ФПП

Люберецким городским судом к пяти годам колонии строгого режима приговорен 34-летний местный житель за демонстрацию половых органов несовершеннолетнему ребенку.

Как стало известно Life News, с заявлением в милицию обратилась мама 6-летней девочки, которая рассказала о том, что неизвестный мужчина завлек ее дочь в школьный туалет, где открыто демонстрировал свои гениталии.

Найти извращенца не составило труда. В этот день в одном из классов проходило родительское собрание. Камеры зафиксировали, как мужчина покидает класс и играет с девочкой в коридоре, после чего уводит ее в туалет.

В этот же день маньяк был задержан. Как выяснилось, сам он является отцом троих детей.

Извращенцу инкриминируется ч.3 ст. 135 УК РФ «Совершение развратных действий без применения насилия в отношении лица, заведомо не достигшего двенадцатилетнего возраста».

Подобные судебные дела в России — большая редкость, несмотря на всю распространенность данного вида преступления. Чаще всего дети переживают потрясение, не посвящая в это своих родителей. Отмечались случаи, когда близкие пострадавших от посягательств сексуальных маньяков решали дело самосудом.

newsmsk.com

Для решения правовых споров россияне смогут обращаться не в суды, а к специальным посредникам. Уже в ближайшее время Госдума рассмотрит во втором чтении законопроект «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)».

В первом чтении проект был принят депутатами в середине мая. Согласно документу, с 1 января 2011 года гражданам России будут помогать решать гражданско-правовые споры, не доводя дело до суда, третьи лица — медиаторы. Такое положение станет альтернативой судебному или административному разбирательству. По замыслу авторов нововведения, это поможет снизить нагрузку на суды и развить в стране новый подход к решению конфликтов. Эксперты же полагают, что процедура вряд ли будет пользоваться популярностью, и боятся, что новый закон негативно скажется на всей судебной системе.

Инициатором принятого Госдумой в первом чтении законопроекта стал президент Дмитрий Медведев. Его создание можно считать одной из форм реализации Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007-2011 годы «в части последовательного внедрения института посредничества в практику досудебного разрешения споров». Во время представления нового закона в нижней палате парламента полпред президента в Госдуме Гарри Минх отметил, что сферой применения медиации станут «трудовые, брачно-семейные, гражданско-правовые отношения». Председатель думского комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников в беседе с «НИ» подчеркивает, что «медиатор не судья или арбитр, принимающий решение, а лишь посредник, помогающий сторонам прийти к консенсусу».

Мнения экспертов о необходимости законодательного введения медиации в России разнятся. Главный редактор журнала «Третейский суд» Глеб Севастьянов замечает, что у проекта есть свои достоинства и недостатки, но в случае, если его примут, вся страна сможет узнать о процедуре. «Здесь важно урегулировать любой конфликт, даже не обязательно правовой. Целью является согласование интересов сторон, выработка общего соглашения для дальнейшего общения между собой», — объясняет г-н Севастьянов «НИ». Павел Крашенинников уверен, что закон будет полезен для «среднестатистического россиянина». «Особенно при разделе жилья или имущества — при разводе, когда стороны уже не могут видеть друг друга и договориться, — считает депутат. — Медиатор поможет решить проблему без суда, без склок, без нервов».

Председатель Высшего арбитражного суда Антон Иванов заметил, что сегодня досудебные процедуры урегулирования споров экономически не выгодны гражданам. «Сейчас у нас в стране судебная форма защиты своих интересов и разрешения конфликтов сравнительно дешева, поэтому граждане активно пользуются именно ею, — отметил Иванов. — Ситуация не способствует развитию процедур досудебного урегулирования конфликтов». Правовой эксперт Общественной палаты РФ Борис Пантелеев считает, что законопроект становится «сломом всей системы состязательного правосудия». «Сейчас в ходе равного соперничества стороны доказывают истину. У суда нет интереса в деле. Победителем признается тот, кто более доказателен и убедителен хоть по уголовному, хоть по арбитражному делу, — поясняет «НИ» г-н Пантелеев. — Идея медиации состоит в том, чтобы удовлетворить обе стороны». По словам президента Научно-методического центра медиации и права Цисаны Шамликашвили, медиация ни в коем случае не может и не должна заменять судебное производство. «Это дополнительный способ защиты прав и интересов человека, — говорит «НИ» эксперт. — Есть случаи, когда предпочтительно либо обязательно рассмотрение дела в суде, скажем, когда нужно кого-то наказать или получить официальное решение, нужен прецедент, толкование норм права».

Добровольное обращение граждан к третьей стороне уже законодательно закреплено в законе о третейском суде. Член исполкома Гильдии российских адвокатов Юрий Платонов объясняет, что третейский суд рассматривает аргументы сторон и выносит решение, которое обязательно для исполнения проигравшими. «При медиации важно спор как таковой ликвидировать, — заключает он. — Но, даже подписав соглашение, человек может обратиться в суд».

Депутат Крашенинников замечает, что «третейский суд семейные отношения вообще не рассматривает, а медиатор может разрешать любые споры, кроме уголовных дел». Помимо этого, судья или третейский судья так же, как и всякий другой госслужащий, не имеют права выступать в роли медиаторов. Г-жа Шамликашвили поясняет, что регулирующий спор не вправе высказывать свое мнение, если стороны прямо не попросят его об этом. Таким образом, гарантируется его нейтралитет.

Воспользоваться медиацией не получится, если результаты затрагивают интересы третьих лиц, не участвующих в споре, или публичные интересы. Например, если супруги делят имущество при разводе и у них есть ребенок, то медиатора подключить нельзя: ребенок — «третье лицо». Юрий Платонов отмечает, что повышенным спросом медиаторы могли бы пользоваться как раз при разрешении семейных конфликтов. «Процедуру следует применять в вопросах, связанных с воспитанием детей при расторжении брака, — объясняет «НИ» адвокат. — Необходимо прописать, в каком возрасте они становятся третьими лицами». Сегодня по Семейному кодексу учитывается мнение детей, достигших 10 лет. «Годовалый ребенок не может быть третьим лицом, он не обладает дееспособностью», — справедливо заключает г-н Платонов.

В законопроекте «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника» указано, что нельзя обращаться к медиаторам и в случае возникновения споров, связанных с выборами или налоговыми обязательствами, так как налицо «публичный интерес». Но еще в апреле помощник президента Аркадий Дворкович подчеркивал, что место для медиации в налоговой сфере есть. Он пояснил, что «наличие независимого профессионального посредника при разрешении некоторых категорий налоговых споров могло бы сделать процесс более рациональным и эффективным». Борис Пантелеев не понимает, как будет работать такая система. «Вот не заплатил бизнесмен, например, один миллион рублей налогов. Вместе с налоговой службой он садится за стол переговоров и начинает торговаться: «Давайте, я заплачу 300 тысяч рублей». А они хотят весь миллион. Но сходятся на 600 тысячах. Так, что ли?» — иронизирует эксперт. Цисана Шамликашвили замечает, что медиацию следует отличать от посредничества, которое часто ограничивается торгом.

Одним из аргументов сторонников законопроекта становится удобство граждан. «К медиатору людям будет проще обращаться, да он и дешевле, чем судебное разбирательство с его издержками», — уверен Павел Крашенинников. Г-жа Шамликашвили подчеркивает, что медиация обычно длится от нескольких часов до нескольких дней. «В связи с этим меньше и финансовые издержки процесса, ведь нет необходимости тратить деньги и время на длительные разбирательства и оплату услуг консультантов, — говорит эксперт. — Важным преимуществом медиации является ее конфиденциальность. Ни медиатор, ни стороны не могут без взаимного согласия раскрыть информацию, ставшую им известной в процедуре медиации».

Разработчики установили ряд требований к процедуре. Все условия, по которым проходит урегулирование спора, оформляются в письменном виде. Там же указывается, на какой основе предоставляются услуги медиатора — платной профессиональной или бесплатной любительской. Причем стороны оплачивают коммерческие услуги пополам. Сегодня в стране уже существует ряд контор, оказывающих подобную помощь. В их прейскуранте цена за разрешение конфликта всегда стоит «договорная», а минимальная стоимость подготовки соглашения составляет 1500 рублей. Правительство намерено заняться разработкой программы по подготовке профессионалов в этой сфере. По мнению Павла Крашенинникова, контролем и подготовкой таких специалистов должно заниматься Министерство юстиции. «Стандартизация и бюрократизация можгу очень сильно навредить, — говорит «НИ» Цисана Шамликашвили. — Государство, если считает необходимым, может обеспечить минимальный стандарт профессиональной подготовки медиаторов, но вряд ли оно должно вторгаться в сферу контроля качества медиативных услуг».

Согласно законопроекту, затягивать мирное разрешение конфликта дольше, чем на 180 дней, нельзя. Стороны должны добровольно прийти к тому, чтобы воспользоваться услугами медиатора, и назначить его по взаимному соглашению. Прибегнуть к процедуре конфликтующие могут на любой стадии судебного разбирательства. Депутат Госдумы от КПРФ Николай Коломейцев считает, что из-за этого может произойти коммерциализация судебной системы. «Теперь 70% вопросов, которые рассматриваются в суде, станут подводить под процедуру медиации. Все добровольное у нас действует в принудительном порядке, — возмущается в интервью «НИ» депутат. — Судья направит на медиацию, а владелец медиативной фирмы будет его родственником».

По мнению депутата Павла Крашенинникова, за два-три года использование медиации позволит на 20-30% снизить нагрузку на суды. Глеб Севастьянов не считает, что на медиацию стоит возлагать такие функции. «Проблемы у государственных судов есть, они перегружены и забюрократизированы, но должны справляться с этим сами, — уверен эксперт. — Вопрос в том, что некоторые технологии альтернативного разрешения споров должны быть компилированы с судопроизводством, чтобы помочь снизить нагрузку». Выход он видит во введении «обязательной попытки примириться» в судебном или же досудебном порядке. По его словам, более проработанный в этом плане законопроект разработан Высшим арбитражным судом.

Предугадать результат принятия закона никто из специалистов не может. По словам психотерапевта Марка Сандомирского, еще со средних веков люди для разрешения спора обращались к авторитетным людям. «В советское время своего рода формой досудебного решения конфликта были разборки на уровне парткомов и месткомов, — напоминает «НИ» психиатр. — Это в некотором смысле возвращение к традициям». Депутат Коломейцев сомневается, что такое обращение к прошлому будет успешным. «Да, в советское время часть вопросов решал товарищеский суд, но тогда было другое время и другое общество, — убежден он. — Сегодня, в условиях, когда человек человеку — волк, доверия-то к государственной судебной власти нет, а уж к медиатору оно будет и вовсе минусовое». 

МАРИЯ МОРОЗОВА, «Новые Известия«

Два с половина года колонии отмерил недавно тверской суд гражданину, выдававшему себя за адвоката. Этот человек получал солидные гонорары от клиентов, а затем бесследно исчезал.

Первый раз Виктор Кавелин попал в поле зрения органов, когда в милицию пришла местная жительница и рассказала, что попросила этого человека представлять ее интересы по делу об убийстве сына. Женщина не могла знать, что тот был лишен статуса адвоката еще в 2006 году по решению суда. За услуги фальшивый защитник взял с гражданки гонорар в размере 5 тысяч долларов и еще 40 тысяч рублей на так называемые непредвиденные расходы. У липового адвоката были как бы по- настоящему поддельные ордера, заверенные печатями с его фамилией и реквизитами одной из региональных адвокатских палат. Когда юрист перестал отвечать на звонки клиентки, женщина пошла в милицию. Там выяснилось, что она далеко не первая — защитник обманул очень многих. Левого адвоката повязали в районном суде Твери на глазах у его изумленных клиентов. Его приговорили к двум с половиной годам колонии.

Суды над лжеадвокатами давно перешли из разряда экзотики в обычные процессы. Но эксперты говорят, что количество приговоров липовым защитникам — это капля в море. Лишь единицы идут жаловаться на обман, если поймут, что он действительно был.

В городе Королёве суд вынес обвинительный вердикт по очень похожему уголовному делу местного жителя Артема Вякина. Он признан виновным в мошенничестве. Гражданин купил поддельную справку из управления минюста по Ульяновской области и фальшивую выписку из протокола заседания Совета областной адвокатской палаты. Из этих документов следовало, что Вякин якобы числится членом адвокатской палаты области и исключается из реестра указанного учреждения в связи с выездом на жительство в Москву.

Прибыв в столицу, Вякин представил документы в адвокатскую палату Москвы и был зачислен в ее члены, включен в столичный реестр и получил удостоверение адвоката. Обман всплыл быстро, и Вякина из палаты исключили. Но на его работе это как-то не отразилось. Бывший адвокат получил от жителя Королёва полмиллиона рублей за освобождение от уголовной ответственности его родственника. Для этого достаточно было, по его словам, сделать экспертизу, что подследственный психически болен. Деньги за услугу лжезащитник взял, но ничего не сделал.

Гражданка дала объявление в газету об оказании юридических услуг, не имея не то что юридического, но и высшего образования. Дама обещала помощь в любых жилищных спорах, взыскании алиментов, спорах о наследстве, обещала защиту по уголовным делам. Буквально через несколько дней к новоявленному юристу обратилась пенсионерка с вопросом о праве собственности на комнату. Зольникова назвала цену — 5 тысяч рублей. У пенсионерки таких денег не оказалось, и защитница предложила заплатить ей частями. Бабушка подписала договор и выложила половину суммы. На руки пожилая женщина получила липовую квитанцию разового сбора, где Зольникова значилась как агент юридической фирмы. Ничего из обещанных исков-заявлений дама так и не написала, хотя продолжала брать с бабушки деньги.

Всего по делу Зольниковой потерпевшими признаны 11 человек. Это те, кто написал заявления в прокуратуру. В действительности обманутых было куда больше.

Суд Красноярска тоже рассматривал дело, которое окрестили «делом адвокатов». Представители адвокатской фирмы обвинялись в мошенничестве. Юристы обещали водителям, лишенным водительских прав, добиться в суде решения о возврате отобранных документов. Клиентам, приходившим в фирму, молодые люди такую возможность объясняли несовершенством законодательства, наличием множества лазеек, используя которые можно абсолютно законно вернуть права. Те, кто поверил, заплатили большие деньги за услуги адвокатов и на руки получили фальшивые решения судов о возврате прав. От таких «услуг» пострадали несколько десятков человек. Они действительно получили назад свои права — на основании поддельных решений судов. Но когда афера вскрылась, водительские удостоверения у них отобрали.

За последние годы больше всех получил липовый адвокат из Краснодара. Его приговорили к 9 годам за квартирные махинации. Он пытался продать квартиры в строящемся доме в центре города. Низкие цены на квартиры мошенник объяснял тем, что они якобы конфискованы судебными приставами. Но требовал первоначальный взнос. При этом «продавец», чтобы создать видимость законности сделок, вместе с клиентом заходил в здание судебных приставов, где якобы оформлял квитанции на покупку.

Откуда берутся в таком количестве левые защитники?

По данным Ассоциации юристов России, за последние 5 лет юридические вузы и факультеты выпускали по 150 тысяч юристов ежегодно, тогда как официальный статус адвоката имеют всего 63 тысячи человек по всей стране.

Официальный представитель Федеральной палаты адвокатов Александр Крахмалюк рассказал, что адвокатское сообщество ежегодно прекращает статус 450-500 адвокатам — за нарушения профессиональных и этических правил. Куда они идут? На свободный рынок. Туда же стекаются неквалифицированные юристы и те, кого выгнали из милиции, прокуратуры, судов и коммерческих организаций. Никто не запрещает им заниматься юридической практикой в рамках предпринимательской деятельности. Эту деятельность контролируют два ведомства — минэкономразвития и минпромторг. Специального контроля за теми, кто ведет такую предпринимательскую деятельность, как юридическая помощь, нет.

— Интересная складывается ситуация, — говорит Александр Крахмалюк. — Она похожа на ситуацию с дорожным движением, где минюсту поручено контролировать лишь движение одного вида транспорта — предположим, трамвая (это адвокатура и нотариат), тогда как весь прочий транспорт по улице юридической практики едет, как ему вздумается и куда ему захочется. И это стало складываться в очень сложную проблему.

Впервые позиция министерства юстиции по проблеме регулирования системы юридической помощи перед широкой аудиторией была заявлена на четвертом Юридическом форуме весной этого года. С докладом на эту тему выступал заместитель министра юстиции Юрий Любимов. Он назвал нынешнее состояние сферы предоставления юридической помощи и оказания правовых услуг юридическим тупиком, в который привели двойные стандарты регулирования юридической профессии. Одна часть практикующих юристов — адвокаты — подчиняется требованиям корпоративного законодательства, а другая — полностью свободна от них.

В такой ситуации министерство юстиции решило стать регулятором процесса, конечная цель которого — создание единой корпорации практикующих юристов с едиными стандартами и правилами регулирования профессиональной деятельности.

Возможно, это не быстрый, но выход. А тем временем объявлений об оказании юридической помощи населению становится все больше и больше. Какие из них настоящие?

Наталья Козлова, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5190 (111) от 25 мая 2010 г.

25 мая в Общественной палате России состоялась презентация движения «Россия — без жестокости к детям!».

Презентация состоялась в рамках общенациональной информационной кампании по противодействию жестокому обращению над детьми, которую представили председатель правления Фонда поддержки детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации Марина Гордеева и руководитель департамента коммуникаций Фонда Елена Селянченкова. Помимо самого движения, руководители проекта так же представили новый интернет портал ya-roditel.ru, а так же первый ТВ-ролик кампании.

Общенациональная кампания по противодействию жестокому обращению над детьми, по словам ее основателей, призвана создать в обществе атмосферу нетерпимости ко всем проявлениям жестокости по отношению детям. Главными проектами на 2010 год обозначены поддержка родителей, желающих воспитывать детей без применения насилия, создание детского телефона доверия, а также ужесточение ответственности на законодательном уровне за применение насилия над детьми.

С сегодняшнего дня каждый желающий, будь то частное лицо или организация, может присоединиться к движению «Россия — без жестокости к детям!», заполнив простую форму на сайте ya-roditel.ru и, тем самым, принять участие в Общенациональной информационной кампании, публично продемонстрировать свое отношение к правам детей, прежде всего к праву на жизнь без жестокости. Для каждой группы участников на сайте разработано свое «меню возможностей» по конкретным действиям в области защиты детей от насилия.

Первым человеком, присоединившимся к Движению, стал Президент России Дмитрий Медведев, по инициативе которого и был создан Фонд поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

В среднем суды выносят именно такой процент оправдательных приговоров. Судебный департамент при Верховном суде составил портрет типичного осужденного в стране. Это мужчина за тридцать, который нигде не работает и, вероятно, уже сидел.

«Рисуют» такие портреты не художники, а ученые, в том числе социологи, криминалисты, юристы — с чисто практическими целями. Такая информация не просто дает пищу для размышлений, а позволяет делать практические выводы.

Согласно судебной статистике, всего в прошлом году было осуждено более 880 тысяч человек. Из них каждый третий наказан за кражу или грабеж. Пикантная деталь: у подсудимых по таким делам практически нет шансов быть оправданными, по крайней мере — статистика не на их стороне. В среднем суды выносят 0,7 процента оправдательных приговоров, но когда речь заходит о краже или грабеже, люди в мантиях и вовсе становятся непреклонными. В прошлом году обвиняемые в кражах признаны невиновными в 0,06 процента случаях (никакой опечатки — шесть сотых процента). Правда, еще 0,09 процента дел по кражам было прекращено по реабилитирующим обстоятельствам.

При обвинениях в грабеже оправдательные приговоры выносятся в 0,08 процента случаев, а еще 0,04 процента дел прекращаются по реабилитирующим обстоятельствам. Можно ли такие показатели объяснить высоким качеством следствия и доказательной базой? Отвергать эту версию нельзя. Но могут быть и другие объяснения.

Например, как вариант, у подсудимого может не быть ни денег, ни желания защищаться. Нанять «зубастых» адвокатов ему не по карману, а бесплатные защитники часто не проявляют особого рвения. Ведь последним платит государство, и в следующий раз следователь может передать «госзаказ» другому.

Недавно корреспондент «РГ» побывал вместе с известными правозащитниками в «Матросской Тишине» и услышал две любопытные истории. В первом случае сиделец рассказывал, что фактически сам напросился в тюрьму. У него не было ни денег, ни документов, ни крыши над головой. Поэтому зимой он взял в супермаркете две бутылки водки и тут же сдался охраннику.

Другой арестант, представившийся Дмитрием, рассказал, что правоохранители приписали ему дополнительную кражу. По его словам, как-то ночью он угнал машину в столичном дворе, и надо ж было так случиться, что кто-то в то же время обворовал квартиру в соседнем доме. Поэтому следователи, поймав его, сказали, мол, возьми еще и этот грех на душу, раз уж ты там был.

Понятно, что рассказ арестанта надо проверять, и как было на самом деле — должен сказать суд. Но сам по себе прием, когда следствие старается повесить на обвиняемого другие нераскрытые преступления, известен. Людям в погонах истину порой заменяют отчеты и показатели.

Тот факт, что правоохранители больше любят работать со «старыми знакомыми», подтверждает и статистика. В прошлом году значительно выросло число осужденных, которые уже были судимы. 270 тысяч, или более 30 процентов, виновных прошли через скамью подсудимых по второму, третьему или очередному кругу. Более 60 процентов осужденных нигде не работали и не учились, хотя вполне трудоспособны. При этом официально числились безработными лишь 13 762 человека из более чем 550 тысяч.

Из этого можно сделать несколько выводов. Не факт, что все неработающие бедны и бездомны. В Москве, например, практически каждую неделю появляются сообщения, что у одного безработного угнали «Лексус», а у другого вытащили из кармана два миллиона рублей. Кто-то из таких пострадавших живет за счет богатых родственников, кто-то занимается неофициальным бизнесом, а кто-то — не исключено — является постоянным «клиентом» правоохранительных органов.

Впрочем, большинство из полумиллиона неработающих осужденных — люди небогатые. Вполне вероятно, что многие из них являются закоренелыми уголовниками, которым не позволяет работать воровская мораль. А кто-то и рад бы вернуться в нормальную жизнь, но с такой биографией его нигде не берут, только одна дорога и остается — в тюрьму.

Кроме того, каждый пятый из осужденных — рабочий. А доля служащих, студентов и предпринимателей среди подсудимых невелика. Почему-то это не удивляет. Исторически сложилось, что чем выше человек на социальной лестнице, тем легче ему общаться с правоохранительными органами. Проблемы у богатых и знаменитых возникают, как правило, только в том случае, если у них появляются влиятельные недруги. Таковы наши традиции.

С другой стороны, социально успешные люди крайне редко совершают так называемые бытовые преступления, когда, допустим, собутыльники режут друг друга ножами. Кстати, крестьян на скамье подсудимых оказалось еще меньше, чем предпринимателей, служащих или студентов: всего один процент. Так что дело, наверное, не в социальном статусе. Или не только в нем.

В целом возраст осужденных постепенно растет. В начале века намечалась другая тенденция: преступность молодела. В 2003 году 60 процентов осужденных были молодыми людьми или подростками: находились в возрасте от 14 до 29 лет. С тех пор «молодежный» процент падает, правда, небыстро. В прошлом году число молодых людей на скамье подсудимых снизилось до 53 процентов. Зато старших, кому за тридцать, стало больше. Возможно, просто подросли те, кому в 2003-м было за двадцать.

Растет и количество боссов мафии за решеткой, если к таковым причислять осужденных за организацию преступного сообщества. В 2007-м по такой статье получили срок 54 человека. В 2008-м уже 98. А в 2009-м признаны организаторами преступных группировок 164 гражданина.

Конечно, если брать всех осужденных, лишь треть из них получила реальный срок. Причем процент отправленных в тюрьму падает, суды переходят на более гуманные меры наказания: штрафы, обязательные работы. Интересная деталь: реже стали назначать условный срок. В 2008 году условный приговор получили 360 тысяч человек, в прошлом — 341 тысяча. Штрафов осталось примерно столько же, как и раньше. Зато число осужденных к обязательным работам выросло.

Но при любом раскладе всегда будут оставаться преступники, которых иначе как тюрьмой не накажешь. К лишению свободы в 2009 году были приговорены 283 тысячи человек. Средний срок составил 3,6 года. При этом по делам небольшой тяжести в среднем давали 1,7 года, по делам средней тяжести — 2,2 года, а за тяжкие преступления — 3,6 года. А при особо тяжких преступлениях средний срок составил 7,6 года. На первый взгляд кажется, что за особые грехи наказания небольшие. Но в данном случае средняя цифра, наверное, сродни температуре по больнице: любопытна, но ни о чем не говорит. Иногда и пожизненного срока мало. А порой человек заслуживает снисхождения.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5190 (111) от 25 мая 2010 г.