ФПП

Трагедия в московской школе № 263, где десятиклассник застрелил из отцовского карабина учителя и полицейского, вновь всколыхнул давний спор о вооруженности нашего народа — можно людям продавать стволы, какие, в каком количестве или же этот бизнес вообще запретить?

Сразу вспомнилась и жуткая история с белгородским «стрелком», и многие другие. Статистика МВД России зафиксировала в прошлом году 583 преступления, совершенного с помощью огнестрельного оружия. То есть, их стало почти на 60 процентов больше. Однако стреляют, как правило, «левые» стволы —  украденные, переделанные из травматики или пневматики под боевые патроны, приобретенные на «черном рынке».

Большую тревогу у МВД вызывает небрежность владельцев гражданского оружия при хранении и во время транспортировки. Особенно это касается тех, кто вооружен так называемым оружием самообороны ограниченного применения — травматическими пистолетами. Всего в России куплено более 729 тысяч таких пистолетов самых различных калибров и моделей.

Так вот, только в прошлом году наши граждане умудрились потерять 6080 единиц. А 1761 ствол у них украли. В основном, речь идет именно о короткоствольной травматике. Психологически это понять можно. Сначала человек гордиться своей стреляющей покупкой, постоянно носит ее в кармане или кобуре, готовясь в любой момент выхватить и «отразить нападение». Но нападения все нет, острота ощущения от собственно крутости постепенно проходит, а почти килограммовая железяка начинает утомлять. Но оружие не прощает небрежения. Пистолет, забытый в «бардачке» автомобиля, брошенный в раскрытой дамской или хозяйственной сумке, может однажды перекочевать в руки преступников.

И все-таки, к легальным владельцам оружия у МВД меньше всего претензий — за год только 0,2 процента этих людей подвергаются уголовному преследованию. А оружия на руках у населения — хватает.

На территории России зарегистрировано 1053 юридических лица, занимающихся торговлей служебным и гражданским оружием. У более 5 миллионов граждан в пользовании находится почти 6,2 миллиона ружей, карабинов, травматических пистолетов. То есть, в России на каждые 100 жителей фиксируется до 9 единиц огнестрельного оружия, что является достаточно низким показателем, ставящим Россию на 68 место в мире среди тех стран, где есть соответствующие данные. Так, в странах центральной и южной Африки аналогичный на каждые 100 человек — один ствол, в развитых странах этот показатель повышается до 30 единиц оружия и более. Так, в Швейцарии, он находится на уровне 60 единиц, в Финляндии — 45 единиц, в Норвегии — 31, в Германии — 30, во Франции — 31 единица.

А вот объемы «черного рынка» — совсем иные и оцениваются у нас в размере от 1,5 до 14 миллионов нелегальных стволов. Что важно, в основных источниках поступления оружия на «черный рынок» гражданские его владельцы не числятся. Так, половина случаев поступлений оружия отечественного производства в нелегальный оборот приходится на упущения должностных лиц, контролирующих этот оборот. То есть, речь идет о воровстве из арсеналов силовых структур. Еще 17 процентов приходит из вооруженных конфликтов, 14 процентов поступает с оборонных предприятий,  а 5 процентов дают так называемые «черные копатели».

И вот что характерно — аналитики спецслужб в своих статистических справках напрямую указывают рост вооруженности населения со снижением общего уровня преступности. Если ежегодно массив гражданского оружия в России прирастает на 10-15 процентов в год, то общее количество преступлений с использованием оружия, зарегистрированного в органах внутренних дел, снижается.

Михаил Фалалеев, Российская газета

Генри Резник, Президент Адвокатской палаты Москвы, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ

Введение в Уголовно-процессуальный кодекс РФ института установления объективной истины с возложением обязанности её отыскания на суд означает возврат российского уголовного процесса из состязательной формы к неоинквизиционной (розыскной).

Поскольку я уже высказал своё отношение в числе других отечественных ученых-процессуалистов к опубликованному законопроекту Следственного Комитета РФ, полагаю целесообразным сосредоточиться на характеристике и итогах средневековой и советской практики судебного розыска.

Во все времена, при любом политическом строе власть и люди стремились узнать правду о совершенных преступлениях и преступниках. Правда эта отыскивалась в соответствии с господствующими в обществе идеями, представлениями и верованиями. Обвинительный процесс раннего средневековья вверял судьбу судебного спора всецело воле божьей, проявлявшейся, как считалось, в ордалиях, поединках и иных испытаниях. Материальная истина, добываемая с помощью следов, которые преступление оставило в объективной обстановке и сознании людей — продукт идеологии позднего феодализма, рецепции инквизицией римского права и теории формальных доказательств.

Средневековые глоссаторы абсолютизировали истину как задачу уголовного судопроизводства, едва ли не обожествляли её. Разработка системы доказательств, их добывания, проверки и оценки в средневековых кодексах — Уголовно-судебном уложении Карла V «Каролина» (1533 г.) и «Кратком изображении процессов», изданном императором Петром I при Воинском уставе (1716 г.) — в России средневековье затянулось — впечатляет. Многие нормы «Каролины», подробно излагающие процесс доказывания самых разных преступлений — различных видов убийств, краж, разбойных нападений, поджогов, подлогов и др., и указания по извлечению фактов из разнообразных источников, позже положили начало криминалистической науке, вошли в книгу её основоположника Ганса Гросса «Руководство для судебных следователей» (1892), да и сейчас не сильно отличаются от нынешних методических рекомендаций по расследованию преступлений. Сие не случайно, поскольку в основе подавляющего большинства положений теории формальных доказательств лежали правильные наблюдения за поведением людей, те же самые фактические презумпции, которые и теперь служат основанием для выводов от одной типичной ситуации к другой.

Глоссаторы предъявляли к доказательствам весьма строгие требования, «дабы предохранить от непроизвольного уклонения от истины» [1, с. 161]. Доказательства делились на совершенные: сознание обвиняемого — «царица доказательств» и согласные показания двух незаинтересованных (добрых) свидетелей и несовершенные: показания одного свидетеля («полудоказательство») и улики.

Путь к нахождению истины, по убеждениям того времени, лежал через признание обвиняемого. А универсальным средством получения такого признания считалась пытка. Следует подчеркнуть, что в отличие от сталинских репрессий пытка служила раскрытию преступлений, а не фабрикации уголовных дел. Возведение сознания обвиняемого в ранг «царицы доказательств» основывалось на совершенно правильном наблюдении, что люди вообще не склонны себя оговаривать. Но почему допрос под пыткой был обязателен по каждому уголовному делу? Почему никакая совокупность улик и даже согласные показания двух добрых свидетелей, согласно «Каролине», не могли повлечь вынесение обвинительного приговора, а лишь служили основанием для допроса под пыткой? [2, с. 44-45] Разгадка, думается, в том, что ученые-глоссаторы — авторы «Каролины», осознавали несовершенство средств познания в уголовном судопроизводстве, и стремились полностью исключить судебную ошибку, получив под пыткой не голое признание, а выявив виновную осведомленность подозреваемого.

—   «Надлежит также заметить, что никто не должен быть приговорен к какому-либо уголовному наказанию на основании одних только доказательств, улик, признаков истины или подозрений. На сем основании может быть только применен допрос над пыткой при наличии достаточных доказательств.

Окончательное осуждение кого-либо к уголовному наказанию должно происходить на основании его собственного признания или свидетельства (как будет указано в ином месте сего уложения), но не на основании предположений и доказательств» («Каролина», XXII)

—  «Для того, чтобы улики были признаны достаточными для применения допроса под пыткой, они должны быть доказаны двумя добрыми свидетелями, как будет предписано в иных статьях о достаточном доказательстве» («Каролина», XXIII) [2, с. 45]

—   «Того,  кто сознается в преступлении,  надлежит допрашивать о таких обстоятельствах дела и признаках истины, о которых невиновный не мог бы ничего знать или сказать; при этом надлежит записать, насколько отчетливо рассказывает обвиняемый о таких обстоятельствах;

Если допрашиваемый дал показания о том, каким образом и при каких обстоятельствах было совершено преступление, как было частично указано выше, и именно эти обстоятельства будут обнаружены, то тогда можно вполне заключить, что он действительно совершил признанное им преступление, в особенности, если он рассказал о таких обстоятельствах, случившихся при этом событии, которые совершенно не могли быть известны невиновному («Каролина», LIII-LIV). [2, с. 60]

От признания под пыткой зависела так называемая полнота открытия истины, определявшая судьбу осужденного. Так, в Уставной книге Разбойного приказа царя Ивана IV указывалось: «А будет на себя, с пытки, в разбое учнет обвиняемый говорить, и его казнить смертью; а не учнет говорить… и его посадить в тюрьму, докуды по нем поруки не будет; людем, которые на себя в разбое с пыток не говорили, и тем людем сидети в тюрьме до смерти, а смертью их не казнити. В «Кратком изображении процессов» также предписывалось без признания вины не подвергать преступника смертной казни. [1, с. 162]

Расследование не исключало оправдание обвиняемого, но таковое могло произойти лишь в случае положительного доказывания невиновности, например, установления алиби.

Последовательное проведение идеи материальной истины препятствовало вынесению оправдательного приговора за недоказанностью виновности. С точки зрения закономерностей чистого исследования недоказанный факт не приравнивается к факту несуществующему. И хотя средневековые кодексы украшались римской максимой «лучше десять виновных освободить, нежели одного невинного осудить», принцип «истина, во что бы то ни стало» торжествовал над свободой и правами личности, которая не рассматривалась как самостоятельная ценность. Поэтому в полном согласии с результатами познавательного процесса выносилось три приговора: 1) виновен; 2) невиновен; 3) оставлен в подозрении.

Так, «Краткое изображение процессов», воздав должное упомянутому выше афоризму римлян, определяло: «если бы, несмотря на отрицание подсудимого, могли явиться могущие дать повод к подозрению в учинении преступления какие-либо обстоятельства, впрочем, недостаточные однако же к решительному обвинению, тогда, хотя и следует подсудимого освободить, взяв с него полное число порук, но от преступления весьма не уволить; понеже временем могут новые явиться подозрения». [1, с. 163] Приговоры об оставлении в подозрении были весьма многочисленны. В итоге многие сотни тысяч отпущенных на волю людей до конца жизни носили клеймо неразоблаченного преступника. Миллионы казненных оставляю в стороне, ибо смертная казнь была в средние века не просто обычным, а основным наказанием.

Буржуазные революции, на знамени которых были начертаны права и свободы человека, демократия, разделение властей, изменили тип уголовного судопроизводства: вместо розыска следственно-состязательная процедура, системы формальных доказательств — оценка доказательств по внутреннему убеждению, оставления в подозрении — толкование сомнений в пользу обвиняемого, пытки — уважение достоинства личности, презумпция невиновности, право на защиту.

Среди теоретиков возобладал более трезвый, реалистичный взгляд на процессуальную истину как практическую (содержательную, моральную) достоверность. Которая не вмещается в рамки математики и формальной логики, вырабатывается из правдоподобностей, и не способна полностью исключить судебную ошибку.

В советском государстве к власти пришла коммунистическая утопия. Либерально-демократические ценности были объявлены ширмой для прикрытия власти кровопийц-капиталистов. Презумпция невиновности, состязательность, суд присяжных третировались, как обветшалые догмы буржуазного права и были изгнаны из советского законодательства. Считалось, что всесильные идеи марксизма-ленинизма в сочетании с подавлением врагов позволят в кратчайшие сроки совершить рывок к светлому будущему, избавить человечество от вековых невзгод, создать новый тип личности — советского человека: «нет таких крепостей, которые не могут взять большевики».

«Мы знали до нас так мечтали другие // Но всё нам казалось, что мы не такие // Что мы не подвластны ни року, ни быту // И тайные карты нам веком открыты. /Н. Коржавин/.

Фанатическая вера в возможность построения рая на земле, свойственная первому призыву большевиков, а затем ставшая официальной государственной идеологией, включала в себя как иллюзию постепенного отмирания преступности при коммунизме, так и явное преувеличение возможностей государства в борьбе с ней. Печатью химеры отмечена еще дореволюционная статья В.И. Ленина «Бей, но не до смерти», в которой, как считалось, сформулирована ленинская теория неотвратимости наказания. Ленин писал в ней: «Давно уже сказано, что предупредительное значение наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено тяжкое наказание, а то, чтобы ни один случай преступления не проходил нераскрытым».

Но «давно уже сказано» было иначе: «Важно, чтобы ни одно преступление, сделавшееся известным, не осталось безнаказанным, но бесполезно отыскивать того, чьё преступление скрыто во мраке». [3, с. 38]

Мы видим, что основатель советского государства подправил классика права. У Беккариа принцип неотвратимости наказания конкретизирует общеправовой принцип равенства всех перед законом, а у Ленина означает ликвидацию латентной преступности.

Ленинский тезис об отмирании преступности при коммунизме был воплощён в Программе КПСС (1961 г.): преступность в СССР согласно партийным директивам, должна была исчезнуть через 20 лет, к 1980 г. Получилось «малость» иначе: исчез СССР.

Идеологические шоры, в которых вынуждена была развиваться советская юридическая наука, сказались и на теории процессуальной истины. Конструкция объективной (материальной) истины «по-советски» неразрывно связана с именем выдающегося отечественного ученого-юриста Михаила Соломоновича Строговича — человека большого мужества, заговорившего о значении для правосудия принципов презумпции невиновности и состязательности, отсутствовавших &#107

Скоропалительные выводы и жесткие запреты — это худшее, что может последовать за трагедией в столичной школе 263, считает Наталья Афанасьева.

Подросток, который в понедельник устроил стрельбу в школе, задержан, прощание с убитыми учителем и полицейским проходит в четверг. Думаю, что дети, которые оказались в заложниках и стали свидетелями это страшной трагедии, придут в себя еще нескоро. А что творится в семье этого ребенка, даже представить страшно.

Все остальные пытаются понять, как это произошло; найти причину и назначить виноватого: в семье ли, в школе, или в обществе. Это, наверное, нормальная реакция. Произошла чудовищная, страшная, совершенно бессмысленная трагедия, и кажется, что если понять, где произошла ошибка, то можно подобное предотвратить, уберечь своих близких.

Только никакие обобщения в этой истории не работают, не складываются в поучительную картину. В школе была охрана, мальчик хорошо учился, он не из неблагополучной семьи, не слишком общителен, но никто не жаловался на его необыкновенную агрессивность. Никто до этого не замечал серьезных конфликтов с учителями, в том числе и с убитым географом. Судя по тому, что рассказывают дети, ставшие заложниками, после захвата ему звонили родители и пытались найти слова, которые его могли бы остановить.

Никаких подробностей об этом ребенке, о его семье, о его состоянии мы не знаем, да и важны они, эти подробности, исключительно для специалистов, для экспертизы, нас же они только уводят в сторону. Совершенно не важно, кем работал отец этого мальчика. Его очевидная вина — в том, что оружие оказалось доступно. Но и это никоим образом не объясняет произошедшего. Ведь эти выстрелы не были несчастным случаем, мальчик целенаправленно шел убивать. Может быть, не окажись у него под рукой винтовки, все было бы как-то иначе, но механизм был запущен.

Бессмысленно пытаться все объяснить обычным «как страшно жить»: дескать, время нынче дурное, напряжение в обществе зашкаливает, школа готовит автоматы для сдачи ЕГЭ, а не воспитывает, досуг у нынешних подростков убогий, и все информационное поле провоцирует насилие. Даже если все это так, ничего это не объясняет. Такая история могла бы произойти (и периодически что-то похожее происходит) в любое время и в любом, даже самом благополучном обществе. Такие истории случались задолго до того, как подростки начали играть в жестокие компьютерные игры и смотреть боевики. В самых лучших школах, где самые внимательные учителя и дотошные психологи, периодически ученики причиняют сознательный вред себе или другим. И никакие рамки, никакие охранники, никакие системы безопасности не смогут остановить десятиклассника, который взял охотничью винтовку и пошел в школу.

Значит ли это, что мы вообще должны перестать анализировать эту ситуацию, делать выводы и искать выход? Нет, конечно, все, что можно вынести поучительного из этой трагедии, мы должны вынести.

Но это точно не должны быть требования что-то запретить, ужесточить, взять под контроль, принять соответствующие поправки — все это так часто происходит в последнее время и ничего, кроме всеобщей нервозности, не дает, и только усугубляет то состояние психической неуравновешенности и депрессивности, которыми явно страдает наше общество.

Никто не защитит наших детей, кроме нас самих. Даже школа — это выбор родителей, а значит, и ответственность за нее — на них, то есть на нас. Надо понимать, что детская психология — это наука, и педагогика — это наука, и родительству тоже надо учиться.

После того, как стало известно, что мальчик шел на медаль, появилась версия, что проблемы с географом возникли из-за оценки. Так ли это или нет, мы не знаем (и вообще, ставить диагнозы по обрывочным данным — дело заведомо вредное). Но мы точно знаем, что бывают такие дети, для которых четверка — это трагедия, бывают семьи, где с первого класса детей ругают за плохие оценки, ориентируют на успех. Мы знаем, что бывают учителя, которые унижают детей и не дают им проявлять свои способности. Мы знаем, что дети страдают, а подростки крайне уязвимы, и к ним нужен особый подход, им нужны особая любовь и внимание.

И я думаю, что нам всем стоит прекратить разглядывать эту трагедию со стороны, искать какие-то причины, которые нас не касаются, и уж тем более уповать на государство, которое, как это всегда бывает, в ответ проведет профилактические проверки и примет какой-нибудь закон. Все, что мы можем сделать сегодня — это обнять своих детей, попросить у них прощения за собственную жесткость, глупость, несправедливость, за невнимание и нечуткость.

РИА Новости

Законопроект, предполагающий внесение поправок в Конституцию для объединения Верховного и Высшего арбитражного судов, президент Владимир Путин внес в Госдуму в октябре прошлого года. Общая численность судей нового Верховного суда составит 170 человек.

Президент РФ Владимир Путин подписал закон о создании нового Верховного суда РФ путем объединения ВС и Высшего арбитражного суда, сообщает пресс-служба Кремля.

Общая численность судей Верховного суда составит 170 человек. В составе Верховного суда будут образованы новые судебные коллегии: по экономическим спорам, по делам военнослужащих и дисциплинарная. Местом постоянного пребывания Верховного суда определяется Санкт-Петербург, а в Москве будет его представительство.

Законопроект, содержащий поправки в Конституцию РФ об объединении судов, президент Владимир Путин внес рассмотрение Госдумы 7 октября 2013 года, они были приняты парламентом 22 ноября.

Это вторые содержательные поправки в Основной закон страны с момента его принятия 12 декабря 1993 года.

РИА Новости

Новый законопроект предлагает ввести наказание для домашних тиранов, буянов, дебоширов и всех, кто нарушает наше спокойствие.

Документ, подготовленный по поручению правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, расширяет понятие мелкого хулиганства. Под него теперь смогут попасть и люди, которые безобразно себя ведут в частной обстановке, скажем, дома или в гостях.Согласно проекту, шумная компания, пьющая за стеной, рискует нарваться на продолжение банкета где-нибудь на улице с метлой в руках. Кто хорошо гуляет, тому придется затем хорошо работать. Законопроект вводит наказание до 40 часов обязательных работ за оскорбительное приставание к гражданам, нецензурную брань или «другие умышленные действия, выражающие явное неуважение к личности и (или) обществу, нарушающие общественный порядок и (или) спокойствие граждан, а равно сопряженные с уничтожением или повреждением чужого имущества».

Именно слово «спокойствие» является ключевым в данном проекте, подготовленном, кстати, Министерством внутренних дел РФ. Как поясняют эксперты, действующая редакция статьи Кодекса об административных правонарушениях «мелкое хулиганство» подразумевает наказания за безобразия по большей части в общественных местах. По крайней мере, на практике толкуется именно так. Так что если грубый и невоспитанный человек встретился нам в парке, магазине или, допустим, ресторане, то ближайший постовой полицейский вполне может с ним разобраться. Если же пьяные хамы ругаются за стенкой нашей квартиры, так что весь дом трясется, призвать их к ответу очень трудно. Они вроде как в своей стихии.

Как рассказывают правоохранители, есть квартиры, куда нарядам полиции приходится выезжать, порой, по несколько раз за ночь. Адреса хорошо известны, но формально предъявить людям нечего. Они ведь не ремонтом занимаются за полночь, не сверлят дрелью, не играют на пианино, «всего лишь» ругаются и крушат свою мебель. Имеют право? Теперь с этим можно поспорить.

По словам экспертов, новая норма поможет и в борьбе с домашним насилием. Она станет своего рода профилактикой. Ведь драка часто начинается с ругани. Зачем же ждать, пока дело дошло до крови? Если крепкий на язык глава семейства начал крушить мебель, это уже повод вызвать полицию. Когда человек своими скандалами нагнетает обстановку в семье, статья «»мелкое хулиганство», возможно, остудит его пыл. Законопроект предлагает на выбор сразу три наказания. Два уже существуют и в нынешней статье «мелкое хулиганство»: штрафы от 500 до 1 тысячи рублей и административный арест до 15 суток. Кроме того, в статью вводятся обязательные работы, достаточно новая кара для Кодекса об административных правонарушениях. Контролируют работы в таком случае судебные приставы. По их словам, нарушителям приходится отрабатывать долг перед обществом на работах по уборке улиц, в больницах и даже на кладбищах.

«Нарушения общественного порядка и спокойствия граждан, имеющие многообразные формы проявления, снижают качество жизни законопослушных граждан, отрицательно влияют на нравственные отношения, воспитание несовершеннолетних, создают нервозную обстановку в местах проживания и нахождения граждан, вызывая у них чувство незащищенности, — говорится в пояснительной записке к законопроекту. — Более того, своевременно не пресекаемые нарушения спокойствия и тишины граждан в форме громкой нецензурной брани, шумного распития спиртных напитков и т.п. зачастую являются предпосылкой к более опасным противоправным проявлениям».

Например, по данным МВД России, за 2012 год в стране на бытовой почве было совершено более 110 тысяч преступлений, из них более 3300 убийств. А за 9 месяцев 2013 года число бытовых преступлений составило 87 888, в числе которых 1 899 убийств. А ведь, возможно, многие беды можно было бы предотвратить, если бы вовремя отправить домашнего буяна на 15 суток или обязательные работы.

В некоторых регионах, кстати, уже приняты законы, предусматривающие административную ответственность за правонарушения в семейно-бытовой сфере, в том числе за совершение «семейно-бытового дебоширства», «бытового дебоширства» или «нарушение прав членов семьи». Например, подобные законы есть в республиках Алтай, Башкирия, Бурятия, Мордовия, Чувашской Республике, Архангельской, Ивановской, Калужской и некоторых других областях. В каждом из подобных регионов полиция ежегодно пресекает в среднем порядка 5 тысяч административных правонарушений — домашних дебошей. Привлечение к административной ответственности за семейно-бытовое дебоширство позволило в этих регионах снизить количество преступлений против личности, совершенных в семейно-бытовой сфере, уверяют авторы законопроекта.

«Бытовая агрессия подчас ничем не мотивирована, — сказал «РГ» доктор юридических наук Иван Соловьев. — Сколько по пьяной лавочке совершается преступлений и ломается жизней, сколько несчастий и конфликтов можно было бы избежать, находись люди не в измененном состоянии сознания».

Владислав Куликов, Российская газета 

«Российская газета» публикует поправки в Уголовный кодекс, которые усиливают ответственность за экстремистские преступления.

Закон увеличивает штрафы практически по всем составам статей Уголовного кодекса, касающихся экстремизма. Увеличиваются и сроки лишения свободы за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, публичное или с использованием СМИ возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства по половым, расовым, национальным, языковым, религиозным признакам социальной принадлежности.

Например, по статье 282 («возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») максимальный срок лишения свободы увеличивается до шести лет. По словам разработчиков закона, борьба с преступлениями экстремистского характера, особо опасными для общества и государства, сегодня является одной из приоритетных задач государства. Деструктивные процессы, происходящие в настоящее время как в мире в целом, так и на территории России, возникая в форме экстремистских проявлений, в случае недостаточного государственного реагирования быстро трансформируются в свою наиболее опасную форму — активное и преступное действие террористического характера, рассказывали эксперты во время обсуждения будущего закона.

Документ, о котором идет речь и который публикует сегодня «РГ», имеет статус Федерального закона. Депутаты Госдумы рассмотрели и приняли, а сенаторы Совета Федерации одобрили его уже в этом году буквально за несколько январских дней. Но его вряд ли можно назвать скороспелым. Поправки, которые предусмотрены законом, не кажутся нелогичными. Например, изменения помимо собственно наказаний за совершенные преступления касаются еще и ст. 31 Уголовно-процессуального кодекса.

Согласно нововведениям из этой статьи нужно теперь исключить упоминание о ст. 282 УК РФ. То, что изложено всего в двух строках, означает буквально следующее — отныне подсудимых по ст. 282 не смогут судить мировые судьи.

Так что тех, кто возбуждал ненависть либо вражду или унижал человеческое достоинство, будут судить федеральные судьи. Так, теперь ст. 282 не только стала жестче, но еще и «посерьезнела».

Есть у нового закона и другая сторона, которая не отражена непосредственно в тексте самого документа. Все дело в том, что когда депутаты приступали к выработке и принятию поправок, то они понимали, что наказания за экстремизм не могут быть «легкими статьями».

Депутатов, а равно сенаторов, да всех вообще, не устраивало положение, когда экстремист считался, совершившим малозначительное деяние. Но малые санкции по «экстремистским» составам уголовных преступлений как раз и приравнивали эти преступления к таковым. Санкции увеличили и, таким образом, одновременно перевели целую группу преступлений в более тяжкую категорию. Как уже сказано — это ст. 280, 282, 282.1 и 282.2 УК РФ.

При этом наказания по ним не просто немного ужесточили. Дело тут даже не только в сроках. Депутаты ужесточили их настолько, насколько было необходимо, чтобы согласно законодательству оно считалось более опасным. Ведь согласно статье 15 УК РФ преступлениями небольшой тяжести являются деяния, за совершение которых максимальное наказание не превышает 3 лет лишения свободы. Преступлениями средней тяжести — с наказанием не свыше 5 лет. Тяжкими — не свыше 10 лет.

А от степени тяжести преступления зависит и объем процессуальных полномочий органов расследования. Например, по закону телефонная прослушка допускается только в отношении тех, кто подозревается в совершении преступлений средней тяжести, тяжких или особо тяжких преступлений, а также лиц, которые могут располагать сведениями об указанных преступлениях.

То есть, к примеру, раньше оперативникам судьи не разрешали наружное наблюдение, не давали разрешения прослушивать телефонные разговоры даже тех, кто потом подстрекал к экстремистским действиям и имел отношение к подготовке смертников.

Тимофей Борисов, Российская газета

Федеральный закон Российской Федерации от 3 февраля 2014 г. N 5-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 31 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Президент подписал закон, который возвращает льготы детям-сиротам и дает право бесплатно поступить в магистратуру выпускникам специалитета.

Новый закон «Об образовании в РФ» изменил правила приема в вузы. Льготные условия поступления сохранились, но теперь наряду с льготным зачислением на первый курс предлагается также учеба на бесплатном подготовительном отделении. Дети-сироты в первоначальном варианте закона получали право бесплатной учебы на подготовительном отделении вузов. В числе тех льготников, которые могли сразу поступить на особых основаниях в вузы, они поначалу не вошли. Сейчас дети-сироты, так же как и другие льготные категории — дети-инвалиды, инвалиды с детства, имеют право претендовать на студенческие места в пределах 10-процентной квоты. Иными словами, в этом году каждый вуз обязан не менее 10 процентов бюджетных мест отдать социально-незащищенным льготникам, в число которых теперь по закону входят и дети-сироты.

Напомним, есть еще абитуриенты, которым закон обещает преимущественное право при зачислении. Это, например, чернобыльцы, лети погибших военнослужащих, умерших Героев России и другие категории.

Еще одна новость для абитуриентов: в этом году на бесплатные места в магистратуру могут поступать не только выпускники бакалавриата, но и специалитета. Кстати, в России на все программы высшего образования в 2014 году выделено 502 799 бюджетных мест. На 100 выпускников школы будет открыто 56 мест в бакалавриате и специалитете.

Что еще изменится в правилах приема?

1. Семь вузов имеют право устанавливать собственные вступительные экзамены, кроме ЕГЭ. Это ВШЭ, МГЮА им. Кутафина, МГЛУ, МПГУ, Нижегородский госуниверситет им. Добролюбова, а также МГУ и СПБГУ.

2. Олимпиадникам в этом году будет сложнее воспользоваться льготами. Подготовлен проект изменений в правила приема о том, что абитуриентам придется, кроме свидетельства о своих успехах на олимпиаде, принести результаты ЕГЭ по профильному предмету не ниже 65 баллов. В самых престижных вузах порог может быть еще выше — ректоры неофициально договорились об этом.

3. По новому закону «Об образовании в РФ» результаты ЕГЭ действительны в течение четырех лет, которые следуют за годом получения свидетельства. Иными словами, если вы сдали ЕГЭ в 2014 году, то можете воспользоваться итогами пять раз — в 2014, 2015, 2016, 2017 и 2018 годах.

Ирина Ивойлова, Российская газета

Министерство юстиции России должно представить к осени проект поправок в ряд законодательных актов, касающихся «регламентации исполнения судебных актов, предусматривающих исполнение государством обязательств в натуре».

По данным «РГ», речь идет о введении компенсаций за волокиту, когда государство долго не исполняет «натуральные» решения суда, например, не выдает квартиры бывшим военным. До сих пор суды, как правило, отказывали в подобных компенсациях служивым, годами ожидавшим исполнения судебных решений и ютившихся кто-где. По мнению людей в мантиях, действующий закон о возмещении за волокиту неприменим, так как в государственном случае предусматривает компенсации исключительно в делах, обязывающих произвести денежные выплаты из казны.

В итоге несколько десятков военных дошли до Европейского суда по правам человека. А правительство России поручило внести поправки в законодательство. На днях кабинет министров сообщил об этом в очередном ежегодном докладе о результатах мониторинга правоприменения в России. Как сказано в докладе, соответствующий документ должен подготовить Минюст совместно с Министерством финансов России, Минэкономразвития России, Верховным судом страны и Генпрокуратурой. Согласно плану законотворческой работы, законопроект должен быть представлен Минюстом в сентябре.

Как поясняют правоведы, новая норма коснется не только бывших военных. На подобные компенсации смогут рассчитывать и истцы, победившие в других делах. Например, когда суд обязал обеспечить инвалида транспортным средством или предоставить жилищно-коммунальные услуги. И так далее.

Кстати, согласно европейским подходам, компенсировать человеку, долго ждавшему исполнения натурального решения, надо не только моральный вред, но и другие расходы. Например, если он тратился на поднаем жилья, хотя должен был уже жить в своих апартаментах, деньги тоже положено вернуть.

Владислав Куликов, Российская газета