ФПП

Завершено общественное обсуждение Концепции информационной безопасности детей. Об этом сообщает пресс-служба Роскомнадзора.

Напомним, что документ разработан с целью выработки стратегического научно обоснованного подхода к проблеме защиты детей от негативной информации, распространяемой в информационной среде. В Концепции проанализирован широкий круг психологических, культурологических и юридических вопросов, связанных с влиянием современных медиа на формирование личности детей и подростков. Также документ содержит комплекс методик и практических рекомендаций по применению норм Федерального закона от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», а также ряд предложений по изменению и дополнению нормативно-правовых актов в данной сфере. В частности, разработчики Концепции продвигают идеи медиаграмотности, восприятия художественных текстов без отрыва от культурологического контекста, морально-этической и педагогической ответственности взрослых за выбор детского контента.

Документ был вынесен на публичную дискуссию в ноябре 2013 года. Общественное обсуждение проходило на площадке совета по массовым коммуникациям при Роскомнадзоре, в Госдуме, Общественной палате РФ, в аппарате Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка, в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова, в средствах массовой информации и в Интернете. При этом, все предложения и замечания, поступившие в ходе публичной дискуссии, переданы авторам Концепции для ее доработки. По итогам обсуждения в Концепцию внесен ряд дополнений и изменений, в числе которых следующие:

•из раздела, посвященного предложениям по изменению действующего законодательства, исключен пункт о необходимости распространить действие Федерального закона от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» на художественные произведения с признаками эротики или порнографии;

•совместно с представителями анимационного сообщества доработан раздел Концепции, посвященный анимационной продукции (мультфильмам) для детей и подростков;

•унифицированы и уточнены используемые в тексте Концепции термины и понятия, переформулированы основные принципы стратегии информационного образования детей.

Корректировке и конкретизации подверглись также другие разделы и положения Концепции.

По сообщению пресс-службы Роскомнадзора, Концепция информационной безопасности детей направлена в Совет Федерации для дальнейшего использования в нормотворческом процессе.

ИА «ГАРАНТ»

Правила самообороны для граждан могут быть расширены: cегодня экспертная рабочая группа Открытого правительства обсудит инициативу, предлагающую ввести правило «мой дом — моя крепость». Человек может получить право защищать родной кров всеми доступными способами. Погиб непрошеный грабитель? Это будут его проблемы.Как рассказал на Московском юридическом форуме в Университете имени О.Е. Кутафина президент Фонда информационной демократии Илья Массух, эта инициатива собрала в Интернете более 100 тысяч подписей, по его оценкам, у данной инициативы высокие шансы.

Недавно по проблеме высказался и Верховный суд России: в свежем обзоре судебной практики он привел в пример дело, когда едва не попал в тюрьму человек, защитивший себя палкой в руках от вооруженных палками же хулиганов. История случилась в 2011 году в городе Бокситогорск Ленинградской области. Гражданин С. прогуливался вместе с другом и нарвался на трех хулиганов. Слово за слово, трое агрессоров набросились с палками в руках на мужчин. Защищаясь, гражданин С. подобрал с земли палку и убил одного из нападавших. За это суд приговорил человека к 6 годам колонии. В свою очередь Верховный суд страны, изучив дело в порядке надзора, счел приговор не только несправедливым, но и незаконным. Как выяснилось, конфликт был спровоцирован потерпевшим, вместе с которым находились двое дружков. Гражданин С. вместе с товарищем пытались уйти, чтобы избежать развития конфликта. Но хулиганы догнали их. Так стоит ли вешать вину за смерть на человека, который защищался?

Верховный суд России отменил все предыдущие решения и прекратил уголовное дело за отсутствием состава преступления. Само же дело должно стать уроком для судей: как стоит разбирать подобные ситуации. Напомним, что в 2012 году пленум Верховного суда России принял специальное постановление по вопросам самообороны.

Как рассказал «РГ» руководитель Европейского института судебных экспертиз, профессор Николай Гречуха, еще в 2003 году в Уголовный кодекс РФ была внесена поправка, согласно которой не являются превышением пределов необходимой обороны, когда человек из-за неожиданности не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения. Иными словами, если сильно испугался, ты ни в чем не виноват. В конце концов, откуда было знать, что в руках ночного грабителя игрушечный пистолет? Жизнь честного человека никак не может быть дешевле жизни разбойника.

«Однако, разбирая реальную ситуацию, зачастую трудно определить, что знала или чего боялась жертва нападения, — говорит Николай Гречуха. — Поэтому постановление пленума дало судьям практические рекомендации по рассмотрению подобных дел. Например, право на защиту дает не только нападение, но даже угроза насилия, опасного для жизни».

Допустим, нападающий размахивает пистолетом и кричит, что сейчас пристрелит. Если ситуация нешуточная, суд должен поддержать того, кто рискнул защищаться. «В каждом конкретном случае суд должен исследовать обстоятельства, — продолжает Николай Гречуха. — Например, изучить все предшествовавшие нападению события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося. Тем не менее, как показывает практика, суды пока часто остаются на старых позициях, предпочитая вынести обвинительный приговор защищавшему себя человеку, если нападавший погиб или серьезно ранен. Поэтому очень важно, что Верховный суд России подтверждает правовые позиции, выраженные в постановлении пленума, и в ходе рассмотрения конкретных дел. Это тоже должно изменить практику».

Авторы же общественной инициативы обращают внимание, что даже при благоприятном исходе дела это оборачивается потраченными нервами, временем, деньгами и здоровьем для невиновного в общем-то человека. Поэтому предлагается с помощью принципа «мой дом — моя крепость» устранить так называемую «презумцию виновности» в отношении законопослушных людей, защищающих свой очаг и своих родных. Отдельный вопрос — применение различных устройств для защиты дома. Как рассказывали правоведы в ходе форума в Московском государственном юридическом университете имени О.Е. Кутафина, постановление пленума Верховного суда признает законным использование защитных приспособлений. При этом в постановлении подразумевается, что незаконные ловушки устанавливать нельзя. Допустим, мины или гранаты на растяжках.

Владислав Куликов, Российская газета

Родители российских школьников в скором времени смогут воспользоваться новой услугой – практически круглосуточным видеонаблюдением за ребенком. «Умные» камеры смогут отслеживать едва ли не каждый его шаг. Часть экспертов в связи с этим говорят о повышении безопасности в школах, другие считают, что контроль в духе антиутопии Оруэлла избыточен и нарушает права маленького гражданина.

Услугу индивидуального видеоотчета поведения ребенка на протяжении дня предлагает Московская городская телефонная сеть (ОАО «МГТС»). По согласованию с директорами школ компания намерена устанавливать «умные» камеры, распознающие лицо человека по фотографии, в школах. В перспективе проект должен охватить все городское пространство, пишут «Известия».

«Наша система позволит родителям узнать, когда ребенок пришел и ушел из школы, посмотреть, на каких занятиях он был, как отвечал у доски, как на его ответ отреагировал учитель. Пока мы делаем запись без звука, однако в дальнейшем планируем предоставлять материалы с аудиозаписью. Кроме того наша система позволит повысить безопасность в школах», – рассказала Татьяна Мартьянова, начальник управления по связям с общественностью МГТС .

Пилотный проект видеонаблюдения в ближайшее время будет реализован в одной из школ Москвы. Количество установленных видеокамер позволяет контролировать 90% всего здания. Родители смогут наблюдать за своим ребенком онлайн, либо смотреть видео в записи. Стоимость услуги будет колебаться от 500 до тыс. рублей.

Учредитель и председатель правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление» Ольга Костина приветствует технологические новинки, которые помогут обезопасить ребенка, однако считает, что любая слежка – это «изначально неправильный вектор отношений ребенка и родителей». «Мне кажется, гораздо эффективней, чтобы между родителями и детьми было доверие…Предполагается, что родители до такой степени не доверяют детям, что не спрашивают, как у них дела, не разбирают их конфликты в школе, а просто устанавливают над ними наблюдение. Мне кажется, что такое недоверие не сможет способствовать нормальному климату в семье. Я понимаю, что добиваться доверия и откровенности ребенка намного сложней, чем просто запустить за ним какую-то электронную камеру. Кроме того, я не думаю, что видеонаблюдение сможет положительным образом отразится на качестве учебного процесса. Мое личное мнение слежка – разрушает климат в семье. Для ребенка тот факт, что за ним следят, является в какой-то степени унизительным. Давайте, подумаем, каким он человеком вырастит в такой атмосфере воспитания? Как он будет относиться потом к своим родителям и детям?», – предлагает Костина.

АСИ

Получающим финансирование из-за рубежа общественным организациям, в первую очередь правозащитным, не удалось освободиться от статуса «иностранных агентов» – Конституционный суд (КС) России счел такое «звание» законным и уж точно не унизительным. Более того, благодаря оглашенному 8 апреля постановлению суда теперь пресловутыми «агентами» могут стать экологические, урбанистические и иные общественные движения, на первый взгляд, никак не связанные с политикой.

Статус «иностранного агента» был введен принятыми в июле 2012 года поправками в законодательство об общественных объединениях и некоммерческих организациях (НКО). Таковыми признаются российские некоммерческие организации (НКО), осуществляющие политическую деятельность и финансируемые из-за границы, в том числе через международные и частные фонды.

По данным Уполномоченного по правам человека, в России только в начале прошлого года прокуратура проверила около одной тысячи НКО, выявив 215 «иностранных агентов». При этом 193 организации действовали еще до вступления в силу оспоренного в КС закона, а потому представления регулятора получили только 22 НКО. Восемь из них уже смогли доказать в суде, что не являются «иностранными агентами».

Самым парадоксальным можно считать инцидент с НКО «Муравьевский парк устойчивого природопользования», которая занимается охраной журавлей-стерхов и мест их обитания – «содействие природоохранным инициативам» прокуратура квалифицировала как политическую деятельность.

«Трианон» в штатском

Возражения НКО сводились в первую очередь к неясности самого понятия политической деятельности. В законе она определялась как проведение «акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также формирование общественного мнения в указанных целях». Фактически, считает большинство независимых экспертов, под такие критерии подходит любая публичная деятельность. Недовольство некоторых общественных организаций вызывал сам термин – «иностранный агент», ассоциирующийся со шпиономанией и поисками «врагов народа».

Жалобу в КС в итоге подали фонд «Костромской центр общественных инициатив» и несколько частных лиц. По мнению заявителей, спорные нормы не отвечают требованиям юридической ясности и непротиворечивости, дискриминируют участников НКО, нарушают презумпцию невиновности, посягают на достоинство личности и обязывают свидетельствовать против самих себя, ограничивают свободу слова, а также права граждан на объединение и участие в управлении государством.

Позицию НКО поддержал и российский омбудсмен Владимир Лукин. Его представитель Виктор Михайлов в ходе слушаний указал на неопределенность термина «политическая деятельность», к которой можно отнести «практически любую деятельность в сфере общественной жизни». Равно как и финансированием может считаться даже символический подарок, сувенир и переданная в дар подержанная офисная техника.

Однако КС отверг все доводы заявителей. «Признание конкретных НКО выполняющими функции иностранного агента не означает указания на исходящую от данных организаций угрозу государственным и общественным интересам. Любые попытки обнаружить в словосочетании «иностранный агент» отрицательный контекст, опираясь на стереотипы советской эпохи, лишены конституционно-правовых оснований», – указал суд, признавая спорные нормы законодательства об НКО не противоречащими Конституции РФ.

Ясность или туман?

Самый спорный вопрос – что такое политическая деятельность, – КС при этом так и не разъяснил. Судьи лишь отметили, что критика властей или формирование в обществе оппозиционных настроений само по себе не является основанием для признания НКО иностранным агентом.

Разъясняя принятое постановление, судья КС Сергей Князев признался, что абсолютно точных условий в этом вопросе определить невозможно – всегда остаются оценочные критерии. При этом за НКО должна сохраняться своеобразная «презумпция невиновности» – в спорных ситуациях, по мнению господина Князева, суды, рассматривая конкретные дела, должны принимать решение в пользу НКО.

Первый такой спор был рассмотрен уже через несколько часов после оглашения постановления КС: Санкт-Петербургский городской суд разрешал дело центра «Мемориал». Политической деятельностью, по мнению прокуратуры, был изданный доклад о полицейском произволе в России, который содержал критические оценки ряда норм российского законодательства, а также рекомендации по его изменению. В судебном заседании адвокаты НКО ссылались и на свежие выводы КС, но служители Фемиды поддержали доводы прокуратуры.

Более того, сейчас эксперты указывают на новое расширительное толкование спорного понятия. Председатель совета Фонда свободы информации Иван Павлов в беседе с РАПСИ обратил внимание, что согласно оглашенному постановлению КС политическими акциями должны признаваться даже те, что направлены на оказание «воздействия на принимаемые государственными органами решения» (то есть вне зависимости от политики).

Подобный подход позволяет признавать политическими даже выступления против застройки сквера, за раздельный сбор мусора, строительство новых улиц, создание парковок, снижение экологически вредных выбросов в атмосферу и так далее. В итоге, благодаря постановлению Конституционного суда России, под угрозой оказываются вообще не имеющие никакого отношения к политике экологи, градозащитники, иные общественные движения.

Сложнее будет защищаться от упреков в политической деятельности и правозащитникам. «Мы не добиваемся изменения государственной политики, – говорит Елена Шахова, председатель правозащитной общественной организации «Гражданский контроль». – Ведь защита прав человека и его конституционных свобод – это и политика государства».

Маленькие победы

В то же время некоторые выводы КС помогут НКО. В частности, по словам судьи Князева, организации должны не просто получить иностранные денежные средства на свой счет, а принять их. «Лично для меня большая радость, что ассоциацию «Голос» Конституционный суд России по факту реабилитировал. Фактически, не получив средств, отправив их обратно, мы не приобрели признака иностранного финансирования. И тут КС встает на нашу защиту!» – написал 8 апреля на своей странице в Facebook один из руководителей движения Григорий Мельконьянц. По его словам, теперь «Голос» собирается восстанавливать «свое доброе имя» в судах, опираясь на постановление КС.

Также КС обязал регулирующие госорганы оценивать цели деятельности НКО, а не поступки отдельных их членов. Такая позиция поможет, в частности, Фонду защиты свободы информации, политической деятельностью которой признали встречу его главы Ивана Павлова с президентом США Бараком Обамой. А, по словам Елены Шаховой, постановление КС откроет правозащитникам дорогу в Венецианскую комиссию Совета Европы и даст возможность добиться признания спорного российского закона противоречащим европейским стандартам.

Кроме того, КС счел неконституционными нормы о минимальных размерах административных штрафов, которые могут быть наложены на НКО и их должностных лиц за уклонение от регистрации в качестве «иностранных агентов», предписав законодателю внести в Кодекс РФ об административных правонарушениях (КоАП) соответствующие изменения.

Павел Нетупский (Санкт-Петербург), специально для РАПСИ

Ввести обязательную видеофиксацию всех следственных действий, а также оснастить видеофиксаторами конвойных и патрульных полицейских предложили правозащитники в ходе прошедшего в четверг в «МК» круглого стола, посвященного противодействию пыткам заключенных и подследственных. Участники разговора констатировали, что в России, хоть и «невозможно представить то, что творится в тюрьме Гуантанамо», все же условия, в которых ведется следствие или проходят судебные процессы, по сути пыточные.

Проведение встречи в формате «круглого стола» депутатов, адвокатов и общественных правозащитников было инициировано Ассоциацией адвокатов России за права человека. Председатель организации Мария Баст представила собравшимся специальный доклад, в котором отметила, что независимые специалисты Ассоциации в течение последних 10 лет мониторят соблюдение прав и свобод российских граждан как внутри страны так и за рубежом.

По данным Ассоциации, туда среди прочих жалоб ежегодно поступает порядка 200 обращений, связанных с пытками. Специалисты решили обратить свое внимание на то, как с этим обстоят дела в других странах и задумались, есть ли смысл в борьбе с этим явлением обращаться к зарубежному опыту. Проанализировав доклады ООН, они пришли к выводу, что, например, власти США «в массовом порядке нарушают права человека, причем как внутри страны, так и за ее пределами». В этой связи были упомянуты самые страшные тюрьмы в мире. Одна из них — Санта, расположенная в Париже, где содержатся чернокожие заключенные и арабы рядом с крысами, огромное количество которых заставляет людей прикреплять свои вещи к потолку, чтобы они не были съедены. Другая — прогремевшая на весь мир Гуантанамо, где несмотря на обнародование происходящего в этих застенках, пытки заключенных не прекращаются. Среди методов воздействия на заключенных Гуантанамо, которым не было предъявлено обвинение были названы «имитация утопления, насильственное кормление, средневековые аналоги пыток водой, пытки громкой музыкой».

Прослушав доклад, депутат Госдумы Иван Сухарев отметил, что «в России такое представить невозможно». Впрочем, он рассказал об «единичных случаях», которые знает в нашей стране. Например, когда в ИК-13 Энгельса погиб в результате издевательств 24-летний заключенный Артем Сотников, на теле которого обнаружили множество гематом, сломанный копчик и следы от наручников. При этом, начальника колонии, который всячески старался скрыть этот факт… отправили на пенсию. А конвоиров заключили под арест. Домашний.

Сухарев считает период пыток в России «хоть и позорным этапом в становлении, но пройденным». При этом депутат напомнил, что в других странах «до сих пор существуют узаконенные телесные наказания — избивание палками, забивание камнями» и что «при таком плачевном положении дел Россия не может оставаться в стороне» — нужно разработать и предложить миру новые эффективные стандарты противодействия пыткам. Но прежде — «необходимо навести порядок у себя».

По мнению Сухарева, законодательство России вполне отвечает поставленной задаче — «наше уголовное право предусматривает ответственность за пытки». Необходимо лишь усилить общественный контроль за закрытыми системами, где могут применяться пытки — пенитенциарной, правоохранителей и правоприменителей, переподчинить медицину ФСИН Минздраву и запретить представителям силовых ведомств избираться в общественные структуры, контролирующие работу ведомств, с которыми они так или иначе связаны.

А вот Николай Кавказский — член партии «Яблоко», который сам провел в СИЗО около года, считает, что пытки в России — не единичны, а повсеместны. Он упомянул условия, в которых находятся подсудимые во время судебных процессов. При интенсивном рассмотрении их дел, нарушается право арестованных на восьмичасовой сон, при обысках их раздевают догола, «возят по нескольку часов в автозаках, где они находятся здоровые вместе с больными открытой формой туберкулеза, курящие с некурящими».

Он напомнил условия содержания в СИЗО и судах, а также факты избиений арестованных по многим «резонансным» уголовным делам и заключил: «что говорить об обычных заключенных, к которым пытки применяют как правило».

По его мнению, одним из методов борьбы с этим явлением может быть «расширение прав общественно-наблюдательных комиссий». Кавказский также считает необходимым запрет на работу в них силовиков, которые «отрицают очевидное».

Максим Пешков — юрист правозащитного движения «Сопротивления» рассказал, что, по его данным, «сегодня по-прежнему процент удовлетворения московскими судами ходатайств следствия об арестах обвиняемых — 94,5». При этом, он утверждает, что, вектор, взятый государством на декриминализацию некоторых преступлений в сфере экономики и предпринимательства, на работе следственных органов никак не отразился. «Они отвечают, что преступление, за которое человека помещают под арест, не имеет отношение к экономическим и никто это не проверяет».

По словам Пешкова, ему «порой хочется сжечь свой диплом юриста, когда начальники в больших погонах» в ответ на его обращения пишут, например, что «следственные органы не обязаны уведомлять защитника о проведении следственного или оперативного мероприятия с обвиняемым или подозреваемым».

— Защитник что, по их мнению, телепат? — возмущается Пешков.

Правозащитник считает, что для борьбы с пытками необходимы радикальные изменения. По его мнению, надо:

— оснастить сотрудников конвойной службы видеорегистраторами, «которые защитят и их самих от необоснованных обвинений»;

— внести изменения в закон о минимизации контактов гражданина со следователем без присутствия защитника — «о чем может «беседовать» следователь без адвоката, кроме как склонять человека к даче нужных показаний?»;

— полицейских подразделений охраны общественной безопасности оснастить нагрудными видеорегистраторами;

— решить практически неосуществимую проблему — подачи арестованными жалоб в Верховный суд или президиум суда на рассмотрение кассационных жалоб — это невозможно из-за того, что требуется оригинал первоначального решения, которые кассационные суды не возвращают арестованному.

— обязать следователей нумеровать листы материалы дела ручкой, а не карандашом, который потом стирается — «там все можно поменять и не докажешь»;

— запретить проводить следственные действия «в каких-то комнатах», а «сделать специальный следственный кабинет, оснащенный видеокамерой», чтобы можно было «осуществлять допросы под видеозапись».

Впрочем, согласившись со многим сказанным Пешковым и другими, член президиума Национального антикоррупционного комитета Павел Зайцев, констатировал:

— Самая распространенная причина пыток — добросовестное заблуждение сотрудников правоохранительных органов, что они действуют в интересах общества, государства, ради благой цели. Важно и нравственное воспитание сотрудников и работа с ними психологов. Но еще важнее, на мой взгляд, то, что нет у нас демонстративных открытых процессов над теми, кто применяет пытки. Здесь необходима воля государства. Тех, кто пытает людей, нужно привлекать не за превышение полномочий или причинение вреда здоровью, а нужно ввести в Уголовный кодекс статью «пытки» с квалификацией — совершенные сотрудниками правоохранительных органов. Тогда будут думать, бояться и понимать, стоит ли пытать, особенно «за мешок картошки».

Так же, по мнению Зайцева, необходимо в каждом силовом министерстве создать специальное подразделение, где были бы специалисты, понимающие как именно могут пытать в соответствующей структуре, чтобы расследовать факты не только явных, но и скрытых пыток.

Лина Панченко, МК

Суд мог бы позволить демонстрировать перед присяжными больше доказательств, оглашать сведения о личности не негативного характера, не допрашивать свидетелей защиты в отсутствие заседателей, считает адвокат коллегии «Липцер, Ставицкая и партнеры» Анна Ставицкая. При таких ограничениях адвокатам приходится часто вести себя в суде присяжных «незаконно».

Адвокат Анна Ставицкая не раз принимала участие в делах, рассматриваемых коллегией присяжных. Несколько дел она выиграла. Среди них, например, дело предпринимателя Игоря Поддубного, который обвинялся вместе со своим коллегой Евгением Бабковым в мошенничестве (ст. 159, ч. 4 УК – до 10 лет лишения свободы), контрабанде (ст. 188 УК ч. 1 – до пяти лет лишения свободы), отмывании денежных средств (ст. 174 ч. 4 – до 10 лет лишения свободы) и участии в преступном сообществе (ст. 210 ч. 1 – до 20 лет лишения свободы, именно эта статья позволила ходатайствовать о суде присяжных). Первая коллегия была распущена перед самым вердиктом, и практически всем составом они пришли в редакцию «Новой газеты», где рассказали, как их пыталась подкупить внедренная в коллегию женщина. Вторая коллегия вынесла оправдательный вердикт, но он был отменен Верховным судом: гособвинителю по делу удалось, как писали СМИ, снять на камеру присяжных и первого адвоката подсудимых Виктора Паршуткина, вместе празднующих оправдание в ресторане. Анна Ставицкая защищала Поддубного в 2005 году перед третьей коллегией, которая также оправдала предпринимателя.

В апреле 2008 года присяжные в Мосгорсуде оправдали нотариуса Фаиля Сатреднинова (сейчас он уже работает адвокатом), которого обвиняли в неуважении к суду (ст. 297 ч. 2 УК – до шести месяцев лишения свободы), применении насилия в отношении представителя власти (ст. 318 ч. 1 УК – до пяти лет лишения свободы). Сатреднинов проходил также подсудимым по делу об убийстве главного редактора Forbes пола Хлебникова, но был оправдан.

В деле же о государственной измене (ст. 275 УК – до двадцати лет лишения свободы)– в этом обвинялся ученый Игорь Сутягин, был вынесен обвинительный вердикт. Сутягин был приговорен Мосгорсудом в 2004 году к 15 годам колонии строгого режима. ЕСПЧ нашел в деле серьезные нарушения (подробнее>>). В 2010 году Сутягин помилован.

Адвокат Ставицкая уже давно представляет интересы семьи Анны Политковской и сейчас участвует в процессе об убийстве обозревателя «Новой газеты», который рассматривается в Мосгорсуде как раз судом присяжных. Она рассказала «Право.Ru», как работать в суде с коллегией заседателей.

«Рассчитывать на то, что присяжные просто пожалеют, нельзя»

– Обычно я предлагаю своему подзащитному подумать о суде присяжных, если вижу, что доказательственная база [обвинения] достаточно плохая. И мы можем в суде присяжных доказать невиновность человека. Проблема нашей системы в том, что обычный суд, без присяжных – практически всегда на стороне обвинения и следователей. Получается круговая порука. И следствие плохо работает ровно потому, что они прекрасно понимают – что бы они в суд ни «сунули», обязательно будет обвинительный приговор, – считает адвокат.

По словам Ставицкой, в суде присяжных в большей степени соблюдается принцип состязательности сторон, и если человек реально хочет донести свою позицию о невиновности, он сможет это сделать.

– Впрочем, если кто-то думает, что присяжные – добрый народ, который придет в суд и оправдает только потому, что подсудимый, например, красив, то он ошибается. Присяжных называют «обывателями», что я терпеть не могу. Это никакие не обыватели, это люди с образованием, но в другой области, не юридической. Они со своим мировоззрением, со своим знанием жизни, со своим достаточно большим багажом, и вполне способны разобраться в хитросплетениях процесса, принять решение о доказанности или недоказанности обвинения. Рассчитывать на то, что присяжные просто пожалеют, нельзя. Впрочем, если человек, которого они признают виновным, вызывает какую-то симпатию, то коллегия может принять решение о снисхождении (срок наказания не может превышать двух третей максимального срока. – «Право.Ru»), – отметила Ставицкая.

– Я обязательно обсуждаю со своим подзащитным его поведение перед коллегией присяжных заседателей. Обязательно вести себя спокойно, достойно, не допускать выкриков с места и какого-либо сильного негодования. Но есть и активность подзащитного, которая приятна присяжным. Нужно очень четко смотреть, как идет процесс, и возможно по ходу процесса менять стратегию, давать какие-то рекомендации своему подзащитному. Если дело, помимо всего прочего, связано с экономической схемой, подзащитные, по возможности, должны объяснять заседателям те или иные вопросы, которые возникают в суде. Показывать таким образом, что они не скрывают что-то, а наоборот, охотно рассказывают, что произошло, – говорит адвокат. Сами «экономические» статьи пока под суд присяжных не попадают, но недавно бизнес-омбудсмен Борис Титов поднимал этот вопрос.

Серьезная сложность, по мнению Ставицкой, состоит в том, что наша правоохранительная система не очень понимает смысл суда присяжных. Очень часто судьи не допускают, чтобы стороны представляли свою позицию таким образом, чтобы присяжные хотя бы понимали, в чем смысл того или иного доказательства.

– Судьи всегда призывают стороны, вне зависимости от того, сторона ли это обвинения или защиты (хотя, конечно же, к стороне обвинения у судей всегда более благожелательное отношение, им позволяется намного больше), очень сухо представлять доказательства. Если это, например, письменный документ, чтобы исключительно зачитывали то, что там написано, не давали никаких комментариев, хотя бы для того, чтобы присяжные поняли, что именно, с точки зрения стороны, это доказательство подтверждает. Судьи считают, что это все должно происходить в прениях. Однако для того, чтобы присяжные понимали, что пытается донести сторона, необходимо пояснять смысл происходящего, а не ограничиваться нудным прочтением, – подчеркнула адвокат.

Процессуальные пути и ограничения для адвокатов

Совершенно неправильно, считает Ставицкая, когда судьи не дают в заседании ничего говорить о самом подсудимом, ссылаясь на то, что до присяжных не доносятся сведения о личности (УПК ст. 335 ч. 8 – данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого).

– В УПК четко указано, что нельзя доносить те сведения, которые могут вызвать у присяжного предубеждение, то есть негативное отношение к человеку. Но нигде не написано, что нельзя сообщать какие-то сведения о личности, которые могут вызвать у присяжных, наоборот, положительное отношение к подсудимому. Тем более что очень часто даже необходимо донести до присяжных сведения о характере человека, о его личности, чтобы было понятно, мог ли именно этот конкретный человек совершить то или иное преступление. Здесь очень большие перекосы, – отметила адвокат.

Стороне защиты очень часто не дают возможность представлять какие-то доказательства: допрашивать новых свидетелей или экспертов, письменные документы доносить до присяжных, непонятно на каких основаниях.

– Одна из формулировок отказа – общая фраза: «получены непроцессуальным путем». Что это значит – неясно. Адвокаты имеют право представлять доказательства [в заседании] – это прямо предусмотрено УПК. Это и есть процессуальный путь, предусмотренный уголовным процессом, – если адвокат приносит в суд какое-либо доказательство, однако это в суде часто не дают делать, доказательства не приобщают. Есть такой ход: например, адвокат приводит в суд свидетеля или эксперта и суд допрашивает их в отсутствии присяжных. Узнает, что человек говорит, и в случае, если это никоим образом не совпадает с позицией обвинения, отказывает в допросе этого свидетеля перед присяжными. Основания – доказательства «не относимы» к делу. Хотя из показаний может быть четко видно, что очень сильно относимы,– считает Ставицкая.

– У меня было несколько оправдательных вердиктов, но каждый раз сталкиваешься с одними и теми же сложностями. Адвокату приходится поступать «незаконно» (как говорят судьи) и доносить до присяжных те или иные сведения, поясняя что-либо с места, делая заявления, донося присяжным, что тебе отказали в удовлетворении ходатайства, которые оправдывает твоего подзащитного. Это суд считает неправильным, но адвокату приходится это делать. Как по-другому защищать своего подзащитного, если тебе запрещают то, что в законе разрешено? – недоумевает адвокат.

Сейчас, по словам Ставицкой, пошла мода удалять защитника, который ведет себя, с точки зрения суда, «незаконно». Делается несколько замечаний, а потом он выводится из судебного заседания. Поэтому бывает опасно защищать в суде присяжных кого-то вдвоем. Одного адвоката, наиболее активного, у суда есть возможность удалить.

Оправдательные приговоры не нравятся силовым структурам

– Чем больше будет статей попадать под суд присяжных, тем лучше. Но наши законодатели иного мнения. Их понять можно – в кавычках. Ведь суды присяжных практически неподконтрольны. Были случаи в моей практике, когда внедряли определенных людей, чтобы добиться обвинительного вердикта. Так, в деле в отношении Игоря Сутягина первая коллегия присяжных была распущена. Как нам стало известно, эти присяжные очень бурно обсуждали в совещательной комнате, какое бредовое обвинение и что этого человека необходимо оправдать. Однако вдруг «заболел» Сутягин, якобы на его камеру был наложен карантин. Сам Игорь рассказал, что к нему специально подсадили больного человека. Карантин закончился через месяц. В итоге дело передали через несколько месяцев другому судье (ЕСПЧ усмотрел в этом нарушение п. 1. ст. 6 Конвенции: суд по делу Сутягина «не был независимым и беспристрастным». В частности, по мнению ЕСПЧ, председательствующий по делу Сутягина был без процессуального решения и «приемлемого объяснения» заменен на другого судью. – «Право.Ru»), с ним была сформирована новая коллегия присяжных, куда и были внедрены определенные лица. После того, как был вынесен вердикт, Сутягина признали единогласно виновным, мы установили, что среди заседателей на этот раз был человек, который раньше служил во внешней разведке и был известен тем, что в Польше пытался завербовать премьер-министра Юзефа Олексу. И такой человек методом «случайной выборки» попал в дело о государственной измене. Понятно, что это было не случайно. Более того, при отборе присяжных в суде он скрыл, что работал в разведке, хотя обязан был это сделать. Мы написали об этом в кассационной жалобе в ВС с приложением доказательств, однако он оставил этот факт без внимания, несмотря на то, что это было 100-процентным основанием для отмены приговора, – рассказывает адвокат.

Но в основной массе дел с присяжными такое осуществить сложно, считает Ставицкая.

– В суде присяжных намного больше оправдательных &#1087

Ряд значимых для судейского сообщества решений принят сегодня на состоявшемся в Москве заседании президиума Совета судей РФ.
 
Как сообщается на сайте совета, на заседании был рассмотрен проект правил поведения судей, в отношении которых применяются меры безопасности. Кроме того, были обсуждены предложения о поправках в ФЗ от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» и соответствующее постановление правительства РФ.
 
Суддепартаменту при Верховном суде РФ поручено совместно с Управлением по обеспечению безопасности лиц, подлежащих госзащите МВД России, доработать проекты правил поведения судей, находящихся под государственной защитой, и изменений в нормативно-правовые акты с учетом высказанных членами совета предложений.
 
Кроме того, на заседании признано необходимым создание комиссии Совета судей РФ по реализации мероприятий противодействия коррупции, урегулированию конфликта интересов во внеслужебных отношениях и при исполнении судьями своих полномочий. Вопрос о создании комиссии, утверждении состава, избрании председателя комиссии решено вынести на очередное пленарное заседание Совета судей.
 
Напомним, как недавно сообщала председатель Мосгорсуда Ольга Егорова, в настоящее время в столице государственная защита предоставлена четырем судьям, которым поступали угрозы физической расправы. Последней из судей ею воспользовалась председатель Замоскворецкого районного суда Москвы Наталья Никишина, рассматривавшая дело о беспорядках на Болотной площади 6 мая 2012 года. По словам Егоровой, в адрес судьи начали поступать многочисленные угрозы, в том числе в письменном виде и через интернет. Наталья Никишина будет обеспечена охраной «плоть до установления угрожающих ей лиц».

Право.Ру