты», что убийство произошло примерно в 8.50, когда 47-летний судья направлялся на работу. Соседи слышали какие-то странные хлопки, но не придали этому значения. Сыщики почти уверены, что киллер воспользовался пистолетом с глушителем.

Судья был убит двумя выстрелами: один — в грудь, другой — контрольный — в голову. Оружие, из которого стреляли, пока не нашли.

Двор дома, где жил Эдуард Чувашов, оборудован системами видеонаблюдения. И одна из видеокамер зафиксировала предполагаемого убийцу, который входил в подъезд незадолго до гибели судьи. В розыск уже объявлен мужчина славянской внешности, 25-30 лет, нормального телосложения, ростом 175-180 сантиметров. Он был одет в синие джинсы, черную куртку, черную кепку.

Следственным комитетом при прокуратуре РФ возбуждено уголовное дело по статьям 222 УК — незаконный оборот оружия- и 105 — убийство. По словам официального представителя СКП Владимира Маркина, рассматриваются различные версии, основной из которых является профессиональная деятельность судьи. Для следователей очевидно, что убийство носит откровенно демонстративный характер.

Стаж работы Эдуарда Чувашова в Мосгорсуде небольшой, всего два года, но ему доверяли рассматривать довольно сложные уголовные дела, фигурантами которых являлись десятки обвиняемых. Достаточно вспомнить процессы по преступлениям группировок скинхедов. Один из последних приговоров он вынес «по делу группы националистов». Только за последнее время Эдуард Чувашов трижды судил преступников за убийства на почве национальной ненависти. Такие процессы у судей-криминалистов считаются особо сложными. Порой большинство обвиняемых на момент совершения преступления бывают несовершеннолетними. Да и к моменту вынесения приговора некоторым подсудимым едва исполняется 16-17 лет. И Чувашов тщательно разбирался по каждому обвинительному эпизоду и по каждому сидящему в клетке в зале суда. Он вел заседания ровно и уверенно. Чувствовалось, что он тщательно готовился к каждому заседанию. И когда дюжие самоуверенные молодцы, оказавшиеся на скамье подсудимых за тяжкие преступления, начинали вести себя нагло и даже по-хамски, Чувашов находил слова и аргументы, чтобы утихомирить расходившихся обвиняемых. Так происходило на моих глазах, когда рассматривалось дело членов группировки скинхедов «Белые волки», приговоренных к лишению свободы на сроки от 6,5 до 23 лет. Очень редко он просил вмешаться конвойных, когда на скамье подсудимых начинали выкрикивать угрозы. На прошлой неделе закончился процесс по делу Рыно и Скачевского — известных лидеров скинхедовской группировки. Эти двое бандитов, у которых руки по локоть в крови, оскорбляли судью словами и жестами. И тогда Чувашов попросил охрану надеть обвиняемым наручники.

В понедельник он должен был приступить к повторному рассмотрению дела бывшего сотрудника милиции, члена так называемого «Реввоенсовета» Владимира Белашева, обвиняемого в терроризме. По данным следствия, Белашов в 90-е годы взорвал памятник Николаю II, а также заминировал памятник Петру I. В 2002 году ему было назначено наказание в виде 11 лет заключения, однако затем Европейский суд по правам человека признал, что тот процесс проходил с нарушениями, и дело вернулось для повторного рассмотрения. Оно поступило в суд под грифом «секретно» и должно было рассматриваться в закрытом режиме.

Руководитель пресс-службы Мосгорсуда Анна Усачева от имени судейского сообщества столицы выразила соболезнование родным и близким Эдуарда Чувашова.

— В нашем коллективе Эдуарда Владимировича Чувашова уважали и ценили. Коллегия судей и работники аппарата суда знали его исключительно с положительной стороны — как профессионального судью, отзывчивого и очень порядочного человека. Его общий стаж судебной деятельности — 9 лет. В Мосгорсуде он работал 2 года, куда пришел из Гагаринского районного суда. До того как стать судьей, Эдуард Чувашов был одним из руководителей ОВД «Пресненский». На территории этого района и было совершено убийство. Как судья-криминалист, рассматривавший уголовные дела в первой инстанции, он прекрасно умел работать с присяжными заседателями. Со стороны руководства Мосгорсуда Чувашов заслужил только благодарности.

Адвокаты осужденных по делу группировки скинхедов «Рыно-Скачевского» и по делу банды «Белых волков» считают безосновательной версию следствия о том, что убийство судьи связано с делами их подзащитных. Об этом заявил адвокат Дмитрий Аграновский.

Досье «РГ»

За двадцать лет в России произошло около 20 убийств судей. Мотивами стали профессиональная деятельность, криминальные и бытовые причины. Зампреда Верховного суда Ингушетии Азу Газгирееву расстреляли в автомобиле террористы, устроившие охоту на представителей государственной власти республики. Судью Пригородного района Северной Осетии Владимира Албегова «заказали» из ревности его бывшая супруга и 14-летний сын. Из мести убили судью Железнодорожного районного суда Воронежа Галину Зуевич. Она трижды отправляла в тюрьму рецидивиста, который, освободившись, и совершил убийство. Теперь он отбывает пожизненный срок.

Владимир Федосенко, Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5156 (77) от 13 апреля 2010 г.

Потерпевшие должны быть в законе

8 апреля Общественная палата РФ при поддержке правозащитного движения «Сопротивление» провела расширенное заседание, посвященное проблемам потерпевшего в судебной и правоприменительной практике. В мероприятии приняли участие Председатель Следственного Комитета при Прокуратуре РФ Александр Бастрыкин, Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова, депутаты Госдумы Владимир Плигин, Владимир Васильев, Владимир Груздев, Заместитель Директора Службы судебных приставов РФ Владимир Воронин, а так же члены Общественной палаты РФ и правозащитники.

Тон дискуссии о необходимости качественного изменения положения потерпевших в России задал Председатель СКП Александр Бастрыкин. Он представил доклад о состоянии законодательной базы и правоприменительной практики в отношении потерпевших.

Глава СКП уже не первый раз высказывается о необходимости наделения потерпевших и подозреваемых равными правами. В настоящее время потерпевший ущемлен в своих правах, как на стадии следствия, так и на стадии судебного разбирательства. Система компенсации материального и морального вреда потерпевшему фактически не действует, поскольку закон предписывает возмещение только после решения суда и за счет средств осужденного. «В целом по стране остаются нераскрытыми один миллион триста тысяч преступлений, — отметил Александр Бастрыкин. — Это означает, что по меньшей мере один миллион триста тысяч человек, которые выступают в качестве потерпевших по этим делам не получили соответствующей сатисфакции… Даже в деле Евсюкова, совершившего ужасные преступления, граждане обращаются в суд, а им говорят: «Обращайтесь непосредственно к господину Евсюкову». Это совершенно неприемлемая позиция».

По мнению Александра Бастрыкина необходимо вырабатывать такие позиции, которые смогли бы стать ориентиром для того, чтобы в  полном объеме были возмещены все виды вреда, которые причиняются осужденным потерпевшему. Глава СКП высказался за возвращение к институту конфискации имущества. «За счет конфискованного имущества необходимо возмещать соответствующие расходы на полную программу защиты потерпевших и свидетелей. Мы соответствующие предложения законодателю внесли, и мы полагаем, что эти предложения могут быть рассмотрены», — считает главный российский следователь.

По мнению Председателя комитета Госдумы по конституционному законодательству Владимира Плигина специальный фонд по выплате компенсации жертвам преступлений мог бы финансироваться, в том числе, за счет различных штрафов. Очевидно, что с преступника порой взять нечего, а потерпевший не может всю жизнь ждать возмещения вреда. Владимир Плигин сообщил, что в США действует подобный фонд. Его объем составляет 453 млн долларов. «У нас населения в два раза меньше, так что с учетом этого мы вполне можем создать соизмеримый фонд!» — уверен депутат.

Председатель Комиссии Общественной палаты по общественному контролю за деятельностью и реформированием судебно-правовой системы Анатолий Кучерена обратил внимание участников заседания на недостаточную прозрачность в работе судей. Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова отметила, что ее ведомство к сотрудничеству с общественностью готово.

Что касается соблюдения прав потерпевших, Ольга Егорова считает, что суды с вниманием относятся к правам и исковым требованиям потерпевших. Так, за год в московских судах расмотрено 46 тысяч уголовных дел, при этом в 70% случаев потерпевшие требовали возмещения вреда и суд их удовлетворял. «В одном из случаев, к счастью, потерпевший остался жив, но стал инвалидом первой группы, — рассказала Ольга Егорова. — Он заявил моральный вред 4 миллиона рублей, и мы удовлетворили эту сумму. Теперь проблема перед судебными приставами: как они смогут взыскать эти деньги?»

Советник Председателя Конституционного суда Владимир Овчинский сообщил, что за последние годы Конституционный суд принял ряд решений, определений и постановлений, где сформулированы нормативно-правовые позиции, защищающие потерпевшего. К сожалению, все эти позиции не нашли отражения в российских законодательных актах. Прежде всего в Уголовно-Процессуальном кодексе. В частности, Конституционный суд принял Определение от 4-го декабря 2004 года, которое касается вопросов оказания квалифицированной юридической помощи потерпевшему. Сегодня сложилась такая ситуация, когда насильник имеет право на бесплатную юридическую помощь, например, адвоката, а потерпевший, например, ребенок, лишен такой помощи. По мнению Владимира Овчинского надо сделать так, чтобы потерпевшие могли обращаться к иным лицам, не только в адвокатское сообщество. Правовое поле такой меры создано, но оно должно иметь законодательное подтверждение.

«В российском в УПК не определены сроки установления статуса потерпевшего, — отметил Владимир Овчинский. — Из-за этого потерпевший не может ознакомиться с материалами уголовного дела. В УПК эта мера тоже никак не прописана. А есть определение Конституционного суда поэтому вопросу. Но эта правовая позиция тоже не реализована. Еще один важный вопрос — это вопрос первичного доступа к правосудию, когда человек обращается с заявлением о преступлении. 6-го тюля 2000-го года Конституционный суд принял определение, в соответствии с которым при отказе в возбуждении уголовного дела, потерпевший имеет право ознакомиться с материалами проверки. Но опять-таки в УПК это тоже никак не зафиксировано».

Как всегда большую активность в обсуждении прав потерпевших проявил Председатель Комитета за гражданские права Андрей Бабушкин. Известный правозащитник считает необходимым повысить ответсвенность правоохранительных органов за невыполнение норм законодательства в отношении потерпевших. Если уголовное дело прекращается или приостанавливается потерпевший даже не получает копии постановления. Суды к потерпевшему проявляют неуважение. Заседание может быть перенесено на другое время, при этом потерпевшего никто не извещает. Андрей Бабушкин считает необходимым издать межведомственный приказ и установить стандарт с минимумом тех сведений для потерпевшего, которые не только в милиции, но и в прокуратурах, в судах, были бы доступны для ознакомления всем желающим.

Член Общественной палаты Александра Очирова уверена в необходимости повышения статуса участкового уполномоченного. Значительная часть преступлений совершается на бытовой почве — их можно было бы предупредить.

Член Общественной палаты Валентин Гефтер поддержал инициативы по повышению правовой защищенности потерпевших, однако, считает очень важным, чтобы этот процесс не ущемлял прав заключенных.

Член Совета Общественной палаты РФ, Председатель Правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина считает, что решение проблем защиты прав потерпевших должно быть комплексным: на законодательном уровне и в практике правоприменения. В 2008 году специалисты «Сопротивления» совместно с общественными деятелями и экспертами внесли на рассмотрение Президента проект, предусматривающий совершенно иную, социально ориентированную концепцию взаимоотношения государства и потерпевшего. «Если удастся продвинуть тот проект, который в настоящее время находится в Совете безопасности, если удастся сделать эти нехитрые шаги, которые приведут к установлению положения потерпевшего в адекватную и принципиальную позицию для российского правосудия, я думаю, мы будем в состоянии сделать реформы именно такими, какими мы их себе представляем!» — уверена Ольга Костина.

Ольгу Костину поддержал глава СКП Александр Бастрыкин: «Я думаю, чтобы было бы разумно завершить нашу работу перспективой принятия конкретного закона о защите прав потерпевших. В этом законе мы смогли бы решить многие проблемы!»

Ольга Костина: «Потерпевший — принципиальная фигура для правосудия»

Выступая 8-го апреля на заседании Общественной палаты, посвященного вопросам совершенствования законодательства о защите прав потерпевших, лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина отметила, что работа правоохранительных органов должна быть в первую очередь ориентирована на потерпевшего. Как пояснила Ольга Костина потерпевший должен, прежде всего, получать компенсацию за причиненный вред преступником, а не иметь лишь возможность посадить своего обидчика за решетку.

Ольга Костина: Только что мы получили сообщение о том, что Президиум Верховного суда России готовит заседание по тематике потерпевших в уголовном процессе. Мы понимаем, что в данной ситуации уже есть небольшие сдвиги. Кроме того, есть поручение Президента РФ Совету безопасности. Оно было дано в прошлом году, и по нему проводится определенная работа. Работает контрольное управление, готовит пакет предложений. Я надеюсь, что в том числе трагические события, которые произошли за последнее время, позволят эту ситуацию изменить. В данном случае нужна больше политическая воля, нежели какие-то сопутствующие усилия.

Почему эта тематика принципиальна для реформ в стране, в том числе для гуманизации? Дело в том, что то, о чем говорил Александр Бастрыкин, а именно сравнивая ситуацию в нашей стране и за рубежом. 27 стран Европы объединены Европейской конвенцией 1985-го года о правах жертв преступлений, в том числе там регламентированы имущественные права, конституционные права. Мы, к сожалению, пока не можем присоединиться к этой конвенции, хотя наши соседи по соцлагерю уже присоединились к ней.

Почему такая работа должна проводиться? Каждый седьмой гражданин России по опросу Минрегионразвития ежегодно подвергается преступным посягательствам. Около 3-х миллионов преступлений было зарегистрировано в прошлом году. Из них около половины не раскрыты. А теперь представьте, что, если около 60-ти процентов граждан никуда не заявляет, то мы исследуем цифры, которые висят в воздухе. Эти три миллиона — это капля в море от того, что происходит на самом деле. Теперь мы пришли к тупику — к нежеланию и даже страху граждан обращаться за государственной помощью. А смысл обращаться? Что, кроме неприятности и нервов вы получите от этого? Вам что-то компенсируют? Вам помогут юридически? Нет! Разговор о бесплатной юридической помощи идет уже много лет, и недавно об этом говорил министр юстиции, может быть ситуация сейчас несколько изменится. Государство в качестве компенсации в лучшем случае предлагает гражданину месть за то, что с ним произошло. То есть «Мы не сможем сохранить вам здоровье, мы не сможем дать вам денег или поддержать вас, если у вас погибли близкие, но мы постараемся поймать этого человека, изуродовать его в тюрьме точно также, как он изуродовал вашего родственника».

В такой ситуации говорить о гуманизации бессмысленно, потому что гуманизация это не техническое снижение количества людей, сидящих в тюрьме, а смысловое. Мы говорим не о том, что их там много, а о том, что не все, кто там находится, социально опасен. Мы все знаем, что для потерпевших важнее восстановить здоровье, чем сидеть дома инвалидом и радоваться тому, что его обидчик тоже сейчас сидит, возможно, на пути к инвалидности.

Потерпевший является принципиальной фигурой для правосудия по следующей причине. Интересно, как наша система обходится в расследовании преступлений без потерпевших. Мы знаем как. Приписками, какими-то документами и т.д. Это ни на секунду не умаляет существующую форму. Я просто хочу сказать, что в нормальном состязательном правосудии нельзя обходиться без потерпевшего. Недаром в законе Германии написана фраза, которая меня восхищает: «Жертва преступления — принципиальная фигура для правосудия, потому что именно с ее заявления начинается преследование преступников». Как можно начинать это преследование без заявления гражданина? Милиция сейчас говорит о том, что она должна опираться на общественное мнение. Так вот общественное мнение в этом случае и есть заявитель. Человек идет в милицию не когда у него все хорошо, а когда что-то случилось. Он что-то увидел или он сам пострадал, он идет, когда ему нужна помощь. Необходима работа с заявителем, а у нас нет ни одного ведомства, где такая работа была бы налажена. Потерпевшим надо также разъяснять их права, за их права нужно так же бороться, потому что это борьба за чистоту правосудия и за его качество.

Что касается компенсационных программ. В большинстве стран мира это обязательно. От этого зависят, как тяжесть наказания, так и УДО. Мало, когда преступник говорит о том, что он эмоционально раскаивается. Он должен это доказать. Тем не менее, есть государственные фонды, куда идут не только конфискат имущества преступников, но и штрафы крупных компаний, все, что касается нарушения закона. Почему это делается? Потому что, если преступник не найден, а человеку нужна помощь, то ему все равно необходимо помочь.

Государство, конечно, в страшных случаях приходит на помощь. Помощь эта непонятно как регламентирована. Кому-то триста тысяч, кому-то семьсот, кому-то миллион. Можно ли однократно выплачивать эти цифры? Наверное, нет. К примеру, в Германии, пенсия несовершеннолетнему, потерявшему родителей в результате преступного посягательства, выплачивается пенсия по чуть-чуть, потому что человеку нужна поддержка. Тоже самое по инвалидности.

Конечно, речь идет только о тяжких преступлениях против личности. В случае угона машин, грабежей, это регламентируется другим образом. В случае преступлений против личности, особенно против несовершеннолетних, компенсировать вред должно государство и частное партнерство, как это делается в большинстве стран мира. Или только государства, как это сделано в большинстве стран Европы.

Я приведу в пример «Хромую лошадь». Компенсация была выплачена на месте, сейчас люди находятся в ожидании суда. Уверяю вас, это будет проходить еще очень долго. Родственникам из больниц выдали пострадавших. Многие из них находятся в состоянии, которое нуждается в постоянном уходе. Что делать? Денег нет. Никакого регламента изъятия не существует. Как может гражданин доверять государству и сотрудничать с государством, если он ничего, кроме неприятностей и унижения, от этого не получает?

Большинство существующих предложений делятся на два блока. Это законодательный и вопросы, связанные с теми или иными компенсационными мероприятиями.

Что касается медицинской помощи. В той же Германии Минюстом утвержден справочник медучреждений, куда можно обратиться за помощью, если вы жертва преступления. Оговаривается одно — для того, чтобы вам оказали помощь, вы должны заявить о преступлении, то есть оказать помощь государству. Если вы не будете заявлять, помощь вам не окажут. Этот разумный подход дает вполне серьезный результат. У нас — система крутится сама в себе и прекрасно обходится без нас. То, что мы сейчас имеем.

Еще пример. В прошлом году произошло громкое убийство. Убита российская семья Спинелли. Мои коллеги из Франции на следующий день получили уведомление о том, что «наш человек погиб на территории России, найдите родственников, окажите помощь». У нас и писать особо некому. Если в Европе это работа государства и НПО, то у нас либо государства, либо НПО, либо вообще никого.

Представьте себе, что мы, не пережившие теракт, но видевшие его по телевизору, до сих пор не можем справиться с этим. Более того, у нас вообще нет привычки обращаться за помощью, в том числе психологической. Конечно, национальный российский механизм, который это может и должен делать, формировать нужно. Качество работы будет совершенно иным.

Так же хотела бы сказать, что, пока мы относимся к ювенальной юстиции на сугубо популистском уровне, наши дети переживают страшное издевательство. Не потому что у нас следователи негодяи, а потому что законы такие. По закону, ребенку нужно ходить по разным инстанциям и по нескольку раз рассказывать о совершенном преступлении. По закону ребенок должен сидеть и ждать экспертизу в КВД вместе с проститутками. У нас первое место в мире по самоубийствам среди детей и подростков. Мы не учитываем того, почему это происходит. Не только из-за неблагополучных факторов. Преступность, особенно сексуальная, в отношении детей латентна. О ней никто ничего не знает. Что мы делаем, чтобы реабилитировать ребенка, попавшего в беду? Ничего. У нас есть реабилитационные центры? Или какие-то механизмы? Нет! Недавно в Петербурге задержали серийного маньяка, выяснилось, что в детстве он неоднократно подвергался сексуальному насилию сам.

Мы находимся на пороге интересной ситуации. Если удастся продвинуть тот проект, который в настоящее время находится в Совете безопасности, если удастся сделать эти нехитрые шаги, которые приведут к установлению положения потерпевшего в адекватную и принципиальную позицию для российского правосудия, я думаю, мы будем в состоянии сделать реформы именно такими, какими мы их себе представляем.

Я призываю граждан, которые занимаются правами осужденных тоже подумать об этом. Это залог того, что вместо тюрьмы может быть другая форма, более адекватная.

 

Теперь идем к вам

8 апреля в Общественной палате РФ был представлен проект федерального закона об общественном контроле за жизнью детских учреждений. На вопросы «РГ» ответил один из авторов законопроекта, руководитель правозащитной организации «Право ребенка», член Общественной палаты Борис Альтшулер.

Российская газета: Борис Львович, насколько сейчас общество имеет возможность контролировать, как живется детям в сиротских заведениях?

Борис Альтшулер: Такого систематического контроля сегодня не существует, поскольку проникнуть в детские, социальные учреждения «человеку с улицы», каким воспринимает администрация этих заведений представителя общественной организации, практически нереально. Оговорюсь: там, где руководители нормальные, порядочные люди, у которых детей не обижают, где не воруют, не избавляются от «неудобных» воспитанников с помощью психиатрии, где, коротко говоря, нечего скрывать от общественных наблюдателей, там еще можно договориться о контактах и сотрудничестве. А вот там, где есть что скрывать, в такие детдома, интернаты, социальные приюты попасть невозможно. И не только общественникам. Даже у членов комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав с этим бывают проблемы.

РГ: Имеет ли сегодня Россия такой опыт контроля на региональном уровне — может, в каких-то субъектах подобные законы уже приняты и действуют?

Альтшулер: В Пермском крае, где очень сильное общественное движение, общественный контроль хорошо работает уже несколько лет. И не только в «детской» сфере, но и в других — в собесовских учреждениях, в домах престарелых, в интернатах для инвалидов, например. Не знаю, приняли ли они свой краевой закон, как собирались, но постановление губернатора на этот счет было. Там уже целые технологии разработаны, свои ноу-хау, и все это работает, дает хорошие результаты.

Кстати, и в основе нашего законопроекта положены принципы уже действующего с 2008 года федерального закона об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах лишения свободы. При этом мы в своем законопроекте смогли учесть те проблемы правоприменительной практики, которые проявились за год с небольшим действия этого закона. Например, члены региональной наблюдательной комиссии по общественному контролю за обеспечением прав детей должны иметь право контроля учреждений всех субъектов, входящих в данный федеральный округ. То есть, если, допустим, поступил тревожный сигнал о неблагополучной ситуации в каком-то сиротском интернате в Калужской области, туда смогут выехать с проверкой члены комиссии Московской области или любого другого региона ЦФО. Считаем это необходимым, т.к. в «своем» субъекте Федерации общественники зачастую слишком зависимы от региональных властей. И возможность «внешнего» наблюдения сделает всю систему общественного контроля гораздо более действенной.

РГ: Какие права предполагает законопроект для общественных наблюдателей?

Альтшулер: Члены региональной комиссии имеют право посещать по своей инициативе все детские стационарные учреждения, включая воспитательные колонии. При этом они не обязаны заранее уведомлять о своем визите ни администрацию этих учреждений, ни их вышестоящие ведомственные органы. Могут прийти не одни, а с так называемыми доверенными специалистами — скажем, при необходимости это может быть психолог, который сможет поработать с детьми, или бухгалтер, или юрист. Разработана и процедура привлечения профессионалов к проведению общественного контроля. Такие доверенные специалисты должны персонально утверждаться региональной комиссией и входить в специальный список, который будет передаваться в ведомственные органы управления и руководителям всех детдомов, приютов, спецшкол для несовершеннолетних правонарушителей и т.д. Также наш законопроект предусматривает право членов комиссии проводить конфиденциальные беседы с несовершеннолетними, знакомиться с личными делами воспитанников.

Галина Брынцева, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5154 (75) от 9 апреля 2010 г.

Опасная жертва

8 апреля с важными инициативами выступил руководитель Следственного комитета при прокуратуре РФ Александр Бастрыкин. Он предложил радикальные меры по решению исключительно больного вопроса — как защитить права пострадавших от преступлений. Цена вопроса — сотни тысяч сохраненных жизней. Специально для «Российской газеты» Бастрыкин обосновал предложения своего ведомства, которые он вчера высказал в Общественной палате.

Российская газета: Александр Иванович, почему именно сейчас так остро встал вопрос защиты граждан?

Александр Бастрыкин: В прошлом году в стране совершено около 3 миллионов преступлений. Четвертая часть — тяжкие и особо тяжкие. Но эти цифры официальные.

РГ: Они не соответствуют действительности?

Бастрыкин: Соответствуют. Но мы знаем, что значительная часть граждан, пострадавших от преступлений, не идут в милицию. И это на фоне того, что до 30 процентов взрослого населения ежегодно подвергаются преступным посягательствам.

РГ: А что говорят сами «молчуны»?

Бастрыкин: Как указывают 38 процентов пострадавших, основная причина — отсутствие веры в реальную помощь со стороны органов.

РГ: Это утверждение можно подкрепить цифрами?

Бастрыкин: Общий коэффициент насильственных смертей в России в последние годы достиг запредельной величины: 70 — 80 убийств на 100 тысяч жителей. Это на порядок больше, чем в США, и на два порядка — чем в государствах Евросоюза.

РГ: О положении потерпевших говорил даже президент.

Бастрыкин: Крайнюю обеспокоенность положением потерпевших в стране высказал Дмитрий Медведев, выступая недавно на коллегии Генпрокуратуры. Он отметил, что в России раскрывается лишь каждое второе преступление. Это значит, что нераскрытыми остается более 1 миллиона 300 тысяч преступлений. Не выявлены виновные в совершении более чем двух тысяч убийств и покушений на убийство, не установлены виновные в совершении 760 тысяч краж, свыше 124 тысяч грабежей.

РГ: Но в Конституции сказано, что права потерпевших от преступлений охраняются законом.

Бастрыкин: По оценкам экспертов, на одно зарегистрированное преступление в России приходится четыре незарегистрированных. На практике продолжаются отказы в приеме заявлений от пострадавших, факты оставления заявлений без рассмотрения либо вынесение необоснованных постановлений об отказе там, где преступление имело место.

РГ: Как ваше ведомство с этим борется?

Бастрыкин: Следователями СКП возбуждено 210 дел, по которым к уголовной ответственности привлечены 206 должностных лиц.

РГ: Кого чаще всего приходится наказывать?

Бастрыкин: Наказали 111 участковых, 61 сотрудника уголовного розыска, 14 руководителей подразделений горрайотделов, 11 оперативных дежурных и помощников оперативных дежурных, 6 инспекторов патрульно-постовой, дорожно-постовой службы и отдела по делам несовершеннолетних органов внутренних дел, 2 следователей следственных отделов при РОВД, 11 дознавателей. По фактам давления на пострадавших, чтобы те отказались подавать заявления, было возбуждено 16 уголовных дел.

РГ: Можно конкретный пример?

Бастрыкин: Это история московской школьницы Насти П. 15 января этого года в подъезде дома на Малой Грузинской на нее напал ранее судимый пьяный Роман Пехтерев. Он пытался совершить насильственные действия в отношении 12-летней школьницы. Преступный умысел гражданин Пехтерев не смог довести до конца по не зависящим от него причинам. Правоохранительными органами в возбуждении уголовного дела на него неоднократно отказывалось по мотиву отсутствия состава преступления.

И только 19 февраля, после публикаций прессы и обращений общественных организаций, следственным управлением Следственного комитета при прокуратуре РФ по Москве возбуждено уголовное дело.

РГ: В чем корни такой ситуации? Несовершенство закона?

Бастрыкин: Не секрет, что само преступление и его расследование для потерпевшего — сильный стресс. При этом в ходе всего предварительного следствия и судебного разбирательства потерпевший всегда обязан «ждать и догонять».

РГ: Это как?

Бастрыкин: Он вынужден ждать, чтобы попасть к следователю. Вынужден ждать, пока обвиняемый вдоволь наобщается со своим адвокатом, поскольку закон гарантирует обвиняемому право на свидания с защитником без ограничения во времени. Он вынужден ждать, пока пройдет весь процесс следствия, при этом обвиняемый у нас может отказаться от участия в следственных действиях, потерпевший же такого права лишен. Потерпевший вынужден ждать, пока обвиняемый и его защитник или защитники ознакомятся с материалами уголовного дела. При этом ни в одной стране мира нет положений о том, что обвиняемый и его защитник имеет право знакомиться с материалами уголовного дела без ограничения во времени. А по нашему законодательству такое ознакомление может длиться годами. И порой бесконечно долго потерпевший может ждать компенсации причиненного ущерба.

РГ: Можно хотя бы один пример такого ожидания?

Бастрыкин: 26 марта 2008 года в Санкт-Петербургском аквапарке в результате использования для обеззараживания воды неразрешенных химикатов произошло массовое отравление посетителей. 49 человек, в том числе 34 ребенка, были госпитализированы. Уголовное дело возбуждено по статьям — нарушение санитарно-эпидемиологических правил и оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности.

17 марта 2010 года Василеостровским судом в совершении этих преступлений был признан виновным сотрудник аквапарка Куксов. Он признал себя виновным и был приговорен к штрафу в 70 тысяч рублей. По делу были признаны потерпевшими 194 человека. Потерпевшие заявили гражданские иски на различные суммы. При вынесении приговора судья признал, что данные иски обоснованны, но посчитал, что обоснование по сумме ущерба потерпевшие должны представить дополнительно в суд по гражданским делам. Теперь при том, что преступление констатировано судом, есть виновный, 194 потерпевших должны дополнительно собирать массу документов и обращаться в суд по гражданским делам, после чего участвовать в судебных разбирательствах, зачастую затягивающихся на годы.

РГ: Предлагаете изменить правила защиты?

Бастрыкин: Современный механизм защиты интересов потерпевших нормами уголовного права не в полной мере защищает нарушенные права и интересы граждан.

Анализ уголовного законодательства в сфере возмещения вреда потерпевшему позволяет говорить о явной его недостаточности либо о наличии пробелов. Причину пробелов следует искать в неурегулированности статуса потерпевшего.

РГ: Как это понимать?

Бастрыкин: Нормы уголовного закона, регламентирующие возмещение вреда, в своей основе ориентированы на добровольное, посткриминальное поведение виновного лица.

Только в случае освобождения от уголовной ответственности несовершеннолетнего, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, возмещение (заглаживание) вреда носит обязывающий характер.

При таком подходе невозможно обеспечить в полном объеме право потерпевшего на восстановление его нарушенных прав.

РГ: И что надо делать?

Бастрыкин: Необходимо ввести в систему уголовных наказаний самостоятельный его вид — возложение обязанности возмещения (заглаживания) причиненного вреда.

В статьях Особенной части УК РФ данное наказание необходимо предусмотреть в качестве дополнительного вида наказания в ряде санкций статей, охраняющих интересы личности, ее права и свободы.

Уполномоченный по правам человека в РФ справедливо подчеркивает, что законом не предусмотрен момент, с которого лицо признается потерпевшим. Между тем следственная практика показывает, что нередко постановление о признании потерпевшим выносится к концу предварительного расследования, а до этого потерпевший допрашивается как свидетель, у которого несравнимо меньше прав, чем у потерпевшего. Объясняется это просто, так как, по мнению некоторых следователей, потерпевший только мешает им разрабатывать свою следственную версию.

В печати уже давно высказывается мысль о том, что потерпевшим лицо должно признаваться одновременно с возбуждением уголовного дела. Этой точки зрения придерживаюсь и я.

РГ: Есть особенности защиты особых потерпевших — социально незащищенных групп граждан, в том числе детей?

Бастрыкин: В связи с продолжающимся ростом преступлений в отношении детей в прошедшем году Следственным комитетом были выработаны дополнительные меры по защите несовершеннолетних от преступных посягательств.

Расследование преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних, имеет свою специфику. Это требует от следователей глубоких знаний в сфере подростковой психологии и педагогики.В связи с этим мной 16 марта 2010 года подписано указание о введении специализации следователей СКП по расследованию таких преступлений.

Но полагаем, что нужны и другие меры.

РГ: Какие конкретно?

Бастрыкин: Учитывая широкое распространение и увеличение в последние годы фактов вовлечения детей в занятие проституцией, изготовление с их участием порнографических материалов, назрела необходимость в принятии дополнительных мер по противодействию этим явлениям.

Нами направлены в администрацию президента предложения о создании специального центра, по аналогии с Соединенными Штатами Америки, по пропавшим и эксплуатируемым детям.

РГ: Чем займется центр?

Бастрыкин: Он обеспечил бы мониторинг интернет-ресурсов, сайтов, содержащих детскую порнографию, для выявления фотографий возможных жертв, потенциально опасных пользователей, а также рекламных объявлений, ссылок, относящихся к детской порнографии.

РГ: Надо, по вашему мнению, дополнять закон о защите потерпевших и свидетелей?

Бастрыкин: Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» заложил основы системы госзащиты участников уголовного судопроизводства. Основной недостаток закона — ограничение его действия пределами уголовного судопроизводства. Ведь государство обязано защищать лиц, сотрудничающих с правоохранительными органами, не только в ходе уголовного судопроизводства.

РГ: Что предлагает СКП?

Бастрыкин: Мы изучили и проанализировали законодательные нормы о госзащите участников уголовного судопроизводства и иных лиц, посмотрели практику их применения. По результатам разработан проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства».

РГ: Что еще надо сделать?

Бастрыкин: В первую очередь это скорейшее принятие закона о потерпевшем от преступления, где будет определено его правовое положение, права и обязанности. Необходимо создание государственных механизмов для возмещения ущерба и оказания другой помощи потерпевшим. Для этого предлагаем образовать национальный компенсационный фонд, управляемый правительством РФ. Фонд можно создать за счет штрафов, налаг&

Александр Бастрыкин: «В России необходимо принятие закона о защите прав потерпевших»

8-го апреля председатель Следственно комитета при Прокуратуре РФ Александр Бастрыкин, выступая на заседании Общественной палаты по вопросам совершенствования действующего законодательства о защите прав потерпевших, высказался за создание отдельного закона по защите свидетелей и потерпевших, предложил создать специальный фонд для потерпевших, в котором накапливались бы средства осужденных, а так же рассказал о работе зарубежных коллег по аналогичным вопросам. Ниже приводится стенограмма его выступления.

Алексеандр Бастрыкин: Мне кажется, что за последние годы появился некоторый перекос в обеспечении законных прав и интересов потерпевших в российском уголовном судопроизводстве. Прежде всего я хотел бы привести некоторые цифры, которые как мне кажется эту проблему характеризуют. В целом по стране остаются нераскрытыми один миллион триста тысяч преступлений. Это означает, что по меньшей мере один миллион триста тысяч человек, которые выступают в качестве потерпевших по этим делам не получили соответствующей сатисфакции. Это тревожный сигнал, прежде всего для органов предварительного следствия. Мы все понимаем, что проблему защиты прав потерпевших, прежде всего, надо решать путем организации принципа неотвратимости наказания.

Хотел бы обратить внимание на критику нашего ведомства. Сегодня раскрываемость по тяжким преступлениям в России составляет 45 – 50 процентов. По убийствам, по некоторым территориям мы добились показателя в 100 процентов. В большинстве территорий, которые находятся в компетенции Следственного комитета, мы добились показателя в 80-85 процентов. Когда нас критикуют за низкую раскрываемость, я хотел бы обратить ваше внимание на развитые европейские государства, где полицейская следственная система находится на очень высоком уровне. К примеру, раскрываемость преступлений во Франции составляет 45%, в Швеции 40%, в Великобритании 40%, в Австрии 45%. Поэтому, критикуя наших коллег, надо понимать, что дело состоит не так плохо, как это иногда преподносят.

В тоже время я бы хотел отметить проблему регистрации совершаемых преступлений. По некоторым оценкам 30% совершаемых преступлений не регистрируются в правоохранительных органах. Это не только проблема принятия соответствующих заявлений. Бывает, что граждане сами не обращаются в органы правопорядка, не доверяя им, полагая, что они в большей степени потеряют, чем выиграют, когда обратятся за защитой в соответствующие государственные инстанции.

Что касается Следственного комитета, за последние два с половиной года (время существования Комитета) за отказ от принятия заявления нами было возбуждено 210 уголовных дел. Привлечено 206 должностных лиц, действия которых были квалифицированы по соответствующим статьям уголовного кодекса. К уголовной ответственности привлечены  111 участковых уполномоченных, 60 сотрудников уголовного розыска, 14 руководителей подразделений органов внутренних дел. В Москве недавно произошел вопиющий случай, когда к школьнице Насте Пахомовой на лестнице пристал мужчина и совершал с ней насильственные действия сексуального характера. Тогда по сути дела только после вмешательства телевизионных каналов и Следственного комитета позволило привлечь его к уголовной ответственности. С нашей точки зрения там изначально был состав преступления.

Вторая проблема, которая связана с принципом обеспечения прав потерпевших, это проблема несовершенства российского законодательства. Когда я готовился к этому выступлению, я специально посмотрел справку о законодательстве в зарубежных странах. Выясняется, что в США наиболее развитая система правовых норм, которые защищают потерпевших. Это специальные закон о защите прав потерпевших, это соответствующие государственные фонды, которые обеспечивают финансовую поддержку потерпевших. Притом любопытно, что эти финансовые фонды создаются за счет средств осужденных лиц, тех, кто привлекается к уголовной ответственности.

Как вы знаете, статья 52-я Конституции РФ гарантирует гражданину возмещение ущерба. Однако на деле мы видим, что этого не происходит. Даже в деле Евсюкова, совершившего ужасные преступления, граждане обращаются в суд, а им говорят: «Обращайтесь непосредственно к господину Евсюкову». Это совершенно неприемлемая позиция. Когда государственное должностное лицо привлекается к уголовной ответственности за тягчайшие преступления, а государство с ним разделять эту ответственность не хочет.

Что касается самой процедуры, которая сложилась. Давайте посмотрим, как это все происходит. В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, потерпевший всегда обязан ждать и догонять. Он вынужден ждать, чтобы попасть к следователю, когда обвиняемый вдоволь пообщается со своим адвокатом (российский УПК не ограничивает это общение по времени), он вынужден ждать, пока пройдет весь процесс следствия, притом обвиняемый может отказаться от участия в следственных действиях, а потерпевший нет. Он вынужден ждать, пока обвиняемый и его защитник или защитники ознакомятся с материалами уголовного дела, притом ни в одной стране мира, нет положения о том, что обвиняемый и его защитник имеют права знакомиться с материалами уголовного дела без ограничений по времени. У нас есть такие уголовные дела, когда обвиняемый годами знакомится с материалами уголовного дела. И потерпевший годами должен ждать даже не возмещения ущерба, а просто решения по делу.

Во многих европейских странах фигура потерпевшего появляется на первых этапах следствия. Как только выясняется, что нарушены права гражданина, он признается потерпевшим со всеми вытекающими последствиями, в том числе с наделением соответствующих полномочий. У нас потерпевший очень часто появляется в завершающей стадии расследования, когда он не может по сути дела реализовывать свои полномочия, потому что он проходит в качестве свидетеля. Это уменьшает его возможности защищать свои права.

Еще одна проблема, которая имеет важное значение, это порядок заглаживания причиненного вреда. Европейское законодательство предполагает обязательность для обвиняемого загладить причиненный потерпевшему вред. У нас есть такой институт, но он носит добровольный характер. Конечно, его учитывают как смягчающее обстоятельство, но складывается так – захочет обвиняемый загладить вред, он его загладит, не захочет – не загладит. Я думаю надо сделать так, чтобы институт возмещения заглаживания вреда носит не рекомендательный характер, а характер обязательный. Когда обвиняемый каждый раз был бы обязан в полном объеме возместить причиненный вред.

Что касается вреда. Очень редко происходит возмещение морального вреда в рамках уголовного судопроизводства. А ведь мы знаем, что по многим преступлениям моральный вред, особенно по преступлениям против личности, в большей степени значим, нежели материальный. Это надо учесть в наших законах. Чтобы мы добивались возмещения не только материального, но и морального ущерба.

Что касается материального ущерба. Даже за смерть потерпевшего возмещаются крайне низкие суммы. В США есть целый перечень обязательных платежей, которые должен произвести обвиняемый, возмещая материальный ущерб, даже учитываю транспортировку в медицинское учреждение. Консультация у врача, адвоката, иного рода выплаты, которые вынужден делать потерпевший, обеспечивая свои законные права.

За каждым убийством всегда стоит потеря человека, кормильца, который должен обеспечивать престарелых родителей. В Московских терактах погибли в основном молодые люди. У них остались родители. Кто будет обеспечивать им достойную старость? Они ведь надеялись на своих детей. А дети погибли от рук преступников. Давайте включим в полном объеме весь ущерб, который был причинен данным преступлением в ту обязанность, которую должен обеспечить соответствующий осужденный. Это не простая задача, однако мы даже не приближаемся к ее решению, хотя такой опыт за рубежом есть.

Мы должны вырабатывать такие позиции, которые смогли бы стать ориентиром для того, чтобы в полном объеме были возмещены  все виды вреда, которые причиняются осужденным потерпевшему.

Мы уже проводили специальное заседание по поводу защиты прав детей. Я с сожалением, должен констатировать, что после того, как мы увеличили наказание за сексуальные преступления в отношении детей, картина радикально не изменилась. За прошедший год в некоторых регионах проблема даже усугубилась. Я убежден, что пока мы не подкрепим меру уголовного наказания за преступления в отношении детей мерами социальной защиты, профилактики, установим индивидуальную работу с семьями, с неблагополучными родителями, с подростками, прав детей в полной мере не защитить.

Что касается защиты потерпевших, я считаю, что необходимо расширить временные рамки защиты. Пока мы защищаем, как и свидетелей, в рамках уголовного судопроизводства по конкретному уголовному делу. В США эта защита продолжается и за рамками судебного рассмотрения конкретного уголовного дела до тех пор, пока существует реальная угроза безопасности соответствующего потерпевшего. Если мы посмотрим соответствующие законы многих стран о защите жертв преступлений, то увидим, что это широкий и очень серьезный спектр мер по защите данного потерпевшего. Начиная от тайны его места жительства и заканчивая сменой его внешности. Спрашивается: «Откуда взять деньги?». Наши коллеги за рубежом их нашли. Я еще раз повторяю – за счет осужденных лиц, признанных виновными. Из это возникает задача – вернуться к институту конфискации имущества и за счет этого конфискованного имущества возмещать соответствующие расходы на полную программу защиты потерпевших и свидетелей. Мы соответствующие предложения законодателю внесли, и мы полагаем, что эти предложения могут быть рассмотрены.

Мы записали в Конституция РФ положения о приоритете норм международного права, над нормами внутригосударственными. Мы лихо в 90-е годы подписали все, что могли, защищая права, в том числе участников уголовного судопроизводства, но это в рамках данной теме, о который мы сегодня говорим. Россия взяла на себя обязательства по пяти конвенциям о защите прав жертв преступлений, но практически эти конвенции не реализуются. Поэтому давайте скажем себе, способны ли мы реализовать эти обязательства или нет. Наверное, когда мы их подписывали, мы полагали, что способны. Давайте всем миром соберемся и подумаем, как выполнить эти обязательства, но только в части защиты осужденных или обвиняемых, но и тех, кто пострадал, от тех, кого мы чаще защищаем.

Конечной целью расследования и судебного заседания является ни победа обвинения или защиты, а установление истины, а иногда в этой борьбе мы забываем, во имя чего это делается. Я думаю, чтобы было бы разумно завершить нашу работу перспективой принятия конкретного закона о защите прав потерпевших. В этом законе мы смогли бы решить многие проблемы.

МВД обсудит закон «О милиции» с пользователями интернета

Министерство внутренних дел РФ завершило работу над концепцией нового закона «О милиции». Как сообщил в среду в эфире радиостанции «Милицейская волна» глава МВД Рашид Нургалиев, уже в ближайшее время проект закона появится на официальном сайте ведомства. Обсудить документ министр пригласил всех россиян, сообщает «Интерфакс».

Как отметил Нургалиев, в МВД приходит много комментариев и отзывов по реформе министерства от простых граждан. Этот факт, по мнению главы ведомства, говорит о том, что людям не безразлично, как будет меняться милиция.

Как подчеркнул Нургалиев, над новым законом будут работать не только сотрудники МВД, но и сенаторы, депутаты, представители общественных организаций и правозащитники. Координировать эту работу будет оргкомитет, который возглавит замминистра — статс-секретарь Сергей Булавин. Проект документа планируется внести в Госдуму до 1 декабря.

Как пообещал министр, реформирование МВД будет проводиться «в максимально открытом режиме». По словам Нургалиева, на сайте МВД уже создан специализированный отдел, в котором публикуются самые последние новости о ходе преобразований. Как отметил министр, на прошлой неделе на ресурсе заработала обратная связь, с помощью которой граждане могут направлять свои предложения по реформированию министерства.

Напомним, что действующий в настоящее время закон «О милиции» был принят в 1991 году. Как ранее отмечал Нургалиев, документ отслужил уже два десятилетия и стал неактуальным. По словам министра, главный тезис нового закона будет таким: «Не граждане для милиции, а милиция для граждан». В новом законе наряду с точным перечислением основных видов милицейской деятельности, прав и обязанностей сотрудника милиции будет также прописан механизм отчетности органов внутренних дел перед гражданами.

В ходе реформы МВД будет избавлено от функций по выдворению иностранцев и по проведению техосмотра транспорта. Кроме того, медвытрезвители выйдут из подчинения МВД и будут переданы Министерству здравоохранения и социального развития. Также у МВД должны быть отобраны полномочия по проведению техосмотра автомототранспортных средств, хотя ГИБДД сохранит право осуществлять государственный контроль за проведением такого техосмотра.

В конце марта правительство РФ поставило перед Рашидом Нургалиевым задачу наладить работу возглавляемого им министерства. Сделать это глава МВД должен до конца 2010 года, в противном случае он будет отправлен в отставку.

Нургалиева обязали провести в жизнь объявленную президентом Дмитрием Медведевым реформу МВД. Глава МВД должен любыми способами снизить количество уголовных дел с участием милиционеров, особенное внимание следует уделить коррупционным преступлениям в правоохранительных органах.

В конце прошлого года Медведев подписал указ «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел». Согласно этому указу, в течение двух ближайших лет число сотрудников МВД должно быть сокращено на 20%. С 2012 года предусматривается финансирование милиции общественной безопасности только за счет федерального бюджета.

В начале 2010 года Медведев издал еще один указ, которым создавалась необходимая нормативная правовая база для функционирования МВД с учетом оптимизации его организационно-структурного построения. На расширенном заседании коллегии МВД России в феврале президент заявил, что будет персонально контролировать ход реформы органов внутренних дел.

В феврале Медведев объявил, что численность сотрудников центрального аппарата МВД будет сокращена почти вдвое — с 19,9 тыс. человек до 10 тыс. человек. Тогда же президент отправил в отставку сразу 17 генералов МВД, в том числе двух заместителей министра — статс-секретаря Николая Овчинникова и Аркадия Еделева.

От занимаемых должностей были освобождены начальник Оперативно-поискового бюро генерал-полковник милиции Иван Балбашов и руководитель Департамента обеспечения правопорядка на закрытых территориях и режимных объектах (ДОПЗРО) МВД РФ генерал-лейтенант милиции Владимир Шлемин. Через месяц был освобожден от своей должности начальник Департамента обеспечения правопорядка на транспорте МВД РФ, генерал-лейтенант милиции Вячеслав Захаренков.

newsru.com

Правительство РФ утвердило средства контроля

Постановление Правительства Российской Федерации от 31 марта 2010 г. N 198 г. Москва «Об утверждении перечня аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциями для обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы»

Опубликовано 7 апреля 2010 г.
 
В соответствии с частью первой статьи 60 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации Правительство Российской Федерации постановляет:

Утвердить прилагаемый перечень аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциями для обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы.

Председатель Правительства Российской Федерации

В. Путин

Перечень аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциями для обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы

1. Средства персонального надзора и контроля:

1) браслет электронный — электронное устройство, надеваемое на осужденного к наказанию в виде ограничения свободы с целью его дистанционной идентификации и отслеживания его местонахождения, предназначенное для длительного ношения на теле (более 3 месяцев) и имеющее встроенную систему контроля несанкционированного снятия и вскрытия корпуса;

2) стационарное контрольное устройство — электронное устройство, обеспечивающее непрерывный круглосуточный прием и идентификацию сигналов электронного браслета для контроля режима присутствия в помещении или на установленной территории, а также оповещение о попытках снятия и повреждениях электронного браслета и иных нарушениях;

3) мобильное контрольное устройство — электронное устройство, предназначенное для ношения совместно с электронным браслетом при нахождении осужденного к наказанию в виде ограничения свободы вне мест, оборудованных стационарным контрольным устройством, для отслеживания его местоположения по сигналам глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС/GPS;

4) ретранслятор — электронное устройство, предназначенное для расширения зоны приема сигналов электронного браслета стационарным или мобильным контрольным устройством;

5) персональный трекер — электронное устройство, выполненное в виде браслета, предназначенное для ношения на теле (не более 3 месяцев) осужденным к наказанию в виде ограничения свободы с целью его дистанционной идентификации и отслеживания его местоположения по сигналам глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС/GPS, имеющее встроенную систему контроля несанкционированного снятия и вскрытия корпуса.

2. Стационарное устройство аудиовизуального контроля — электронное устройство, предназначенное для автоматической визуальной и голосовой идентификации осужденного к наказанию в виде ограничения свободы.

3. Технические средства и устройства региональных информационных центров:

1) сервер мониторинга — программно-аппаратный комплекс, предназначенный для обеспечения работы системы дистанционной идентификации, получения, обработки, хранения и передачи информации;

2) сервер аудиовизуального контроля — программно-аппаратный комплекс для обеспечения функционирования системы визуальной и голосовой идентификации, записи, обработки, хранения и передачи информации;

3) стационарный пульт мониторинга — компьютер, предназначенный для обработки и отображения информации о выполнении осужденным к наказанию в виде ограничения свободы предписанных ограничений;

4) мобильный пульт мониторинга — комплекс портативных переносных устройств, обеспечивающий прием и идентификацию сигналов электронных браслетов, а также обработку и отображение информации о выполнении осужденным к наказанию в виде ограничения свободы предписанных ограничений.

Российская газета

Адвокат для бедных

Вчера глава минюста Александр Коновалов сообщил, что его ведомство внесло в правительство законопроект о системе бесплатной юридической помощи малоимущим. Региональные власти получат право нанимать защитников для малоимущих.

Это заявление было сделано на встрече министра юстиции с Уполномоченным по правам человека в РФ Владимиром Лукиным и региональными уполномоченными по правам человека. По словам министра, в законопроекте предлагается возложить полномочия по созданию такой системы на региональные власти.

— В нашей редакции законопроекта предусмотрена возможность софинансирования из федерального бюджета регионов, которые будут активно участвовать в развитии такой системы бесплатной юридической помощи, — сказал Коновалов.

Предусмотрено, что бесплатная юридическая помощь будет оказываться как через существующие адвокатские организации, так и через систему государственных юридических бюро, которые в порядке эксперимента действуют на сегодняшний день в десяти регионах. Но в перспективе система таких бюро может быть расширена. Правда, по словам Александра Коновалова, хотя в целом юридические бюро оправдали свое существование, минюст не предлагает в обязательном порядке навязывать их регионам.

Кстати, сам законопроект уже опубликован на официальном сайте ведомства для общественной экспертизы. Согласно ему предусматривается, что система бесплатной юридической помощи может быть как государственной, так и негосударственной. К этой работе могут подключаться и общественные организации. Например, сеть своих приемных разворачивает Ассоциация юристов России.

В свое время, когда проект только разрабатывался, адвокатское сообщество весьма нервно реагировало на него. По мнению защитников, государству не стоило бы плодить дополнительных чиновников в юридических бюро, вместо этого можно было бы выделять адвокатам дополнительные средства на бесплатную помощь малоимущим. Подобная система, в частности, давно работает в уголовных делах. В итоге победил компромисс: и бюро будут развиваться, и адвокат-ское сообщество в стороне не останется.

Согласно проекту государство сможет нанимать адвокатов для защиты малоимущих. Это могут быть и обычные консультации, и даже работа на процессе. Однако платить будут не федеральные, а региональные власти. Именно регионы должны будут определять порядок оплаты труда и компенсации расходов адвокатов, оказывающих бесплатную юридическую помощь в рамках государственной системы.

Планируется, что каждый год региональные адвокатские палаты будут предоставлять в местные администрации списки адвокатов, участвующих в государственной системе бесплатной юридической помощи, с указанием мест, где они принимают.

При этом министр юстиции подчеркнул, что круг лиц, которые смогут претендовать на бесплатную юридическую помощь за бюджетные средства, будет шире, чем на сегодня предусмотрено действующим Законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», но, конечно, будет ограничен.

Еще одна новация, о которой сообщил Александр Коновалов: арестованное имущество должников будут продавать на электронных аукционах, а малоценное — через интернет-магазины.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5151 (72) от 7 апреля 2010 г.

Тайные апартаменты

7 апреля «Российская газета» публикует целый ряд важных законов, касающихся отношений человека с Уголовным кодексом. Сроки погашения судимости для подростков будут снижены, а ценным свидетелям будут предоставляться квартиры за счет государства.

На первый взгляд многие поправки, публикуемые сегодня, выглядят чисто техническими и ничего не говорят непосвященному. Например, в закон о государственной защите свидетелей внесена всего одна строчка: «в порядке, установленном Правительством Российской Федерации». Но именно эта фраза дает людям, взятым под государственную защиту, надежду на то, что без крыши над головой они не останутся. Иногда возникает ситуация, что человеку, рассказавшему правду в суде, опасно оставаться в родных местах. Кто-то осужден, но у него остались опасные друзья на воле, и они готовы мстить. Или сам преступник затаил жажду мщения. Поэтому лучше, чтобы свидетель исчез.

Между тем до сих пор не была урегулирована сама технология переселения человека в другое место. Конечно, в единичных случаях спецслужбы могли провести такую операцию. Однако эта практика оставалась исключительной, а должна быть обычной. Теперь правительству предстоит определить порядок предоставления жилья свидетелям-переселенцам. Но, как сообщают эксперты, главное, что оно будет предоставляться за государственный счет. Правительство определит нормативы, кому и какие квартиры покупать, как оформлять сделку и, что особенно важно, как сохранять все это в тайне. Надо будет также решить, что делать со старым жильем свидетеля.

Куратором государственной программы защиты свидетелей и потерпевших выступает МВД. Но при этом каждое силовое ведомство защищает своих подопечных.

По данным МВД, расходы на реализацию программы на 2009-2012 годы могут составить 260 миллионов рублей. По официальным данным, пока на постоянное место жительства не было переселено ни одного свидетеля. Норма о переселении на временное место жительства в прошлом году применялась 37 раз. А до этого за два года было временно переселено менее 30 свидетелей. Рост дел налицо.

Есть два способа, чтобы официально попасть под защиту спецслужб. Первый — обратиться непосредственно к следователю. У того будет три дня, чтобы проверить информацию и в случае необходимости вынести соответствующее постановление. Затем человека отправят в центр защиты свидетелей.

Другой вариант — свидетель может сам прийти в подразделение по защите. Но информацию все равно проверит следователь. Как правило, участникам программы предоставляется личная охрана или человека временно перемещают в безопасное место. Это может быть другой район города или вообще иной город.

Другой закон предусматривает сокращение срока погашения судимости для несовершеннолетних преступников. Если подросток был осужден без лишения свободы, судимость на нем будет висеть 6 месяцев после отбытия или исполнения альтернативного наказания. Если же подросток отбыл срок в тюрьме за преступление небольшой или средней тяжести, судимость снимут через год после освобождения. Если же несовершеннолетний отсидел за тяжкое и особо тяжкое преступление, судимость снимут через три года после отбытия наказания.

Теоретически снятая судимость должна разрушить некоторые барьеры, встающие перед бывшим арестантом или просто осужденным человеком. Судимого могут не выпустить за границу, не говоря уже о том, что на престижную работу с таким пятном в биографии не возьмут. Однако в информационных центрах все равно сохраняется информация и о снятых судимостях, и даже о людях, когда-то попавших под следствие, но не осужденных. Так что черное пятно в анкете все равно останется, и некоторые пути в жизни для бывшего осужденного будут закрыты.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5151 (72) от 7 апреля 2010 г.

Федеральный закон Российской Федерации от 5 апреля 2010 г. N 45-ФЗ «О внесении изменения в статью 10 Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»»

Опубликовано 7 апреля 2010 г.
 
Принят Государственной Думой 26 марта 2010 года

Одобрен Советом Федерации 31 марта 2010 года

Внести в часть 1 статьи 10 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» (Собрание законодательства Российской Федерации, 2004, N 34, ст. 3534) изменение, дополнив ее словами «в порядке, установленном Правительством Российской Федерации».

Президент Российской Федерации
Д. Медведев

Федеральный закон Российской Федерации от 5 апреля 2010 г. N 48-ФЗ «О внесении изменения в статью 95 Уголовного кодекса Российской Федерации»

Опубликовано 7 апреля 2010 г.
 
Принят Государственной Думой 19 марта 2010 года

Одобрен Советом Федерации 31 марта 2010 года

Внести в статью 95 Уголовного кодекса Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации, 1996, N 25, ст. 2954) изменение, изложив ее в следующей редакции:

«Статья 95. Сроки погашения судимости

Для лиц, совершивших преступления до достижения возраста восемнадцати лет, сроки погашения судимости, предусмотренные частью третьей статьи 86 настоящего Кодекса, сокращаются и соответственно равны:

а) шести месяцам после отбытия или исполнения наказания более мягкого, чем лишение свободы;

б) одному году после отбытия лишения свободы за преступление небольшой или средней тяжести;

в) трем годам после отбытия лишения свободы за тяжкое или особо тяжкое преступление.».

Президент Российской Федерации
Д. Медведев

Федеральный закон Российской Федерации от 5 апреля 2010 г. N 56-ФЗ «О внесении изменения в статью 74 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации»

Опубликовано 7 апреля 2010 г.
 
Принят Государственной Думой 19 марта 2010 года

Одобрен Советом Федерации 31 марта 2010 года

Внести в часть первую статьи 74 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации, 1997, N 2, ст. 198; 2001, N 11, ст. 1002; 2003, N 50, ст. 4847; 2008, N 45, ст. 5140; N 49, ст. 5733; N 52, ст. 6216; 2009, N 23, ст. 2761) изменение, дополнив ее после слов «по хозяйственному обслуживанию,» словами «осужденных, в отношении которых приговор суда вступил в законную силу и которые подлежат направлению в исправительные учреждения для отбывания наказания, осужденных, перемещаемых из одного места отбывания наказания в другое, осужденных, оставленных в следственном изоляторе или переведенных в следственный изолятор в порядке, установленном статьей 771 настоящего Кодекса,».

Президент Российской Федерации
Д. Медведев

Федеральный закон Российской Федерации от 5 апреля 2010 г. N 46-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и статью 22 Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»

Опубликовано 7 апреля 2010 г.
 
Принят Государственной Думой 26 марта 2010 года

Одобрен Советом Федерации 31 марта 2010 года

Статья 1

Внести в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации, 1997, N 2, ст. 198; 1999, N 12, ст. 1406; 2003, N 50, ст. 4847; 2005, N 14, ст. 1214; 2006, N 3, ст. 276; 2007, N 31, ст. 4011; 2009, N 7, ст. 791; N 52, ст. 6453) следующие изменения:

1) часть пятую статьи 33 признать утратившей силу;

2) часть третью статьи 771 изложить в следующей редакции:

«3. В случаях, предусмотренных частями первой и второй настоящей статьи, осужденные содержатся в следственном изоляторе в порядке, установленном Федеральным законом от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее — Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»), и на условиях отбывания ими наказания в исправительном учреждении, определенном приговором суда. Право осужденного, привлекаемого в качестве подозреваемого (обвиняемого), на свидания осуществляется в порядке, установленном Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Право осужденного, привлекаемого в качестве свидетеля либо потерпевшего, на длительное свидание на территории исправительного учреждения или за его пределами и право несовершеннолетнего осужденного на краткосрочное свидание с выходом за пределы воспитательной колонии заменяются правом на краткосрочное свидание или телефонный разговор в порядке, предусмотренном частью третьей статьи 89 настоящего Кодекса.»;

3) в части первой статьи 93 слова «и 131» заменить словами «,131 и 137»;

4) части третью и пятую статьи 113 признать утратившими силу;

5) часть третью статьи 188 признать утратившей силу.

Статья 2

Часть третью статьи 22 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-I «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1993, N 33, ст. 1316; 1998, N 30, ст. 3613; 2004, N 27, ст. 2711; 2009, N 39, ст. 4537) изложить в следующей редакции:

«Перечень работ по хозяйственному обслуживанию воспитательных колоний, к которым могут привлекаться несовершеннолетние осужденные, утверждается федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний.».

Президент Российской Федерации
Д. Медведев