ФПП

На днях в Думу был внесен законопроект, запрещающий использование нормы «преюдиция» в процессах, где речь идет о коллективных преступлениях. Напомним, что термин этот означает обязанность для всех судов, рассматривающих дело, принять без проверки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судебным решением по другому делу, в котором участвуют те же лица (praejudicialis –  относящийся к предыдущему судебному решению).

В последнее время в российских судах популярной становится схема: из общего дела по групповому преступлению выделяется в отдельное производство то, в котором обвиняемый готов дать показания на товарищей. При этом он заявляет о желании заключить сделку с правосудием. Его дело рассматривается в особом порядке – поскольку обвиняемый признался и доказывать ничего уже не нужно. После чего как бы установленный факт преступления ложится в основу обвинения против других участников процесса.

«Выделенный» заключает сделку с правосудием. Официальную. С договором, где фиксируются обязательства сторон: я вам – признание, вы мне – снисхождение и усекновение срока. Довольны все: отдыхает следователь, избавленный от кропотливого сбора доказательств. Радуется заключенный, обнадеженный короткой и легкой отсидкой. Государство тоже не внакладе: сокращается срок расследования, суд опять-таки проходит на скорую руку. Что называется, дешево и сердито. А главное – дела соучастников «особиста» обретают прочную основу в виде якобы доказанного факта преступления. Они попадают в процессуальный капкан.

Опасность любого особого производства в том, что человек может оговорить себя. И других фигурантов – тоже. После чего этот оговор ложится в основу приговора, с которым человек согласен. Заметим, что люди по разным причинам берут на себя вину: иногда по причине страха за близких, иногда под пытками. Иногда сознаются, чтобы скрыть другое преступление. То есть сделка тоже бывает не вполне добросовестной с обеих сторон. Преюдиция в данном случае означает, что другой суд, рассматривая новое дело, как-то связанное с «исходником», обязан принять без проверки и доказательств показания лица, согласившегося на особое производство. Подчеркнем: показания, которые уже легли в основу решения по другому делу. В ст. 90 УПК так и сказано: «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки».

Широкая общественность получила яркое представление о подобной «работе» следствия на примере «болотного дела». В деле Михаила Косенко, выделенном из общего «болотного», следствие и суд признали доказанным факт массовых беспорядков. Потом его уже не доказывали. В этом случае даже признания самого Косенко не понадобилось. Зато приговор Косенко дал возможность следствию, прокуратуре и суду сослаться на установленный факт беспорядков, разбираясь с остальными «болотниками».

Совсем прямое отношение к предмету имеет процесс по «делу Сергея Удальцова и Леонида Развозжаева». Здесь использование преюдиционной схемы предстает во всей своей первозданной чистоте. Третий обвиняемый, Константин Лебедев, дал согласие на особое производство, заключил сделку со следствием и признался во всех грехах – и своих, и товарищей. Ему дали срок, на первый взгляд – немаленький, но мы увидим скоро, не сомневаюсь, как Лебедев выходит на свободу «за хорошее поведение».

По нынешнему закону следователь может не проверять показания Лебедева против Удальцова. Если принять эсэровский законопроект, показания эти не могут автоматически быть повернуты против других фигурантов. Они лишатся преюдиционного значения. Их снова надо будет доказывать. Ведь Удальцов и Развозжаев отрицают свою вину. Следствию и суду придется поработать – какая морока…

Как сообщили «НГ» в Институте государства и права РАН, сегодня в России более 60% дел рассматриваются в особом порядке. Верховный суд подтвердил «НГ»: таких дел более половины. Озабоченность проблемой высказала Генпрокуратура – недавно Юрий Чайка резко высказался в адрес использования преюдиции в процессах, где фигурируют сделки с правосудием. Подобные предупреждения прозвучали на Охотном Ряду – из уст главы комитета по конституционному законодательству и госстроительству единоросса Владимира Плигина. И вот теперь «Справедливая Россия» внесла законопроект, требующий самого внимательного рассмотрения.

Группа депутатов во главе с лидером партии Сергеем Мироновым предлагает лишить преюдициального значения показания человека, согласившегося на особое производство и сделку с правосудием. То есть обязать Следственный комитет проверять и перепроверять эти показания. Авторы инициативы предупреждают: «В результате приговор по основному делу может быть вынесен фактически только на показаниях осужденного по выделенному делу». И настаивают: это противоречит принципиальному положению уголовного процесса, в соответствии с которым никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК РФ). Более того, ч. 2 ст. 77 УПК РФ установлено, что на показаниях обвиняемого, не подтвержденных другими доказательствами, обвинительный приговор основан быть не может.

Именно поэтому авторы инициативы предлагают приговоры, постановленные в особом порядке, лишить преюдициального значения.

Заметим, кстати, что на самом деле преюдиция не заставляет судей и следователей отказываться от расследования по другим делам, в которых граждане отказываются от «особого порядка» и сделки с правосудием. В ссылках на преюдицию много лукавства. Четкий запрет на ее использование в делах, имеющих отношение к процессам с использованием сделки с правосудием, необходим.

Предельно упрощенное следствие, заметим, разрушает отечественное правосудие. Осужденных по «смежным» делам лишают защиты, на что они и жалуются в Госдуму. Нарушен главный принцип правосудия – справедливость, гарантированная слепотой Фемиды, которой все равно, кто перед ней: главное – взвесить доказательства. Сегодня часто нечего взвешивать. Ненужными становятся ни квалификация, ни опыт, ни самостоятельность при вынесении решений. Как в добрые старые советские времена, признание становится царицей доказательств.

Применяется сомнительная схема не только в заметных политических процессах, но и в делах негромких, с участием сотен тысяч россиян, которые становятся жертвами сделки с правосудием и «особого порядка». А это уже политика. Потому что она возникает не тогда, когда один за красных, а другой за белых. Политика возникает там, где речь идет о недовольстве большого числа граждан. Сегодня в России сидят в местах заключения около 1% населения. Соответственно еще 1% – потерпевшие, вместе с родственниками – около 4%. То есть проблема касается значительной части как минимум 5% населения. Добавим тех, кто уже прошел тюремную мясорубку.

Александра Самарина, зав. отделом политики «Независимой газеты«

Предпринимаются меры по урегулированию отдельных вопросов интеграции Республики Крым и г. Севастополя в правовую систему РФ в части, касающейся определения порядка применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства РФ. Соответствующий законопроект, разработанный депутатом Виктором Пинским, внесен в Госдуму.

Уголовное судопроизводство на территориях Республики Крым и г. Севастополя предлагается осуществлять по правилам, установленным уголовно-процессуальным законодательством РФ. Также предполагается определять преступность и наказуемость деяний, совершенных на территориях Республики Крым и г. Севастополя до 18 марта 2014 года, на основании российского уголовного законодательства. При этом, вводится запрет на поворот к худшему при квалификации деяния обвиняемого и назначении ему уголовного наказания.

В числе ключевых предлагаемых мер также:

•реализация положения о допустимости использования в российском уголовном процессе доказательств по уголовным делам, полученных до 18 марта 2014 года в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, действовавшим на территориях Республики Крым и г. Севастополя;

•признание законной силы решений, принятых судами Крыма и Севастополя до указанной даты;

•приведение видов уголовного преследования и подследственности на территориях новых субъектов в соответствие с УПК РФ;

•установление процессуальной формы реализации права обвиняемого и иных участников уголовного судопроизводства на ознакомление со всеми материалами уголовного дела (напомним, что уголовно-процессуальное законодательство, действовавшее на территориях Республики Крым и г. Севастополя до 18 марта 2014 года такого права не предусматривало);

•отказ в возбуждении уголовного дела в случае, если деяние, по которому досудебное расследование проводилось до 18 марта 2014 года, по уголовному законодательству РФ не является преступлением, а также при отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела.

Кроме того, начиная с 1 января 2018 года, в Крыму и Севастополе планируется разрешить рассмотрение уголовных дел с участием коллегии присяжных заседателей.

В целях исключения правовой неурегулированности в сфере применения российских процедур в уголовном судопроизводстве Крыма положения проекта федерального закона предлагается распространить также на правоотношения, связанные с деяниями, совершенными на территориях Республики Крым и г. Севастополя до 18 марта 2014 года.

В случае одобрения законопроекта, он вступит в силу со дня официального опубликования.

Текст законопроекта № 495098-6 «О применении положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации на территориях Республики Крым и города Севастополя» и материалы к нему размещены на официальном сайте Госдумы.

ИА «ГАРАНТ«

Конституционный суд РФ приступил к рассмотрению жалобы несовершеннолетнего Вадима Филимонова, который претендует на рассмотрение своего дела судом присяжных. Юноша обвиняется в совершении тяжких преступлений, и решения высшего юридического органа РФ дожидается в СИЗО.

В прошлом году изнасилование и убийство, совершенное 16-летним преступником, потрясли тихий Владимир. Жертвой стала 14-летняя знакомая девочка, которую он сначала изнасиловал, а потом, опасаясь разоблачения, задушил. Для создания алиби Вадим позвонил на телефон жертвы, а потом вместе с ее матерью принимал участие в поисках. Следственный комитет РФ предъявил ему обвинения по трем статьям УК РФ: убийство, изнасилование и насильственные действия сексуального характера.

Непонятно, на что рассчитывал Филимонов, но он намерен был добиваться рассмотрения своего дела судом присяжных. Однако с 1 августа вступили в силу изменения в УПК РФ, определяющую подсудность уголовных дел. В частности, дела, которые ранее рассматривались судами субъектов РФ, были переданы на районный уровень, где суды присяжных не используются.

Исключение составили только дела, по которым подсудимый может быть приговорен к смертной казни или пожизненному заключению. Однако, пояснил судья-докладчик по делу Александр Бойцов, Филимонову как несовершеннолетнему наказание по максимуму назначено быть не может, и потому права на участие в деле присяжных после изменений в законе он утратил.
По этой причине заявитель полагает, что его права нарушены, поскольку закон ухудшает положение граждан, в особенности несовершеннолетних.

Между тем стороны, принявшие и подписавшие оспариваемый акт, никаких дискриминационных оснований в новом законодательстве не видят.

— Право на суд присяжных не является неотчуждаемым и не входит в содержание конституционного права на судебную защиту, а является только одной из возможных процессуальных гарантий, — пояснил полномочный представитель Госдумы в КС РФ Дмитрий Вяткин.

— Право на суд присяжных не является обязательным условием обеспечения прав и свобод гражданина, в том числе в международном праве.

По мнению Вяткина, ни Европейский суд по правам человека, ни российское законодательство не проводят принципиального различия между судом присяжных и профессиональным судьей или коллегией судей, они абсолютно равны по значимости, и «никто не говорит», что суд присяжных чем-то лучше».

— Речь идет не об ограничении права на судебную защиту, а лишь о его дифференциации, — отметил в свою очередь представитель Совета Федерации в КС РФ Александр Саломаткин. В деле Филимонова к тому же есть еще один немаловажный аспект — характер совершенных преступлений. И если сам он говорит о повышенных гарантиях для несовершеннолетних обвиняемых, то нельзя не учитывать и положение жертвы и ее родственников.

— Статьи 131 и 132 — тема очень деликатная, и в условиях суда присяжных рассматривать их специфику затруднительно, — полагает представитель Генпрокуратуры РФ Татьяна Васильева. — Ситуация требует не только определенной квалификации судей, но и как можно меньшего количества слушателей.

Конституционный суд РФ примет решение по рассмотренному вопросу позднее и в закрытом режиме.

Мария Голубкова, Российская газета

Дикое по своей сути преступление расследует Следственный комитет РФ в Северной столице. Там выбросилась с 10-го этажа ученица пятого класса. Судя по предсмертной записке, ребенка на роковой шаг подтолкнули коллекторы, которые выбивали через ребенка долг посторонних для нее взрослых.

Как рассказали корреспонденту «РГ» в Следственном комитете, необычное уголовное дело возбуждено два дня назад по статье 110 Уголовного кодекса РФ. Это статья про доведение до покушения на самоубийство.

Если в суде это будет доказано, то кому-то из взрослых грозит до пяти лет колонии. Но кому конкретно — непонятно, ведь следствие только началось.

В Следственном комитете рассказывают, что, по их данным, 6 апреля 2014 года от дома по улице Прибрежной в Санкт-Петербурге была увезена в больницу 11-летняя ученица 5-го класса. Девочка, по предварительным данным, выпрыгнула из окна квартиры, расположенной на 10-м этаже дома. Выживет ли она, до сих пор не ясно. Состояние ребенка крайне тяжелое.

В ходе осмотра места происшествия криминалисты обнаружили записку, предположительно написанную самой школьницей.

Из текста можно сделать вывод о том, что причиной ее поступка стали требования коллекторских организаций о возврате долга. Причем чужого долга. Установлено, что коллекторы регулярно звонили в квартиру, и, судя по всему, они угрожали ребенку проблемами для ее родителей.

Пока следствию удалось установить вот что. С декабря прошлого года и до сегодняшнего дня родители девочки снимают эту «нехорошую» квартиру.

Многократно по стационарному телефону, установленному в квартире, туда звонили представители различных коллекторских организаций с требованиями о погашении имеющихся долгов. Речь идет о долгах сына владельца этой квартиры.

Сейчас, говорят в СКР, назначены необходимые экспертизы, производятся мероприятия, направленные на тщательное установление всех обстоятельств происшедшего. А главное — ищут тех граждан, действия которых подтолкнули ребенка к покушению на самоубийство.

Напомним, у нас в стране до сих пор нет закона о коллекторах, которые, выбивая долги, действуют так, как им удобно.

В Думе есть проект такого закона, но у него оказалась непростая судьба — уже не первый год до закона о коллекторах не доходят руки. Причем, по мнению знающих людей, вина в этом не законотворцев, а самих коллекторов.

Специалисты говорят, что закон с четко прописанными рамками, в которых им можно действовать, в первую очередь не нужен самим коллекторам. По непринятому проекту коллекторам нельзя мучить граждан по ночам и звонками в режиме автодозвона. Нельзя встречать людей в позднее время у порога и угрожать.

Факты говорят о том, что выбиватели долгов действительно не гнушаются «работать» и с детьми. Так, в столице коллекторы довели школьника до нервного срыва, когда регулярно встречали ребенка у порога школы и грозили, что всем расскажут про его родителей-должников, если они не погасят задолженность.

Их коллеги из Подмосковья додумались до еще более изощренного метода. Они стали звонить соседям пенсионерки с долгом и пугать их тем, что если они не уговорят бабушку вернуть долг, то у их малышей начнутся проблемы во дворе с «неизвестными хулиганами». Лишь вмешательство полиции остудило пыл коллекторов. Кстати, тогда и выяснилось, что у старушки не было долга вообще. Коллекторы перепутали адрес.

Наталья Козлова, Российская газета

Конституционный суд РФ (КС) на открытом заседании во вторник рассмотрит дело о проверке конституционности нормы уголовно-процессуального кодекса (УПК), которая лишает несовершеннолетних обвиняемых по ряду уголовных статей права на рассмотрение их дел судом с участием присяжных, говорится в материалах суда, сообщает РИА Новости.

С жалобой в КС обратился обвиняемый в убийстве несовершеннолетний Вадим Филимонов, который согласно оспариваемой им части третьей статьи 31 УПК утратил право на рассмотрение своего дела в районном суде с участием присяжных.

Коллегия присяжных рассматривает дела в судах субъектов РФ. А после вступления в силу оспариваемой нормы к подсудности районных судов были отнесены многие дела, которые до этого рассматривались судами субъекта РФ. Исключение составили дела, по которым подсудимый может быть приговорен к пожизненному лишению свободы. Однако Филимонов на момент убийства являлся несовершеннолетним и поэтому к пожизненному лишению свободы не мог быть приговорен.

«Заявитель считает, что оспариваемой нормой придается обратная сила закону, ухудшающему положение граждан. Кроме того, по его мнению, принятие спорного положения привело к дискриминации несовершеннолетних обвиняемых. Теперь они, в отличие от взрослых, лишены права на рассмотрение уголовного дела с участием присяжных», — говорится в материалах суда.

Ранее КС определил в Постановлении от 2 февраля 1999 года, что право на рассмотрение дел с участием присяжных заседателей предусмотрено лишь в отношении обвиняемых в преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь.

Московские новости

Пленум Высшего арбитражного суда России утвердил три важных постановления. Одно из них расширяет правила гласности в судебных процессах. Открыть для широкой публики предлагается и предварительные судебные заседания. Туда спокойно смогут приходить люди, в том числе журналисты, и сидеть, слушать, смотреть.

А также снимать, записывать, передавать срочные заметки в Интернет и т.п. Соответствующие поправки внесены в принятое еще в 2012 году постановление «Об обеспечении гласности в арбитражном процессе». Еще одно новое уточнение предписывает оглашать публично судебные акты, принятые по делам, рассмотренным в открытом судебном заседании.

Другое постановление разъясняет, как взыскивать штрафы за неисполнение судебного акта. Один из ключевых пунктов, по словам правоведов, позволяет суду «присудить денежные средства на случай неисполнения судебного акта» даже в случае, когда спор не связан со взысканием денег. Определение суммы оставлено на усмотрение суда. Но при этом штраф должен быть чувствительным, чтобы исполнение судебного акта оказалось бы для ответчика более выгодным, чем его неисполнение и уплата присужденной суммы.

— Согласно постановлению сумма может быть фиксированной, периодической или даже исчисляться по прогрессивной шкале, — пояснил «РГ» руководитель Европейского института судебных экспертиз, профессор Николай Гречуха. — Например, за первую неделю неисполнения решения назначить одну сумму, за вторую — другую, в большем размере, и так далее.

Фактически постановление разрешает, так сказать, «ставить на счетчик» бизнесменов, не исполняющих решения судов. У ответчиков будут все возможности защититься, привести свои доводы. К тому же судебный «счетчик» призван в первую очередь заставить ответчика выполнить судебное решение.

Фактически должников разрешат ставить по суду на счетчик: чем дольше тянешь, тем больше заплатишь.

Кроме того, суд, взыскивая деньги, должен в своем решении прописывать и возможность взыскания процентов за неисполнение судебного акта. Они будут начисляться с момента вступления решения в законную силу и до фактического исполнения, и определяться по ставке рефинансирования.

Третье постановление прояснило некоторые вопросы, связанные с судебной экспертизой. «Как сказано в постановлении, суд не может отказать в проведении экспертизы в негосударственном учреждении только на том основании, что такую же экспертизу может провести государственное учреждение, — говорит Николай Гречуха. — Фактически постановление расширяет возможности проведения независимой судебной экспертизы».

Владислав Куликов, Российская газета

Этот отзыв размещен на сайте кабинета министров. В нем говорится, что «принятие законопроекта расширит возможности для лиц, привлекаемых к административной ответственности, представлять доказательства в обоснование своей позиции при рассмотрении дел об административных правонарушениях (в частности, записи видеорегистраторов), а также скорректирует правоприменительную практику использования в качестве доказательств названных выше материалов.

Напомним, что речь идет о поправках в часть 2 статьи 26.7 Кодекса об административных правонарушениях. В ней расписывается, какие документы могут быть призаны доказательствами. В частности, в нем и сейчас прописана возможность учитывать фото-видеоматериалы. При этом эти материалы судья был обязан хранить и принимать решения по ним. Однако по непонятной причине записи видеорегистраторов почему-то судьи могли игнорировать. Например, судья мог просто не принять для рассмотрения такую запись. При этом единственное объяснение — его личное убеждение, что запись не поможет делу.

Впрочем, иногда судьи игнорируют не то, что видеозаписи — показания понятых! Из-за чего справедливость вынесенного решения попадает под большое сомнение.

Внесение в список доказательств, которые в обязательном порядке должны быть рассмотрены судом, данных видеорегистраторов — первый шаг к возможности установить справедливость в административных делах.

Если законопроект будет принят, то эти записи станут такими же обязательными к принятию в качестве доказательства, как показания свидетелей.

Примечательно, что буквально накануне, еще до получения отзыва правительства, этот законопроект был отклонен на пленарном заседании Госдумы. Однако это не значит, что дальше он не пойдет. Как сообщил «РГ» один из авторов этого документа Ярослав Нилов, теперь, после того как правительство одобрило проект, он будет повторно внесен на рассмотрение Госдумы.

Комментарий

Вячеслав Лысаков, первый зампред председателя комитета Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству:

— Согласно действующему порядку, решения судьи основываются на его глубоком внутреннем убеждении. Судья на основании это его глубокого внутреннего убеждения может принять свидетельские показания, видеозаписи и данные регистраторов. Если у него есть сомнения в их подлинности — может направить их на экспертизу. А может их просто не принять. Без объяснения причин, основываясь на своем глубоком внутреннем убеждении. Поэтому эти поправки только лишь маленький шаг в установлении справедливости. Шаг неплохой, но он не решает сути проблемы. Если бы судья в каждом случае отвержения того или иного доказательства писал обоснование этого отказа. А на это может повлиять не столько закон, сколько, например, решение Пленума Верховного суда, которое потребует от судей обоснования отказа.

Владимир Баршев, Российская газета