Приставы придут за тещиной квартирой
Судебные приставы намерены арестовывать имущество должников, записанное на третьих лиц.
Судебные приставы готовят новый неприятный сюрприз для злостных должников. Вслед за запретом на выезд за границу людей с признанными судом непогашенными долгами приставы намерены также взыскивать в счет погашения долга имущество, записанное на третьих лиц. Эксперты считают, что в российских реалиях эта новация не пройдет. Впрочем, отдельным родственникам некоторых должников ее обсуждение может доставить массу отрицательных эмоций — никто не хочет рисковать своей собственностью в случае, если приставы допустят ошибку.
Вчера пресс-служба Федеральной службы судебных приставов (ФССП) подтвердила планы ведомства по внедрению новой инициативы, в соответствии с которой может быть введена норма, позволяющая приставам арестовывать записанное на третьих лиц имущество должников.
Впервые о таких намерениях заявил в минувшую пятницу замдиректора ФССП Артур Парфенчиков. «Многие должники ездят на дорогих автомобилях, имеют свой прибыльный бизнес, и в то же время по документам за ними не числится ни средств, ни недвижимости, которое, как правило, переписано на близких родственников», — заявил Парфенчиков по итогам семинара, в ходе которого российские приставы обменивались опытом с финскими коллегами, взыскивающими не только зарегистрированное на должников имущество, но и переписанное ими на друзей и родственников. При этом чиновник уточнил, что наложение ареста на имущество третьих лиц может быть применимо только в тех случаях, когда у судебных приставов имеются неопровержимые доказательства передачи или переоформления имущества с целью его сокрытия от принудительного изъятия в счет погашения долгов.
В пресс-службе ФССП пояснили «НГ», что пока данная инициатива еще не обсуждалась на совещаниях в их ведомстве, поэтому подробностей механизма определения принадлежности находящегося в собственности третьих лиц имущества должников они сообщить не могут. При этом там поспешили заверить, что если такая практика будет введена, то станет использоваться в редких случаях, так как «применение ареста будет возможно только в том случае, если суд вынесет решение о том, что должник действительно целенаправленно специально переписал свое имущество на третье лицо, дабы его скрыть, зная о предполагающихся санкциях». В пресс-службе ФССП также уточнили, что в действующем законе, определяющем полномочия судебных приставов, «пункта, допускающего арест имущества третьих лиц, пока нет».
Как отмечает юрист юрфирмы «Пепеляев, Гольцблат и партнеры» Максим Кульков, так как взыскание может быть обращено только против собственника, то соответственно для взыскания такого имущества с третьего лица нет никаких законодательных оснований. Поэтому сперва взыскателям нужно обратиться в суд с иском о признании недействительным договора о том, что данное имущество поступило в собственность третьего лица, доказать его притворность или мнимость и затем вернуть его в собственность должника. И только после этого на имущество должника может быть обращено взыскание.
Между тем собрать все доказательства, достаточные для принятия соответствующего судебного решения, будет непросто. «Очень редко, когда существуют прямые доказательства фиктивности сделки. Доказать это, как правило, можно с помощью, например, свидетельских показаний или сообщений электронной почты, но наши суды очень осторожно относятся к таким доказательствам, тогда как на Западе суды склонны их принимать к рассмотрению», — считает Кульков. По его мнению, «при ныне действующей судебной системе предложение ФССП вряд ли будет эффективно работать».
Управляющий партнер юрфирмы «Добронравов и партнеры» Юрий Добронравов напомнил, что с советских времен широко используется практика исков об исключении имущества из описи. «Если к приставу поступает документально подтвержденный иск, что было описано имущество не должника, а родителей или соседа, который дал его в пользование, то арест будет снят», — говорит юрист. «В действующем законодательстве нет норм, позволяющих приставам оспаривать сделки, например, по продаже автомобиля, на который пристав хочет наложить имущество, и их введение будет связано с коверканием законодательства», — считает Добронравов. По его словам, инициатива ФССП нереализуема. Это скорее некий пиар-ход, сделанный, чтобы отвлечь внимание от нареканий в низкой эффективности работы судебных приставов. «Если бы приставы работали более эффективно, то у должников было бы меньше времени, чтобы скрывать свое имущество», — резонно заметил юрист, напомнив, что сейчас приставы, не выходя из кабинета, высылают запросы в организации, находящиеся в 15 минутах ходьбы, откуда месяцами ждут ответов. «Пока пристав не получит ответа из ГИБДД, он не наложит арест на машину, но за два месяца ее вполне можно продать», — напомнил Добронравов.
Алексей Щеглов, Независимая Газета
Вторую половину прошедшей недели член Общественной палаты, лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина и сотрудники движения активно работали в Северной и Южной Осетии, Ростовской области и Краснодарском крае. Усилия правозащитников были направлены на изучение и оценку ситуации, сложившейся в зоне ответственности российских миротворцев и в лагерях беженцев. Общественные деятели намерены создать Центр гражданской солидарности по оказанию психологической, юридической и гуманитарной помощи гражданам Южной Осетии.
Для координации работы общественных структур, изучения гуманитарных и социальных потребностей беженцев в четверг во Владикавказ прибыли сотрудники правозащитного движения «Сопротивление». Исполнительные директор организации Ильмира Маликова посетила временный лагерь, а так же места компактного расселения беженцев в городском интернате Алагира и пансионате «Алагир». Как отметили пострадавшие, с питанием и медицинской помощь все нормально, однако, зачастую не хватает самых простых вещей: предметов личной гигиены, одежды, обуви, красок и альбомов для детского творчества. Подобные вопросы невозможно решить централизованно. Здесь крайне необходима помощь общественных организаций. Между тем, как отметила Ильмира Маликова, «некоторые руководители в местах расселения пострадавших, отказываются от помощи, заявляя, что беженцы обеспечены всем необходимым». «Это откровенно удивляет! — признается Ильмира Маликова. — Психологи МЧС выполняют колоссальный объем работы. В этой ситуации им крайне необходима помощь коллег. Беженцы, отправляемые в другие регионы, нуждаются в сопровождающих психологах, поскольку уже возникали конфликтные ситуации в дороге. Эмоциональное состояние людей понятно, а вот позиция отдельных руководителей, не готовых к общественному сотрудничеству, нет!»
Инициативы по созданию Координационного центра гражданской солидарности с жертвами военных преступлений в Южной Осетии нашли поддержку на встрече с лидерами общественных организаций Северной Осетии. 15 августа на базе Общественной палаты РСО-Алания московские коллеги встретились с представителями 15 местных организаций и обсудили возможность создания подобной структуры. 
«Заявления некоторых международных правозащитных организаций о том, что в ситуации с уничтожением южно-осетинского народа все нормально, вызывает у нас откровенное непонимание, — поддержал Ольгу Костину Александр Брод. — Мы заинтересованы в создании в Северной Осетии центра гражданской солидарности, который бы взаимодействовал с органами местной власти по оказанию помощи беженцам. Этот центр должен вести регулярный мониторинг, во-первых, потребностей пострадавших, которые находятся в Южной Осетии, какие проблемы и сложности испытывают люди, как они оценивают эффективность работы органов власти».