ФПП

Столичные бюджетные учреждения обяжут брать на работу бывших заключенных. Московскому департаменту труда и занятости населения поручено до 1 мая нынешнего года определить перечень профессий, которые могут предоставляться в госструктурах жителям столицы, имеющим судимость. Такое решение было принято межведомственной комиссией по профилактике правонарушений при правительстве Москвы. Как рассказал «Известиям» глава столичного департамента региональной безопасности Алексей Майоров, сейчас прорабатывается механизм трудоустройства — это может быть «квотирование или предоставление мест по обращениям УФСИНа».

Трудоустройство бывших зэков должно помочь смягчить криминогенную обстановку в городе: в 2012 году в столице было зарегистрировано более 180 тыс. преступлений.

— Нужно прорабатывать различные механизмы, потому что речь идет об осужденных по разным статьям и с разными ограничениями по трудовой деятельности, — пояснил Алексей Майоров. — Также мы должны понимать, что есть сферы деятельности, в которых мы не можем использовать труд бывших заключенных, например, сфера образования. 

Глава департамента добавил, что в списке профессий, который подготовит департамент труда, могут быть «не только рабочие специальности», ведь «многие попадают в места лишения свободы уже с профессиями». По словам чиновника, сейчас бывшие заключенные «приходят в центр занятости, пытаются трудоустроиться, и не всегда это получается». 

— УФСИН по Москве проанализировало и поняло, что не все могут найти возможность трудоустроиться. Решили совместно с нами разбираться в этой ситуации. Создана рабочая группа, — добавил он. 

Старший научный сотрудник Института социологии РАН Леонтий Бызов уверен, что необходимо повышать имидж бывших заключенных в глазах общественности — в том числе потенциальных работодателей — с помощью социальной рекламы. Эксперт полагает, что инициатива властей скорее приведет к «моральному эффекту» — бывшие осужденные перестанут чувствовать себя «выброшенными на обочину жизни», однако мера не будет иметь серьезного экономического эффекта, а именно повышения занятости.

— Можно вспомнить квоты для организаций, трудоустраивающих инвалидов, они не поменяли ситуацию, — вспоминает Бызов. — Было множество фиктивных оформлений ради получения льгот.

Аналитик инвестиционного холдинга «Финам» Максим Клягин, напротив, полагает, что мера поможет и экс-заключенным, и городской экономике.

— Сегодня в Москве не хватает рабочих, как раз эти ниши могут заполнить бывшие заключенные, которые как раз таким специальностям обучаются в зоне лишения свободы, — пояснил он.

Клягин считает, что после трудоустройства бывших зэков в госучреждения их придется контролировать: этим должна заняться специально созданная комиссия.

Заместитель председателя комиссии Мосгордумы по безопасности Сергей Гончаров считает, что организации, которых заставят брать на работу людей с судимостью, найдут лазейки, с помощью которых можно будет новую норму обойти. Гончаров полагает, что более эффективным было бы активнее обучать зэков рабочим профессиям в период отбывания наказания.

— На практике во многих тюрьмах никаким профессиям заключенных не обучают, поэтому бюджетным организациям придется брать неподготовленных людей и платить им зарплату, — говорит депутат. — Плюс к этому бюджетные структуры не справятся с трудоустройством всех бывших заключенных в Москве. Надо подключать коммерческие организации.

Отметим, что сейчас в российских колониях заключенных, как правило, обучают профессиям сварщика, слесаря, штукатура, токаря и оператора швейного оборудования. 

«ИЗВЕСТИЯ»

С инициативой ввести санкции за огонь в неположенном месте выступила группа депутатов Госдумы. Уличных стрелков предлагается штрафовать на 50 тысяч рублей и одновременно отправлять под административный арест до 15 суток. Если же салютовала из стволов толпа или палили пьяные, штраф может вырасти до 150 тысяч, останется и арест.

Мало того: стрелку запретят на несколько лет владеть оружием, а сам пистолет, использованный не по назначению, конфискуют. В ближайшие дни Госдума планирует рассмотреть этот законопроект в первом чтении.

Столь резкая инициатива была вызвана осенними событиями, когда по улицам городов и весей буквально промчались стреляющие кортежи. Один раз полиция остановила горячую свадьбу буквально рядом с Кремлем. В отделение было доставлено сразу полтора десятка гостей. Некоторых из них наказали в административном порядке, кого-то даже отправили на несколько суток под арест.

Однако уроком для других вооруженных лихачей это не стало, свадебная стрельба начала распространяться, как эпидемия.

В итоге появились и уголовные дела. В декабре Никулинский районный суд столицы приговорил к двум годам условно 18-летнего гражданина Азербайджана Сеймура Набизаде за ноябрьскую стрельбу на свадьбе. В Курске в это же время было заведено уголовное дело на молодого человека, тоже стрелявшего из свадебного кортежа. Радость за молодых он выражал огнем из стартового пистолета «Страж».

Люди за рулем элитных авто и без того у нас чувствуют себя хозяевами жизни, а если еще и ствол в кармане… Получается гремучая смесь. Как рассказывали свидетели в Москве, буяны стреляли не только в воздух, но и по обгонявшим их кортежи машинам. Потому что там, откуда они приехали, не принято обгонять свадьбы.

Однако стреляют не только из машин и не только из травматики. В сентябре шуму во всех смыслах наделал в Ставрополе некий стрелок, открывший радостный огонь из карабина «Сайга» рядом с рестораном. У некоторых народов принято салютовать в минуты личных торжеств из частного оружия, но от таких привычек людей надо отучать. К тому же в чужой монастырь со своим автоматом не ходят: если в какой-то местности не рады выстрелам, патроны надо попридержать. Такой логикой руководствовались авторы проекта.

По их словам, сейчас в Кодексе об административных правонарушениях заложены мизерные наказания за стрельбу с нарушением правил: штраф от двух до пяти тысяч рублей с конфискацией оружия и патронов к нему. Либо лишение права на оружие на срок от года до трех лет и тоже с конфискацией ствола. Вменять же уголовные статьи, по мнению некоторых правоведов, не самый удачный выбор в данном случае. Ведь речь о ситуациях, когда пули никого не задели, да и сам стрелок ни в кого не целился. Хотя все это, конечно, его не извиняет.

Есть и другое мнение: пули на улице всегда опасны, даже если выпущены на радостях. А значит, можно ставить вопрос об уголовном хулиганстве. Как бы то ни было, авторы предлагают усилить именно административное наказание. «Законопроект предусматривает ответственность за стрельбу из оружия в населенных пунктах и в других, не отведенных для этого местах, совершенную группой лиц либо лицом, находящимся в состоянии алкогольного или наркотического опьянения», — говорится в пояснительной записке.

Правда, у правительства к проекту возник ряд замечаний. Одно из ключевых: все наказания предлагается применять одновременно. По закону за одно административное правонарушение может быть назначено основное либо основное и дополнительные наказание. Иными словами, штраф и арест в административном праве вместе не живут. В нагрузку к основному наказанию возможна только конфискация. Поэтому в ходе доработки проекта где-то придется поставить союз «или».

Требуют дополнительного обоснования, по мнению правительственных экспертов, и повышенные штрафы. Ведь, как говорится в официальном отзыве, «правонарушения указанной категории не характеризуются большей общественной опасностью, чем, например, незаконный оборот и потребление наркотических средств и психотропных веществ… вовлечение несовершеннолетнего в употребление пива и напитков, изготавливаемых на его основе, спиртных напитков или одурманивающих веществ…».

Правительственные замечания не означают категорического «нет». Концепция проекта в целом поддерживается. Кстати, семь региональных парламентов прислали положительные отзывы, и только Законодательное собрание Ульяновской области написало, что не поддерживает законопроект.

Кстати, в Госдуме сейчас обсуждается еще одна инициатива по поводу шальных стрелков: проект разрешает стражам порядка применять оружие, чтобы остановить стрелков-хулиганов. Беспорядочная стрельба даже из травматического оружия может стать поводом, чтобы попасть на полицейскую мушку. Для этого предлагается внести специальные поправки в закон о полиции. Правоведы считают идею небесспорной, однако здесь тоже есть о чем поговорить.

Досье «РГ»

По данным МВД России, в 2012 году с использованием оружия было совершено 7,5 тысячи преступлений. На улицах, площадях, в парках и скверах зарегистрировано 466,1 тысячи преступлений, в том числе: 61,5 тысячи грабежей, 210,2 тысячи краж, 7,6 тысячи разбойных нападений. Сегодня в обществе не утихают споры: ужесточить оборот гражданского оружия или, наоборот, разрешить гражданам шире вооружаться для самообороны. Сегодня человек имеет право купить травматическое оружие или гладкоствольное ружье, если получит соответствующую лицензию в полиции.

Текст законопроекта

Пояснительная записка

Отзыв правительства

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6052

4 апреля в ОП прошел круглый стол «О практике применения ответственности за преступления против правосудия в Российской Федерации».

Поводом для мероприятия явился ряд обращений, поступивших в ОП о фактах преступлений против правосудия. Проведенная Институтом мониторинга эффективности правоприменения экспертиза представленных материалов выявила ряд серьезных проблем в практике применения положений главы 31 УК РФ «Преступления против правосудия».

По словам члена ОП Елены Лукьяновой, в последние годы сложился целый ряд крайне опасных практик в применении уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

«С одной стороны, меры уголовной ответственности используются в целях, не соответствующих целям и задачам уголовного права и процесса. При этом игнорируются нормы общей части уголовного кодекса об основаниях уголовной ответственности, то есть, наличие в действиях всех элементов состава преступления. Происходит заведомая искусственная переквалификация в объекты преступления деяний, изначально не являющихся таковыми», — отметила Лукьянова и пояснила, что речь идет о так называемых в народе «заказных» делах, когда органы правосудия используются как инструмент для сведения счетов в условиях конфликта интересов.

В ходе мероприятия были приведены конкретные примеры таких разбирательств. Так, например, против предпринимателя Артема Бурцева сфабриковали дело о мошенничестве, обвинив его в том, что он, отсутствуя на работе 11 дней (якобы без уважительной причины), получил за этот период заработную плату (чуть более 30000 рублей). На самом деле, на протяжении этого времени, Артем был в служебной командировке на Украине, но командировка не была должным образом оформлена. В итоге, предприниматель, в ходе судебных разбирательств ведет длительную и бессмысленную переписку с представителями следственных органов, а конца дела так и не видно.

Еще один, поистине курьезный случай, произошел с правозащитником Андреем Стобуновым. Он, являясь модератором Интернет-портала, разместил на нем информацию, которую кто-то счел недостоверной. На Стобунова была подана жалоба с требованием разместить опровержение, что он, как законопослушный гражданин и сделал.

«А дальше начались чудеса, — рассказывает Елена Лукьянова, — спустя какое-то время, Стобунов получил уведомление от судебного пристава, что опровержение размещено „не так“. Стобунов попросил разъяснить, что значит это „не так“. Разъяснение он так и не получил». В итоге, Стобунов размещал опровержение пять раз — в разных вариантах. А результатом стало… обращение в арбитражный суд с просьбой рассмотреть дело о неисполнении Стобуновым требований судебных приставов.

Возникновение и развитие таких практик на местах не только чрезвычайно опасно для общества, предупреждают эксперты. Наличие подобных дел отвлекает работников следственных органов от выполнения истинных целей и задач, меняет картину преступности, ведет к искажению правосознания сотрудников. В результате центральный аппарат перегружен жалобами, вынужден вести лишние проверки, переписку и постоянно выслушивать претензии к себе со стороны общества и СМИ. Все это никоим образом не способствует борьбе с преступностью и существенно осложняет работу следственных органов.

«С другой стороны, — добавила Лукьянова, — нередки случаи бездействия правоохранительных органов при обращении к ним за защитой от преступных посягательств на жизнь, здоровье, личную свободу, честь, достоинство и имущество граждан и юридических лиц».

Обращаясь к участникам заседания, среди которых были и представители правоохранительных и следственных органов, Елена Лукьянова подчеркнула, что целью мероприятия является не критика их работы. «Мы хотим помочь государству сделать эффективной работу органов правосудия и поднять престиж правоохранительных и следственных органов среди наших граждан», — пояснила она.

Член ОП предложила продолжить совместную работу экспертов Института, юристов, правозащитников и работников правоохранительных органов для выработки совместных решений по изменению сложившейся ситуации.

Пресс-служба Общественной палаты РФ

Концепция тюремной реформы, рассчитанная до 2020 года, претерпит существенные изменения. На специальном заседании Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека будет объявлено о создании межведомственной комиссии по реформе уголовно-исполнительной системы и кардинальном пересмотре основных положений самой концепции. Реформа, задуманная в 2009 году, признана экспертами проваленной, противозаконной и изначально невыполнимой. Кроме того, на ее реализацию — например, на переделку почти 500 колоний в тюрьмы — необходимо 1,8 трлн рублей, которых нет в бюджете.

Корректировка нынешней тюремной реформы была одобрена Владимиром Путиным во время встречи с уполномоченным по правам человека Владимиром Лукиным. Она состоялась 28 марта, но на ней были согласованы лишь общие положения и сама идея создания межведомственной комиссии. На заседании «федотовского» совета, в котором примут участие представители ФСИН, Минюста, администрации президента, Генпрокуратуры, а также правозащитники и сотрудники аппарата уполномоченного по правам человека, будут рассмотрены детали провальной реформы и способы ее корректировки.

В аналитической записке, с которой ознакомились «Известия», идет речь о массовых нарушениях прав осужденных — в частности, 153 тыс. человек были переведены в другие исправительные учреждения, в том числе и в другие субъекты РФ, что прямо противоречит закону и разрывает социальные и семейные связи. А вместо заявленной в концепции реформы раздельного проживания впервые осужденных и рецидивистов получилось ровно наоборот: лица с погашенными или снятыми судимостями, но с богатым тюремным опытом оказались в одних отрядах вместе с «первоходами».

— Люди, которые пришли во ФСИН в 2009-м году, не знают ни уголовно-исполнительного кодекса, ни практики исполнения наказаний. Впервые осужденные и осужденные повторно всегда по закону содержались в разных отрядах, а вот то, что начали творить в рамках концепции, когда 153 тыс. человек гоняли по всей России, — это полное безобразие и нарушение прав осужденных: их оторвали от дома, потратили колоссальные бюджетные средства, что, не сомневаюсь, позволило кому-то на этом нажиться, — говорит официальный представитель РФ в комитете Совета Европы по предупреждению пыток Наталья Хуторская.

Эксперт Совета по правам человека при президенте РФ Владимир Осечкин считает, что реформа с самого начала носила декоративный и имитационный характер.

— Эксперты к ее обсуждению даже не привлекались, научной проработки концепции не было вообще, — говорит Осечкин. — Надо принять непростое, но нужное решение о «перезагрузке» реформы УИС.

Например, согласно планам тюремной реформы, вместо колоний с бараками должны были быть построены комфортабельные тюрьмы с разными видами режима содержания, а также открыты колонии-поселения для впервые осужденных, совершивших нетяжкие преступления. Всего предполагалось построить 721 учреждение нового типа: 58 тюрем особого режима, 180 — усиленного, 210 — общего режима для мужчин и 55 — для женщин. При этом в бюджет не были заложены 1,8 трлн рублей, необходимые для такой перестройки.

В 2012 году удалось перепрофилировать только 13 учреждений, а в тюрьмах — всего их в России семь — на сегодняшний момент отбывает наказание лишь 900 человек, или 0,3% от общего числа осужденных. Тюремный режим в России является составной частью наказания, и после отсидки на «крытке» зэков переводят в обычные колонии. Опыта работы в тюрьмах «полного цикла» в России просто нет.

— В концепции была ссылка на международные стандарты и европейский опыт, но разработчики проекта даже не удосужились ознакомиться с ними, они не поняли суть этих документов, не поняли их духа и буквы, — говорит Хуторская. — Все их ссылки на якобы какие-то международные стандарты — это, извините, блеф, это домыслы непрофессионалов и людей несведущих. Ни в одном европейском документе не указывается, что осужденных надо содержать в тюрьмах, наоборот, европейцам в качестве положительного примера приводили исправительные колонии России, где осужденные имеют относительную свободу передвижения. А спустя три месяца началась работа над концепцией, которая шла в прямо противоположном направлении.

Руководитель Московской ОНК Валерий Борщов заявил «Известиям», что в первую очередь нужно перестроить бараки, а уже внутри них — сделать небольшие комнаты на 6–10 человек.

— Исправительные учреждения в нынешнем виде — это отрыжка ГУЛАГа, но полноценно перестроить их сейчас невозможно, никаких денег на это не хватит, — говорит правозащитник.

О том, что непродуманная реформа привела во многом к катастрофическим последствиям — как для осужденных, так и для сотрудников ведомства, — говорят и сами работники ФСИН.

— Как результат непродуманной реформы — снижение профессионального уровня сотрудников. За последние три года были уволены или ушли со службы сами около 55 тыс. человек, фактически это был разгром профессионального ядра, — считает полковник ФСИН в отставке Сильва Арутюнян. — Отсюда многочисленные жалобы на поборы, увеличение побегов и бунты в колониях, сообщения о которых попадают в прессу.

Первым о провале реформы ФСИН вслух в конце прошлого года заявил первый замдиректора ведомства Эдуард Петрухин. Случилось это в Челябинске на выездном заседании рабочей группы Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, посвященном расследованию бунта в копейской колонии № 6. Руководство тюремного ведомства сразу же открестилось от его резких заявлений, назвав их «частным мнением». В отношении Петрухина начали служебную проверку. По ее итогам генералу вменили «грубое нарушение служебной дисциплины». Комиссия предложила привлечь Петрухина к дисциплинарной ответственности и поставить вопрос о соответствии занимаемой должности и «возможности дальнейшего прохождения службы в УИС».

Одним из способов выхода из сложившейся ситуации эксперты считают не только существенную корректировку самой концепции, но и смещение акцентов с тюремного содержания осужденных на применение альтернативных видов наказания и даже строительство новых тюрем за счет частных инвесторов — с последующей передачей их в аренду государству.

Елизавета Маетная, Герман Петелин, Владимир Баринов, «ИЗВЕСТИЯ»

За минувший год в России выявлено не менее 3 млн. неучтенных преступлений, сообщил в четверг первый заместитель генпрокурора РФ Александр Буксман. По его словам, речь идет о тех случаях, когда правоохранители принимали от граждан заявления о преступлениях, жертвами которых стали эти люди, однако на учет в полиции эти заявления не ставились и дальнейшим расследованием дел полицейские не занимались. При этом официально в прошлом году было зарегистрировано около 2,3 млн. преступлений. Больше всего преступлений регистрируется в Москве и области, а наименьшее количество – в Чечне, Дагестане и Ингушетии.

Какие именно преступления чаще всего скрывают правоохранители, в Генпрокуратуре «НИ» сообщать отказались. Как правило, полицейские не регистрируют трудно раскрываемые преступления вроде мелких краж, грабежей и автоугонов, рассказал «НИ» адвокат полковник милиции в отставке Евгений Черноусов. Самый популярный способ укрывательства преступлений, по словам г-на Черноусова, это отказ в возбуждении уголовного дела: «Это наиболее часто встречающаяся схема в работе органов. Находят какую-либо зацепку, и уголовное дело не заводят, например, из-за отсутствия состава преступления».

Данные Генпрокуратуры о 3 млн. неучтенных преступлений занижены, полагает адвокат Черноусов: «В реальности неучтенных преступлений не менее пяти миллионов». По его словам, в регистрации многих мелких преступлений не заинтересованы в том числе руководители ОВД на местах, так как из-за непрофессионализма многих сотрудников полиции расследовать такие преступления невозможно: «Нераскрытые преступления портят репутацию, поэтому такие заведомо обреченные на провал заявления отсеивают». По мнению адвоката, для изменения положения дел необходимо искоренить существующую систему отчетности у правоохранителей, когда количество нераскрытых преступлений может напрямую сказаться на карьере полицейского.

Надежда Буланова, «Новые Известия»

В Общественной палате 4 апреля прошел круглый стол с участием посла США в России Майкла Макфола. Заседание было посвящено проблемам и перспективам укрепления взаимоотношений институтов гражданского общества России и США, а также вопросам контроля за правоохранительными и судебными процедурами со стороны НКО.

В ходе дискуссии Макфол несколько раз выразил обеспокоенность по поводу ужесточения российского законодательства о некоммерческих организациях и продолжающихся проверок в отношении НКО, в том числе американских. Дипломат подчеркнул, что «в США разочарованы решением российских властей о закрытии агентства США по международному развитию в сентябре прошлого года».

«Мы также обеспокоены тем, что серия новых российских законов в отношении общественных организаций осложняет связи, контакты между нашими обществами, в том числе между религиозными и образовательными организациями», — заявил Макфол. На его взгляд, США открыты для дискуссии с Россией  и делают все возможное для установления прочного сотрудничества между гражданскими обществами двух стран.

Особо посол отметил заинтересованность правительства США в расследовании преступлений против детей, усыновленных в РФ. Согласно словам Макфола, для правосудия США нет никакой разницы, совершается ли насилие в отношении детей, усыновленных в России, Китае или во Вьетнаме. «Люди, которые совершают насилие в отношении детей, должны подлежать уголовной ответственности и должны быть помещены в тюрьму», — добавил он.

В конце дискуссии были подняты проблемы инвестиций. Говоря о потоках денежных средств из России, Макфол отметил, что США выступают за их увеличение. «Рост торговли и инвестиций пойдет на пользу нашим народам. Мы заинтересованы в притоке инвестиций из России и хотим, чтобы их было больше», — заключил посол.

Сопротивление

Одна инициатива предлагает ввести новое наказание для судей: замечание. А лишение полномочий должно стать крайней мерой. Другая — фактически объявляет бой телефонному праву. По проекту, все обращения к судье от посторонних по поводу конкретных дел должны быть обнародованы.

Правоведы давно говорили, что шкала наказаний людей в мантии мала. По сути было только два варианта: либо предупредить, либо сразу уволить. А как быть, если увольнения для провинившегося судьи много, а выговора (коим по сути является предупреждение) мало?

Новый проект вводит еще одно наказание, а также детально прописывает, что такое дисциплинарный проступок человека в мантии. Это принципиальный момент, ведь в таких делах важна ясность. Теперь судейским проступком предлагается считать не только служебные грешки, но и нарушение кодекса судейской этики даже в быту. Напился и сел за руль, будь добр ответь, ваша честь. Кодекс — не просто декларация, а закон для судьи на работе и дома.

Интересно, что в свое время обсуждались разные варианты расширения шкалы судейских наказаний. Была даже идея снижать квалификационный класс человеку в мантии. Это примерно то же, что для офицеров срезать звезды на погонах. Правда, в итоге идея понижать судье классность не прошла. Против такого наказания резко выступил Совет судей. Как пояснили его представители, понижение квалификационного класса судьи фактически образует новую ответственность человека в мантии — материальную. Все просто: снизят класс, понизится и соответствующая прибавка к зарплате.

По проекту, разработанному, кстати, министерством юстиции, уволить судью по-плохому смогут в исключительных случаях, как сказано в документе, «за несовместимые с высоким званием судьи нарушения норм» закона или положений кодекса судейской этики. Подобное положение должно прежде всего защитить независимость судьи. Как рассказывают правозащитники, увольняют в наказание, порой, не только оплошавших, но и неугодных судей. Руководители судебной системы, конечно, такие факты, как правило, отрицают. Как бы то ни было, судья должен быть защищен со всех сторон, чтобы он мог спокойно и без волнений судить по совести и закону.

А замечания и предупреждения, если опять же сравнивать с военной шкалой, будут играть роль выговора и строгого выговора. Также впервые вводится срок давности для дисциплинарных проступков судьи. Кто старое помянет, тому откажут.

Еще один проект должен вывести из тени так называемое «телефонное право». Термин, конечно же, образный, в самом проекте не упоминающийся. Само понятие «телефонного права» досталось нам в наследие с прошлых времен, когда высокие руководители могли отдавать судье команды по телефону. Однако сегодня у судьи совсем иной статус. Он — фигура независимая. Судить должен по закону и совести, а не по команде сверху. По крайней мере, так должно быть. Но все-таки по старой памяти многие до сих пор пытаются как-то повлиять на судью не предусмотренными законом методами.

Проект предлагает обнародовать устные и письменные обращения к судьям, поступившие от сторон, не участвующих в деле. Также надо будет придавать гласности и попытки что-то нашептать судье от сторон процесса. Если кто обратился к судье в непредусмотренной процедурой форме, весь мир должен об этом узнать.

Попытки связаться с председателями суда, чтобы как-то на них повлиять, тоже будут обнародоваться. Публиковать информацию об этом будут в Интернете на официальных сайтах судов.

Несколько лет назад арбитражные суды стали публиковать все непроцессуальные обращения по рассматриваемым делам. Гласность хорошее средство против вредных привычек влиятельных лиц. Число писем после этого действительно убавилось, но совсем писать судьям посторонние не перестали.

Вслед за арбитражным судами практику поддержали некоторые суды общей юрисдикции. А Совет судей еще в 2006 году распространил рекомендации по вопросу реагирования судей на обращения граждан и должностных лиц по делам, находящимся в производстве суда. Как говорилось в тех рекомендациях, формы фиксации таких обращений могут быть различными, в том числе и в виде записей в специальных журналах времени обращения, данных об обратившемся, существе и характере обращения. Причем разговоры предлагается записывать.

В некоторых арбитражных судах, кстати, введена и запись телефонных разговоров — на контроль поставлены служебные телефоны. Например, как рассказывал в интервью «РГ» председатель Арбитражного суда Москвы Сергей Чуча, подобная практика, правда, пока выборочно, внедрена в столичном арбитраже. Сейчас Высший арбитражный суд разрабатывает общую систему фиксации телефонных переговоров.

Владислав Куликов, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6048

Противоречия, судя по вчерашней дискуссии, развернувшейся на «круглом столе» в нижней палате парламента, все еще остаются. Однако, как заметила глава Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая, инициатива о возвращении народных дружин «уже рассматривается не со знаком вопроса, а с восклицательным знаком».

Но «возвращение» не совсем точное слово. Федерального закона об участии граждан в охране общественного порядка в России действительно нет. А дружинники есть. Как свидетельствует статистика, на территории страны в настоящее время действуют 14,2 тысячи народных дружин. В их рядах — около 190 тысяч человек. Есть еще казачьи дружины — 895, в которые входят около 62 тысяч человек. Проект федерального закона, подготовленный депутатами и членами Совфеда, о них не забыл. Вспомнил и о волонтерах, которые занимаются «добровольческой деятельностью по поиску лиц, пропавших без вести». Это движение в России становится все популярнее. И депутаты считают, что его тоже надо ввести в правовые рамки. Правда, сами волонтеры к этой идее отнеслись без особого энтузиазма. Им кажется сомнительной прописанная законопроектом для добровольцев обязанность не создавать препятствия сотрудникам правоохранительных и других органов власти. А если эти органы сами создают препятствия, не принимая от людей заявляние на розыск? Волонтеры не считают возможным дожидаться от полиции рекомендаций по розыску. А если полицейских нет поблизости? Начальника Главного управления по обеспечению охраны общественного порядка и координации взаимодействия с органами исполнительной власти субъектов РФ МВД России Юрия Демидова такое пренебрежение к рекомендациям правоохранителей обидело: «Они даются не для того, чтобы загубить дело». Просто у полицейских больше информации, которой они могут поделиться. Были споры и о дружинниках — нужна им особая форма или достаточно специального жетона, стоит ли им разрешить иметь с собой травматическое оружие «при исполнении». «А то неравноправие получается, преступник вооружен и очень опасен, а дружинник безоружен». Участники «круглого стола» предлагали прописать в будущем законе четкие социальные стандарты для дружинников, уточнить их права на льготы и материальное стимулирование, подумать о наградах для отличившихся дружинников и, возможно, о финансировании. «Если народные дружины будут работать на платной основе, то это дискредитация самой идеи», — возмутилась Яровая, заметив, что в таком случае МВД лучше на те же деньги увеличить свои штаты. А Юрий Демидов не поддержал предложения, чтобы вузы МВД принимали дружинников вне конкурса: «Даже действующие сотрудники патрульно-постовой службы, участковые, которые проработали 5-6 лет, не имеют такой возможности». Итог «круглого стола» — законопроект надо совершенствовать, но медлить с этим не стоит.

Тамара Шкель, «Российская газета» — Федеральный выпуск №6048